Текст книги "Темные ветры империи"

Автор книги: Сергей Куприянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3. ПОПОВ: «ВСЕ НА ОХРАНУ ПРИРОДЫ»

Я расположился в этом лесочке задолго до наступления темноты. Специально место выбрал повыше, надеясь, что удастся установить связь хотя бы через спутник. Куда там!

Нет, все же есть вещи, которые я не могу понять, хотя и в школе учился, и верхнее образование имею. Как так может быть, что на огромную территорию – и из нее, кстати, тоже, – не проходит радиосигнал, а внутри, не говоря уже о том, что за ее пределами, – пожалуйста. Просто сколько угодно. Хотя внутри, если честно-откровенно, не везде и не всегда, насколько мы знаем, но не в этом суть. Как будто шапкой накрыли огромный кусище земной поверхности, и все, черная дыра. Даже просто яма, если не переходить на физиологию.

Мы вообще мало знаем, что тут творится. Так, отдельные слухи, разрозненные сообщения, домыслы штатных и добровольных аналитиков и все такое. По большому счету эта зона, которую в официальных и не очень документах предпочитают уклончиво называть особой территорией или, если покруче и в полный рост, закрытым территориальным образованием с физико-психологической аномалией – ЗАТОФПА, – во многом загадка. Или, как, в общем-то, правильно сказано, аномалия. Когда я знакомился с материалами по объекту, мне попалось еще одно определение – зона непроницания. По-моему, это здорово отражает суть.

Говоря по правде, появление лошадей с табунщиками я прозевал. Ковырялся со связью, одновременно ужин себе готовил, чего-то занервничал, хотя и до этого со связью был полный швах. В том смысле, что абсолютный и беспросветный. А тут вдруг отчего-то показалось, будто сегодня непременно получится, хотя объективных предпосылок для этого как будто и не было. Бывает так. Особенно у азартных игроков, скажем, в рулетку. Не везет, не везет, а тут вдруг приходит, просто-таки накрывает как будто проснувшееся седьмое чувство. Нет, ей-богу, лучше бы уж оно спало и дальше. А человек рубится, последние фишки на сукно кидает, выходит из казино в одних трусах с дыркой на заднице ровно напротив того кармана, где еще недавно лежало портмоне с деньгами, а чувство ему в ответ на укоризненный вопрос говорит: «Ну, блин, извини. Ну, ошиблось я».

Вот и мое тоже. Правда, сказать ничего не сказало, но, блин, и так ясно.

Обнаружил я их, когда они к ночи развели костер. Даже не совсем я, а аппаратура, которой напичкан мой мустанг. Это я так свой джип-внедорожник про себя кличу. Когда операция еще только планировалась, вполне серьезно рассматривался вариант с армейской разведывательно-десантной бронемашиной. Ну тут все понятно. Броня, жуткая проходимость, плавучесть, вооружение. Словом, выживаемость. А также грузоподъемность, вместительность и куча всего прочего. А по сути – перестраховка. К счастью, вопрос с транспортом решился еще до того, как я принял активное участие в проекте. В результате споров, компромиссов, нелицеприятной ругани, разумных доводов и обвинений в некомпетентности выбрали чудище чуть поменьше – трехосный внедорожник с легкой броневой защитой, зато с приличной скоростью и кое-каким комфортом, напрочь не предусмотренным в военной машине. Главный и первейший плюс у него – круговой обзор. Все же разведчик не в бой идет, а по большей части исследует территорию. Точнее, разведчики, пара, но об этом потом, позже, если к слову придется. Ну и, конечно, несравненно большая плавность хода, обеспечиваемая качественной подвеской.

Первым моим душевным порывом по идее должна была быть попытка установить контакт с аборигенами у костра. Ну там: привет, братья по разуму! Давайте дружить семьями, то есть цивилизациями, бла-бла-бла, дружба-фройндшафт, по сто грамм за это дело и все такое. Ага! Сейчас! А ничего, что в темноте аборигены шлепнут тебя с испугу и все дела, потому что наплевать им на «фройндшафт» и заезжих прокуроров они ни в грош не ставят?

Я настроил сторожевую аппаратуру и завалился спать.

Не скажу, что это был самый безмятежный сон в моей биографии, случались и послаще, но в целом поспал я неплохо. За ночь, считай, всего пару раз и проснулся, чтобы проконтролировать показания охранной системы. А так – просто дрых. И когда ко мне приблизился косоглазый парень в невообразимых одеждах, я некоторое время наблюдал его на экране, а потом решил дать ему возможность первому выйти на контакт. Во всяком случае позволил ему как-то проявиться. Иногда это бывает здорово полезно – отдать инициативу.

Знаете, у меня не вызывает восторга процесс отправления естественных надобностей прилюдно. Ну воспитание у меня такое. Городское. То есть в какой-то мере тепличное. Но иногда, когда нужно для дела, как говорится, через не хочу – что ж. Я подставился ему в полном объеме. Сама беззащитность. Машина настежь, чтобы видно – в салоне никого. Спиной к нему, с руками, мягко говоря, занятыми совсем даже не оружием. И однако он на меня не напал. Просто уполз, и все. Мне даже не требовалась помощь аппаратуры, чтобы слышать, как он отползает, пятясь назад. Что там про раков говорят, которые пятятся? Вот примерно и он так же.

Потом, совмещая завтрак с работой, я слушал, что меж собой говорят пастухи. Или как правильно? Табунщики? Не суть. Их русский здорово отличался от моего, но это был именно русский, а не старославянский или, скажем, украинский. Поэтому меня особенно сильно поразило произнесенное и повторенное слово «император». Черт, к этому я совсем не был готов. Что-то про императоров в этих местах я не слыхал. Да и никто у нас, факт.

Настроив систему слежения на контроль за идентифицированным объектом, я провел короткий мозговой штурм сам с собой. Был велик соблазн сесть ему, как говорится, на хвост, тем более что объективно хвост имеется, и на этом самом хвосте появиться перед императором, или кто он там на самом деле, во всей своей красе. Я не мог исключить, что это всего лишь очередная шайка, которых тут хватает, а их главарь предпочитает, чтобы его звали Императором. А чего такого? Одному нравится Клык – знавал одного такого, другому… Черт его знает, хоть Король. А кому-то и вовсе Бог. Хотя это все-таки как-то чересчур даже для полностью отмороженного пахана, неизлечимо больного манией величия в предельно тяжелой форме.

Есть у меня такая чисто театральная, актерская черточка – появляться на белом коне с развевающимся плюмажем и с сабелькой в руке. Ап! Все кто в чем, а я в белом фраке и под фанфары с литаврами. Цирк зажигает огни. На арене только звезды.

Но быстро остыл и принял решение следовать заранее определенному плану. Никаких неожиданностей. Никаких стрессов для возможных будущих контактеров. Все мягко, ласково и по-доброму. К тому же меня просто умилило упоминание о машине. Казалось бы, каменный или какой тут у них век, а про машины-то в курсе! И это уже радует. Типа деревня деревней, но телевизор-то смотрим.

К тому же тут имелась еще одна большая проблема в виде дорог. То есть, скорее всего, в виде их отсутствия. Практически полного. А те остатки, ошметки цивилизации, что были в наличии, разумнее было объезжать, чтобы не угробить внедорожник, который, как справедливо вытекает из его названия, куда лучше себя чувствует вне таких дорог, чем на них. Крупнокалиберная терка по сравнению с ними просто подарок. Хотя кому они тут нужны, если нет машин, в лучшем случае, телеги.

Таким образом, здесь существуют только направления. И это направление моя аппаратура исправно отслеживала ровным счетом сорок семь минут, после чего объект пропал с экрана. Табун, всю ночь соседствовавший со мной, покинул место ночевки. Но направление я уже понял.

Очередная попытка связаться с базой ничего не дала, да я и не надеялся. Так, всего лишь выполнил штатные мероприятия. Положено – исполняй. А уж получится или нет – не твоя забота. Налицо идеология служивого человека. Прокукарекал, а там хоть не рассветай. Хотя, признаюсь, я уже порядком соскучился по этому моему рассвету. В том смысле, что связи с базой у меня не было давно. Даже очень давно. По нашим внутриведомственным меркам – давно запредельно. Не хочу каркать, но некоторые чересчур холодные головы могут смело записать меня в покойники. Со всем отсюда выходящим. В том числе со снятием с довольствия. То есть начисления денежного содержания. Потом, когда – и если, тьфу-тьфу! – выберусь, в этом случае придется походить по инстанциям. Доказывать, что ты не мертвец. В нашем ведомстве с этим как-то особенно трудно.

К счастью, дорогу я нашел. Не сразу, не быстро, но нашел.

То, что я увидел, меня слегка потрясло.

Деревянная крепость из остро заточенных стволов остриями вверх приличных таких размеров. С башенками по углам. А вокруг – поля. По осеннему времени уже пустые, но несомненно одно – тут выращивали… Ну, не скажу, что именно. Пшеницу ли или кукурузу – просто не знаю. Одно скажу твердо – я своими глазами видел борозды. Не сказать что идеальные, не по струнке, но тем не менее это были реальные, как я понимаю, вменяемые, узнаваемые борозды. И не на пятнадцати сотках, а как минимум гектары. Да и много их, гектаров этих. То есть тут имеет место быть полноценное сельскохозяйственное производство. Пускай и без комбайнов с тракторами. Только ясно, что это не бутафория, не декорация к несуществующему спектаклю, а натуральное производство. Даже лачуги-шалаши стоят по периметру, в которых так и видятся уставшие от полуденного зноя селяне, попивающие молоко из крынок и закусывающие краюхой хлеба с луком. Во всяком случае антураж совсем не соответствовал пьяным комбайнерам.

Нет, я в очередной раз не понимаю, почему наши родные спутники не могут разглядеть того, что творится на нашей же земле. Территории, если угодно. Вот на этой самой аномальной территории. Кусок земли размером в тысячи и тысячи квадратных километров. Точная цифра у нас, как всегда, топ, видишь ли, «сикрет». И иностранные тоже. Я имею в виду всего лишь эту территорию. Везде дальше – хоть подавись. Дальше, шире и глубже. По нынешним меркам, в век всепроникающих высоких технологий, это примерно то же, как если бы спектакль проходил при плотно закрытом занавесе, и только время от времени в зал выбегал крепко поддатый рабочий сцены и смутно и косноязычно комментировал переполненному залу то, что происходит на сцене.

Аналогия с рабочим не из пальца моего высосана. Время от времени, правда, очень редко, через кордоны, заградительные системы и прочий заградительно-пограничный антураж отсюда наружу прорываются люди. Я не так долго занимался подготовкой к этому вояжу, поэтому точной цифры не назову, знаю лишь, что с ними тщательно работают, выдаивая любые сведения, а потом – ну естественно! – отправляют на другую территорию. Тоже закрытую. За забором. Потому что в большой мир никто и, насколько я понимаю, никогда их не выпустит. Потому что это опасно. Потому что может случиться эпидемия. Потому что в такую ЗАТОФПА может превратиться вся страна. Или даже весь мир. В этой связи у меня имеются некоторые опасения относительно собственного будущего. Думаю, не у меня одного. У моего бывшего напарника они были тоже, поэтому он и стал «бывшим». И вообще, таких дураков, как я, еще поискать. Если рассудить, то на кой черт я сюда поперся? Чтобы меня до конца дней держали в каком-нибудь концлагере санаторного типа? Ладно, чего сейчас об этом. Как сказал один неглупый, хотя и не слишком дальновидный человек, будем решать проблемы по мере их поступления.

Собственно, из-за одного из таких «бегунов» и затеялась эта экспедиция, согласовывали которую аж на правительственном уровне.

Мужик сильно путался в показаниях. Я видел выдержки из видеозаписи его допроса. Правда, обставлено это было качественно, на допрос ничуть не похоже. Что сказать, профессионалы работали. Если опустить детали, то суть в том, что тут – где-то, точно неизвестно, – имеется некто, которого допрашиваемый называл просто Лось. Сам он его не видел, говорил с чужих слов и довольно туманно, но и того, что он наговорил, хватило. С его слов, правдивость которых подтвердила не только специальная аппаратура, но и штатные психологи, выходило, что Лось этот крутейший волшебник. Маг, чародей, колдун, шаман – как угодно. Он и предсказывает, и лечит, и погодой управляет, и все что угодно. Эдакий Господь Бог местного значения. Только наши начальники рассудили, что не совсем местного. Аналитики тоже постарались. Сопоставили кое-какие факты и слегка офигели. Сначала слегка. Потом больше. А дальше пошла уже просто цепная реакция, в результате которой каждая следующая волна становилась больше предыдущей вдвое. Словом, геометрическая прогрессия. Говоря шершавым площадным языком, началась паника. Чему в немалой степени способствовали сведения о том, что бегунцы бывают не только изнутри территории, но и снаружи.

Если отчасти проигнорировать романтически настроенных граждан, стремящихся сюда за неизведанным – ох, знали бы они! – и чем-то запредельно чистым или, наоборот, грязным. Экстремалов, которым все равно, где получать свой адреналин. Охотников и всяких прочих ловцов удачи, как правило, мелкой и весьма неверной. Если представить, что на территорию проникнет человек или, хуже, отряд, обладающий определенной долей умения и жестко, а, главное, правильно поставленной задачей, то его контакт с вышеозначенным Лосем может оказаться похлеще ядерной бомбы, зона поражения которой может превысить не только саму Землю, но даже Солнечную систему. Да и без такого засланца Лось может натворить дел.

Словом, по сравнению с этим строительство ядерного реактора в какой-нибудь Корее или хоть в Нигерии ничто, хотя к подобному факту мигом обращаются глаза и уши всех разведок мира. Впрочем, если говорить начистоту, то я не больно-то верил в подобного типа. Назови его хоть экстрасенсом, хоть магом, хоть волшебником. Скажу более того. В свете последней моды на всяких гадалок, филиппинских хилеров, новоявленных пророков вкупе с самозваными батюшками-чудотворцами – для подтверждения этого достаточно открыть чуть ли не любую газету или хотя бы несколько часов посмотреть телевизор, – я сильно подозреваю, что этот самый Лось понадобился кому-то в схожих целях.

Итак, крепость. Вернемся к реальности.

Что меня поразило, так это кипящая жизнь вокруг нее. Множество людей, по моим прикидкам сотни две, таскали в здоровенный овраг вокруг нее хворост и чуть ли не целые деревья. Точнее, наверное, не овраг, а ров. Люди, лошади – все это работало только на одно, чтобы закидать защитное сооружение, явно рукотворное, древесиной. Но когда мой мустанг и я в нем едва появились на горизонте, вся эта братия как-то замерла и быстро-быстро утекла в ворота. Так что когда я к ним подкатил, не было ни одной живой души, если не считать тех, кто смотрел на меня сверху из-за частокола. И, признаюсь, не увидел я там дружелюбных улыбок. На территории с дружелюбием вообще как-то напряженно. Да уж, что есть, то есть.

Особо неприятно меня поразила труба, направленная прямо на меня. На штатное артиллерийское орудие это не похоже, но я был уверен, что это именно пушка. И калибр такой… Ну, не Царь-пушка, но та штука, что может вылететь из как минимум десятисантиметрового жерла, пробьет мой мустанг навылет, категорически наплевав на его легкую броню вкупе с пулестойкими стеклами, которые, кстати, я только накануне тщательно вымыл.

Что ж, будем считать, что пришло время дипломатии.

Я благоразумно остановился метров за сорок до ворот. Мигнул фарами. И вышел, стараясь держаться за открытой дверцей. Поднял руку и расстарался улыбнуться. Поверьте, под прицелом это несколько сложновато.

– Здравствуйте!

– Ты кто? – крикнул кто-то. Кто именно, я не понял. Что на это можно ответить в подобной ситуации?

– Попов я! – Чей?

Теперь я увидел крикуна. Голос у него такой… Впечатляющий. Ему бы басовые партии в Большом театре исполнять. Вместо Шаляпина. Ей-богу, его приняли бы в труппу без разговоров.

Если бы я сказал, что я душой и телом принадлежу природоохранной прокуратуре, боюсь, он бы не понял. Где он и где та прокуратура? Может, он и слова-то такого не знает. На свое счастье…

– Свой!

– Чего надо?

– С императором хочу говорить.

– О чем?

Я чувствовал, что контакт как-то не залаживается. Ну не складываются у нас отношения. Поэтому требуется сильный ход.

– Да вот на машине хочу прокатить.

Чего я ляпнул? Ох, слышали б мои начальники. Не видать мне тогда годовой премии как своих ушей. Порой отсутствие стабильной связи имеет свои плюсы. За вычетом очевидных минусов.

Мужик в меховой шапке «а-ля казак» скрылся. А я остался стоять. И смотреть. В особенности на пушку. Ее устройство я, в общем, понял. Труба, скорее всего водопроводная, но утверждать не берусь, вставлена в деревянный чехол, туго перетянутый железными обручами. Понятно, чтобы не разорвало. Хотя я сильно сомневаюсь, что такой способ предохранения действенный. Ну да им видней. Главное для меня, что она однозарядная. Скорее всего, срабатывает от открытого поджига. Ну и прицельность так себе. На всякий случай я вывернул передние колеса влево. В случае чего, я с места рвану в сторону, а там их пушкарю за мной не угнаться. Еще там, за пределами территории, я пару дней испытывал это чудо автомобильной техники и выучился – или выучил? – начинать движение с большим ускорением, практически прыжком. Вряд ли здесь видывали подобные маневры.

– Император не желает с тобой кататься, – громогласно заявил вернувшийся «казак».

– А поговорить? – нахально осведомился я.

Скажу честно, здесь я испытывал немалые проблемы с собственной идентификацией. Там мне достаточно бывает представиться и, в крайнем случае, предъявить удостоверение. На подавляющее большинство моих сограждан и не только на них принадлежность к столь уважаемому и, без хвастовства скажу, могущественному ведомству производит сильное впечатление, а некоторых так просто повергает в трепет. Здесь же я себя чувствую как заяц с бритой задницей. Если не сказать, целиком. Видели когда-нибудь бритого зайца? То-то. Если там человек с моей корочкой чувствует себя чуть ли не богом, здесь такие понты не проходят. Ответственно заявляю. Проверено на собственной шкуре. Пардон, бритой.

– О чем ты хочешь говорить с ним?

Я обратил внимание, что он опустил оборот вроде «Его величество». Похоже, это свидетельство некой свободы нравов. Впрочем, я допускаю, что «казак» хотел сказать не «с ним», а «с Ним». Почувствуйте, как говорится, разницу.

– Есть дело. Серьезное. Не для посторонних ушей. – Я перевел дух. Орать с такой дистанции оказалось сложновато. – Если не может сам, пусть выйдет его доверенное… – Я чуть не ляпнул «лицо». Тут несколько иной дипломатический лексикон. – Его доверенный человек. Который передаст из моих уст в уши императора.

– Хорошо. Жди.

И «казак» снова скрылся. Не то они тут так обеспокоены безопасностью государя, не то просто шишку держат, нагоняя важности и жути. В общем-то, правильно. Наши чинуши тоже в этом деле преуспели. За столько столетий было у кого поучиться. Всё равнение на царя! В армии подобное называется «действуй как я».

Левая створка ворот немного приоткрылась, и наружу вышел тот самый «казак». Сделал пяток шагов по направлению ко мне и остановился, после чего изобразил мне ручкой «иди сюда». Ха! Щаз-з! Я ему в ответ тоже. Ручкой. Дескать, прошу к нашему шалашу. Пусть он и на колесах. С некоторого времени я взял за правило не удаляться от мустанга больше чем на десять шагов. От греха, знаете ли. Ох и от греха!

«Казак» попытался было настаивать, но я лишь выразительно показал на верхушку частокола, из-за которого поглядывали хмурые мужики с арбалетами и луками в руках.

По части личного оружия у них тут явно не очень, но мне не хотелось испытывать на себе даже то, что у них имелось.

Видно, любопытство у мужика разгорелось сильнее, чем чувство опасности. Да и то сказать, расстояние в сорок метров для хорошего лука при наличии толкового стрелка – не расстояние. Или император настолько суров? Мне это предстояло выяснить.

Пока он шел ко мне, я смотрел то на него, прикидывая тактику и стратегию предстоящих переговоров, то на частокол, точнее, на стрелков. Черт их знает, что там у них на уме. Система контроля, имеющаяся в мустанге, работала в полный рост. Пока ничего тревожного.

– Ну? – спросил «казак», останавливаясь от меня метрах в трех.

– Здравствуй.

– И тебе здоровья, если с добром пришел. Так о чем говорить хотел? И кто ты такой вообще есть?

– Сказал же. Попов я. А ты кто?

– Илья. Сотник здешний. Доволен?

– Очень доволен. Понимаешь, Илья, какое дело. Сам видишь, не местный я. Прибыл сюда по поручению.

– От кого прибыл? – начал он брать быка за рога. То есть, получается, меня.

– А не все равно, если от меня вам и императору может быть польза? И немалая.

В багажнике у меня кое-что имелось. Для подарков и, так сказать, в качестве обмена с аборигенами. Ну не зеркала-бусы-стекляшки, но и, конечно, не оружие стратегического назначения. Я в общих чертах представлял себе уровень здешнего научно-технического прогресса, если таковым можно назвать образчик вроде пушки, забацанной из старой водопроводной трубы и вставленной в деревяшку со стяжками.

– Нет, Попов, не все нам равно. Вон какая у тебя машина. Мы таких и не видали. Даже на картинках.

Между делом он потихоньку перемещался так, чтобы заглянуть в салон. Ну-ну.

– Послушай, Илья. Ну зачем тебе эти сложности? Сам пойми, ну что мне может быть от вас нужно? Нападать на вас я не собираюсь. Пока, конечно, вы меня не заставите. Тогда, конечно, вам не поздоровится, факт. Можешь не сомневаться. Но я надеюсь на разумность твою и императора.

– А если я засомневаюсь? – прищурился он.

– Ну чего, ворота тебе выбить? Зачем?

– Это мы еще поглядим, кто кому и чего выбьет.

– А тут и глядеть нечего. Хотя, если хочешь…

Я понял, что нужно продемонстрировать свою силу. Там, где хватает демонстрации одного удостоверения, за которым стоит вся мощь природоохранной прокуратуры, здесь представляться надо всерьез. В полный – по их понятиям – рост.

Я посмотрел ему за спину. Потом вправо-влево. Справа, как и слева, не наблюдалось ничего сколь-нибудь значительного, а вот за его спиной…

– Что там на башне? – спросил я.

Илья-сотник даже не оглянулся. Да уж, нервы у него в порядке.

– На той? – показал он грязным пальцем через плечо.

– На той, на той. Не жалко?

– Смотря для чего.

– Потерять.

– Это же как потерять? И я показал как.

Пистолет у меня на груди. Не на поясе и не за ним – все это неудобно и нефункционально. Эти варианты ношения оружия хороши для строевых смотров и кинобоевиков. Особенно для последних, тогда жесты получаются крупными и шибко выразительными. Я как-то слышал такое определение – «выпуклые». В моем случае, если говорить о визуальном ряде, все скромнее, хотя и эффективнее. Особенно, если учитывать, что пистолетик у меня не того. Не совсем штатный.

И я выстрелил.

Честно сказать, прицел я взял пониже. На всякий случай. Подстраховался. Чтобы не опозориться перед соотечественниками. Ведь как ни крути, а они граждане России.

Хотя и без паспортов, идентификационных номеров индивидуального значения и прочей бюрократии с бухгалтерией. Просто являются таковыми по месту рождения и пребывания.

Угловая башенка с конусообразной крышей венчалась, как я полагаю, флюгером. Впрочем, возможно, это был некий знак государственности, как, скажем, рубиновые звезды над Кремлем.

Верхушку конуса – где-то с полметра – просто снесло. Вместе с, все же надеюсь, флюгером.

Илья обернулся, посмотрел и как-то напрягся. Тут я увидел у него на широкой перевязи саблю. Хотя в иной ситуации я бы идентифицировал эту штуковину как ятаган. Солидная такая вещь. Мне показалось, что он готов за него схватиться.

Вряд ли этот дядечка может быть против меня серьезным противником, но отчего-то мне не хотелось с ним тягаться. Ну вот не хотелось, и все тут.

– Этого достаточно?

Он глядел на меня просто с ненавистью. Не без страха, но, главное, с ненавистью.

– Хватит, – выдавил Илья. – Чего ты хочешь, Попов?

– Сотник, – я примирительно развел руками, старательно демонстрируя свои добрые намерения и дружелюбие, – ты сам захотел.

– Ну?

– Мне нужна помощь, – я слегка сдал позиции. – И я не останусь в долгу. Обещаю.

– Вижу уже, – зло процедил Илья.

Все же, наверное, я переборщил. Хотя…

– Ну что ты так-то уж? Не обижайся. Ворота же я не стал выносить, правда? Залатаешь быстренько, и все дела. За день управитесь. Я же с миром пришел. Мне помощь требуется, только и всего. А в ответ я помогу. Я же это сразу сказал. А, сотник? Договорились?

Вижу, у него начал просыпаться интерес. Я уже несколько знаком со здешними обычаями. Правда, от региона к региону они меняются, но все же некоторая общность прослеживается. Главное – тут все и каждый очень блюдут свои интересы. Кто-то может назвать их шкурными, но я предпочту ограничиться определением «житейские». Жизнь тут такая, непростая. Я бы даже сказал, весьма. Научился подходу к местному люду. Тут, на территории, вообще как-то быстро учишься. Жизнь здесь такая. Заставляет.

– С траками поможешь? – спросил сотник.

Опа! Я чего-то не понял. У них тут чего, на танке гусеница полетела? Или на тракторе?

– С траками? – с сомнением переспросил я.

– Ну да.

– Не знаю. С одной стороны, почему бы и нет. А что именно? Поподробнее можешь сказать?

– Чего тут говорить? Вот маковку ты сшиб, вот и их тоже того, под гребенку.

Так, скорее всего, это все-таки не запчасти. Уже хорошо. А то они у меня в дефиците.

– Слушай, давай начистоту. Вообще-то траками у нас кое-что другое называется. По машинной части.

– Как это такое может быть? – удивился он. Мне показалось, искренне. Или дурака валяет? По части дуракаваляния в этих местах все в порядке. Можно сказать, любимая народная забава.

– Да так. Ладно, неважно. Что такое траки?

– Ну… Траки и есть траки.

Ну естественно! Интеллект он и есть интеллект. Язык – язык. Бочка – бочка. Что там у нас еще одноименного с техникой и ее выкрутасами? Петля, штопор, колоться. Нет, последнее вряд ли можно считать сугубо техническим термином.

Я похлопал рукой по крыше мустанга.

– Вот это что по-твоему? Машина, да?

– А нет?

– Машина. Только у нас это предпочитают называть вездеход. Или джип.

– Вездеход? – переспросил он и рассмеялся. Гулко так. Вылитый Шаляпин. Или Собинов. По части басов я вообще-то не очень. Хворостовский еще, что ли?

Я переждал приступ его веселья – уточнение его причины отложил на более подходящее время – и спросил:

– Так что такое траки?

– Да чума это, что еще. Звери.

– Ну вот какие они? Большие? Маленькие? Сколько их?

– Во! – развел он широкие ладони сантиметров так на тридцать пять – сорок.

– Понятно. И что с ними? В чем проблема?

– Так сюда прут, что же еще! Видишь? – показал он на ров, основательно заполненный деревянными обрубками и опилками. – Как подойдут, поджигать станем, чтобы, значит, не сунулись. И так везде. А иначе беда.

– И когда подойдут?

– Кто знает? Сегодня… Или завтра. Но, видать, все же сегодня. Ну? Сдюжишь?

– Так я не понял. Сколько их? Хоть примерно.

– Ну ты и тупой, Попов. Кто ж их сосчитает-то? До горизонта! Туча! Ты можешь счесть, сколько в туче капель? Вот и тут то же.

Теперь я начал понимать. Массовая миграция не очень больших зверьков. Возможно, грызунов. Например, крыс. Или тех же зайцев. И дались они мне! Зайцы эти. С бритой шкурой. Нет, с тучей я справиться не могу. Как и с нашествием саранчи. Для этого потребна вовсе не войсковая операция, на которую у меня тоже не было ресурсов, хотя само участие армии не исключается, а специальные санитарно-биологические мероприятия. С химикатами, напалмом – не знаю с чем еще.

– Нет, под гребенку вряд ли. Если туча, то вряд ли. Но вот подготовиться к встрече – можно попробовать. А чем они так вам досадили?

– Так жрут же все под гребенку! – искренне возмутился сотник. – До зернышка.

– Ладно, договорились. Попробовать я попробую. Но только так. Мне нужен проводник. Толковый.

– Ну, если поможешь…

– И еще мне нужен Лось.

Буйно заросший волосищами Илья как-то резко поменялся в лине. Осунулся и побледнел. Явные признаки страха. Ярко выраженная физиологическая реакция на сильное воздействие психогенного характера. Говоря по-нашему, по-простому, он испугался. И попытался это скрыть.

– Какой Лось? Ты что? А? Так ты чего тут, а? Чего задумал? Лось ему! Да ты знаешь!

Рука его уже легла на грубоватый самодельный эфес его меча-кладенца. Так, начинается. Хотя, с другой стороны, эта его реакция дорогого стоит. Ох и дорогого! Значит, есть он, неведомый мне пока маг и прорицатель Лось. Есть! А все остальное дело техники. Я мигом прикинул, как мне быстренько обездвижить сотника, а потом, если не захочет сам, развязать ему язык при помощи химии. А со своими проблемами пускай сами разбираются.

И тут он мигом – просто чудо какое-то! – сменил тактику.

– У нас тут охоты уже который год нету! Ни лосей, ни оленей – никого. Одним житом да курами питаемся. А ты лось! Нет, если хочешь, вот там, у Крупняка, – он показал рукой примерно на восток, – зверь есть, но у нас все под гребенку подобрали.

На эту филиппику я мог бы ответить, что не далее как пару часов назад своими глазами видел парочку вполне себе симпатичных оленей, но не стал ввязываться в этот ненужный, никчемный спор. Не об оленях сейчас речь.

– Тогда я буду говорить с императором. Это мое условие. Проводник и император. А с траками твоими сейчас разберемся. Ну? Соглашайся.

Я выразительно, но при этом как бы между прочим положил руку на пистолет. Который совсем не штатный. Упоминание о нем можно найти лишь в нескольких справочниках, большинство из которых имеют грифы «Секретно» или что-то в этом роде. При этом никто и никогда не утверждал, что это или подобное оружие используется хотя бы одной спец или не очень службой мира.

Чем мне нравится территория. Я, естественно, имею в виду ЗАТОФПА, так это тем, что разумные, взвешенные и доказательные аргументы здесь принимаются. Ну почти всегда. Напрягает лишь то, что свою аргументацию приходится выстраивать слишком долго. И часто напряженно. С «корочкой» оно как-то быстрее получается.

– А что ты сможешь сделать с траками? – спросил сотник.

Что ж, вопрос законный.

– Где они? Хотя бы примерно.

– Так там вон, – показал он рукой. Опять же на восток.

Кроме жуткой проходимости, почти полной неуязвимости – в условиях территории, конечно, – и сильной оснащенности системами охраны и наблюдения, мой мустанг оборудован еще некоторым количеством прибамбасов, кое-какие из которых поначалу показались мне излишними. В том числе беспилотный самолет-разведчик, вместо взлетного поля использующий навесной багажник, в котором он, собственно, и хранится во время транспортировки.