Текст книги "Темные ветры империи"

Автор книги: Сергей Куприянов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

– Со мной. Не нужно задавать глупых вопросов.

– Я есть хочу.

– Вам же предлагалось. Ладно, покормим. Итак?

– Я уже говорил. Могу только повторить. Хотя вряд ли в этом есть необходимость.

– Она есть. Поверьте. Нам нужны ваши истинные цели, а не отговорки.

– Мне нужно подумать.

– О чем? Просто скажите правду и все на этом закончится.

– В каком смысле?

– В самом положительном.

– Для кого положительном?

– Не стоит играть словами. Не надо. Мы – я имею в виду всех нас, вас в том числе, – заинтересованы только в правде. Надеюсь, вы это понимаете. Должны понимать.

– А если нет?

Ответа, который я получил, ну уж совсем не ожидал.

– Вам же намекали про канализацию.

Качество звука ужасное настолько, что большую часть слов я просто угадывал. И тут подумал, что просто ослышался.

– Про что?

– Нашу канализационную систему, – почти по слогам ответили мне. – Там, где вы находитесь, раньше отстаивались фекальные массы. Это слово вам знакомо?

– Говно? – удивился я. Да чего там удивился! По сравнению с тем, что я ощутил, слово «шок» кажется детской глупостью, вроде ковыряния в носу. То есть я где? Ответ, что называется, напрашивается сам собой.

– Можно и так сказать. Могу добавить, что в случае необходимости существующая система сброса позволяет оперативно переключиться на старые накопители. То есть туда, где вы в данный момент находитесь.

Вот уж в чем в чем, а быть утопленном в дерьме я никогда не хотел. Совсем не героический финал, согласитесь. Хотя – я быстренько прикинул – возможности поселения несколько далеки от того, чтобы меня утопить сразу. Но для того, чтобы подпортить имидж и настроение, у них мощи хватит.

– Вы серьезно?

– Конечно. Время от времени мы это практикуем. Теперь я понял страх и терзания Йосика. Тут могут крепко подпортить биографию. Не то что закуришь, запьешь. Или чего похуже.

– А не боитесь?

– Нам нечего бояться. Вы не первый, кто хотел нас учить, как жить. Нет, далеко не первый. Так вы намерены отвечать на наши вопросы?

– В принципе… Мне нужно собраться с мыслями.

Ну упырь. Ну гад! Ладно, поговорим. Поиграем в вопросы и ответы. Я тоже умею задавать. Теперь мы посмотрим, у кого это лучше получается.

– Надеюсь, десяти минут вам хватит для раздумий. Только вот еще что. Пока вы там собираетесь, – мне показалось, что он подавил смешок. Впрочем, качество звука такое, что это можно отнести и на помехи. Это же сколько лет этой технике? И ведь работает. – Сколько с вами людей?

– До хрена! – истерично крикнул я и отпустил кнопку на трубке.

Десять минут? Ладно, пусть так. Я аккуратно поставил аппарат на пенек. Теперь нужно действовать быстро. Десять минут. Допустим, абонент пребывает в задумчивости. Или прострации. Или… М-да. Там, где он на самом деле и есть.

Уже через полминуты убранный в сумку телефонный аппарат лежал в луже, а я, встав на пенек, сооружал себе лестницу. Не скажу, что раскладной сюрикен самая лучшая ступенька в мире, видали и получше, но в моем положении выбирать не приходилось.

Как и многие, я читал сказки про ниндзя. По отвесной каменной стене при помощи перчатки с когтями… Не знаю, сам не видел такого никогда. А вот по крючьям или ножам взбираться приходилось, правда, не с такой ловкостью, как это в кино показывают. Я засек – на сооружение лестницы и сам подъем у меня ушло шесть минут с четвертью. При этом в это время вошла одна неудачная попытка, когда я сорвался уже на второй ступеньке. Точнее, лезвие просто выскочило из стены.

Я где-то читал, что человек, взвешиваясь в стойке на голове, весит меньше, чем при стандартной позиции, то есть на своих двоих. Даже опыты на добровольцах проводили. Точно не помню всей аргументации, но что-то шибко умное, вроде того, что дух человека стремится к небу. Во время этого подъема моя душа как никогда стремилась ввысь, иначе мне ни за что не подняться бы по той хилой конструкции, что я соорудил. Это было сродни тому, как если подниматься по воткнутым в стену спичкам.

Я опасался, что самой большой проблемой окажется перебраться в желоб, по которому – брр! – но все оказалось куда проще, чем предполагалось. Его я преодолел почти не касаясь, как на крыльях, не в силах забыть, для чего он использовался. Проклятое воображение! Ведь даже запах уже не чувствуется.

Сюрприз поджидал меня там, где я не ожидал. Дверь оказалась запертой снаружи. Вынести ее к чертям собачьим не проблема, хотя она, как, похоже, и все остальные тут, достаточно массивная, так что шума будет много. И кто может поручиться, что они не выставили пост охраны? Лично я поставил бы обязательно. Придется обождать. Вот тогда я и посмотрел на часы.

    На мое счастье, бородач оставил на месте систему эвакуации средства связи, то есть бечевку, по которой ничего не стоило вытянуть раритет наверх. К продолжению переговоров готов!

    Найденная мной щелка позволила мне разглядеть часть местности перед дверью, только ничего интересного я не увидел, не считая части скотного двора. Оставалось положиться на слух и решать, как покинуть остров. Не будь у них автоматического оружия, я, пожалуй, рискнул бы отправиться вплавь. Фору в пару-тройку минут устроить несложно, этого мне хватит, чтобы отплыть метров на тридцать, а с такого расстояния попасть из пистолета нужно суметь. Против автоматов такая фора ничего не стоит. В несколько стволов они меня достанут и со ста метров. Была еще одна возможность; я вспомнил про систему канализационного сброса, которой мне похвалялся Кононов. Но это только в самом крайнем случае.

    Пока я раздумывал да прислушивался, успел оглядеть свое новое местопребывание. Предбанничек совсем крохотный, буквально негде развернуться, да еще при этом исхитриться ни к чему не прикоснуться. Зато я обнаружил, что от такого же предбанника соседнего бункера меня отделяет только хлипкая деревянная стенка. Я аккуратно надавил на нее рукой. Тонкие доски податливо прогнулись. Все остальное оказалось делом пары минут. Видно, тут здорово экономили на гвоздях, поэтому доски просто вставили в пазы, тем более что от них не требовалось особой прочности. Да и никто тогда не думал, что, по сути, из выгребной ямы когда-нибудь сделают застенок.

    Мой сосед расположился с куда большим комфортом, нежели я. Здесь имелся топчан – я видел его ноги в стоптанных сапогах – и пара разноразмерных чурбанов, что вполне можно счесть столом и стулом. И еще дверь в его отсек оказалась не запертой. Нет, у них тут определенно большие проблемы с несением караульно-постовой службы. Ну да не мне их учить. Когда я аккуратно выглянул наружу, то никакого часового не увидел. Не могу исключить, что он не расположился наверху, так сказать на крыше, но тут уж приходится рисковать.

    Я решил не тянуть время и вернулся «к себе». Очевидно, моего звонка ждали, потому что отозвались сразу же.

    – Слушаю.

    – В общем, так, – быстро и глухо заговорил я. – Вскоре начнется переправа. Вам против нас не выстоять, факт. У вас времени полчаса. Может, несколько больше. Потом никакие переговоры невозможны да и бессмысленны. Предлагаю сложить оружие. До этого никаких разговоров я вести с вами не собираюсь. Решайте.

    Хочется надеяться, что я был достаточно убедителен. Сейчас у них начнется легкая паника и минут пятнадцать им будет не до меня. Надо постараться уложиться. Я перебрался к соседу.

    – Эй! Йоська, – позвал я вполголоса.

    – Кто это?

    – На свободу хочешь?

    Он живо вскочил и уставился на меня.

    – Вы?

    – Ага. Так что, хочешь?

    – К… Как?

    – Легко. Тут лестница имеется, ты не в курсе?

    – Наверху лежит.

    – Понял. Ну я скоренько, подожди тут, не уходи.

    – Хорошо, – промямлил он.

    Да куда ты денешься-то? А крепко его долбануло. Крепко. Или это у него от водки и наркотиков мозги совсем отказывают?

    Часового я так и не обнаружил. Только вдалеке у наружной стенки пробежал какой-то человек с автоматом в руках. Засуетились. Сейчас я вам помогу ускориться. Только вот извлеку этого чудика. Есть у меня одно занимательное соображение. По всему выходит, что рано мне расставаться с чудным островом, моя роль на этой сцене еще не сыграна до конца. А уж я постараюсь исполнить ее так, чтобы она запомнилась всем, кому доведется ее увидеть хоть краем глаза и услышать краем уха. Жаль, что мой мешочек остался там, но ничего, как-нибудь обойдусь.

    Когда Йоська вылез, лицо его покрывала испарина.

    – Вот спасибо-то, – заговорил он, ладонью вытирая лоб и щеки. – Задыхаюсь я там.

    – Курить надо меньше.

    – Да разве я чего? Так, иногда.

    – Знаю я твое иногда! Пошли.

    – Куда? – испугался он.

    – Со мной.

    – Нет, я лучше тут посижу. Могу даже вниз спуститься. Нет, – замотал он головой. – Не пойду.

    – Не просто пойдешь, а побежишь, как наскипидаренный заяц. А ну вперед! – достал я пистолет. Нет, тут определенно не понимают по-хорошему. Наверное, это от недостатка воспитания. Что ж, придется мне преподать тут пару уроков хороших манер.

    От него здорово несло спиртным, видно, приложился от души. Оно и понятно, истосковался человек по сорокаградусной. Нет, ну не может быть, чтобы они тут чего-нибудь не гнали или хотя бы бодяжили. Я в это никогда не поверю. Мало ли что электричества тут нет. Простейший самогонный аппарат можно соорудить из подручных средств буквально за полчаса, а уж бражку настоять можно из чего угодно, даже сахар не обязателен. Другое дело, что народ тут держат в ежовых рукавицах. Этот самый Лось и держит. Я уже не сомневался, что Кононов он и есть Лось. Но ведь тут не тюрьма, за периметр выходят. А уж там-то, в лесу, вари не хочу. На этом фоне мой визит с водкой вместо рождественских кренделей выглядел вполне логичным. Не получилось. Жаль. Хотя, впрочем, отчасти-то срослось, пусть и с негодяем Йоськой. Что ж, это как раз в нашей практике выбирать слабое звено.

    Под дулом моего пистолета он вполне живо дунул к тому самому строению сугубо казенного вида, так привлекшего мое внимание. Только для начала я оставил под дверью свой сюрприз хозяевам. Какое место, таков и сюрприз. Им понравится.

    На территории базы стало заметно оживленнее. Очень похоже, что мой блеф прошел. Ну дай бог. Мы уже достигли, как назвал это Йоська, лаборатории, когда из-за угла прямо на нас вывернул мужик с автоматом на ремне, одетый в военную форму без погон.

    – Йося! – среагировал он на моего приятеля, которого я держал впереди себя, и только после этого заметил меня и открыл рот.

    В этот рот я ему и врезал с лета, в запарке вложившись в удар чуть сильнее, чем то было нужно. Так я же говорю, в запарке, не со зла. Он так и рухнул навзничь, не успев как-то прокомментировать свои чувства. Да я, в общем, на том и не настаивал. Только сдернул с него автомат, резко пополнив свой арсенал. Подсумка с запасными рожками при нем не оказалось. И в три прыжка настиг своего ненадежного напарника, слишком явно изготовившегося оставить меня в одиночестве.

    – Ты куда? – схватил я его за шкирку. За грязную, замечу, шкирку. Да только теперь-то чего строить из себя чистоплюя! Оба там были.

    – Никуда! – «честно» выпучил он глаза.

    – Веди внутрь.

    – Нет. Туда нельзя.

    – Это еще почему?

    – Нельзя. Нам запрещено.

    У меня совершенно не было времени ни разбираться, ни уговаривать, поэтому я только тряхнул его и грозно заверил, что мне можно. В таких вещах главное уверенно действовать, чтобы в голосе металл слышался, как у Зигфрида, собирающего соплеменников на битву. Ну и чтобы твердая рука чувствовалась. Он клацнул зубами и посмотрел на меня по-собачьи преданно.

    Вблизи лаборатория производила менее монументальное впечатление. Время порядком потрепало деревянные стены, на которых еще угадывались следы краски.  Оконные рамы откровенно прогнили, хотя то тут, то там видны были следы поддерживающего ремонта. Впрочем, особо я не рассматривал, некогда.

    Дверь – такая же массивная, как, насколько я успел заметить, и все тут, – оказалась запертой, но это совсем не та преграда, которая может меня остановить. Окна-то на что? Прикладом я высадил ближайшее, хотя можно было бы и поделикатнее. Ну разозлился я! А вас когда-нибудь держали в выгребной яме, даже выведенной из эксплуатации по прямому назначению. При этом, на секундочку, я прокурор при исполнении, а не какой-нибудь деревенский алкаш, по пьяни провалившийся, в «очко» на собственном подворье.

    От удара окно провалилось внутрь и зазвенело разбитое стекло. Ладно, сейчас я вам создам шумовой занавес. Я уже упоминал, что мы с моим мустангом и на расстоянии вполне в контакте. Только вот здешние эфирные условия, здорово напоминающие результат деятельности постановщика помех избирательного действия, существенно ограничивали наше взаимодействие. Ну да несколько сотен метров, думаю, не помеха нашей дружбе.

    – Пошел! – велел я моему неверному напарнику, подкрепив требование направленным на него стволом, а сам достал пульт и произвел несложные манипуляции. Очень я надеялся, что это сработает; смущала меня эта радиомачта до невозможности.

    Не успел Йоська, отклячивавший зад так, словно ему под хвост соли насыпали, перебраться через подоконник, как со стороны берега, где я оставил джип, раздались громкие хлопки выстрелов, и в небо одна за другой взвились сигнальные ракеты, издавая пронзительный вой. Пошло дело. Не слишком нежно подтолкнув в копчик приятеля, так, что он, охнув, свалился внутрь, я шустренько последовал за ним.

    Вначале я ничего не понял. Ощущение сродни тому, когда ты просыпаешься с хорошего перепоя в незнакомой обстановке и ошалело пытаешься сообразить где ты. Снаружи день белый в разгаре, светло, солнце светит, легкий ветерок освежает, а тут непроницаемая темень и сладкая духота. Если б не мой друг Йоська, чье лицо белело в полуметре от меня, я бы, право слово, подвинулся умом, уступая место неведомому и непознанному. Разом вспомнились страхи, которыми нас пичкали перед отправкой на территорию. Когда говорили чуть не про тотальное колдовство и вообще изрядно давили на психику. Полагаю, что это не прошло бесследно для моего Коли Эдуардовича, променявшего непредсказуемое ремесло прокурора с исполнительными полномочиями на тихое деревенское существование под боком у молодой и охочей до него бабенки. Все же, надо признать, порой наша группа подготовки действует чересчур жестко, совсем нас не жалея. Пускай мы и считаемся эдакими супер-пупер, но все же живые люди, как ни крути нам хвосты. Другое дело, что с этим никто не желает считаться, включая нас самих, что по большому счету правильно. Мы суперы, и этим все должно быть сказано.

    И вот этот супер протянул вперед левую руку и шагнул туда же. Пальцы наткнулись на что-то мягкое и податливое. Я испугался! Да! Я, маму вашу гребнопенную хорошо, испугался. И отдернул руку. А потом снова протянул. Подушки пальцев ощутили плотную ткань. Уп-с!

    Все же надо признать, перед тем, как нас нещадно кошмарить, нас так же нещадно дрессировали, выстраивая психику. Чтобы там ни говорили и ни рассказывали, но все эти спецназы – при всем уважении – за малым исключением ходят толпой. Ну хорошо, группами. Мы же редко когда даже по двое. Прокурор он по своей сути одиночка. На которого давят как сверху, так и, ну, я не знаю, пусть со всех сторон. Причем каждое такое давление предполагает получение диаметрально разных результатов. При этом одно дело прокурор обыкновенной правоприменительной практики, действующий на своей территории и в своем кабинете, где к его услугам целый штат помощников и общее знание текущей ситуации. А мы, экологи? Я ж не в кабине-тике сижу, справочки в дело подшиваю. Я же на месте происшествия, порой – да почти всегда! – черт его знает где,  среди незнакомых людей, часто враждебно настроенных, что и понятно, без команды поддержки, по большей части присутствующей весьма и весьма виртуально. К чему я это все? К тому, что нас все же неплохо, старательно готовят. Другое дело, что у некоторых от такой подготовки напрочь срывает крышу. До собственно психушки, насколько я знаю, дело редко доходит, но вот форма поведения меняется. Порой, говорят, необратимо. Власть вкупе с этим самым супер, знаете ли, штука страшная. Словом, у некоторых чердак сносит до фундамента. И не без основания. Скажу так, сам подобное проходил. Возможно, это была легкая форма. Не знаю. Может, средняя, но точно не запущенная. Привели в чувство, спасибо. При том что при исполнении я могу да и положено мне бывать зверем. Вот так. Тут ты белый и пушистый, а там вампир-душегуб с волчьим оскалом. Или наоборот. В смысле очередности места действия. Вот я замечаю, что меня охотно стали посылать в отдаленные командировки, а я не менее охотно на них соглашаюсь. Может, это уже диагноз?

    Передо мной была свисающая сверху черная ткань, бархатистая на ощупь. Таким полотном свисающая, как театральный занавес. Плотная и тяжелая. Попытался найти край, чтобы раздвинуть и пройти дальше, не нашел и просто поднял. Снизу на мои ботинки упал желтый мерцающий свет.

    – Пошел! – скомандовал я.

    – Нельзя нам.

    – Вперед! Ушибу совсем!

    Я подкрепил команду тычком автоматного ствола. Это подействовало. Йосик – по роже видно, что испуган дальше некуда, – послушно встал на карачки и полез туда, к мерцающему свету. Глядя на его разросшийся вширь зад, я нырнул за ним, чувствуя, как по моей спине прошлась тяжелая ткань. Очень похоже на поглаживание, но такое, недоброе. Кто-нибудь испытывал во время купания прикосновение медузы или хотя бы водорослей? Вот где-то так. Отвращение, настороженность и страх. Возможно, срабатывает какой-то атавистический механизм, заложенный в подсознании, не знаю. И еще этот сладковатый запах.

    Выныривая из-под занавеса, я ткнулся макушкой в оттопыренный зад моего напарника по несчастью. Тот громко охнул. Я отпихнул его в сторону. И тоже чуть не того. Не охнул.

    Помещение… Трудно сказать. Метров тридцать квадратных, пожалуй. Только это я потом, чуть позже прикинул. А сначала – на полу стоят три подсвечника… Подставки? Светильника? Не суть. Три круглых столбика, эдак с метр высотой каждый. На них сосуды… Я не знаю, как их точно описать. Да и времени на это у меня было ровно ноль без палочки впереди. Снаружи уже раздавался отчетливый человеческий гомон. Муравейник проснулся. Стаканы, наверное. Вот именно что стаканы. Граненые. В них горящие фитили. Освещающие… Матерь Божья!

    Я выхватил фонарик и включил. Йоська в это время тихонько подвывал, страдая.

    Я не собираюсь ничего ни преувеличивать, ни приукрашать. Поначалу оторопь меня взяла такая, что не по себе. Секунды три я чиркал световым лучом вокруг себя и перед.

    Передо мной на возвышении, наклоненном по отношению ко мне влево, то есть в сторону входной двери, стоял гроб. В котором лежал человек. Покойник. Труп. Мумия.

    Я не страдаю девичьими приступами меланхолии и юношескими страхами. Ни в вампиров, ни в потустороннюю жизнь я не верю, по закону мне этого не положено. Хотел бы я видеть лица моих начальников, если бы я начал им рассказывать про призраков хоть с косами, хоть с требниками. Полагаю, у них достало бы запаса презрения, чтобы окатить меня с ног до головы. Но тут…

    В принципе к этому моменту я уже почти сформулировал свою точку зрения на происходящее. Если коротко, то Лось, он же Кононов, судя по всему, сын того Кононова, Василия Евгеньевича, пользуясь имеющимся в распоряжении экспедиции научным потенциалом и военно-техническим обеспечением, каким-то образом сумел создать здесь, на острове, что-то вроде военизированной коммуны, используя диктаторские приемы. Ну военным это свойственно, а военные здесь присутствовали, так что никаких сюрпризов. При этом постарался свести к необходимому, по его представлению, минимуму контакты с окружающим миром. Будь то хиппи из стен чудом выстоявшего монастыря или подданные императора Сани. При этом я держал в уме постулат, что Лось всего лишь витрина, бренд, образ, выставляемый для всеобщего обозрения. Одному такое дело не поднять. Известно, что короля делает свита. И она, свита, в этом смысле старалась. Или старается. Хотя, допускаю, что ряды ее сильно похудели. Диктаторы всегда стремятся сократить количество приближенных, способных в перспективе или претендующих на роль харизматических лидеров, способных представить реальную опасность лидеру существующему.

    То, что я увидел, на некоторое время повергло меня если не в ступор, то уж привело в замешательство точно. Да тут еще и дружок мой не то завыл тонким голосом, не то заплакал. В этот момент мне было как-то не до его переживаний. Своих хватало.

    Никаких сомнений, что передо мной имел быть место объект культового поклонения в виде мертвого тела. В котором, кстати, мне чудились черты профессора Макарова Вячеслава Михайловича в виде бородки и золотых очков. Впрочем, я бы не стал это утверждать со стопроцентной уверенностью. Я рассчитывал на мои камеры, которые должны беспрерывно снимать все это дело.

    – Заткнись! – толкнул я Йосика так, что тот безвольным кулем повалился на дощатый пол. Достал он меня, честное слово.

    Он даже лежа продолжал скулить.

    Что же они нагородили вокруг покойного, что люди так пугаются? Чего же это за идеология такая? И, главное, на кого все это рассчитано? На своих? Так им, похоже, вход сюда запрещен. Напрочь и категорически. Сами они тут шабаши устраивают, что ли? Я о верхушке. Вроде закрытой секты. Посвященные. Что-то у меня это в голове не укладывается. Нет у меня чего-то такого, чтобы это все воспринять. Ну вот не был я пионером, хоть режь.

    Я схватил Йоську за шиворот, пытаясь поставить того на ноги, но он ни в какую. Ноги поджал, ручонки на брюшке сложил, глаза закрыл и скулит гад. Черт с тобой, скули, некогда мне с тобой возиться.

    Я уже достаточно пришел в себя, чтобы сориентироваться. Если слева от меня уличная дверь, то мне направо. В, так сказать, святая святых. Впрочем, у меня появились немалые сомнения в том, что там есть хоть что-то для меня интересное. Если прямо при входе устроено что-то вроде святилища, то за ним что может быть? Во всяком случае, мало чего, что соответствовало бы гордому слово «лаборатория». Навидался я их. И самых современных, оснащенных дорогущей техникой и чистейшими реактивами, и завалящих, где достоверно можно определить разве что цвет исследуемого вещества и – примерно – его температуру.

    Теперь мне удалось найти стык полотнищ, поэтому я выбрался из этого склепа, не вставая на четвереньки. Тут, с другой стороны занавеса, оказалось достаточно светло для того, чтобы я смог выключить фонарик. Окна, конечно, пыльные и грязные, но дневной свет все же пропускали.

    Не больше трех минут ушло у меня на то, чтобы обследовать первый этаж. В сущности, и этого-то было много. Вне всякого сомнения, раньше тут было что-то вроде общественного места. Или, точнее, присутственного. В том смысле, что тут раньше располагалась столовая с кухней при ней, небольшая кладовая, еще какие-то подсобные помещения. А в дальней комнате стоял давно заглохший дизель-генератор, правда на вид вполне исправный. Кое-где на стенах еще висели старые плакаты и лозунги. Видно, с идеологией тут было поставлено туго, если все это притащили с собой в глушь в таком количестве. Или не притащили? Может, с окрестностей набрали? И на всем этом пыль, паутина и следы давнего запустения. Не может быть, чтобы забросили такое здание только ради того, чтобы поместить в нем труп. То есть, естественно, наверняка я этого не знаю, поэтому рассуждаю только со своих позиций и исходя из личного жизненного опыта. Мне лично, к примеру, не знаком ни один шаман или идолопоклонник, хотя нескольких молодых дурачков, пытавшихся подражать им, я все же встречал. Помню, квартира у одного такого была сплошь завешана всякими непотребными изображениями, полно макулатуры по этому делу, какие-то «магические» штуки везде разложены, в шкафу пара балахонов висит, но при этом жить в своей квартирке он не перестал. И родителей на улицу не выставил, хотя те только что не плевались по поводу его увлечения, а уж скандалы у них происходили чуть не через день. Так что, видно, что-то в здешнем мироустройстве разладилось до того, что общественная столовая накрылась самой что ни на есть грязной, черной, давно немытой сковородкой.

    На второй этаж – пришлось нещадно вышибить дверь, закрывающую путь на лестницу, – я взлетел, перепрыгивая через три ступеньки. Меня прилично напрягал все возрастающий шум снаружи. Эффект от устроенного мной фейерверка быстро сойдет на нет, и вот тогда за меня примутся всерьез. Будь это нормальный дом, я имею в виду каменный, с автоматом и пистолетами я бы дорого им дался. В этом же хило-бревенчатом сооружении я оказывался защищенным не многим больше, чем в брезентовой палатке. Небольшая надежда маячила в том смысле, что аборигены могут не рискнуть штурмовать святое для них место. Помниться, в бессмертном романе «Дети капитана Гранта» туземцы, если не ошибаюсь, Тасмании тоже не решились штурмовать гору, которая для них была табу как раз из-за захоронения на ней не то их шамана, не то вождя. Но где те туземцы и где эти парни с автоматами. Разница! Мне порой кажется, что у нас вообще нет никаких табу. То есть как бы есть, но на самом деле не больно-то. Вся надежда на некоторую местную дремучесть и, если можно так выразиться, патриархальность. Вон у моих знакомцев Медведей с этим все четко – это можно, а вот это уже никак нельзя. Занятные, кстати, мужики, пообщаться бы с ними без помех, вволю. Только что-то мне подсказывает, не свидимся мы больше. Их проводник не только выводил меня на цель, но и уводил от своих семей. Не исключаю, что сейчас они уже кочуют в только им одним известном направлении.

    То, что было на втором этаже, куда больше соответствовало понятию «научная лаборатория». Конечно, с поправкой на тот век и все-таки полевые условия, но тем не менее. Мой осмотр сильно облегчило то, что двери оказались без замков, лишь самодельные двусторонние запоры-накидушки, способные удержать двери закрытыми разве что от сквозняков.

    Если не считать пыли и паутины, то тут царил полный порядок. Более того, я уверен, что сюда время от времени наведывались. Я заглянул в одну комнату, другую, а потом осторожно выглянул в окно.

    Отсюда, сверху, отлично было видно, что суета началась изрядная, но при этом совсем неплохо организованная. К тыловой части наружной стенки – по отношению к воротам, через которые я сюда вошел, – двое спешили с пулеметом Дегтярева. Тот, который нес собственно пулемет, явно мужчина, его рыжая борода не оставляла в этом сомнений. А вот напарник с пулеметными дисками под мышками здорово смахивал на женщину, хотя по одежде и не больно-то отличишь. Ладно, эти пока что не по мою душу, но сам факт наличия у них пулемета говорит о многом и здорово меня расстроил. Ясно, что просто так мне отсюда не выбраться. Эта штука легко достанет от берега до берега. А учитывая ее скорострельность и убойную силу, это серьезно. Мне нечего этому противопоставить, кроме личной изворотливости.

    Нет, действительно отличный наблюдательный пункт. И не только. Как стрелковая позиция тоже неплохо, к сожалению, недолговременная из-за слабой защищенности. Отсюда просматриваются даже берега озера. Странно, что пулеметчики не заняли эту позицию, откуда открывается почти круговой сектор обстрела. А уж с пулеметом-то и подавно.

    Словно в ответ на мои рассуждения над головой у меня зазвучали быстрые шаги. Телепаты, не иначе. Или просто не один я такой умный. Пришел, понимаешь, увидел и рассудил. А тут до тебя люди чертову прорву лет жили, все до последней занозы изучили, они навроде дурачков, что ли?

    Я прижался к стене и, подняв голову, сосредоточился на звуках над моей головой. Больше подставляться не было никакого желания. А вот интересно, что они сделают, если им удастся меня сцапать? Так, стоп! Двумя руками я обуздал разыгравшееся воображение. Вот только умирать заранее не надо. Скольких хороших людей губила богатая фантазия на подобную тему. От этого тонус падает до нуля, и слабеют ноги, а порой и памперсы набухают.

    Шаги замерли метрах в трех от меня, в том направлении, куда я стоял лицом. Если это пулеметчик, то он берет под прицел дальнюю оконечность острова, градусах в ста двадцати от оси ворот.

    Стоп-стоп! Спокойно.

    Крыша коническая. Разгуливать по ней даже птицам не с руки. То есть не с ноги. Так там что же, чердак? Естественно, иначе при такой конструкции никак. Как-то я не подумал сразу. Старею, что ли?

    Я посмотрел наверх. Из щелей дощатого потолка медленно падала пыль. А если это по мою душу?

    Мягко ступая внешними кромками подошв, я поспешил туда, где, то есть над чем остановился предполагаемый пулеметчик. Нет, я все понимаю, но зачем научной экспедиции пулеметы? Как-то одно с другим не стыкуется. Автоматов пару-тройку – еще куда ни шло. Учитывая сугубую обстановку. Но даже в геологоразведочных партиях, искавших тут не только нефть, но и золото, и алмазы, и еще много чего, обходились либо одним пистолетом для начальника экспедиции, либо двумя – включая сакральную фигуру парторга. Налицо явный и откровенный перебор. Меня и изначально-то акаэмы эти смущали, не по Сеньке шапка, а уж «дегтяри» и вовсе нонсенс. Где-то и что-то я упустил. Проморгал. И еще телефон этот американский меня смущал. Как будто все в теме, в эпохе, так сказать, но на кой, скажите мне, черт такой – или, если шире, такие – научной экспедиции? С кем там должны переговариваться?

    Мне все было бы яснее и проще, если б я увидел тут приклеенный или хоть раздавленный комочек жвачки. Или любую другую неоспоримую примету нынешней эпохи. Скажем, окурок сигареты с фильтром. Но ничего подобного не было и в помине. Потом одежда да и обувь тоже. Чтобы столько она продержалась, это ж какое количество надобно было завезти сюда? Просто чертова уйма получается. Да и не бывает так. Лесопилка опять же. Пусть и с конным приводом. Впрочем, как раз ее-то можно было раздобыть на месте. Но тогда еще одно. Если вокруг имперской столицы растут плодовые деревья, вспахиваются поля и сажаются огороды, то тут, кроме крохотных приусадебных участков, ничего подобного не видно. Конечно, поля могут быть спрятаны в лесу, не знаю, всяко бывает. Но я отчего-то сомневаюсь в их наличии. Но ведь скотину и птицу надо чем-то кормить. Одним сеном? Лошади и коровы – те да, но, извините, птички на такое не пойдут. Да и людям без хлебушка тяжеловато будет. Значит, они его где-то берут. Допустим, меняют у соседей. На что? Да в течение стольких-то лет. Я вспомнил зажиточного Степку Коммуниста, которого так не любит Саня и его люди. Вполне подходит на роль торгаша-посредника. Нет конечно же всегда есть вероятность, что в свое время членам экспедиции либо удалось самим наткнуться, либо, что вероятнее, им заранее было известно о местонахождении некоего склада с оружием и амуницией. Мне приходилось бывать на армейских складах стратегического значения. Это, доложу я вам, нечто. Супермаркеты видали? Так вот это еще больше и заставлено ящиками от пола до потолка. Армию можно одеть и вооружить, а то и больше. Так что как вариант возможно. И, в общем, реалистично. Другое дело, что крупных воинских формирований в этих краях не было. Но вопросы у меня все равно остались.