Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

Глава 12

Рансбур. Двадцать пятый день первого зимнего месяца 2109 года. Королевский дворец. Король Эдгар.

Начало зимы в этом году чуть теплее обычной, но на землях королевского домена оказалась намного дождливей. Именно почти непрекращающиеся осадки остановили войско принца Филиппа, сделали то, на что не оказался пригоден граф Борнский, этот старый придурок, которого всё же пришлось в конце осени торжественно возвести в маршалы, так как других толковых полководцев у Эдгара под рукой не оказалось. Правитель Кранца и этого бы полководца куда-нибудь сослал, не любил видеть рядом с собой тех, кто мог затмить его своей славой, да мятеж дяди заставил изменить решение. Полагаться же на командующих из герцогских родов, пусть в данный момент и дружественных, было бы ещё хуже. Отдавать в чужие руки собственную армию – что может быть глупее?

Эдгар стоял перед открытым окном в своём кабинете и вдыхал холодный влажный воздух, глядя на развод караулов в дворцовом парке. В этот момент гвардейцы как раз менялись на посту у главных ворот, а куранты дворцовых башенок вразнобой принялись отбивать по семь ударов. До полудня, на который назначен Малый королевский совет, на Большой просто никого в сложившихся обстоятельствах не соберёшь, поддержавшие принца герцоги, все эти твари – Неллеры, Ормайские, Ворские – просто бы проигнорировали, осталось три часа, и у короля до сих пор не было готового решения. Тупая сестрица наотрез отказывалась взять на себя предлагаемые королевой-матерью и выдвинутые им самим обязательства.

В кабинете кроме него ещё застыл у стола виконт Виктор, начальник тайного сыска. Король вернулся в своё кресло, но этому чиновнику, одному из немногих, кому хоть сколько-то доверял, сесть не предложил.

– Докладывай, – буркнул Эдгар.

Обычно король выслушивал утренние доклады в спальне, но сегодня виконт задержался в городе и только недавно вернулся во дворец.

– Увы, король, – мрачно вздохнул виконт Виктор. – Сегодня у меня новости не лучше прежних. Из хорошего лишь то, что ваш дядя надёжно застрял в четырёх днях ускоренного марша от столицы, но начать его не может совсем, ни быстро, ни медленно. Его обозы растянулись на десятки миль и увязли в грязи. И маршал, надо отдать ему должное, организовал тревожащие действия егерей…

– Не нужно мне хвалить этого старика, – раздражённо прервал начальника тайного сыска Эдгар. – Он должен был гнать мятежников до самой Верции, а вместо этого продул главное сражение.

– Сами же знаете, насколько он уступал силами принцу.

– Это не важно. Продолжай. Это все хорошие новости? – усмехнулся правитель Кранца. – Тогда давай теперь плохие.

– Есть ещё не совсем плохие, – поддержал своего повелителя грустной улыбкой виконт. – Вассалы юга не поддерживают вашего дядю. Посчитали, что выделив маршалу соответствующее договорам количество воинов свои вассальные обязательства перед родом Саворских выполнили. Большей помощи от них ждать не следует, но хоть не переметнулись…

– Пока не переметнулись. Ждут, чем всё закончатся и явятся на поклон к победителю. А ведь могли бы и помочь егерям Борнского. Сейчас обозы очень уязвимы. Мой замечательный дядюшка остался бы без снабжения.

– У них других проблем много. – Виктор взялся руками за спинку одного из стульев перед приставным столом. – Заперлись в замках, усилили ополчения городов и поселений. Не столько от принца, ему они сопротивление вряд ли рискнут оказать, сколько от банд мародёров и наёмных отрядов, которые непонятно кому подчиняются. Главное же, расчёт вашего дяди на поддержку владетелей пока не оправдался. А вот теперь о плохом.

– Подожди, – остановил виконта король. – Садись. Состояние моей армии можешь пропустить. Вчера Борский прислал подробный доклад. Так что, и о падеже коней в кавалерийских полках, и о ветрянке у солдат я знаю. Что в столице сейчас?

– Осмелюсь сказать, – виконт Виктор поспешил занять место на стуле. – вы не всё про войско знаете. И маршал сам ещё не в курсе. Герцог Альфонс прислал гонца маркизу Рему, отзывает два своих полка из пяти. Якобы Неллеры стягивают силы к границам Ронера…

– Зимой⁈ Чушь.

– Так я ж и говорю, якобы. Скорее, старик решил начать новую игру. Тоже переходит в ряды ожидающих дальнейшего развития событий. Ну, а в столице ситуация только ухудшается. Ваша идея насчёт ареста графа Фелмского и графини Ангелы Тирванийской, увы, неосуществима. Мои агенты два дня дежурили у их резиденций. Там полно дружинников…

– На мой давний указ пропускать в столицу не более трёх десятков бойцов при каждом владетеле, как понимаю, всем наплевать, – с сарказмом произнёс Эдгар. – Даже тот неллерский выродок Степ являлся сюда с сотней. Давно пора было бы разобраться с начальником стражи, а ты на это даже внимания не обращал.

– Кто ж знал, что численность эскортов будет иметь хоть какое-то значение? – опустил виконт Виктор голову, признавая свою вину. – У нас здесь кроме полка гвардии квартировали пехотный, кавалерийский, не считая готовых к развёртыванию в любой момент полков ополчения. Вот и думал, что тридцать дружинников при владетеле, что сто тридцать, без разницы. А теперь, линейные полки ушли с маршалом, а в верности гвардии большие сомнения. Ополчение же, как и все городские власти и гильдии, и, надо признать, большинство столичного дворянства скорее поддержат вашего дядю, если конечно вы не примете предложения вашей матушки. В этом случае принцу придётся отступить. Даже если он разгромит объединённую армию маршала и союзных нам герцогов, что вряд ли полностью возможно, какая-то часть всё равно уцелеет, штурмовать многолюдный и большой Рансбур с его силами бесполезно. Его надежда лишь на внутренний мятеж, а вожди оппозиции вам, что граф Сергий, что вдовая графиня Ангела, если вы решите отдать обруч сестре, сразу же, как и главы гильдий давно хотят видеть её на троне. Филиппу придётся договариваться.

– Отдать ей трон! – Эдгар в раздражении ударил ладонями по подлокотникам. – Этой дуре!

Он тут же подавил в себе вспышку ярости. Хватит уже, перебесился. Целый месяц, вечерами, выгнав из своих покоев всех, даже слуг, метался по комнате – кабинете, гостиной, приёмной или спальне – как разозлившийся медведь в клетке. И всё-таки на прошлой неделе пришло осознание того, что если он не последует советам матери, не отдаст обруч этой тупой Хельге, его наверняка постигнет крайне печальная участь. Да, дядюшка слабак в отличие от него и матери, организовавших убийство отца и мужа, Филипп на убийство членов рода Саворских пойти не осмелится, струсит, слишком осторожен и расчётлив, но вот запереть племянника в каком-нибудь глухом дальнем замке под надёжным караулом, это старая сволочь вполне может сделать и наверняка сделает.

В конечном итоге Эдгар смирился с неизбежным и принял план матери и кардинала. Однако к его изумлению всё оказалось гораздо сложнее – теперь упёрлась сестрица. Принцесса отказалась умещать свою тощую задницу на троне Кранца на тех условиях, которые ей предложили. Видите ли сорокалетний маркиз Иоанн Клейрский из Ахорской Лиги для неё старик. Принцесса рода Саворских не обычная девка, её против воли замуж не выдать, да и кардинал, как бы ему не хотелось оставить после себя королевство в благополучии – а Марк Праведный уже готовится к встрече с Создателем, откажется принять брачную присягу, данную не искренне.

Ситуацию усугубили нелады и интриги в империи, где после крайне неудачной войны с альбийцами начался передел влияния между Флавием Неустрашимым, ранее почти не интересовавшимся государственными делами, его дядей принцем Гнеем, до недавнего времени реально определявшим внешнюю и внутреннюю политику Юстиниана, и престолом Наместника Создателя. Из-за этой чехарды Эдгар не только не получил помощи, на которую рассчитывал, мало того, ему когда-то твёрдо обещанной, но и его развод с женой и получение сана кардинала Ахора оказались под большим вопросом. Даже уйти с трона, сохранив хоть какие-то влияние и статус, не выходит. Империя-то ладно, а вот поведение тупой сестры Эдгара потрясло и разозлило.

– Принцесса вчера вечером была у королевы Матильды, – подождав, пока суверен успокоится, сообщил начальник тайного сыска. – Мне кое-что стало известно… случайно.

– Говори.

– У королевы матери не получилось убедить свою дочь. Даже угроза отправить ей в Олений замок не подействовала. принцесса лишь рассмеялась, сказала, что сама туда мечтает уехать, подальше от всего происходящего в вашем роду. А ещё заявила, что ей проще выйти замуж за мерзкого кузена, чем за старика…

– Это она врёт, – прокомментировал Эдгар. – Хельга его ненавидит. Хорошие у нас семейные отношения у Саворских, – вдруг коротко он рассмеялся. – Что ж, тогда остаётся заставить дядюшку как можно дороже заплатить за трон. Если в столице так всё плохо, если заговорщики реально готовы открыть ворота Рансбура, когда принц соизволит сюда прийти, пожалуй, мне придётся отправиться к Борскому лично. Может хоть тогда получится выманить часть вассалов из их нор и заставить присоединиться к моей армии.

– Вряд ли это поможет одержать победу или хотя бы намного дольше задержать войско принца, – осторожно заметил виконт Виктор.

– И не рассчитываю, – пожал плечами король. – Готовь отъезд втайне королевы Люсинды и моего неодарённого братца Теода к королю Виталию. С тем войском, которое сохранит мне верность, я начну отступать туда же. Правление моего дядюшки не будет безоблачным. Там, при габарийском дворе, мы начнём готовить моё возвращение на трон. Посмотрим, надолго ли дядя сможет здесь усидеть. Ты-то, надеюсь, со мной последуешь?

– Конечно, государь, – кивнул виконт. – Меня без вашего покровительства уничтожат, слишком многим я тут мешаю. Да и не только я, знаю как минимум десятка полтора сановников, которым тоже некуда будет деваться. Это такие как наш главный маг королевства или вице-канцлер могут чувствовать себя спокойно, их Неллеры прикроют. Канцлера герцог Конрад в обиду не даст, да полно здесь тех, кто служили не столько вам, сколько родам, их сюда продвинувшим. Только не думаю, что теперь им станет спокойней жить. Баланс сил при дворе будет кардинально нарушен. Трупам зарезанных или отравленных аристократов перестанут ужасаться.

– Знаешь, как-то и не жалко, – хохотнул Эдгар.

Ему вообще хотелось здесь спалить всё. Понимал, что не получится. Практически никому сейчас уже не мог доверять. Оставалась надежде на святую церковь, но кардинал затянул про то, что нужно всем мириться, будто это кто-нибудь всерьёз воспримет, а ордена лишь формально заявили о своём нейтралитете. В реальности же и Молящиеся и Наказующие предоставляли, пусть и за деньги, припасы и фураж войску Филиппа, а Целители устраивали госпиталя для мятежников, отказывая в том же самом армии графа Борнского. ссылаясь на скудость средств и возможностей. Сволочи.

Пожалуй, понимание того, что с его уходом враги вцепятся друг другу в глотки, давало ему сильное утешение. А ещё надежду спустя годы вернуться обратно в свой дворец, который должен ему принадлежать по праву первородства в роде Саворских. Но сначала нужно принять сложное решение и оповестить о нём на предстоящем совете.

Виконт Виктор молча наблюдал, как его суверен, скривившись лицом, о чём-то напряжённо думает, уловил момент, когда тот вынырнул из глубин своих переживаний, и спросил:

– Я могу заранее узнать, о чём вы сообщите совету?

– Сам пока не знаю, – Эдгар откинулся в кресле и посмотрел в сторону окон, за которыми дождь так и не прекращал моросить. – У моей непутёвой сестрицы есть ещё чуть больше двух часов, чтобы принять условия и дать клятву в их исполнении перед ликом Создателя в присутствии его высокопреосвященства. Если да, то получит обруч и трон, пусть окончательно разрушит Кранц, ну, а если нет, я уже сказал, что тебе предстоит сделать. Только постарайся всё организовать незаметно. На совете помалкивай. А то, сам знаешь, какие у нас есть умники, способные улавливать малейшие оттенки. – тут дверь кабинета приоткрылась и показалась седая голова секретаря канцелярии. Эдгар ему зло бросил: – Я же сказал, Отто, меня не тревожить, пока мы с виконтом не закончим!

– Извините, государь, там ваша сестра прибыла, – протиснулся старик внутрь кабинета. – Принцессу очень сложно удержать, вы же знаете.

Жестом руки Эдгар отпустил начальника тайного сыска. На данный момент они всё основное обсудили.

– После совета ещё раз зайди, – распорядился, когда виконт Виктор поднялся. – Пусть зайдёт, – сказал секретарю.

Хельга была у него редкой посетительницей, да и вообще они встречались лишь на редких совместных семейных трапезах, да на увеселительных мероприятиях – балах, выездах на охоту или в королевскую ложу амфитеатра наблюдать за сражениями гладиаторов или травле зверями преступников. И то, принцесса всегда старалась держаться от брата подальше, а когда такое не получалось, вела себя неприметно.

Король с иронией думал об избирательности памяти сестрицы. Свой матери она простила участие в убийства отца, которого единственная во всём Кранце любила, или во всяком случае обиду не показывала, а вот обоих своих братьев, и коронованного Эдгара, и пустышку Теода, всегда обдавала волнами открытой неприязни, хотя младший-то к смерти Петра Третьего вообще никак причастен не был.

Но сейчас Хельга вошла с намёком на улыбку, пусть и чуть ироничную, и не разодетой в разноцветные и пышные шёлка по последней моде, усыпанная множеством драгоценностей, а в скромном синем приталенном платье длиной почти до пола и с несколькими, наверняка артефактными перстнями.

Главное же, что удивило Эдгара, это взгляд сестры – острый, какой-то оценивающий, совсем не похожий на те глуповато-лукавые, которые он привык у неё видеть. Странно даже, когда эта тупая сорока успела так измениться? Или он что-то упустил в ворохе постоянных проблем?

– Дорогой брат, – Хельга чуть склонила голову в качестве приветствия и тут же вздёрнула подбородок. – Извини, если я тебе помешала, но у меня есть серьёзный разговор. Ты позволишь? – махнула она рукой в сторону стоявшего у противоположной от окон стены широкого дивана и не дожидаясь ответа направилась к нему и села.

Конечно, возражать против столь непочтительного поведения принцессы король не стал. Та и не то ещё могла себе позволить. Помимо скорбного ума у Хельги не хватало такта и воспитанности.

– С чем вдруг пожаловала? – Эдгар с ухмылкой смотрел на гостью из кресла, хотя ему хотелось бы видеть её красивую голову на плахе. Увы, нельзя. А ведь она действительно красива, оценил её будто впервые увидел. Да вообще, ему казалось сейчас, что он видит совершенно незнакомую прежде сестру. – Разве тебе больше не к кому обратиться за советом? С нашей матушкой, я знаю, поругалась, так его высокопреосвященство всегда рад тебе помочь.

– Дорогой братик, – в тон ему стала говорить Хельга. – Я вовсе не за советом или помощью пришла. У меня есть к тебе предложение.

– Даже так? Предложение? А Марк Праведный и королева Матильда знают об этом?

– Нет. Зачем? Я пришла сюда как та, кто попал в сложное и неприятное положение, пришла к тебе, у кого ситуация ещё хуже, и нас обоих, уверена, обоих, совершенно не устраивает то, чего там мыслят кардинал и королева-мать. Вот я думала, думала…

– Надо же, сестрица, и о чём ты думала? О том, какие платья введёшь в моду, когда сядешь на трон? Спешу тебя разочаровать. Я его не собираюсь освобождать добровольно. Нет согласия на мои условия – нет и моего согласия на отречение.

Принцесса неожиданно резко поднялась, подойдя к столу короля, выдвинула стул и села напротив брата.

– У тебя нет хорошего выхода, Эдгар. Ты так считаешь и решил биться, пока это возможно. Ведь так?

– Я тебя не узнаю. Баронет Митрий случаем не наложил на кого-то другого облик моей сестры? Хотя нет, голос твой, не слышал о плетениях, способных изменять и его. – Эдгар постарался скрыть за сарказмом свои растерянность и вспыхнувший интерес. Что она могла придумать такого? – Ладно, выслушаю, что ты там придумала.

– Да ничего особенного, мой государь. – усмехнулась Хельга. – Давай говорить откровенно, ты прекрасно понимаешь, что ни за старого развратника, о пристрастиях которого рассказывают гадости даже наши не отличающиеся добрыми нравами придворные, я не хочу выходить замуж, ни видеть здесь дядюшку Филиппа с двоюродными братиками. И тебе не просто. Поэтому я предлагаю нам найти взаимоприемлемое решение, которое устроит и тебя, и меня.

– И что же устроит тебя?

– Обруч без всяких условий. Без навязывания мне принца-консорта. Ты знаешь, столица и дворянство королевского домена и не только поддержат меня и так. Тогда дяде останется только отползти в ту нору, из которой он выполз вместе с нашими кузенами. Его сил сейчас еле-еле хватает, чтобы победить графа Борнского. Против большгинства дворянства и денег гильдий ему не продержаться и пары месяцев. Я хочу оставаться свободной в своём выборе будущего консорта…

– Кажется, я даже догадываюсь, кого ты выберешь. – скривился король. – Неллерский бастард? Я прав?

– Я бы об этом только мечтала, брат, – тихо произнесла Хельга. – Дело даже не в том, насколько он могучий маг, а просто, ты не представляешь, какой он замечательный мужчина, пусть и выглядит совсем юным. Только, к сожалению, наша женитьба невозможна по множеству причин. Надеюсь, что пока невозможно. Зато я нашла в нём друга.

– А ведь мне вдруг показалось, что ты поумнела. Ошибся. Друг? Да он тебе всадит кинжал в бок, едва так решит его род. Тебе нужно помнить, насколько непростые отношения всегда были между нами и Неллерами.

– Историю родов королевства мне хорошо преподавали, – пожала плечиками Хельга. – Не знаю, как дальше сложится, и гадать не хочу. Моя позиция тебе ясна?

– Твоя да. Непонятно, что я от такого отречения получу.

– Савор, и замок и город в полное управление…

Король зло расхохотался, прервав Хельгу, и похлопал ладонью по столу, хотя ему вообще не было смешно.

– Спасибо, сестрица, – сказал отсмеявшись. – Ты щедро даришь то, что и так мне принадлежит по праву старшего в роду. Взамен трона мой собственный родовой город. А ты, смотрю, не жадная.

– Пока ещё старшего в роду, дорогой брат. – спокойно ответила принцесса на его сарказм. – Когда объявишь о передаче обруча, старшей стану я. И не смейся, мои предложения ещё до конца не озвучены. Как смотришь на то, что я перед ликом Создателя дам клятву, что ваш с Люсиндой первенец, кем бы он ни был, мальчиком или девочкой, будет объявлен наследником трона первой очереди?

– Что⁈ – вот тут Эдгар сильно изумился. – Ты хочешь, ты имеешь в виду, что. Хочешь сказать, даже если родишь в браке, то ты. Подожди. Всерьёз сейчас считаешь, что я поверю твоим обещаниям? Перед ликом Создателя? Сколько уж предано клятв, данных в храмах. Посмотри на нашего дядюшку, который обещал отцу…

– Отцу, не тебе, – напомнила Хельга. – Но лично я никогда данные обеты ещё не нарушала и нарушать не собираюсь. Дорогой брат, у тебя уже меньше двух часов на принятие решения. Если примешь моё предложение, вам с Люсиндой пожалеть не придётся. Я своё слово сдержу. – она поднялась. – Пойду, а то мать узнает, что мы здесь вдвоём о чём-то говорим, да поди уже знает, прибежит, а я не хочу с ней сегодня вообще разговаривать. До встрече на Малом совете, государь.

Глава 13

Да уж, плохо, когда вот так сидишь у себя в глуши и не знаешь, что в мире происходит. На мачеху обижаться нет смысла, она от рычагов власти отошла, пусть и во многом формально, но братик-то мой единокровный Джей мог бы хоть иногда какие-нибудь весточки присылать? Я понимаю, что мы по местным меркам только недавно расстались, но уж у нас голубей для общения друг с другом полно, и этот запас пополняется, вон, как сейчас, иду к северному входу в здание, там лестница в библиотеку, и вижу, как у складов в сотне шагов от ворот грузится очередной обоз в Неллер и в один из фургонов запихивают клетку с почтовыми птицами. Сколько их там? На взгляд, десятка три, а ведь в нашем родовом замке ещё и четверти их числа для сообщения с обителью не отправлено. И это с начала лета. Герцог мог бы и почаще сообщать мне новости, к ним там наверняка больше, быстрее и подробней сведений о происходящем в королевстве и вокруг него доходят.

Ладно, за Бертой мои родственники не отслеживают, не того уровня особа, чтобы ей главы Неллеров интересовались, ну, это они так думают, посмотрим, что запоют, когда я их огорошу тем, что моя девочка их племянница, но об остальном-то я б на их месте держал могущественного мага своего рода постоянно в курсе. Сам не ожидал, что буду так переживать за то, что происходит в столице. Как там непутёвый папаша моей Берты Курт Неллерский поживает? Справляется ли прелат с делами нашего рода? Он в курсе, что мои Ригер с Эльзой вправе к нему в любой момент обратиться. Сказал, что сделает всё, что в его силах, чтобы в случае чего помочь.

За других родных тоже беспокоюсь – за баронета Митрия с моей прекрасной тётушкой Никой, за виконта Андрея, вице-канцлера, за баронета Василия Нарата и прочих членов неллерского клана. Сам от себя не ожидал, что буду так близко к сердцу воспринимать благополучие в общем-то не очень и близких мне людей. Наверное, их постоянная готовность прийти мне на помощь, уже не раз ими доказанная, сыграла свою роль. Понимаю, что они это делали не из симпатий или во всяком случае не из одних лишь симпатий ко мне, а в соответствии с традициями и правилами здешней жизни, но всё равно как-то сгорело душу и вызывает ответный поток благодарности и желания помогать.

Конечно же, и про своего друга принцессу Хельгу часто думаю. Может она уж королева, а я всё тут считаю, сколько мои куры яиц снесли. Кстати, зимой продуктивность птичников естественным образом резко падает, будь то кладки кур или уток с гусями Индеек, страусов и прочей экзотики не держим, а вот с имеющимся хотелось бы что-то сделать.

Увы, в родном мире, где как-то научились эту проблему решать, я не поинтересовался, самому же придумать сложно. Это, Степан Николаевич, вам не воровством и плагиатом кем-то у нас придуманного промышлять.

Да, глянуть бы хоть глазком, что там в Рансбуре сейчас у моего друга принцессы. Если б не её немножко вздорный характер и не столь высокий статус, в свете открывшихся обстоятельств, касающихся Берты, кто знает, как бы у нас с Хельгой всё срослось. Девчонка-то красивая, не отнять. И живость мыслей необыкновенная, хотя с этим никто и близко не может сравниться с маркизой Анной Миорской. Вот уж кто живчик-то. Совсем безбашенная.

А как там Люсильда, шпионка моя? Надо будет ей награду какую-нибудь с оказией послать. Эльза бывшей неудачливой отравительнице серебра помаленьку подкидывает, да, но деньги деньгами, а, по себе знаю, внимание и почёт дороже. Пошлю ей такой же набор косметики, что и родным. Пусть порадуется прохиндейка. Перефразируя известную фразу родного мира, она сукина дочь, но она моя сукина дочь.

– Ой, ваше преподобие! – молодой монашек, едва я подошёл к нашему боковому крыльцу и только поставил ботинок на первую ступень, едва не сбил меня с ног, выскочив из двери и сбегая по ступеням, приподняв полы сутаны.

Вот да, я тоже сейчас в своей форменной церковной одежде и приходится задирать мантию, словно бабы подолы длинных платьев. В кои-то веки иду, направляясь в библиотеку один, кто б знал, как мне надоело постоянное наличие хвоста в виде друга, помощников, соратников, охраны, эскорта. Даже при том, что, видя мою задумчивость, они ко мне с разговорами не лезут и по пустякам не тревожат, а всё равно присутствие других рядом ощущается. С сегодняшнего дня – пора начинать устанавливать свои порядки, меньше оглядываясь на общепринятые – я сообщил всем, чтобы ко мне, пока не подзову, никто не подходил, если нет никаких срочных дел. До этого молодого монашка – Игорь или Юрий? – не вспомню сейчас – видимо решил, что сбивать с настоятеля с ног – это не то же самое, что подходить без вызова.

– Смотреть нужно, куда несёшься, – нравоучительно говорю брату Не-помню-как-его-там. – Пожар? Удар молнии? Наводнение? Что случилось?

– А, это, ваше преподобие, краска для кожи обёрток закончилась. Мне брат Валерий вчера сказал забрать из мастерской брата Густава, а я забыл. – опустил он голову.

– Плохо, плохо, – качаю головой. – Ай-яй-яй. Ну, да, повинную голову меч не сечёт, – произношу мудрость родного мира и вздрагиваю от грохота за спиной.

Обернулся и увидел, как демонтаж виселицы превратился если не в катастрофу, то в аварию. Полностью развалилась – и два из трёх поддерживающих перекладины столбов упали, и, соответственно, обе перекладины и подпорки. Угу, криворукие. Вернее, недоумки, недоумок. Я про брата Кирилла. На такое дело взял рабов-неумех. Ладно, понимаю, сейчас с народом у меня дефицит в перезагруженных мастерских, но из оставшихся-то можно было выбрать покрепче, а не этих задохликов.

Да и чёрт с ними. Главное, не покалечился никто, один лишь, смотрю, ушибом отделался. Ага, а остальным сейчас палкой от монаха достанется. Уже начал лупить почём зря.

Демонтаж производится по моему приказу. Всё, надоело мне выступать судьёй по каждой мелочи. Теперь на мне только рассмотрение преступлений религиозного характера. Уголовные все передал, как это принято в городах, назначенным мною двум судьям из состава совета поселения. Я теперь стану только утверждать их приговоры, ну и естественно отклонять, если меня что-то в них не устроит. Права амнистии за мной разумеется остаётся. Это из области общегосударственного владетельного права.

И казнить теперь за уголовку будут на центральной площади поселения, надоело мне трупный замах чувствовать, особенно по утрам, и особенно при высоком давлении, прибивающим утренний туман к земле, из-за которого и мертвечиной воняло невыносимо, и даже ароматы вынесенного за пределы стен обители свинарника доносятся. От второго избавиться никак не получится, зато с первой бедой проблему решил. У нас напротив церкви останется только помост для порки. Все виды смертоубийств, не только повешения, вон отсюда. На площади, всё на площади. Заодно народ мой порадуется. Кто тут не любит на жуткие муки себе подобных смотреть?

– Вы меня простите, ваше преподобие? – а то ли Игорь, то ли Юрий так и не ушёл, смотрит на меня с испугом.

– Нет, брат, всю жизнь буду помнить, – сказал и вспомнил, что тут не все могут оценивать иронию, особенно если она исходит от такого великого человека как аббат Степ, принимают мои слова всегда за чистую монету. Поэтому сразу же поправляюсь: – Я уже забыл о нашем столкновении. Только удивляюсь, почему ты ещё здесь? Не получишь подзатыльник от доброго брата Валерия? Беги же, пока не случилось столь страшное событие.

Парень, вдруг икнув, что вызвало у меня непроизвольную ухмылку, раньше я только читал в прошлой жизни, что можно икать от испуга, а воочию увидел впервые, побежал к мастерским, едва не попав под лошадь выехавшего из-за угла нашего главного здания лейтенанта Макса. Мой наставник сегодня лично возглавляем патрулирование монастырских владений и взял с собой вдвое большее количество людей – помимо десятка вооружённых братьев ещё и взвод лейтенанта Вилкова без своего командира. Крестьянские мальчишки из Гутово, самой большой моей деревни, подаренной обители нашим родом ордену Молящихся в качестве взноса за мои приём и назначение, позавчера, собирая хворост – за рубку деревьев без ведома старосты им бы руки отрубили несмотря на возраст – увидели в дубраве на левом берегу Готы каких-то подозрительных вооружённых мужчин. Четверых.

Брат Макс на поиск и поимку этой четвёрки хотел туда с десятком монахов отправиться, да я вдруг вспомнил фильм «А зори здесь тихие», там ведь тоже лишь пару немецких парашютистов обнаружили и пошли потому вшестером, оказался же там целый взвод диверсантов, вот и погибли наши девчонки. Разумеется наставнику рассказывать содержание ильма не стал. Просто приказал и всё. Надо сказать – что радует – уж скоро год, как любые мои приказы и распоряжения принимаются беспрекословно. Народ имел не одну возможность убедиться в мудрости, предусмотрительности и талантах своего настоятеля.

С лейтенантом мы сегодня уже здоровались, когда потренировались после моей очередной неудачной попытки выстоять против Кира Бирюка на кулаках, поэтому он, отругав послушника, лишь махнул мне рукой и ускорился к воротам, где собирался на выезд его отряд.

Ответив на приветствие жестом благословения, не зря ж я с утра сегодня в сутане, чёрт, мне ведь ещё и обедню служить, поднимаюсь на крыльцо и открываю массивную дубовую дверь.

От входа идёт лишь короткий, в пять-шесть шагов, коридор, и сразу же упираешься в ещё одну дверь, более толстую и покрытую бронзовым листом. На ночь она запирается аж на два навесных замка. За ней главное богатство монастыря – книги, в том числе и очень редкие, и даже уникальные. Библиотека занимает почти треть первого этажа, и вход в неё единственный. Я было собирался потребовать прорубить мне другой, со стороны моих покоев, чтобы не выписывать кругаля, или самому с помощью плетения пролома сделать проход, да потом передумал. Так книги реально в большей сохранности будут. А то неллерьяка четырёх бочек я уже лишился, не хватало мне ещё кражи редкого фолианта.

– Ваше преподобие, благословите! – склонил передо мной голову, вскочивший из-за стола мальчишка одиннадцати лет.

Это ещё один Иван в моей команде. Благородный сирота.

– Да пребудет с тобой создатель, – благословляю.

На мальчишке серая не по размеру большая сутана. Говорил же вчера брату Валерию, чтобы ушили, негоже благородному парнишке ходить как пугало, да у старика с памятью совсем плохо в последнее время.

Если моя могучая целительская магия всё ещё как-то воздействует на его побитый годами и оздоравливающими или омолаживающими плетениями организм, то вот с головой у моего главного библиотекаря кажется начались проблемы. Не деменция, её бы я вылечил. Что-то возрастное.

У Ивана три года назад отец погиб на дуэли, сам вызвал проезжего дворянина на смертельную, и сам же оставил сына безотцовщиной. А два месяца назад и мать погибла на охоте, кабан неожиданно выскочил сзади. Какая-то напасть прям случилась с семьёй Мольнов.

Ивану от родителей остались долги, размерами большими, чем их усадьба в пяти милях от Готлина с фруктовым садом, небольшим полем, где высаживали батат, местный сладковатый картофель, три или четыре семьи рабов, да столько же крепостных.

Тут мой подьячий подсуетился, вовремя узнал о жизненных обстоятельствах пацана, и когда в имение явились стряпчие с документом о том, что граф Олег принимает на себя долги Мольнов и берёт под своё покровительство милорда Ивана, тот уже принял обет послушника Готлинской обители – спасибо и баронету Михаилу, преднастоятелю, а вырвать кого-то из цепких рук нашей матушки-церкви, если она того не желает, очень сложная задача, почти невыполнимая.