Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

– А она ведь тебе понравилась, – заметила чуткая Юлиана. – По голосу и выражению лица вижу. Может напишешь брату и герцогине, пусть передумают насчёт твоего брака с ней? Вернутся к договорённостям с герцогом Гуннаром.

– Перестань, Юль, – я тоже уже насытился и сейчас просто сижу, отвалившись на спинку стула. – Анна чудная. Да даже если бы и захотели всё вернуть, то что? Посылать за ней погоню, вырывать из лап императора и его адмиралов? Она уж наверняка сейчас в Юстиниане. Надеюсь, с ней в дороге больше ничего опасного не случилось. Ладно, сестрёнка, ты меня отпустишь помыться в бане и чуток вздремнуть?

– Конечно. На казни еретиков продолжим беседу. Я видела, дрова приготовили сухие, подвесят мерзавцев высоко, так что, жариться будут долго. А может и поужинаем вдвоём? Я тебе ещё столько всего не рассказала.

– Буду рад, – соглашаюсь. – Я уже перенёс все свои дела на завтра.

Наш обед продлился почти час. Понятно, мы с кузиной больше беседовали, чем ели. Мои офицеры своего юного отца-настоятеля дожидаться не стали. Наскоро перекусив, уже вымылись. Им-то что, они ж не парятся. Поэтому компанию мне составил только брат Сергий и штаб-капрал Николас.

Когда дошли до мыльни, я был приятно удивлён. Преднастоятель Михаил построил общественную баню, о которой я как-то обмолвился, да и упустил этот момент, а вот братья-монахи, оказывается, очень внимательно к моим пожеланиям относятся. Правда, строение зачем-то сделали из кирпича, хотя дерево подошло бы лучше, и ладно, для здешнего мягкого климата сойдёт и камень. Главное – я внутрь зашёл, оценил – внутри всё сделали с учётом моих требований.

Сегодня и я не стал себя излишне утомлять паром. Ополоснулся тёплой водой и отправился отдыхать. Даже на подколки в адрес расстроенного предстоящим замужеством Юльки Ника сил не хватило. Не физических – физически я готов ещё раз весь путь от Неллера до Готлина проделать – морально. Однообразие долгой дороги утомляет.

Мурзик с Котькой ждали меня снаружи мыльни. Воду они не любят, как и все нормальные кошачьи, но и отпускать от себя далеко своего вернувшегося хозяина не торопятся.

– Так и будете за мной теперь хвостом ходить? – интересуюсь. Те взглядами подтвердили мою догадку. – Ну, тогда пошли, вздремнём час-полтора.

Глава 3

Как же приятно после долгого путешествия проснуться в своей постели. Выспался на все сто. Вчера ещё часа за полтора до полуночи, как вырубился, будто нырнув в омут с головой, так только сейчас, когда сквозь ткань портьер чуть-чуть пробивается солнечный свет, проснулся.

Ночь прошла без сновидений, что редко случается. И это очень хорошо, что без них, иначе могли бы привидеться всякие гадости, так как, после службы в нашей церкви, которую я провёл весьма достойно перед большим количеством прихожан, устроившим давку ради выслушивания проповеди и получения благословении от самого аббата Степа, настроение мне, и без того попорченное зрелищем жестокой казни, ещё больше ухудшил брат Георг своим коротким докладом о незначительных происшествиях, случившихся во время моего отсутствия. И на кой чёрт я вчера решил его выслушать? Сегодня что ли не мог?

– Мурзик, перестань, гад, – прикрикнул на пушистого дружка. – Бери пример с Котьки, – глажу урчащую у меня под боком кошечку, вымахавшую размером с молоденькую рысь. – Хватит уже царапаться. Вижу я твой подарок, вижу.

Кот сидит у кровати и внимательно следит за мной. Стоит только мне неосторожно высунуть ногу из-под одеяла, как он тут же бьёт по ней лапой. Когда старается убирать при этом, но они у него такие длинные, что не очень-то и получается.

Не знаю, то ли мои котятки уже всех мышей и крыс в обители переловили, то ли они решили мне в честь возвращения праздничное угощение преподнести, но на коврике сегодня меня ожидает тушка придушенной белки.

– Визит с самого утра белки – это совсем не то, чего бы мне однажды хотелось увидеть, Мурзик, – говорю шёпотом по-русски.

Пушистики оба полиглоты, знаю достоверно. Всё отлично понимают, что на паргейском, что на языке моих по настоящему родных берёзок и осин. А вот я, похоже, некоторые речевые обороты уже начинаю забывать, хотя память о полученных когда-то знаниях удивительно острая.

Даже критерий Коши для определения сходимости или расходимости рядов, из-за которого я чуть не завалил экзамен по высшей математике, сейчас легко могу сформулировать и доказать. Ага. Только это тут сейчас никому не нужно, и не понадобится ещё несколько сотен лет после моей смерти.

Организм требует вылезти из-под одеяла, что я и делаю. Сбегав в смежную комнатку и на обратном пути подбросив в камин короткое полено, звать Ангелину не стал. Решил поваляться ещё с полчасика в компании с Котькой. Мурзику надоело выпрашивать моего внимания, и он ушёл тем же путём, что и оба сюда приходят – через окно на ветвь раскидистого дуба, а затем по стволу вниз. Белку кот, хоть и обиделся, забирать не стал. Ладно, служанка уберёт.

У меня оба узких оконца приоткрыты, и поступает свежий воздух, но всё равно в горле оскомина до сих пор держится. Трибуна, на которой сидели во время аутодафе я с Юлианой, оказалась с подветренной стороны, и мы вволю надышались запахом горелой человеческой плоти. Брат Никита опытный организатор казней, так что, хоть дыма почти не было. Отравители именно что поджарились, а не задохнулись, ну и зрителям кашлять не пришлось.

Если остальным весь этот ужасный смрад казался вполне терпимым, кузина, прижимавшаяся ко мне, словно бы желая больше никогда не расставаться, даже улыбаться не переставала, а вот я всё никак не могу привыкнуть к жестокости своего нового мира. Умом понимаю, что эта семья поганцев вполне заслуживает своей участи, а вот в груди так и ворочалось неприятие происходящего.

Частично моё отвращение к сожжению людей разделила Эйты. Только её коробили вовсе не жуткий вой отравителей и их корчи в муках, а один лишь запах. Она поделилась с бывшей госпожой и нынешним сюзереном виконтессой Юлианой, которой уж больше месяца назад дала вассальную клятву, идеей, что преступников лучше топтать слонами, даже не подумав, где ж мы ей на Итерике элефантов найдём?

С фауной континента я вроде хорошо знаком, слоны у нас нигде не водятся. Разве что их в империю наряду с другими диковинными животными и гадами привозили, чтобы на них поглазели, но до зоопарков, дендрариев и прочего тут ещё не додумались. Бедных животинок после демонстрации убивали. При этом использовать бассейны в качестве аквариумов уже догадались.

Помимо казни получил ещё один негатив. Чёртов брат Афанасий, гадский папа. Нет, так-то он у меня, как говорится, сыровар от Бога, то есть от Создателя. Горжусь его трудом, реально, без дураков. Ни в прошлой, ни в этой жизни ничего вкуснее его молочной продукции не пробовал, даже хвалёные швейцарские или здешние римнарские сыры из молока горных коз и рядом с тем, что делаем мы, не стояли. Только вот, любит этот пожилой и тучный монах, что называется, закладывать за воротник. Я прощал, потому-то вроде меру он знает. Знал. Оказывается, не успел я убыть в Ровену, брат Афанасий спёр у своего друга брата Михаила, не преднастоятеля, а главного винодела, ключ от винных подвалов, сделал его дубликат у брата Василия, тут, считай, целый заговор получился, и с тех пор начал шастать в залы с винными бочками, благо для него, они располагались на том же ярусе, что и помещения, в которых выдерживались сыры премиум класса, собственно его царство, куда кроме его самого и подчинённых ему рабов никто и не заходил.

Да пёс бы с винными бочками, но этот старый козёл просверлил дырку в одной из дубовых ёмкостей, где набирал вкус моя прелесть неллерьяк – кстати, дрель ему тоже брат Василий подогнал – и распробовал мой напиток. Распробовав, повадился по чуть-чуть сливать каждый день, и ладно бы сволочь из одной бочки всё это делал, так он же сделал дырки в четырёх из одиннадцати, самого первого года разлива. Думал, что так, когда вскроют, то не заметят уменьшение объёма. Если бы не прачка, которую он снасильничал, а она выдала его с головой брату Георгу, то придурок и все остальные объёмы напитков опытного производства мог погубить. Да, дырки-то он после каждого слива затыкал, но постоянный доступ воздуха наверняка портит продукцию.

Вот уж кого бы я с удовольствием приказал выпороть, так это брата Афанасия, а заодно с ним и брата Михаила, за то что растяпа, и брата Василия за соучастие. Только монахов подвергать телесным наказаниям нельзя. Афонька козёл просидел по решению преднастоятеля в келье на хлебе и воде неделю. Теперь я должен определиться, какого реально наказания алкаш заслуживает. Только брат Георг сразу обозначил ограничения – старый толстяк очень нужен на работе, раз, без толики вина он совсем киснет и качество работы падает. Молодцы, блин. Кадры решают всё. Неужели раньше нельзя было позаботиться, чтобы у любого из моих монастырских спецов и мастеров имелась достойная замена? Эх, и этим придётся заниматься. Нужно молодых братьев разгрузить от патрулирования владений, пусть моя вернувшаяся рота этим займётся, а парней больше привлекать в помощь умельцам. Так и научатся.

В дверь кто-то поскрёбся, Ангелина, кто ж ещё то? Котька мигом вскочила и, как будто бы вышла на охоту, неслышно подкралась к двери. Обе моих котейки за время моего отсутствия приобрели дурную привычку хватать когтями и зубами всех, кто входил в мои покои, чтобы навести здесь порядок. Рабыни жаловались брату Георгу, но тот без моего ведома не решился закрыть сюда хулиганам вход. Оставил плач служанок без внимания. И ладно. Мурзик с Котькой не насмерть же бились. Покусав и исцарапав несчастную девушку или тётку, ну, или раба, чистящего камин, они сбегали на подоконники и оттуда следили за работой. А вчера с новыми привычками кошек познакомилась и Ангелина. Почему-то Юльку они признали, а вот её нет. Может чувствовали, что первая моя подружка детства? Не знаю, они не объяснили.

– Вы встали? – спросила служанка просунув голову в щель входа и тут же успела её убрать, закрыв за собой дверь, поэтому прыжок Котьки оказался безуспешным, отчего она разочаровано мяукнула.

– Вот так-то, подружка, – усмехнулся я. С кровати пришлось вставать, брать тяжеленую кошку на руки и тогда уж звать Ангелину. – Заходи, не бойся.

Пока девушка готовила мне всё для умывания, отчитал обоих кошек, воспользовавшись временным возвращением Мурзика на подоконник. Так, на вид, вроде всё поняли. Но точно покажет уж дальнейшее. Они отправились обходить владения, а я по быстрому собрался. Оказывается, виконтесса Дитонская проснулась рано и ждёт со мной встречи за завтраком.

А повар сегодня расстарался для нас кашей из малансского зерна, проще говоря, риса, на молоке, с добавлением нашего монастырского масла и чуточку моего сахара. В рецепте, мною подаренному этому миру, вообще-то указан мёд, но раз есть теперь свой сладкий продукт, почему бы не использовать его?

– Степ! Это правда очень вкусно! – похвалила блюдо любимая кузина. – А пусть принесут ещё!

Нет, она не обжорка, просто, вначале потребовала положить ей совсем немного. Не хотела меня обижать отказом, вот и согласилась попробовать. Малансское зерно у нас в Кранце не в чести, его вообще редко где встретишь. В соседней Верции и то, лишь в портовых тавернах для моряков из южных стран держат. К нам привозят лишь в малых количествах. Это я через Барта Итрова, своего верцийского представителя, чью семилетнюю крошку-дочурку я поставил на ноги в буквальном смысле, по спец заказу переправил мне аж десять мешков риса, и даже деньги вернулись. Ну, да, так-то этот скототорговец мне по жизни больше должен.

– Вот видишь, – торжествую и делаю знак Юльке принести ещё каши. – А насчёт излишнего добродушия Хельги всё ж поясни. Она ж очень строго наказала тех парней и девушек.

– Пф, строго, – отмахнулась виконтесса Дитонская. – Да я б за такие слова тут же велела при мне вырвать им языки, зажарить и заставить их сожрать, а после на гарроте бы удавила. Так отзываться о высокородной девушке недопустимо.

Всё же, поддавшись уговорам любимой кузины, я рассказал часть своих приключений с принцессой, поведав, как мы вчетвером ещё и с Карлом, и с Бертой отправились гулять по столице, представляясь одеждами и повадками простолюдинами. Юля пришла в восторг. Мы м ней по Неллеру часто гуляли, но ещё ни разу инкогнито. Тут же, чувствую, её зацепило всерьёз. К гадалке не ходи, как только родит и чуть вырастит ребёнка стопудово повторит наш подвиг. Только вот рассказ о злословии в адрес принцессы её реально взбесил.

Нет, Юлиана ничуть не более жестока, чем принцесса. Просто Хельга знает про себя, что красива, так же как кузина не обольщается насчёт своей внешности. Отсюда и разная реакция на оскорбления у этих двух замечательных девушек. Понятно, я лучше сам себе язык откушу, зажарю и съем, чем вслух произнести то, о чём сейчас подумал. И упрекать виконтессу-наследницу Дитонскую в жестокости не стану. По местным меркам она вообще-то ангел воплоти. Скажу другое:

– Юль, раз уж ты у меня такой специалист по наказаниям, может посоветуешь, как мне быть с одним старым, добрым монахом, который довёл меня до бешенства?

– Тебя? До бешенства? – смеётся кузина. – Это невозможно. Ты ж спокойный как корова. Ой.

– Спасибо, я вообще-то совета хотел спросить, а не вот этого вот…

– Прости, прости, Степ, – умоляюще смотрит на меня виконтесса Дитонская. – Я ж так не думаю на самом деле, ты знаешь. А что с тем стариком не так? – ловко перевела тему.

Ну, я на неё и не обижался. Знаю ведь, как сильно она меня любит.

– Испортил, ну, наверное испортил часть моего неллерьяка – помнишь я тебе рассказывал о новом напитке? Вот. И тут такое дело, и безнаказанным его поступок оставить нельзя, и отпороть лицо духовного звания тоже, а держать его запертым в келье на хлебе и воде очень накладно для благополучия обители. Как быть-то?

Кузина даже не задумалась, ответила сразу:

– Так вериги же есть. У меня папа, помню, когда посчитал себя в чём-то провинившимся перед Создателем, неделю в цепях ходил, даже праздничную литургию в них проводил. Потом я его исцелили сразу же. Но вот тебе вариант. У нас под Дитоном монастырь Целителей, к нам преднастоятельница приезжала оттуда, тоже на себя груз навесила. Говорит, месяц так себе положила.

Точно. И как я сам не догадался? Видел же в прецептории пару братьев в веригах, и у меня, помню, когда только сюда приехал, брат Никита на себя за что-то навесил. Есть вещи, за которые человек сам себя судит перед ликом Создателя. Среди лиц духовного звания, слуг нашего Господа, такое нередко случается. Вот и выход. Раз брат Афанасий не додумался наложить на себя цепи, я сделаю это за него. Пусть походит пару недель. И ему, и другим урок будет. А его соучастников, пусть и невольный и не ведавших, что творят, посажу под замок на этот же срок.

– О, спасибо за подсказку, – благодарю.

– Спасибо на лепёшку не положишь, – Юля запомнила мою адаптированную под здешние порядки поговорку и сейчас её мне вернула. – Мы с миледи Эйты хотим присутствовать при рождении истории об огниве.

Она имеет в виду сказку Андерсена, о которой я ей вчера рассказал.

– Хорошо, – сразу же соглашаюсь. – Долг украшается платежом. Только сразу говорю, это будет поздно вечером – мне ещё нужно будет отъехать по делам – и не очень интересно, даже скучно, думаю, смотреть, как брат Сергий буква за буквой, скрипя пером, заносит историю на пергамент.

– Ничего, – пренебрежительно фыркнула виконтесса Дитонская, перед которой как раз поставили блюдо с рисовой кашей, положив побольше, чем в первой порции. – Пока ты ездишь, нам есть, чем заняться. А потом, будет даже интересно посмотреть, как рождается твоя удивительная магия сказок. Ты ведь так называешь свои истории?

– Ага, так. Ой, Юль, оставь место под вот это, паштет из гусиной печени. С лепёшкой, знаешь, как вкусно?

Кузина права, говоря, что им найдётся занятие. Как таковых свадебных платьев, чтоб прям соответствовать неким правилам, в этом мире нет. Вроде. Ну, в королевстве Кранц точно. Ни цвета белого, ни фаты, ни прочего, что однозначно выделяло бы невесту от других девушек. Однако идти в церковь для заключения брака всё ж требовалось максимально нарядной. Завтра я обручу два любящих сердца – Эрика и Юльку – а пока им надо для этого подготовиться. Виконтесса Юлиана Дитонская, миледи Эйты из Дитона и просто Валька взяли на себя этот нелёгкий труд. И ведь я не ёрничаю, помню по Леське, что это такое.

После завтрака мой путь лежит на хутор, где Арчи Добнес, отставной сержант королевского войска, взятый мною на личную службу в качестве наставника моих будущих спецназовцев, и Лео Тимас, человек без костей, акробат, сын, внук и правнук – дальше история умалчивает – циркачей, кого я исцелил от пожизненной инвалидности, должны представить свои успехи в обучении набранных пацанов искусству красться по лесам, читать следы, владеть ножом или удавкой, снимать часовых, скрываться, преодолевать стены и рвы, проползать в щели и многому другому. На значимый результат обучения не надеюсь, слишком мало времени прошло, требуется как минимум пара лет для получения нужных навыков, но хочу держать ситуацию на контроле, смотреть, как там всё движется, заодно может и сам чему-нибудь научусь. Не помешает.

В поездку меня будут сопровождать лейтенант Герберт Вилков – Эрику надо готовиться к свадьбе, а Карлу к убытию в отпуск на родину – Кир Бирюк, второй взвод моей кавалерийско-егерской роты и напросившаяся составить компанию лейтенант-маг Паттер.

Если сказать с сарказмом, то я удивительный молодчина. Съездить на хутор к Арчи решил ещё вчера, а своим помощникам сказать забыл. Совсем из головы вылетело. Впрочем, у меня есть оправдание и даже несколько: рад был возвращению домой, встрече с любимой кузиной и беседой с ней, усталостью с дороги, тошнотой, вызванной ароматом аутодафе и злостью на брата Альфонса. Как бы то ни было, моя забывчивость вылилась в конкретный результат – все мои помощники с ворохом документов обнаружились в приёмной, когда я, одевшись в походный комплект, направлялся к выходу, заодно провожая кузину в коридор к её гостевым апартаментом.

– Ваше преподобие? – увидел меня готового к выезду брат Симон, он стоял у самого порога приёмной, дверь в которую была открыта, и, услышав шаги, обернулся. – А вы куда?

Тут и находившиеся в приёмной заметили мой маневр.

– Мы же собирались сегодня обсудить хозяйственную деятельность и… – начал говорить управитель.

Главный библиотекарь, единственный, кто из них сидел, если не считать брата Сергия, водившего стилом по навощенной, с трудом поднялся и уставился на меня с укоризной. Остальные – братья Михаил, Алекс и лейтенант Макс – лишь глубоко вздохнули, дескать, наш аббат ничуть не изменился, всё время куда-то торопится, не поймаешь на месте.

– Собирались? Обсудим, – подтверждаю ранее принятое решение. – Просто сегодня – это не обязательно с самого утра. Я вернусь где-то часа через три после полудня, то есть, в час, – уточнил не столько им, сколько себе, в очередной раз напомнив, что хотя сутки здесь примерно равны земным, может чуть больше по ощущениям, но делятся они на двадцать частей. – Тогда и займёмся. А ещё я приглашаю вас всех на совместную вечернюю трапезу, там обсудим некоторые вопросы в неформальной обстановке. Пока идите и занимайтесь своими делами.

Глава 4

Так уж получилось, что после моего распоряжения помощникам идти заниматься своими делами, они увязались за мной что тот хвост за кометой, сопроводив до самого крыльца, возле которого меня уже дожидались Герберт с Алисой, Кир Бирюк и доблестный второй взвод, они все верхом и с моим осёдланным конём в поводу у одного из бойцов.

Насчёт доблести второго взвода конечно же сарказм. Все происшествия в моей роте, что в столице, что по пути туда-обратно, происходили именно с этим подразделением. Дело вовсе не в том, что милорд Вилков менее умелый руководитель, чем лейтенант Ромм, командир первого взвода, просто вначале я задрал слишком высокие требования к подбору кандидатов.

Когда с таким подходом еле-еле набрал полтора десятка солдат, понял, что идеальных воинов мне придётся искать до морковкиных заговен. Так что, поубавил свои хотелки и принял реальность такой, какая она есть, хотя постарался всё ж брать тех, кто хорошо себя зарекомендовал в сражениях.

Увы, отличный рубака вовсе не означает дисциплинированного. Второй, набранный попозже, взвод нет-нет, и огорчал меня происшествиями. Но, спасибо Карлу и Эрику с Гербертом, да и моей лейтенанту-магу Алисе, офицерам удалось добрым словом и плетью создать хорошую роту, может даже лучшую в королевстве. Ну, так мне видится с моего уже не такого маленького военного опыта.

Взобравшись в седло, спрашиваю у брата Георга:

– А чего у нас сапожники без сапог? – увидев недоумение на его лице, перестаю говорить загадками, показываю хлыстом на троих парней, вышедших из столярки за досками. – Трудно сабо что ли для них сточить? Почему босиком? Грязь во дворе сейчас холодная, простынут, заболеют, хуже работать будут.

– Да ничего с ними не будет, – ответил вместо управляющего брат Симон, наш главный лекарь. – Пусть быстрее шевелятся, вот и не замёрзнут. А сабо на всех рабов не напасёшься, обувь на их ногах горит как в камине.

– Я распоряжусь насчёт обмоток или плетёнок, – согласился с моим посылом брат Георг.

Он вообще у меня конформист. Всегда со мной во всём соглашается. Часто это хорошо, а иногда плохо. Как ни крути, истина рождается в спорах.

Ладно, зато мне повезло, что рядом со мной оказался такой алчущий знаний настоящий учёный-естествоиспытатель. И мастеров брат Георг подобрал себе под стать.

Одному мне плохо бы пришлось в плане продвижения прогресса, зато сейчас напоминаю себе этакого старого опытного кузнеца, который лишь маленьким молоточком по заготовке тук-тук, а уж его помощники с хеканьем бьют тяжелеными молотами – бах! бах!. Хе-хе.

– Да, чуть не забыл! – натягиваю поводья, увидев в проходе между маслобойней и сыроварней тучную тушу алкаша и вора. – Брат Михаил! – зову направившегося к девкам ткачихам преднастоятеля, там вчера аж три рулона льняной ткани выдали отвратительного качества. Он обернулся, и я ему показываю рукой на старого пропойцу. – Пусть брат Афанасий наденет на себя вериги. Ну, ты понял, за что. И ходит в них до моих особых указаний. Снимать разрешаю только на ночь.

– Сделаем, ваше преподобие, – зловеще улыбнулся младший баронет и изменил траекторию своего движения.

Ну вот. А потому что не нужно мой неллерьяк воровать. Ещё бы проверить, как скажется воровство этого деятеля на качестве продукции. Только ума не приложу, что тут можно сделать. В принципе, год выдержки – это аналог дешёвого бренди. Пустить испорченные бочки в разлив?

Идея так себе, скажем. Испорчу репутацию марки. Разве что для внутри монастырского употребления использовать. Ага, буду плодить алкоголиков собственными стараниями.

Кстати, о пьянчужках. Подьячий Виктор, мой управляющий монастырским подворьем в Готлине, настоятельно попросил брата Алекса, нашего казначея, когда тот позавчера ездил в город, чтобы тот предупредил меня сразу же при моём возвращении в обитель, ни в коем случае не посещать столицу графства, пока с ним, подьячим, не переговорю. Он обещался сразу же сюда примчаться, едва узнает о моём появлении. Ну, я прибыл вчера, и? Где он?

Ладно, чего наезжаю на верного и мудрого соратника, пусть и прикидывающегося беспробудным пьяницей, хотя в реальности просто любитель выпить? Наверняка сегодня примчится. Неужели графская семья всё ж решила мне мстить за своего младшего оболтуса? Да ну, чушь. Не Станиславский я, но «не верю!» Им же конец придёт, окончательный и бесповоротный, если моя родня только лишь заподозрит их в злоумышлении против меня.

– Пьер, Ричард! – окликает лейтенант Вилков бойцов, когда мы отрядом подъехали к воротной арке, где вытянулись в струнку четверо караульных братьев. Они в сутанах, без доспехов и щитов, сложенных где-то неподалёку, но с мечами на поясах и с длинными пехотными копьями в руках. – Усильте авангард. И аккуратней, если встретится кто-то из благородных. Но твёрдо!

Сложно выполнять такие приказы. Понимаю. Но я парням неплохо плачу, пусть проявляют смекалку. А впереди в толпах людей на выезде из обители обязательно есть и дворяне, съехавшиеся сюда не только ради святого источника, но и в безумной надежде выпросить у меня исцеление, и кто-то, к гадалке не ходи, хочет этого добиться дёшево.

У брата Симона сейчас при себе целый ворох свитков был. Не сомневаюсь, среди них больше половина – прошения проявить милость. Бумага всё стерпит, но самые мудрые рвутся добраться до меня лично. Вчера после службы в церкви ушёл под прикрытием двух десятков монахов лейтенанта Макса, отогнавшего самых настырных.

Вот и теперь у меня в отряде авангард, задача которого до выезда из поселения – ах, нет, уже городка – расчистить мне путь, а остальные солдаты взвода и мои офицеры прикрывают аббата Степа с боков. В аръергарде осталось лишь трое. Буду надеяться, что со спины на меня никто не кинется.

О выезде аббата Готлинского в сторону хутора разумеется никто оповещён не был. Получается, народу хватает одной лишь надежды, что я появлюсь на улицах, вот и томились в ожидании. Нет, чёрт, так дело не пойдёт. Жаль, в монастыре других ворот нет. Есть люк в западной стене, с которой сбрасывают к радости нищих мусор и кухонные помои, но не пользоваться же мне этим путём? Вот цирк бы был.

– Ваше преподобие! – в ответ на очередное моё благословение народа мне машет габарийский барон – забыл как его зовут – из стоявшей у обочины кареты, представленный мне накануне братом Михаилом перед сожжением отравителей. Габариец привёз сюда – не ближний свет – одержимого племянника. Наследников у старого, лет шестидесяти, дворянина нет, оба сына погибли на войнах, вот и переживает за отпрыска своей младшей сестры, при инициации получившего нестабильный источник, иначе замок и феод уйдут двоюродному брату, которого барон ненавидит. – Я здесь! Меня негодяи не пропустили в обитель! Мы же договаривались с вам встретиться!

– После полудня, как вернусь! – обещаю ему.

Чёрт, забыл про него. Часто стали такие вот упущения. Хотел ведь блокнот для записей себе завести, такой, чтобы возить с собой постоянно. Иначе правда многое упускаю. Юлиане вот пообещал её присутствие на диктовке сказки про огниво, с помощниками пару часов, как минимум, прозаседаемся. А завтра с раннего утра нужно провести обряд благословения святостью источника над кузиной и моим будущим племянником или племянницей. Сам-то я в душе не очень верую в Создателя, но и не отрицаю его существование, слишком мало у меня фактов в поддержку того или иного мнения. Однако, любимой Юлиане я всё сделаю как нужно. Весь ритуал проведу в строгом соответствии с описанием. На этом вроде срочные молитвенные дела заканчиваются, и займусь текучкой.

Хвала Создателю, когда проехали до главной площади, столпотворение закончилось и наступило безлюдье. Реально народа почти совсем нет, будто там у ворот обители собрались все, и местные, и гости нашего городка.

Впрочем, конечно же я утрирую. Вон, у обвисших на цепях обгоревших до состояния угля трупов казнённых отравителей стайка мальчишек и рыжая девчонка тычут в них палками, развлекаясь, а заодно отгоняя ворон. Странно, чем там могут падальщики поживиться? Вроде всё до костей спеклось.

Есть здесь и пара скучающих без покупателей торговцев, а с левой стороны площади на крыльце трактира несколько человек.

Ого, да там же и миледи Сильвия стоит, заместительница брата Симона, единственная, кто в нашей глуши имеет пергамент о законченном университетском образовании. Надеюсь, девушка не забыла моё строжайшее указание не использовать ничего из тех знаний, которые ей дали на лекарском факультете?

А что за парень с ней? Похож на петуха, то есть, на мелкопоместного дворянчика, старающегося за недорого произвести впечатление аристократа. Блин, лишь бы не увёз от нас девчонку. Сильвия молодец, не хочу терять. Жаль будет моих и брата Симона трудов на её переучивание.

– Миледи Сильвия! – помахал ей рукой. – Рад тебя видеть! Завтра зайду к вам в лекарню! – не знаю уж, что рядом с миледи за хлыщ такой и пара других парней, но своим дружеским жестом поднимаю ей статус, когда те поймут, кто именно уделил внимание их знакомой.

– Ваше преподобие! – подняла и она руку, обрадовавшись, помахала в ответ, уже почти мне в спину.

Вот чего я за личную жизнь Сильвии переживать вдруг сейчас начал? Понравилось быть организатором семейных пар? Гордыня обуяла? Если быть честным с собой, то наверное так оно и есть. Ну, ещё и испытываю некоторое беспокойство за нравящуюся мне как человек большую умницу.

Знаю, что у девчонок судьба во многом зависит от случайностей. Встретит достойного парня, и всё у неё в жизни будет хорошо, а влюбится в какого-нибудь придурка, то ни образование, ни ум, ни трудолюбие, ничего не поможет. Будет несчастной.

– Алекс? – уже на выезде с площади подзываю торговца овощами, одного из троих старост поселения.

Точно, не забыть бы отправить в прецепторию обращение на статус города, название придумаю. Тогда вместо рыхлой сельской структуры управления можно будет создать городскую. С бургомистром, городским советом и стражей, вместо которой порядок пока поддерживают мои монахи и наёмные охранники старост.

Не знаю насчёт последних, а у братьев и без того забот полон рот. Мои прошлые заблуждения насчёт того, что монахи лишь жрут, пьют и отправляют естественные надобности, разбились почти мгновенно. Пашут как пчёлки.

– Простите, я Олег, ваше преподобие, – жалобно улыбнулся пожилой мужчина, подбежав к колонне и продолжая бег параллельно моему коню.

Почему он меня боится? Подати, которые должен платить, оптимизирует что ли?

– Скажи Каспару, чтобы трупы с цепей снял. – говорю ему громко, чтобы услышал.

– А как же для устрашения? – вздумал перечить мне придурок, запыхавшись на бегу.

– Для устрашения мы там тебя повесим, – не терплю пререканий в последнее время. Важным стал. – Перед казначеем когда последний раз отчитывался?

– Да как же! Да ваше преподобие! – налился он краской.

О-о, значит точно рыльце в пушку. Ладно, думаю испуга ему хватит в качестве наказания. Да и что он там мог не доплатить с трёх своих лавок и небольшого склада на западном въезде в городок? Сущие зольды.

– Смотри у меня, прохвост, – грожу ему. – Забыл, что обманывая святую обитель, ты на самого Создателя покушаешься⁈ Всё, беги. Если, когда я вернусь эти угли ещё будут поганить мой взор, тебе крышка. И Каспару тоже. Откуда у него деньги на бронзовую черепицу на крыше, а?