Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

Прелат замер и спустя несколько мгновений опустился обратно в кресло.

– Как всегда прав, друг. – согласился он. – Действительно сначала сотрапезничаю, заодно подумаю, как мне лучше моей дочурке всё рассказать. Степ умница, сам не стал ей ни о чём писать, предоставив возможность мне первому ей представиться. Этот купец, который письмо привёз, он где, куда ушёл?

– Поселился в «Счастливом колесе», там с компаньонами снял комнаты.

– Найди его, Андрэ, – прелат стянул с безымянного пальца золотой перстень с крупным хризолитом и протянул его викарию. – передай от меня. И помоги ему, если у него здесь в Рансбуре возникнут какие-нибудь проблемы.

– Не слишком сладко будет виргийцу от такого-то подарка? – спросил Андрэ, всё ж забирая перстень.

– Он его заслуживает из-за привезённой им вести. – ответил милорд Неллерский. – Пообедай со мной, а потом уж займёшься делами, которые я тебе поручил. И нужно ещё кого-нибудь послать к Василию Нарату. Пусть баронет придёт сегодня. Буду ждать его после вечерни. Давай, иди, встречаемся в трапезной.

С главой Неллерского клана в Рансбуре прелат захотел встретиться не только, чтобы обрадовать его изменением статуса миледи Берты, но и поговорить с ним про усиление защиты её особняка. Так-то Степ, дорогой племянник, вроде достаточно об этом позаботился, вот только Курта теперь защита Берты казалась недостаточной, он уже потерял обоих своих сыновей, и законного, и бастарда, о котором кроме кузена Виталия, погибшего герцога, никто не знал, кому прелат помогал, правда, делая это тайком от всех. Ребёнок от простой рабыни совсем не то, чем стоило бы гордиться аристократу столь высокого рода, хотя мать своего младшего он конечно же выкупил и подарил ей бакалейную лавку на углу Тополиной и Гончарной улиц.

В столице сейчас не очень спокойно, так что, лучше проявить большую предусмотрительность. У баронета имеются дружинники, у него связи с наёмными отрядами уже не раз проверенными в деле, в конце концов у клана есть и своя молодёжь, не очень занятая конкретными делами. Можно и её привлечь. Степ намекал, что за миледи Бертой станут присматривать не только оставленные солдаты его роты, и нанятые охранники, есть кто-то ещё, обязанный ему не меньше, чем главный инквизитор или прецептор, но кто это, и какие у этих неизвестных возможности, прелат Курт не представлял и решил исходить из того, что их вроде бы как и нет.

Грудь милорда Неллерского распирало теплом, словно его источник магии радовался вместе с ним. Принесённое забитым рабом вино – прелат часто колотил этого нерадивого слугу, а поменять всё забывал – проглотил весь кубок, даже не заметив как, одним залпом. Вместе с огромной радостью он всё же испытывал некоторое смущение, что действительно не помнил, ни той деревушки, ни того трактира, ни той девки. Впрочем, дурновкусием милорд Неллерский в юности тоже не страдал, так что, крестьянка наверняка была симпатичной. Может даже такая же красавица, как его Берта. Но зато Курт знал, что мать его дочери давно умерла, а отчим и братья обращались с ней плохо, раз Берта даже отказалась от помощи им, которую предлагал ей Степ.

Ладно, чего уж жалеть о не сделанном? Прошлого не вернуть. Зато теперь он сможет всем на зависть предъявить красивую и сильно одарённую магиню в качестве своей дочери и наследницы, окружить её заботой и обеспечить всем необходимым. Милорд Курт после бурной молодости совсем перестал быть расточительным, и сейчас имел огромное состояние, как в деньгах и драгоценностях, так и в земельной собственности, и городской недвижимости. Имение с двумя оливковыми рощицами и деревушкой на две сотни крепостных было совсем крохотным, но располагалось недалеко, менее, чем с сотне миль от столицы, и приносило пусть небольшой, зато стабильный доход. Для неллерсого рода это наследство словно песчинка на берегу реки, а Берте хватит на большое приданое. Впрочем, племянник Джей и кузина Мария уже в курсе Бертиного происхождения, Степ им тоже сообщил, так что, судьба его дочери теперь в надёжных руках, даже если с ним самим что-нибудь случится. А пока прелат Курт готов осыпать свою девочку деньгами, сахаром и подарками. Одной только отцовской опеки будет мало.

Мелькнула неприятная мысль, а с такой же ли радостью он воспринял известие о наличие у него родного ребёнка, окажись та неодарённой и уродливой. Быстро эту чушь прогнал из головы. Создатель не любит, когда гадают, а тут и повода для гадания нет. Всё происходит так, как должно происходить согласно Его воле. И тут дорогой племянник прав, когда высказал свою мысль о предназначении. Хочет включить её в свой философский трактат. Но надо будет с кузеном Рональдом теперь внимательно присматриваться к тому, что Степ пишет. Он ещё совсем юн, а враги рода коварны.

– Отправь баронете Ворской, – передал он секретарю перед уходом на обед написанную короткую записку.

Не пригласить Нику и не сообщить ей одной из первых о дочери, означало серьёзно разозлить эту сороку. А ссориться с ней не стоит даже ближайшим родичам. Она умудряется и мужу мстить, если тот чем-то её обидит, ну или та посчитает себя обиженной.

Поговорить с викарием за столом о делах не получилось, оба ударились в воспоминания. Зато оказалось, что Андрэ немного запомнил ту крестьянку, мать Берты, и теперь понял, кого миледи из Новинок ему напомнила, когда первый раз её увидел. Это произошло сразу после вызволения её из лап швали.

Для представления дочери уже в качестве её отца прелат Курт надел самый новый и безумно дорогой костюм золотого цвета со вшитыми ярко-красными и тёмно-синима вставками. Украсил все пальцы, запястья и шею драгоценностями, взял с собой шкатулку с ожерельем из рубинов и жемчуга, после чего отправился во двор, где его ожидала карета. От паланкина настоятель отказался.

– Как я выгляжу, Андрэ? – спросил у друга перед тем, как забраться в салон экипажа.

– Больше на жениха похожи, ваше преподобие, – сверкнув глазами, склонился тот в почтительном поклоне.

– Что ж, спасибо и на том, викарий, – отмахнулся милорд Неллерский и быстро взобравшись в карету, устроился там на диване. – Поехали! – дал команду эскорту и кучеру.

Глава 24

Полученное от сестрицы Агнии известие, что вскоре она навестит мою скромную обитель, очень порадовало, в ближайшие дни она выедет из Лос-Аратора в Неллер с заездом по пути ко мне, чтобы повидать семью во время празднования наступления весны. Сам себе напоминаю, что этот праздник совпадает с приходом нового, на этот раз две тысячи сто десятого года от явления Создателя. Надо же, как быстро время летит, шучу мысленно, свернув и уложив в ларец полученное от сестрицы послание.

У меня уже скоро целый архив из различных писем соберётся. Выкидывать или сжигать их не собираюсь. Мало ли, вдруг спустя годы кто-нибудь озаботится написанием моей биографии? А ведь скорее всего так и будет. Личность-то милорда Степа Неллерского весьма незаурядная, и след в истории Паргеи оставлю заметный. Да что там, уже немало наследил, так сказать.

Окидываю взглядом ворох бумаг на приставленном к главному столе, бумаг, подобных тем, которые уже начали, пусть и незаметно, кое-что менять в этом мире. Вчера вечером до меня дошло обращение от ректора имперской академии, в котором тот просит прислать трактат по геометрии, вызвавший целую бурю в Рансбургском университете или разрешить сделать её копию. В обмен предлагает массу интересных старинных фолиантов.

Чувствуется, действительно, в Юстиниане правая рука не знает, что творит левая. Одни подсылают ко мне зилотов, чтобы те убили меня, другие налаживают контакты с моими братом и мачехой, намекая, что будут рады видеть их бастарда в империи и готовы обсуждать различные варианты ответных услуг, а третьим, вот, понадобились мои знания геометрии. Вскоре, так понимаю, и за другими моими умными идеями потянутся. Есть же ещё алгебра, что несколько не совсем тоже самое, что арифметика, есть физика с её очень востребованным ещё вчера разделом механики, есть философия. С последним конечно мне надо бы быть поаккуратней. Да и многое другое, что смогу ещё придумать.

Нет, я конечно не против делиться знаниями, иначе для чего бы я убивал своё время на этот труд? К тому же, рано или поздно всё равно ведь скопируют, хотя баронет Александр Ультий клятвенно обещал, что без моего соизволения ни-ни, только вот подкуп, коррупцию и в этом мире никто не отменял. Но, если есть возможность поторговаться, то почему бы и не получить какие-нибудь плюшки от прославленной академии? Не стану никому говорить, что вообще-то я собирался и собираюсь раскидывать свои знания направо и налево платно, если можно, и даром, если нельзя иначе.

Иногда ловлю себя на мысли, зачем мне это всё? Тщеславие? Если быть перед собой честным, то да, есть немного и такое. Так-то, если вспомнить, а чего я в прошлой жизни добился? Да практически ничего в профессиональном плане. В личном да. Воспитал замечательную дочь, сделал насколько мог счастливой свою Дашу, пока не заболел. Только этого ведь мало? И ещё подсознательная заноза, что второй шанс дан мне не просто так. Для чего-то же я переродился. Или со всеми это случается?

Гоню ненужные мысли прочь и тянусь за шкатулкой с полу-драгоценными камнями. Полученный мною магический дар – не только благословение от Создателя, но и порой воспринимаю как проклятие. В моём родном мире, в эпоху раннего, да и более позднего средневековья, никто из дворян не утруждал себя работой, кроме ратного труда. Здесь же всё несколько по иному, в части, касающейся, одарённых. Не гнушаются ни своих людей обеспечивать амулетами, ни заработать на своих способностях не отказываются. И это не одних лишь целителей касается. Хотя, конечно, основное направление использования магии – ратное.

Только я уже устал от этой рутинной работы по обеспечению своих бойцов – монахов или егерей – амулетами. Сейчас правда период попроще. Пока войны не намечается, надобности в антимагических артефактах никакой нет, да и я не одни тут в обители одарённый, но всё-таки час-два на конструирование плетений воздушной защиты приходится тратить почти каждый день. Сейчас как раз осталось примерно столько времени до обеда, так что, пяток амулетов успею изготовить.

Только вначале убрал в стол ларец с письмами, когда заполнится, Сергий подошьёт их в отдельный, уже третий по счёту, сборник, там кстати, и приклеиваются те короткие послания на тряпицах, которые доставлены голубями, и туда же в выдвижной ящик положил шифровальную пластину. Лежала у меня на столе со вчерашнего дня, когда я написал секретное письмо Юлиане. Конечно, ничего особо тайного я ей не сообщил, там всё в смысле «помню, люблю», ну и свои переживания обозначил по поводу происходящего в королевстве, с опасением за цену, которую королевский двор может назначит в обмен на поддержку кандидатуры её отца. Но кузине явно очень понравилась эта игра в шпионов. Так что, пусть расшифровывает и радуется.

– Ваше преподобие, – заглянул в дверь кабинета брат Сергий, когда я уже заканчивал плетение для последнего на сегодняшний день защитного камушка. – Там Елена пришла, обед готов. Спрашивает, когда подавать.

– А пусть прямо сейчас и накрывает, – потягиваюсь в кресле.

– Вы чем-то расстроены? – заметил моё состояние секретарь.

– Я? Магией я расстроен. Надоело тратить свою жизнь вот на это всё, – киваю подбородком на выложенные в ряд изготовленные амулеты. – Ладно, не обращай внимание. Это я так капризничаю. Куда деваться, если сам увеличил количество воинов в аббатстве кратно? Хорошо хоть, брат Алекс с охраной рудника вопрос решил. Наёмники пусть сами себя всем обеспечивают. Серг, не знаешь, к кому мен лучше податься, к умным или красивым?

– Э-э, что, милорд? – ожидаемо не понял он моего вопроса.

– Говорю, поехать в Неллер вместе с сестрой или позже, через пару недель после её отъезда? – вопросы задаю риторические. Почему-то в присутствии Серёги, моего полезного и верного помощника, мне легче рассуждать, чем наедине с собой. Хотя советы его мне в большинстве случаев не нужны. – С Агнией веселее, и я по ней соскучился. Но она будет в Неллере на пару недель раньше, чем я планировал там быть. И заняться мне в родном городе нечем, ну, кроме развлечений, а с кем? Юлианы там не будет, Агнию герцогиня к себе приклеит, а, главное, у меня здесь дел, сам знаешь, выше крыши. И так тут бываю не так долго, как хотелось бы. Почти треть года в разъездах.

– Зато вы втрое, нет, в десять раз больше делаете за это время, чем кто-нибудь другой бы на вашем месте. – без всякой лести, искренне воскликнул Сергий.

– Это да, – вынужден с ним согласиться. – Ладно, время есть, маркиза прибудет где-то через неделю, я что-нибудь решу. Кстати, не забудь напомнить брату Георгу о подготовке для неё покоев, ну, тех, где виконтесса Дитонская останавливалась.

Обедал в гордом одиночестве. В прямом смысле. Даже служанок, Елену с Ирэн, прогнал из столовой, чтобы над душой не стояли. И оделся самостоятельно, в последнее время, если не надеваю доспехи, тут уж без посторонней помощи никак, всегда обхожусь своими силами. Народ удивляется конечно, но ничего, привыкнут. Новой прислугой как работницами очень доволен, а вот в плане болтливости Елену пришлось немного поучить. Ладно мы мне рассказывала, так она решила информацию в обратную сторону запустить. Не со зла, а ради поднятия собственной значимости среди слуг. Подняла так, что неделю сидеть не могла на поротой заднице. Зато уяснила, как держать рот на замке.

А если вообще говорить по поводу сохранения моих тайн, а они у меня бесспорно есть, начиная с того, что на самом деле я пожилой дядя с другого мира в теле юного парня, а будет ещё больше, то удивительно, что не мне, а лейтенанту Николасу, мужу Ангелины, пришла идея хранить их не только предотвращением слухов о моих делах, но и намеренном распространении таких сведений, которые будут вводить предполагаемых врагов в заблуждение. Я ж не раз слышал о целых структурах в родном мире, которые умышленно распространяли дезинформацию. А тут вот чего-то даже об этом не вспомнил. Ну, да, как там у Ильфа и Петрова? И на старуху бывает проруха, как говорила подруга моего детства польская красавица Инга Зайонц, выйдя замуж за друга моего же детства Колю Остенбакена. В общем, хорошо, когда есть сообразительные соратники. Ну, пусть занимается, раз молодая жена не заняла все его мысли, хе-хе.

– Сергий! – зову секретаря. – Бери дощечку и стило. – отдаю распоряжение.

Использование покрытых воском деревяшек и палочек позволяет не только экономить бумагу, вещь в нашем мире не дешёвую, но и гораздо удобнее для пометок, что называется, на ходу. Можно хоть сидя в седле записывать, а потом уже в спокойной обстановке за столом перенести заметки на бумагу или пергамент. Моё первоначально ёрническое отношение к подобной средневековой писанине давно сменилось на вполне уважительное. Пусть даже сам я этим способом почти не пользуюсь со времён учёбы в Неллере.

Куранты пробили час дня, и на улице меня должен ждать Эрик с моим конём в поводу. Лошадь Сергия там давно у коновязи. Отправляюсь сейчас в школу, лейтенант мне там не нужен, но тот старается быть при мне, раз уж не удалось настоять на том, чтобы и при выездах внутри городка меня сопровождал эскорт. Людей и так мало, а тут ещё использовать их в качестве ненужного хвоста, ну, или пятого колеса в телеге. Только вот беспечным себя не считаю, да и им не являюсь. Перед выходом из своих покоев надеваю все амулеты – воздушный, антимагический, три целебных, полного, среднего и малого воздействия, цепляю на пояс меч. Так-то, когда в седле, за спиной носить удобней, но без плаща пока выходить на улицу рано, пусть он уже и не меховой, а из средней толщины шерстяной ткани. Впереди ещё целый месяц календарной зимы, однако температуры у нас здесь сейчас примерно, как на моей настоящей родине в середине апреля. Впрочем, в последние годы жизни там природа заметно чудила в плане своих капризов. Мог и апрель стать жарким, а мог и май холодным.

– Едем к школе? – уточняет лейтенант, передавая мне поводья моего коня.

Такой же вопрос читается во взгляде брата Сергия.

– Ага, – подтверждаю. – Только с большим крюком. Заедем, посмотрим, как у нас ров копается.

Раньше у нас не было вообще никаких защитных сооружений у поселения. Не считать же таковыми рогатки на дорогах? В случае военного нашествия, как случилось на моей памяти во время войны с виргийцами, население просто укрывалось за стенами обители, а дома бросались или даже сжигались, те, что располагались близко и могли служить укрытием для арбалетчиков или лучников. Феодальная междоусобица монастырю в наших краях особо не грозила, для разбойничьих же шаек у нас слишком сильный гарнизон.

Сейчас же ситуация изменилась в корне. Вместо домишек и хибар, которых и сжечь-то не жалко, давно расстроились богатые дома, многие из которых каменные или кирпичные, трактиры, гостиницы и целая сеть перевалочных складов и амбаров. Да и разрослось поселение очень сильно. Без защитных стен вскоре станет трудно бороться с контрабандой или воровскими набегами. В общем, совет поселения с моей подачи легко согласился приступить к возведению стен. Понятно, процесс не быстрый, займет пару лет, не меньше, особенно при том, что периметр стен я распорядился увеличить намного больше необходимого на сегодняшний день, тем не менее, как говорится, глаза болят, а руки делают, и путь в тысячу ли начинается с первого шага.

Америку открывать не стали. Метод организации работ по возведению укреплений выработался веками. Каждый житель поселения от мала до велика, богатый он или бедный, мужчина или женщина, свободный или раб, обязан отработать установленное время на общественной стройке. В нашем случае два часа каждый день, кроме шестого, выходного. Понятно, дворян это не касалось, а богатые могли вместо себя оплатить работу других. Кстати, для многих это являлось отличной возможностью заработать себе на кусок хлеба, потрудившись четыре, шесть, восемь, десять, а то и более часов в сутки.

Основной трудностью при такой организации труда являлась сложность администрирования. Нужно было сделать так, чтобы не получилось, что в какой-то момент соберётся большая толпа, которую всю непонятно чем занять, а в другой – никого на глазах не окажется. Ну и выбор задач для женщин или подростков тоже требовал продуманного подхода. Не знаю, где как эти проблемы решались, а у меня всё просто – целый монастырь, населённый грамотными, знающими письменность и счёт людьми. Так что, за строительство стен я особо не переживаю, сделают, и сделают добротно в возможно короткие сроки, благо, деньгами я помогу, однако, контролировать всё же буду. Как и лично следить за прокладкой городских дорог и улиц. Даже места для городских парков подобрал. Чувствую себя немножко Петром Первым. Понятно почему.

В самом конце улицы застаём картину выселения из ветхого жилья. Нет, реновацией я заниматься не собираюсь, но кому-то из нищих или небогатых поселенцев окраин, тем, чьи домишки, хибары или вовсе построенные из чего попало развалюхи оказались на пути прокладки дорог, сильно повезло. Распорядился пока размещать этих счастливчиков в переоборудованных рабских бараках, но впоследствии брат Алекс выдаст им компенсацию, достаточную для строительства пусть небольших, но вполне уютных домика. Просто обычные люди низкого социального статуса всегда видят во всём подвох, думают, что их обязательно обманут. Вот и ревёт молодая женщина навзрыд, наблюдая, как четверо рабов под присмотром стражника разрушают её хибару, и без того дышащую на ладан. В подол платья женщины вцепились двое грязных, оборванных мальчишек лет четырёх-пяти, но в отличие от матери смотрят на разгром с интересом и даже с удовольствием. У ног стоящего рядом хмурого мужчины несколько узлов с нехитрым скарбом. Останавливаться и что-то объяснять очередной семье выселенцев посчитал лишним. Им и так всё доходчиво довели, а правду им сказали или нет, они поймут лишь после.

– Что-то сегодня много народа, – хмыкнул Эрик, когда мы проехали рогатки с вытянувшимися при моём появлении двумя толстыми стражниками и подробно рассмотрели ход ведущихся в сотне ярдов от поста работ.

– Всё правильно, – отвечаю. – Брат Георг и глава сообразили, пока погода благоволит, нужно использовать такие дни по максимуму. Слушай, а молодцы люди-то. Смотри, сколько уже сделали за каких-то пару недель.

Осмотрел результаты начального этапа с удовольствием. Реально ров протянулся уже на треть мили, и это при том, что на глубине полутора ярдов начинается каменистая почва. Для дальнейшего строительства это хорошо, тут и с фундаментом попроще будет, и извлекаемые камни пойдут на сооружение стен и башен. Однако пока это сильно усложняет работу. Но ничего. Как погляжу, впряглись все, и вкалывают не напоказ, меня ведь не сразу заметили, а когда заметили, всех благословил четырежды, чтобы на всех хватило.

Ко мне устремился распорядитель работ – сегодня им был брат Густав – но я остановил его порыв жестом. Не нужно самому от работы отвлекаться и людей отвлекать Вон все замерли и таращатся, вместо того, чтобы копать и носить грунт или камни.

Развернули коней и поехали к школе в объезд поселения. Так что, те поселенцы и паломники, которые сейчас заполнили улицы в ожидании того, как я поеду назад, зря надеются. Сегодня у них вряд ли получится привлечь милость Создателя через благословение аббата Степа. Смех смехом, но в последнее время я уж начинаю задумываться о том, что мои обращения к богу имеют особую силу. Слишком уж часто начал получать подтверждение тому, как приношу людям удачу. Ну, или так совпало.

– Я сегодня ведь повстречал фургон с оборванцами, которых прислал в твой приют подьячий, – сообщил лейтенант, когда мы проехали мимо поселкового конюшенного двора. – Из двух десятков что-то мне никто не глянулся в плане возможности стать воином. Тем более брат Виктор девчонок прислал почти столько же, сколько и мальчишек. Нет, если их откормить, да потренировать годика два, может мясо и нарастёт. Тогда будет возможность с ними поработать. Сейчас же совсем рано. Им там лет-то от семи до девяти или десяти.

– Может кто-то и станет моим бойцом, – отвечаю. – Но вообще, у меня на этих детишек другие планы. Причём – знаешь, Эрик? – планы очень большие.