Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

Дальше за околицей выпасы с овцами, а правее – плавильные печи, аж четыре штуки, на данный момент не работающие, в смысле, не дымящиеся. Думаю, из-за забитости складов, временно слабого сбыта работы печей пока приостановлены. Справа от них огромные отвалы шлака, слева груды дров и кучи угля.

Понятно. Это добываемые куприт и азурит привозят к нам в обитель телегами, где в плавильнях мы из них добываем медь. Сырьё богатое – от половины до восьмидесяти процентов в нём металла. Олово же тоже предпочитаем выплавлять на месте. Касситерит, оловянную руду, куда-то тащить на переплавку не очень выгодно, хотя случается, потом мучаемся с вывозом шлака. А тут на руднике делают проще, отправляют сразу готовый металл. Удачная покупка. Приятный бонус, о котором я даже не догадывался. Думал, приеду, а тут холмы испещрённые штольнями как лучший сыр брата Афанасия дырками. Так нет, здесь целое металлургическое производство.

– Сергий, – оборачиваюсь к помощнику, разговаривающему о чём-то со штаб-капралом и почтенной Ромм. – Напомни по приезде, чтобы поговорить с преднастоятелем. Нам нужно сделать, как у умных владетелей, – показываю хлыстом в сторону печей.

– Напомню, ваше преподобие, – почему-то смутился он.

В поселении при нашем появлении поднялась суматоха, явно вызванная любопытством, а не страхом. Чего им здесь боятся?

Тут на сменяемом раз в месяц карауле находится целый взвод графского пехотного полка, а ещё десяток конных егерей, не говоря уж о том, что и надсмотрщики вооружены. С такой охраной рудника ни одна разбойничья шайка не рискнёт связываться. Да и брать-то здесь нечего, нет смысла рисковать. Олово ведь не золото, даже не медь. Куда его потом девать?

Здание управы оказалось заодно и жилым домом здешнего управляющего, крупного молодого мужчины лет тридцати пяти. У него явно килограмм тридцать лишнего веса, но при его росте в пару ярдов это смотрится не так уж критично.

Как выяснилось, он без жены, умершей ещё три года назад, воспитывает двух дочерей, восьми и пяти лет, немного нагловатых – или смелых, как посмотреть – часто с любопытством заглядывавших в главную комнату дома, пока я с их отцом говорил о делах за кружками разбавленного вина. Третьим с нами сидел Сергий, двое вояк топтались в коридорчике, остальные остались снаружи дома.

Передал управляющему одну из копий договора аренды, предупредив, что вскоре к нему приедет брат Алекс для сверки данных, которые я получил в замке с реальными. Но Грег, управляющий, меня сразу же обрадовал в кавычках. Сведения он подаёт раз в месяц и за прошедшие с момента его последнего доклада две недели количество каторжан уменьшилось на восемь, хотя по моим бумагам их должно было бы быть сто семьдесят один.

Мрут как мухи. Первый год выживают в лучшем случае две трети поступивших, зато те, кто выжил, потом умудряются протянуть и три, и пять и даже оставшиеся до максимальной десятки лет. Ну, последние – это те, кто активно сотрудничает с администрацией рудника либо настолько авторитетен в преступном мире, что даже в здешних нечеловеческих условиях может подкармливаться за счёт других кандальников.

Кормят, как я понял, здесь похлёбкой из бобовых или батата. На ужин дают ещё кусок лепёшки с луковицей или сушёным яблоком. Не густо, но во многих деревнях крепостные крестьяне по весне, питающиеся тёртыми желудями или корой, и о таком могут только мечтать.

– Пока добычу руды остановили, – докладывает управляющий. – Распоряжение из замка. Я пока на это время приказал новые штольни прорубать. В старых выработка ещё не истощилась, но, подумал, пусть будет запас шахт, если вдруг где произойдёт обвал.

– И правильно, – одобрил его приказ.

Наверняка вскоре новые штольни потребуются, собираюсь кратно увеличивать добычу, выплавку и расходование олова. Вопрос, правда, где взять ещё людей. Хотя на этот счёт мысль имеется. В лесах севернее моих владений опять завелись шайки, почему бы не помочь соседям?

– А что будет с охраной? – уточнил Грег, провожая к выходу. – Граф её здесь оставляет?

– До конца следующей недели. – выйдя на крыльцо, даю знак, чтобы подвели коня, со ступеней удобней вскакивать в седло, чем с земли, сто раз проверял. – Потом тут будут мои воины, также поочерёдно. И может быть иногда братья. Ты что-то ещё сказать хотел? – интересуюсь уже с коня.

– Нет, извините, я просто… – махнул он рукой, а потом всё же произнёс. – Если б вы раньше на три года сюда приехали, я б бросился к вам в ноги. Вы б смогли исцелить мою Кэтрин, она была лучшей женщиной на свете.

Ну, насчёт последнего утверждения я бы поспорил, только не устраивать же прямо здесь и сейчас диспут. Наверное да, неплохой была, раз до сих пор тоскует, хотя при его-то должности, а он тут, считай, царь и бог – прости, Создатель – до сих пор по ней тоскует.

– Три года назад от меня не было бы никакого толку, – поясняю. – У меня тогда вообще магии не было. Ладно, не будем о грустном. Показывай, где тут у тебя копи.

Грег взобрался на лошака, укрытого попоной – бедный модифицированный ослик, как он такую тушу держит? – и мы проехали к горным работам. Блин, лучше бы не ездил. Чего я там увидеть хотел? Посмотрел на людей, похожих на обтянутые кожей скелеты, и на то, как одни из них ковыряются бронзовыми лопатами и кирками на склонах холмов, а другие относят носилками грунт подальше от будущих шахт. Жутковатое зрелище. Надо бы пайку увеличить. Или тогда появятся силы для побегов? Ладно, разберусь.

В обитель вернулись как раз к обеду и застали необычайное оживление.

– Брат Филипп, – спрашиваю у начальника караула у ворот. – Что за беготня-то?

– Горе у нас, ваше преподобие, – взмахнул тот копьём и щитом. – Птица из прецептории принесла ужасную весть. Кардинал Марк Праведный скончался. Горе!

О-о, известие от виконта Гиверского – это не весточка от моего опекуна Ригера. Значит, пора объявлять официальный траур.

– Очень печальная весть, – склоняю голову. – Где сейчас преднастоятель? Пошли к нему кого-нибудь, пусть соберёт всех моих помощников ко мне не задерживаясь. Я буду ждать у себя.

Глава 21

Лучше бы конечно Марк Праведный умер летом. Во-первых, прожив подольше, смог бы принести ещё пользу нашему несчастному, раздираемому династической войной и мятежами королевству, его выдающиеся способности не только иерарха церкви, но и дипломата не отрицали даже недоброжелатели, а, во-вторых, ночи летом вдвое короче. Тут их продолжительность определяют просто. На открытом пространстве вытягивают перед собой руку, в пальцах которой висят две нити – чёрную и белую. Как только глаз перестаёт различать их цвет, так значит ночь наступила, а когда снова начинает видеть, которая из них чёрная, а какая белая, считается, что прошла. Из положенных шести всенощных, когда несколько часов, стоя на ногах, по кругу читал все положенные молитвы в церкви, я отслужил две, сейчас закончил последнюю. Еще по столько же провели преднастоятель баронет Михаил и управляющий хозяйством обители брат Георг.

Главное, что все эти мучения позади. Нет, лично у меня никакого чувства антипатии к умершему – или убитому, тут ещё надо выяснить – кардиналу не шевелилось, хотя многое в его действиях, касающихся непосредственно моей персоны, мне не нравилось. Но человеком он был по настоящему великим для данной эпохи и для нашего королевства. Не каждому дано подняться из простых крестьян до таких высот в церковной иерархии. Ум, воля, огромная эрудиция и религиозный фанатизм – вот то, чем он запомнится.

И всё ж траурная неделя меня и основательно утомила, и выбила из рабочего графика намеченных планов. В общем, можно считать, прошла впустую, да ещё и наслала лень к работе. Покинув церковь почти последним, после слушавших мои молитвы и молившихся вместе со мной братьев, возвращаясь в свои покои, шёл, шаркая ногами по лестнице будто какой-то старик. Заметил это за собой уже на последних ступенях.

А вообще, с неделей скорби тут у нас полный бардак творится, впрочем, оправдание этому уважительное – отсутствуют нормальные средства оповещения. Скорбеть же начинают с момента получения достоверных сведений о смерти выдающихся священников или власть предержащих. У меня в монастыре всё уж закончилось, в Готлине продлится ещё один день и одну ночь, а где-то в более глухих уголках королевства траурная неделя ещё даже не началась, там о смерти Марка Праведного пока не знают.

– Ванная готова, – докладывает Елена, она из моих новых служанок старшая и по возрасту и по определённому мною статусу. – Тёплая настолько, насколько вы любите.

От бани я не отказался, пользуюсь постоянно, почти ежедневно, но вот в такие часы, когда рассвет только-только начался, тащиться туда и, главное, потом обратно по холодному зимнему воздуху не хочется. Но я не был бы собою, если бы о себе любимом не позаботился. По моим чертежам отлили чугунную ванную, которой в туалетной комнате заменили стоявшую там ранее дубовую кадушку, та была неудобной. Жаль, с водопроводом вопрос в ближайшие годы не решу, но и так сойдёт. Рабы же есть приносить-уносить воду, а на кухне мощные печи её нагревать.

Долго в ванной не сидел, десять минут, и хватило, чтобы хоть чуть-чуть расслабить мышцы ног и смыть с себя пот с помощью алхимических мыльных средств, спасибо миледи Сильвии, правой руке брата Симона, оказавшейся не только вполне способной лекаркой, но и грамотным алхимиком.

Всё ж Ангелины, у которой через два дня свадьба – ещё одна лейтенантша вылупится из моего гнезда – и она занята подготовкой к обряду, мне не хватает. Временно конечно, Елена с Ирэн очень толковые молодые женщины, но приходится ожидать, когда обе окончательно уяснят для себя мои привычки.

– Не нужно стоять здесь, когда я голышом, – поясняю служанкам. – Вытрусь без вас. И это, завтракать сейчас не стану. Ждите, когда проснусь. Сами-то спали?

– Да, господин. – дружно ответили в унисон, словно тренировались.

Кровать у меня размерами как тот аэродром, но Мурзик с Котькой умудряются так на ней разлечься, что места мне не остаются, разве только укладываться загогулиной. И ведь знают это заразы, специально так делают, не сомневаюсь. А при моём появлении делают вид, что крепко спят, только вот вращающиеся насторожено уши выдают их притворство.

– Двигайтесь давайте, – довольно грубо подвинул обоих в стороны. Спать хочу жутко, не до политесов.

Котька своё взяла, стоило мне уткнуться носом в подушку, как она забралась мне на плечо и заурчала трактором. Сил и желания её сгонять не было, поэтому так и уснул под гнётом бегемота. Проснулся, когда куранты отбили десять часов, полдень по нашему. Выспался неплохо, да ещё и вошедшая на мой призыв Ирэн обрадовала двумя приятными известиями – пришло письмо от кузины Юлианы, виконтессы Дитонской, и вернулся из поездки домой мой славный друг Карл, милорд Монский. Наконец-то, его мне не хватало. А что? Жизнь налаживается.

Письмо от Юлечки конечно же оказалось секретным. Представляю, в каком нетерпении она добиралась до Дитонского замка, чтобы скорее составить тайное послание с помощью придуманных её удивительно умным и изобретательным братиком шифровальных пластин. Правда, скрывать-то ей особо оказалось и нечего, если не считать признания, что графиня Надия, её свекровь, выразила недовольство задержкой невесты в Готлине. Впрочем, с матерью мужа моей кузине повезло, та довольно быстро упрёки прекратила. Расшифрованное послание уложилось всего в три строчки написанных Сергием под мою диктовку на обратной стороне неудачного чертежа модернизированного архимедова винта, зато удовольствие мне доставило. Когда вспоминаю об Юлиане, непроизвольно начинаю улыбаться.

Завтрак я благополучно проспал, как и все тренировки, так что, вышел сразу к обеду, который накрыли нам на двоих с Карлом. Мой приятель, что называется, цветёт и пахнет. После крепких объятий, в ходе которых он едва не переломал мне все рёбра, Карл перепрыгивая с одного на другое рассказал о своей поездке к родителям. Приняли его там с восторгом. Мать все дни проплакала от счастья, да и суровый отец еле сдерживался от слёз. Очень им гордятся, и благодарны за его помощь. На привезённые сыном весьма приличные деньги – он у меня сумел скопить почти две тысячи драхм, хотя сильно-то и не экономил – баронет Монский прикупил небольшой луг у соседа для выпаса коров и заказал в городе материалы на ремонт усадьбы.

– У них все деньги на приданое сестре ушли, – объяснил он безденежье родителей.

– Сестре? – не помню, рассказывал он мне, что у него есть сестра или нет.

– Ну, да, не помнишь? Она так-то двоюродная, но отец у Тины десять лет как погиб на габарийской войне, а её мать, моя тётка, четыре года назад умерла от красного мора. Вот мои её и удочерили. Зато теперь не миледи, а баронесса. Там кроме приданого помогло, что Тина одарённая. Шесть оттенков всего, но у мужа в роду уже давно магов вообще не было. Степ, и оетц, и мама, они не знают даже, как тебя благодарить. Мать обещает каждый день Создателю мольбы возносить о твоём благополучии, да сокрушается, что её слова мало значат для него.

– Ошибается, – мотаю головой, отставляя пустую тарелку, где только что имелся борщ на основе куриного бульона. – Создатель всех слышит, – повторяю утверждение своего дядюшки Рональда. – А благодарить, пусть себя благодарят, что такого замечательного сына воспитали. Ты мне лучше вот что скажи, Карл, как думаешь поступить в отношении своего-то ребёнка? Признаешь, не признаешь официально или признаешь через годы, когда станет ясно, передастся ли ему дар?

Милорд Монский немного завис, перестав жевать ростбиф. От борща мой вассал отказался. Здесь ведь считается, что похлёбки – еда бедных. Дворянин, который ест суп, или больной, или неудачник. Странно. Бульоны же при этом из кружек порой пьют, правда, в основном с утра и как правило с глубокого похмелья, когда ничего другого в них не лезет. Ну, да я настаивать не стал. Как говорится, больше нам достанется. Братия моя монастырская многие уже распробовали и борщ, и щи. Уху, подобие солянки – варево из объедков и пищевых отходов, луковый или овощные супы тут и без меня знают.

– Если проснётся дар, однозначно признаю, – наконец ответил, прожевав. – А так, вряд ли. Мы с Джессикой говорили об этом. У моего сына есть хорошее будущее. Помогать деду с дядьками в торговле, учиться купеческому ремеслу и управлению мастерскими. Потом может что-то унаследует из их семейного дела. А став дворянином у него никакого иного пути кроме военной службы по сути не останется. Джи не очень хочется этого, хотя считает, что решать мне. Я подумаю ещё, Степ. Без своего внимания я его не оставлю, но нужно ли ему менять сахар торговца на меч и боевого коня, не знаю. У него же половина крови простонародная. Какой из Ивана офицер получится?

– А он Иван?

– Да, – улыбнулся Карл. – Мы так решили, что если девочка, то Мария, если мальчик родится, то Иван. Так что, у меня всё предусмотрено. Ригеру от меня спасибо передай за весточку.

Смотрю на него, как он придвинул к себе серебряную тарелку с большим чебуреком, и вдруг понимаю, что друзья нужны и для того, чтобы во всём помогать друг другу. Вот, кто способен разрулить ситуацию с присосавшейся ко мне как пиявка своим воловьим взором миледи Мелани Чеввик. Сегодня дни великой скорби, во время которых заниматься плотскими утехами – большой грех перед Создателем, закончились, а значит эта докучливая семейка вновь пойдёт в атаку. Они обосновались в нашей гостинице и, похоже, не добившись своей цели, будут там сидеть до морковкиных заговин. И не прогонишь ведь благородных паломников, они каждый день как на работу к источнику ходят. Точно. Пусть предпочтут синицу в руке, чем журавля в небе. Карл-то ведь тоже не хилый маг, шестнадцать нитей это вам не лобио кушать, как в моём родном мире бы сказали. Таких сильных одарённых во всём королевстве полсотни не наберётся. Надеюсь, мозгов баронету и его супруги хватит сделать правильно. Ну, а в Карле я не сомневаюсь. Этот мой орёл всегда готов, и о последствиях думает весьма легкомысленно.

– Обязательно передам твоё спасибо опекуну, он вообще у меня молодец. Согласен? – ох, а вот оливье повару не очень удаётся. Но ничего, съедобно так-то. – Слушай, Карл, тут такое дело есть, сочетающее приятное с полезным. Слышал же про наш новый оловянный рудник в дополнению к старому, уже почти выработанному? – спрашиваю, ну у приятеля рот забит, поэтому он только кивнул. – Да? Ну, понятно, у нас тут ничего не скроешь. В общем, моя беда тебе известна. Имею в виду, что виновных в ереси я могу только к смерти приговаривать, невиновных отпускать. Других вариантов нет. А граф осужденных на кандалы мне просто так не отдаст. Если и станет продавать, то задорого. Денег мне не особо жалко, только обидно будет с ними расставаться, зная, что у нас по лесам бродят беглые и разбойники. Возьми с собой взвод своих бойцов, десяток братьев у лейтенанта макса и отправляйся на охоту за бродягами и обязательно пригласи с собой миледи Мелани, которая у нас здесь скучает уже неделю. Красавица, Карл, – я зажмуриваю глаза, чтобы лучше донести о красоте девицы Чеввик. – Вот тебе и повод познакомиться. Не пожалеешь. Такую редко встретишь.

– Погоди, эта не та, которая утром к источнику шла в сопровождении дружинников? – свёл он брови. – Знаешь, я сразу на неё внимание обратил. Или тут другие благородные девушки есть?

– Есть, но красавица одна. Так что, уверен, ты не ошибаешься. Пригласишь её с собой? Она с родителями сейчас в гостинице. Полагаю, нанести визит вежливости будет с твоей стороны правильным.

– Ох, Степ, – рассмеялся. – Что-то ты темнишь. Эрика уже женил, Николаса, сыщика, вот-вот женишь. Неужели решил всем своим офицерам судьбу устроить? Если так, то со мной арбалет стреляет мимо. Я жениться не собираюсь. Займись Гербертом Вилковым. Или Алису замуж уговори. Кстати, не знаешь, чего это с ней? У неё появился постоянный друг?

– Да нет у неё никого, – мотаю головой. – Ты всё неправильно понял. – у меня и в самом деле после той ночи с Алисой ничего не было. Объявленный мною же траур наши отношения прервал или прекратил, пока ещё не решил для себя. – И жениться я тебя не гоню. Но, скажу правду, ты меня очень сильно выручишь, если на рудник наловишь работников, я его мощности хочу увеличить чуть ли ни вдвое, и если переключишь внимание родителей Мелании и её самой на себя. Достали меня, честное слово. В дверь гонишь, в окно лезут.

– Ничего себе, – удивляется милорд Монский, разом ополовинив большой серебряный с золотой насечкой кубок вина. – Иногда тебя совсем вот не понимаю. Зачем бегать от таких привлекательных девиц? Нет, если это та, что сегодня видел, и тебе она в самом деле безразлична, то ладно, попробую ей понравиться.

– Там в другом дело, – решаю открыть ему всю подноготную. Всё равно ведь скоро узнает. – Эта девушка согласна возлечь только с сильно одарённым благородным, при условии, что он ей понравится, а, главное, согласится, что результатом встречи должно стать зачатие ребёнка. Только так.

Как и предполагал, мой приятель лишь пожал плечами. Рожать или не рожать, он всегда считал выбором женщины. Сам Карл на всё готов. Ну, молодец, чего. Хороший друг. Угу, Карла я уговорил, теперь дело за Чеввиками, насколько они окажутся разумными.

В отпуске мой вассал поиздержался. Он не жалуется, но я ж сам вижу. Похоже, потратился в ноль. До дня зарплаты ему ещё почти неделя, решаю, что ничего страшного не случится, если выплачу ему пораньше. Тот немного смутился, хотя отказываться не стал. И правильно. Идём с ним в кабинет, где приятель не смог сдержать удивления при виде карты Паргеи на месте имперского гобелена с вышитым львиным прайдом – лев, львица, трое львят теперь украшают покои преднастоятеля Михаила, мой зам по этому поводу долго благодарил. Всё ж тяга к искусству здесь многим свойственна, а вот само искусство, что рисунки на гобеленах, что статуи, ну совсем не впечатляют. Понятно, заниматься прогрессом ещё и в этой сфере не собираюсь совсем.

– Красиво? – сам собой горжусь за такую идею с изображением своего нового мира. – Вот твой оклад, – отсчитываю двести драхм. – а это представительские, десятка, – добавляю золотой, выложив на стол. – Миледи Мелани угостишь, подарочек сделаешь. Всё ж она, ели согласится поучаствовать в охоте с частью родительских дружинников, какую-никакую пользу нам принесёт.

– Не нужно, – отодвигает он монету пальцем. – За свои угощу, она того стоит.

– Слушай, давай без самодеятельности, – сдвигаю ему золотой обратно. – И сильно не затягивай выполнение задачи. Новые рабочие на руднике нужны ещё вчера. И так в связи со скорбью столько времени потеряли.

Проводив его, усмехнулся. Сказал, что не собираюсь и его подталкивать к женитьбе, но вдруг само всё получится? Карл ведь ещё не видел ту Мелани вблизи, а посмотреть, полюбоваться есть на что. Тем более, там кроме любви и выгода не малая. Хоть в семье Чеввиков давно потерялась магия, но имение у них – мой подьячий через слуг выяснил многое – очень богатое. Даже свой замок имеется, пусть и скромный. Мелани же – наследница. В общем, кто знает?

Прохлаждаться дальше позволить себе не мог. Прибыл из Верции обоз от Барта Итрова, наполненный редкими сортами древесины, включая сандаловое дерево, кожами, пергаментом, бумагой, океанской рыбой, как в бочках, так и копчёной или солёной в коробах, различные заморские ткани и многие другие товары. Мужик, чью девочку я исцелил, работал теперь на меня, похоже, не только ради выгоды, хотя и она у него просматривалась огромная.

Почтенный Итров уже полгода как передал своё прежнее дело скотопромышленника – выращивание, покупку и забой скота – своему младшему брату, оставив себе лишь долю в доходе, а в остальном полностью переключился на работу с Готлинской обителью. Открыл уже с десяток точек – магазины и лавки – в которых продаются наши товары, включая редкие. Часть денег, примерно треть, он кладёт в банки республики на моё имя, присылая сюда именные векселя, а на остальные доходы от продаж за вычетом его доли покупает необходимое монастырю в соответствии со списками, отсылаемыми ему братом Георгом.

Два дня мы решали, что в этот раз отправлять в Верцию первоочередным порядком, чем лучше наполнить освободившиеся от груза повозки и после долгих споров придумали увеличить состав обоза на три наших фургона. А себе на днях закажем в Готлине новые. Там вполне неплохой цех с почти столетней историей успеха.

Хотя оловянная посуда, солдатики и прочие изделия из этого металла достаточно лёгкие, мы погрузили это в самый крепкий наш фургон, уложив туда и два самых ценных короба, в одном четверо готлинских ходиков, в другом пять подзорных труб и сильно заинтересовавшие морскую гильдию секстант и астролябию, пока в единственных экземплярах, но, думаю, в торговле ими у меня прекрасное будущее, не хуже, чем тем же сахаром, первый бочонок которого на продажу мы погрузили в повозку с прославленными сырами алкаша и козла, испортившего мне четыре бочки неллерьяка брата Афанасия. Охранять будет внушительный отряд наёмников в полсотни человек из Верцийской гильдии. Четверо из них правда накануне устроили драку в старом трактире, но ничего, посидели в холодной камере, выплатили штраф, надеюсь, ума прибавилось. да и лейтенант у них мне понравился, серьёзный мужик, ответственный.

В милорде Монском я обоснованно не сомневался. Миледи Мелания, её отец баронет Илья и четверо их дружинников сейчас активно охотятся в лесах севернее обители. Первых беглых уже поймали, пусть пока только двоих, но ведь лиха беда начало, так же ведь?

Я же все никак не войду в привычный режим суток, ложусь поздно, ночью сплю плохо, зато утром почти до полудня тянет клевать носом. Ладно, чепуха, справлюсь.

На четвёртый день после траура проводив караван, лично благословив и повозки с возницами, и наёмников с лейтенантом, отправился к себе на поздний завтрак. Закутался плотнее в меховую накидку, прошёл сквозь арку ворот и на ступенях церкви увидел лейтенанта Николаса с Ангелиной, которые тут же устремились мне наперерез.

– Я помню, друзья, завтра проведу обряд. Ох, только не говорите мне, что передумали, – шучу.

– Нет, милорд, не передумали, – смехом оценил мой примитивный, под стать здешним реалиям, юмор начальник моего сыска. – Мы хотели попросить на завтрашний свадебный пир пустить сюда в обитель несколько почтенных поселян с супругами и взрослыми детьми. Я с сержантом Гретнесом говорил, места в столовой хватит с избытком.

Ну, тут понятно. Лейтенанту свою агентуру нужно мотивировать не только страхом или посулами, а иногда и подчёркнутым уважением.

– Конечно. Ерундовый вопрос. – соглашаюсь. – Скажу брату Максу, он распорядится караулу.

– А вы-то тоже придёте? – с волнением уточняет Ангелина.

– В первых рядах, – смеюсь. – Когда я от каких-нибудь гулянок отказывался? Кстати, капитан Карл, присылавший доклад об идущей охоте, передал, что тоже обязательно будет у вас. И не один.