Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 22

Почти что самая середина зимы, точнее, тринадцатое число второго её месяца совершенно неожиданно с утра порадовала снегом, прошедшим ночью. Обалдел, когда выглянул в окно, ведь ещё вчера на улице, когда я последний раз смотрел на термометр, вывешенный сразу за бойницей моего кабинета, показывало плюс девять по шкале Неллера, ну, понятно, в реальности Цельсия, только никто об этом не догадывается, а я конечно же под пытками не признаюсь. Что я, дурной совсем что ли?

Придуманное в этом мире великим мыслителем во всех вопросах аббатом Готлинским, милордном Степом, бастардом славного рода Неллеров, измерение температуры, когда ноль – это замерзание воды, а сто градусов – это её кипение, промежуток же между этими состояниями разбит на сто частей, ничем не отличается от того, что когда-то предложил на Земле профессор математики и астрономии Уппсальского университета Арнольд Цельсий. Ну, так совпало, чего уж.

Кстати, первые термометры очередным караваном уже отправились на продажу в портовые города Верции и в качестве дара в Неллерский замок. Мне удалось добиться, чтобы они показывали не только плюсовые температуры, но и отрицательные до минус двадцати двадцати пяти. Как удалось испытать при отсутствии морозов? Так а магия-то на что. Там и плетение-то замерзания не сильно сложное, на полчаса работы, дольше братьями Георгом и Сергием подбирали место, где этот эксперимент провести. Нашли в подвале казармы, на другой стороне коридора от арсенала.

Если мои дорогие в цене астролябии и секстаны имеют довольно узкий рынок, то вот термометрам тут быстро найдут применение очень многие. В Паргее ведь люди ничуть не глупее землян. Просто пока ещё не пошли по пути технического прогресса. Однако, уверен, не только алхимикам моё новое изобретение пригодится. В быту тоже сплошь и рядом начнут применять, да и при производстве различных продуктов, тех же сыров, окажется очень востребованным. Чутьё брата Афанасия конечно же великолепно, и всё же давно пора создавать технологии на основе нормально прописанных рецептур.

Да и в других областях пригодится. Я тут на днях вспомнил о печальной судьбе экспедиции Скотта, погибшей из-за так называемой оловянной чумы, когда данный металл при низкой температуре чуть ли ни в порошок рассыпается. Об экспедициях на северный или южный полюса я ни разу не слышал и не читал, но вдруг однажды в людях проснётся любопытство? Да и каботажное плавание вдоль северных берегов Итерики и Кольдера или южных границ Эвтории, Альбии и Римона существует, пусть и не сильно активное. А там, если верить историям путешественников, бывает настолько холодно, что даже паруса превращаются в лёд.

Предупреждать об опасности своей посуды на данный момент не стану, не хочу даже такой антирекламы, когда только-только поднялся ажиотажный спрос на неё, но, думаю, лет через пять, когда мерзкие воришки моей интеллектуальной собственности вовсю начнут тоже выпускать оловянные миски, ложки, солдатиков и прочего, вот тогда и оповещу. Надеюсь, к тому времени никто травануться не успеет.

– Да идите уже, идите, – пропускаю к проёму своих пушистиков. – Ох, вы у меня прямо белки, летяги. Или гепарды? – усмехаюсь, глядя, как легко, сначала Мурзик, а потом и Котька, сиганули не на то дерево, что раскинуло ветви у окон моей спальни, а на то, что значительно правее. Нравится им совершать столь дальние прыжки. Спортсмены они у меня. Блин, какой же я всё-таки умный, раз не стал затягивать с заведением этих восхитительных друзей. Даже моя братия, поначалу при виде них непроизвольно осенявшая себя благословением и морщившиеся от неприязни к кошачьим хищникам, теперь не нарадуется. – Удачной охоты. – желаю им вслед.

Хотел подержать в ладони первый в этом году и, подозреваю, последний снег, да только наружные подоконники совсем узкие, там он не задержался, сразу же растаял, а когда я выбежал на тренировку, не осталось его и во дворе. Долго провозился с утренними процедурами и одеванием.

Милорд Монский уже на площадке. Сегодня мы с ним занимаемся вдвоём. Мои наставники оба отсутствуют – брат Макс сменил Карла во главе отряда занимающегося прочёсыванием лесов в поисках новых рудокопов, а Кир Бирюк вчера уехал на заимку, которая уже перестала ей быть. Теперь там полноценный учебный лагерь будущих и частично уже нынешних спецназовцев милорда Степа Неллерского. Формирование этого подразделения я придумал ддя себя, содержу, можно сказать, на свои личные средства, получаемые мною за счёт кратного увеличения доходов аббатства, так что, никакому ордену ребята служить не станут. Одному лишь мне. И моим семье, роду, клану, когда возникнет необходимость, и я приму такое решение.

– Проводил Чеввиков? Мелани не сильно плакала при расставании? – спрашиваю друга и, пользуясь тем, что он на доли секунды отвлёкся, обдумывая ответ, подбиваю его клинок своим снизу вверх, подныриваю в освободившееся пространство и бью тупым концом тренировочного меча точно в район сердца. – Два-два. – констатирую счёт. – Передохнём?

– Да я бы уже совсем на сегодня закончил. – предлагает Карл. – Мне ещё после завтрака нужно ж смену на рудник отправить. Заодно пойманный скот туда отгонят.

– Давай закончим, – соглашаюсь. У меня тоже дел полно, да и достаточно пропотел уже. – Только ты не ответил на мой вопрос, о миледи Чеввик.

– А сам как думаешь? – самодовольно усмехнулся приятель, всё ж мы мужики часто страдаем в плане завышенной самооценки. Вот и у бывшего одержимого она только растёт. Ходок по бабам. Не знаю, закончится ли это добром. Двое моих знакомых из прошлой жизни – друг и коллега по работе, заболевшие таким недугом, потом с такими стервами свои судьбы связали, что я искренне им сочувствовал. Не до слёз прям, но сильно. – Она получила, что хотела. И удовольствие, какого никогда раньше не испытывала, и зачатие нашего ребёнка.

– Уверен? – уточняю. – Нет, в первом не сомневаюсь, а вот со вторым?

– Абсолютно. – он садиться рядом со мной на лавку, и мы оба тяжело дышим. – Брат Виталий нашёл плетение под мои оттенки. Сам проверил. Да, она понесла.

Такие заклинания и в самом деле имеются, мне парочка попадалась, но достаточно сложные, Карл бы мог не потянуть. Если порыться, то можно, думаю, и пол будущего ребёнка определять, только я целенаправленно не искал, а когда любимая Юлиана гостила, и мне вдруг пришла такая идея в голову, в нашей библиотеке не нашлось.

– Этого-то ребёнка сразу признаешь? – вслед за приятелем отдаю тренировочный меч подбежавшему солдату.

– Ей не нужно, – жмёт плечами Карл. – она ж наследница имения. И наш с нею сын или дочь тоже станет наследником первой очереди. А у меня что? Деньги?

– Ну, ещё не вечер, – напоминаю. – В смысле, мы с тобою ещё молодые. Может, я Наместником стану, ты графом. А что такого?

– У тебя очень богатая фантазия, Степ. Удивительная. – смеётся милорд Монский. – И способная приносить огромную пользу, да даже хотя бы просто развлекать, как твои замечательные сказки. Только наверное границы всё-таки должны быть. Ишь ты, графом стану. Нет, про тебя-то не сомневаюсь, пусть не наместником, так кардиналом, а может и королём, кто знает? Кстати, насчёт кардинала, Ригер ничего больше не писал? Что там в Рансбуре-то?

– Нет. Как две, уже с лишним, недели прислал, что всенощные молитвы проводить синод поручил прецептору Наказующих, так с тех пор больше ничего и не писал. – отвечаю. – Голубей-то не много. Вот и договорились, что только самые важные новости сообщать будет.

То, что траурные церемонии по кардиналу проводил Ульян, как раз относилось к значимым событиям. Тут ведь будто в недавнем прошлом моего родного мира, когда комиссию по похоронам генсека возглавлял наиболее вероятный его преемник. Всё ж мысли у людей разных реальностей очень часто работают в одном направлении. Не впервые это себе отмечаю. Понятно, что окончательное решение примет Наместник Создателя, но против воли правителя и церковного синода той страны, в которую будет назначен новый кардинал, он не пойдёт. Похоже дворец свой выбор сделал, и этот выбор моим семье и роду явно не понравился. Но мы ещё поборемся. Из Неллера мне весточки почаще шлют, почти каждую неделю, так что, знаю, епископ Рональд уже направился в Рансбур на заседание синода.

Но, блин, как же не вовремя умер Марк Праведный. Принц Филипп, который обещал поддержку королевским двором кандидатуры моего дядюшки на жезл кардинала, что давала нам почти гарантированный перевес в голосах на собрании синода, всё ещё топчется на юге, никак не может собрать достаточно сил для штурма столицы, а в самом Рансбуре заговорщики против Эдгара вдруг сделали шаг назад, достоверно узнав о ведущихся переговорах между ним и его сестрой. Если договорится с принцессой Хельгой, то Филиппу придётся отступать, как у нас говорили, не солоно хлебавши. Да он-то ладно, пёс с ним. Мы Неллеры ничего не получим, при том что в династический переворот вложились весьма сильно. Точную сумму мне никто не называл, но я уже здесь достаточно взрослый мальчик, чтобы понимать, что речь идёт о сотнях тысяч драхм и, главное, брошенной на кон репутации рода. Оказаться в строю проигравших мы не хотим. Хотя лично я-то уже в плюсе. В том смысле, что мой сорантик Джек Мститель полностью легализовался как дворянин и командир большого, боеспособного наёмного отряда, а ткаие в постоянных феодальных междоусобицах всегда востребованы. Может даже и сам вледетелем станет, такие случаи, пусть не часто, но тоже случаются.

Ладно, жду на днях с ближайшей же оказией подробного письма от Джея и мачехи. Что-то хотят мне сообщить или о чём-то спросить Или и то, и другое. Подозреваю, моя дружба с Хельгой в сложившихся обстоятельствах заиграла в глазах родственников несколько иными красками, чем прежде. Не разменяли бы меня на кардинальскую сутану для Юлианиного папы. Вот чего боюсь.

У меня тут хозяйство, школа начала строиться, не орденская, а моя личная, названная правда в честь герцогини Марии Неллерской. Должен же я иногда и мачеху задабривать, она меня ценит. Но школа – это не здание ли парты, а учителя и ученики. Распорядится Создатель мне куда-нибудь переехать, перевезу и их, какая проблема? А вот всё остальное, мастера, мастерские, новые производства, а главное ставшие мне сильным подспорьем братья Георг, Михаил, Алекс, Симон, Виталий, Макс, их-то я отсюда никак не заберу. И тех ремесленников, которых учу азам новых навыков и изготовлению удивительных вещей. В конце концов, здесь мой неллерьяк вызревает, мой сахар готовится начать экспансию. И что, это всё бросить? Отдать какому-то дяде, пусть и родственнику? А с другой стороны, сидеть в этой глуши до конца жизни как тот паук у своей паутины?

Я конечно не та дурочка, симпатичная и весьма интересная, маркиза Анна Миорская, но ведь тоже хочется мир посмотреть. В своей прежней жизни ни разу океана не видел. Моря – Чёрное и Балтийское – да, а океана нет. А здесь же, грубо говоря, рукой подать. Месяц пути, если не сильно торопиться.

– Да, сидим тут и ничего не знаем, – сокрушённо вздохнул милорд Монский, будто прочитав мои мысли, и поднялся на ноги. – Пошли в мыльню?

Я тоже встал, почувствовав, как приятно ноют мышцы. Растут, растягиваются, укрепляются. В ростовое зеркало смотреть и раньше приятно было, а уж последний месяц так и вовсе с чувством гордости. А так-то, тренировки с оружием намного веселее, чем без оного с наставником Киром. Вчера я с разбитыми в кровь губами, её завершил. Неудачно встретился своим лицом с коленкой. Но отказываться от выработки таких умений не собираюсь, как бы этот ловелас Карл по поводу мужицкой забавы не иронизировал.

После мыльни подниматься к себе не стал, хотя там меня ждёт недописанная вчера глава философского трактата. Свернул в сторону ворот, расставшись с капитаном Монским, направившимся в казарму. Подумываю по новой призвать на службу ополченцев, которых когда-то обучали для отражения виргийских штурмов. Часть из них, очень маленькая, семь или восемь человек, влилась в сформированную роту, взял бы больше, мужики себя неплохо показали, да у большинства вообще никакого опыта верховой езды. Десяток человек пошли в надзиратели и стражу поселения, а вот с остальными, довольно щедро наградив, расстался. Теперь вот полагаю их нужно вернуть, хот бы на временный контракт, а то это не дело, когда моя егерско-кавалерийская рота выполняет обязанности ВОХР на руднике. Но, пока, увы, парням придётся и охраной поработать и беглых в лесах ловить. Практически без отдыха.

В своих лесах всех имевшихся бедолаг мы выловили, приходится забираться всё дальше на север, в герцогские земли. Граф от моей помощи в поимке преступников в его феоде отказался, дескать, справляюсь своими силами. Скотина неблагодарная. Ну, ничего. Паргея круглая, а жизнь не сегодня заканчивается. Ещё обратитесь с тётушкой Глорией за омоложением, или исцелением, или ещё за чем-нибудь сильно магическим. Тогда и поговорим. Я может и не злопамятный, но потоптаться на гордыне некоторых смогу.

– Брат Матвей, выдели лошадку. – обращаюсь к упитанному монаху, главному сегодня у ворот.

Здесь всегда есть своего рода дежурный конь и ослик, если вдруг кому из должностных лиц потребуется передать какое-нибудь послание распорядителям работ вне стен обители или самим не надолго съездить туда-обратно. Не запрягать же каждому отдельный транспорт из конюшни?

Взгромоздился на старенькую кобылу и поехал к зданию школы, тихо радуясь, что в кои-то веки обхожусь без свиты, которая ко мне обычно сразу же приклеивается словно мухи на клейкую ленту, стоит мне где-нибудь появиться без сопровождения. Просители, паломники, поселенцы с личными просьбами, помощники с деловыми вопросами. Не пройти, что называется, и не проехать. А сейчас прям красота. В своём неброском тренировочном костюме, завернувшись плотнее в подбитый мехом плащ, сворачиваю на восточную окраину городка, где завершается строительство и началась уже отделка – а чего зря время терять? – пансиона воспитанников имени герцогини Марии. Она пока не в курсе, но скоро узнает, содержательное письмо ушло с обозом ещё на прошлой неделе.

– Ваше преподобие! – не проехал я и сотни ярдов, как из проулка мне наперерез ускорили шаги, перейдя на бег, двое членов поселкового, пока поселкового совета. – Ваше преподобие! А мы к вам!

Ну, вот, побыл наедине. Недолго музыка играла. Черти. Нигде не дадут мне покоя. Трясут животами, того и гляди завязки на армяках лопнут.

– Так и идите ко мне, – отвечаю раздражённо. – Я через полчаса-час вернусь. Ждите там в обители.

– Мы насчёт водоотвода и канав.

– Густав, ты человеческого языка не понимаешь что ли? – уточняю, останавливая кобылку. – На ходу я это обсуждать не буду. И вообще, где у вас чертежи, свитки? Бумага есть, куда станете записывать? Или вощёнки? Или опять на память понадеетесь и будете потом об одном и том же сто раз спрашивать?

От этих двух обормотов временно избавился, они также шустро, как спешили мне наперерез, отправились обратно за указанными принадлежностями. Может приказать их выпороть? Ладно, это уж я со зла. Не стоит престиж местного управления рушить, да и мужики в принципе неплохие, только туповатые. Зато исполнительные и относительно честные, люди молодожёна-сыщика лейтенанта Николаса за ними присматривают.

Время года для строительства пансиона конечно не самое удачное, дожди надоедают, сегодня вот ночью ещё и снежок припорошил, да только, куда деваться? Если каждый раз откладывать на потом, толком никогда ничего не сделаешь. Так что, взялись возводить двухэтажное здание из кирпича, и под жильё учеников, и для их питания, и учёбы, с возможностью в дальнейшем, когда количество воспитанников увеличится, переоборудовать только под школу, а жилые общежития соорудим отдельно. Сразу же возвели и возводим всякие вспомогательные постройки – дровник, сараи, туалеты, небольшую конюшню на два денника, школе нужен свой транспорт, выкопали колодец, в общем, думаю, через месяц буду готов принять мелких оборванце на обучение и перевоспитание.

Для меня оказалось приятной неожиданностью, что братия к этой моей идее не просто как очередной блажи своего настоятеля, а с большим энтузиазмом. Многие выразили готовность самим участвовать в жизни пансионата. Другой вопрос, что мне их участие особо не нужно. Не собираюсь копировать иезуитов и готовить из мальчишек и девчонок религиозных фанатиков. Я совсем не планирую для них дальнейшей судьбы в качестве послушников, затем монахов. Нет, хочу отправить своих воспитанников в университет для получения ими не столько знаний, знания я им сам планирую дать лучше университетских, сколько пергаментов об образовании, позволяющих занимать серьёзные должности в канцеляриях дворцов, епархий, ратуш и гильдий. В Паргее просто грамотный человек от голода не умрёт, а уж имеющий на руках университетский свиток вполне может рассчитывать на весьма высокую должность. Уверен, как и воспитанники иезуитов, мои не забудут, кому они всем обязаны. Я ещё подумаю, как сделать так, чтобы преданность была фанатичной.

Конечно, даже не рассматриваю вариант, который веками используют на Западе для консолидации элит – совместное участие студентов закрытых заведений в запрещённых, позорных или преступных мероприятиях. Найду другие, более достойные методы.

С программой пока даже не заморачиваюсь. Первый год будут учиться читать, писать, считать, ну и основы веры, без этого тут никуда. Брат Симон предложил ещё и травничество им преподавать, хотя бы девчонкам. А что? Я не против. Там грамотность не особо нужна. Внимательность и память. К тому же, у нас появилась хорошая наставница в этом виде деятельности.

На днях к нам в обитель привезли женщину тридцати четырёх лет, обвиняемую в ереси, чернокнижии и отравлениях. В ходе тщательного допроса на дыбе и под кнутом она выдала о себе всю подноготную, убедив брата Никиту, а затем и преднастоятеля Михаила в своей полной невиновности. Просто не смогла помочь дочери мельника родить ребёнка, оба, и плод оказался мёртвым, и роженица умерла, вот её и оклеветали, припомнив то, что было, и чего не было.

Когда знахарку немного подлатали в нашей лекарне, то миледи Сильвия оказалась сильно потрясена познаниями этой неграмотной женщины в пользе и вреде тех или иных растений. Узнав, что возвращаться ей некуда, егеря графа перестарались при аресте, сожгли её лесной домик и убили обоих псов, миледи предложила брату Симону оставить её при нашем лазарете. Тот согласился, а заодно и мне во время доклада посоветовал использовать травницу в качество учителя.

– Не понял, брат Тимофей, а почему не работаем? – окликаю распорядителя на стройке.

Тут с утра ещё конь не валялся, а строители – монах, два каменщика и девять рабов – сидят себе возле амбара на брёвнах и ни черта не делают. Понятно, увидев меня, все дружно вскочили и поклонились, а брат Тимофей поспешил навстречу, объясняя на ходу:

– Кирпичи до сих пор не привезли, хотя обещали вчера к вечеру доставить. Но брат Егор уже прислал сообщение, что вывозят. Скоро подвезут.

Глава 23

Восемнадцатый день второго зимнего месяца 2109 года, полдень, Рансбур, главный столичный храм, прелат Курт Неллерский.

В комнатах настоятеля, располагавшихся в задней части храма, куда он вернулся после службы и с помощью двух молодых служек переоделся из сутаны в повседневную одежду, присущую дворянину, было жарко на топлено. И прелат открыл в своём кабинете оконце, после чего сел за стол в кресло и, откинув назад голову, прикрыл глаза.

Несмотря на свои пятьдесят два гда, уж скоро пятьдесят три исполнится, милорд Курт легко переносил многочасовые проповеди, которые старался проводить почти ежедневно, не передавая эту ответственную часть службы Создателю помощникам-приорам. После того плетения омоложения, которое применил на нём племянник Степ перед отъездом из столицы, казалось, вернулась молодость, прошедшая у Курта весьма бурно. Хоть и грех это, но иногда почитаемый всеми священнослужитель с улыбкой вспоминал свои похождения, походы, дуэли, участия в знаменитых сражениях, включая состоявшееся у Палотты, когда сводным кранцевским войском были обращены в бегство хвалёные имперские Железные полки.

Вспомнив о племяннике, он тоже улыбнулся. Всё-таки Создатель, всемогущий и всеведущий, оценил то рвение, с каким представители Неллеров – маркиз Рональд, милорд Курт и настоятели в Пармском, Реймском и Дитонском храмах трое других священников из их рода – служили Ему уже много лет, и одарил бастарда герцога Виталия могущественнейшим источником. История Неллеров знает примеры сильнейших магов в роду, но таких не появлялось даже примерно сопоставимых по силе.

А ведь дело не в одном только огромном источнике магии у Степа. Курта удивил и обрадовал острый ум троюродного племянника, большая наблюдательность, религиозное рвение и таланты мыслителя. Одни лишь его сказки, которые с нетерпением ждут во всех аристократических домах и даже в королевском дворце, говорят о необычайной одарённости Степа, а ведь прелату известны и кое-какие другие планы совсем юного милорда по написанию серьёзных религиозно-философских трудов, учёных трактатов и исследований истории их рода со времён первого его основателя. Просто умница. А ещё верен семье, открыт к помощи и, что не меньше остального ценил Курт, необычайно интересный собеседник.

Тут же, улыбка на лице троюродного дяди величайшего мага сменилось на раздражение. Вспомнил, что в канцелярии кардинала несколько раз выражали недовольство историями Готлинского аббата. Нет, понятно, ни про какую ересь даже и намёка не было, но вот подозрения о наличии в творениях милорда Степа некоторых языческих взглядов Курту несколько раз высказывали. Кардиналу Марку Праведнику самому очень понравилось несколько сказок, поэтому все претензии остались лишь шепотками, не несущими никакой угрозы племяннику. А вот как изменится отношение к выдумкам бастарда Неллеров при новом главе Кранцевской церкви, если вдруг им окажется Ульян, прецептор Наказующих, или Кирилл, Рансбургский епископ из королевского рода Саворских, сказать сложно.

В ближайшие же дни, решил прелат, нужно написать Степу, чтобы пока остановил полёт своих мыслей и не писал новых сказок, а уже написанные пусть доработает упоминаниями благодеяний Создателя и напоминаниями о его любви, могуществе и всеведении. Количество экземпляров сказок пока небольшое, штучное, так что, исправить всё можно очень быстро. Хотя, конечно же, самым лучшим выходом будет победа кузена Рональда на выборах и утверждении Наместником нового кардинала королевства.

– Ваше преподобие, позволите? – после едва слышимого стука в дверь, в комнату вошёл викарий Андрэ, старый друг и соратник Курта.

Они наедине всегда с ним были на ты, просто сейчас вошедший не знал, есть ли кто-нибудь ещё в кабинете. Викарий являлся непризнанным бастардом графа Наворского, а следовательно простолюдином. Но уже с ранней юности Создатель свёл его со сверстником, милордом Куртом, с которым они вместе прошли и войны, и путешествия, сдружились, и, когда род Неллеров купил для того синекуру настоятеля столичного храма, Андрэ тоже дал обеты. Сейчас прелат с трудом представлял, как бы ему удалось так легко справляться с обширным храмовым хозяйством без помощи своего друга, занимавшегося заодно также охраной, снабжением, а иногда заменявшим и секретаря по наиболее важным вопросам, когда требовалось не только записывать, а и давать дельные советы.

– Да, Андрэ, заходи, садись, только-только сам хотел за тобой послать. – показал прелат викарию на стул возле приставного стола. – Что нового в городе слышно?

– Всё по прежнему, – улыбнулся вошедший и сел. – тебе на исповедях намного больше полезного рассказывают, чем все мои оборванцы смогут узнать.

Викарий помимо прочего ещё и лично отбирал нищих, кому позволено просить милостыню на паперти храма. Конкуренция за самое выгодное среди попрошаек место была высочайшая, так что, можно было отобрать самых полезных в плане сбора информации. Однако, говоря своему господину и другу о его возможностях, он нисколько не преувеличивал. Приходские священники, особенно при крупных церквях – а крупнее главного столичного храма в Кранце нет – являлись самыми информированными людьми королевства. Тайну исповеди они хранить были обязаны, но Создатель в своей бескрайней милости не запретил её использовать для собственной пользы, на благо матери-церкви или рода, которому священнослужитель принадлежит.

– Ты ж не хуже меня понимаешь, как иногда некоторые врут даже на исповеди, пытаясь обмануть Его, – усмехнулся милорд Неллерский. – Потому и сверяю с тобой свои знания. Но, я тебя понял. После возвращения короля с сестрой и братом из Охотничьего замка, всё замерло. Никто из дворян и гильдий не знает, о чём они там договорились, даже их мать. Мне уже много раз поведали, в какой она тревоге и в ярости. Ладно, я хотел тебя видеть, чтобы ты лично проконтролировал подготовку апартаментов для моего кузена. Епископ Рональд вскоре приедет, думаю, дней через пять, а может и раньше. Поселится на нашем подворье. И усиль охрану, наших послушников и наёмников вроде достаточно, только на всякий случай найми через гильдию ещё десяток. Бунты черни сошли на нет, но когда вспыхнут новые, только Создатель и ведает.

Викарий с удивлением посмотрел на прелата. Оба мужчины чем-то неуловимо были похожи. Не лицами или фигурами – помощник был намного тучнее, тем более, не возрастом, непризнанный бастард прежнего графа Наворского выглядел лет на пятнадцать старше своего омоложенного магией друга-сверстника, а мимикой, жестами, взглядами, словно все те многие годы, которые они провели рядом, копировали друг друга.

– Твой кузен остановится у нас? – спросил. – Не во дворце кардинала и синода? Иерарху ведь там собираются.

– Не все, – мотнул головой прелат. – и не хочу, чтобы Рональд там ночевал и питался. Особенно, после столь загадочной смерти Праведника. До сих пор ведь не могут определить, как такое произошло, а виконт Виктор, начальник королевского сыска, создаётся такое впечатление не очень-то и старался.

– Инквизиция ведь тоже расследовала, – напомнил викарий.

– У них несколько иные методы дознания, – вздохнул хозяин кабинета. – и нет опыта расследований убийств. Да и соответствующей агентуры. В общем, пригляди, как там всё приготовят. Новую прислугу нанимать не нужно. Я своих из особняка в помощь пришлю, да у Рональда при себе тоже кто-то есть. Что у тебя за свиток в руке? – поинтересовался.

– А это? – протянул он пергамент. – к тебе там виргийский купчишка рвался на аудиенцию, пока ты проповедовал. Он добирался сюда через Готлин. Это от милорда Степа, твоего племянника.

– О, вижу-вижу, – обрадовался прелат, отрывая восковую, укреплённую алхимическим клеем печать. – Только что о нём вспоминал. Да, Андрэ, о своём обещании поговорить с ним про омоложении и для тебя не забываю. Так, ну, что он тут мне пишет? Кстати, нам ему тоже нужно будет составить послание по поводу его историй, но это потерпит до завтра. Знаешь, с ним всегда интересно, иногда просто так удивляет, что…что-о⁈ – потрясённо воскликнул он, распахнув глаза, нашарив рукой завязку у горла на сорочке и не сумев быстро развязать, просто порвал, будто задыхаясь.

– Курт? – встревожился викарий, глядя на открывающего рот, будто вытащенная из воды рыба друга и господина. – Какая-то беда случилась? С милордом Степом?

Ответа пришлось ждать довольно долго. Прелат, казалось, совсем викария не услышал, ошарашенный полученной информацией. Нет, он вовсе не был удивлён, что находившийся в тысяче миль от столицы аббат Готлинский узнал то, что ему не ведомо здесь в столице. У Курта непростые отношения с главным инквизитором королевства, как и с прецептором ордена Молящихся виконтом Николаем Гивреским, чего не скажешь о племяннике, которому первый обязан очень сильно, а глава ордена так и вовсе спасением своего рода. Он обрушился на себя с укором, что ведь и сам мог бы почувствовать родную кровь. Ведь её магическая сила буквально кричала, что эта красивая, самая замечательная девочка явно пришла ей в дар от Создателя через кого-то из великого рода.

– Берта, – наконец произнёс он. – Миледи Берта… – вновь замолчал.

– Что с ней? – подался вперёд викарий. – Опять какая-нибудь шваль напала из трущоб или всё хуже? Неужели урок, преподанный Неллерами, кому-то показался недостаточным? Курт!

А тот вдруг засмеялся.

– Нет, Андрэ, всё это не при чём. Просто, у меня есть дочь. Представляешь? Ну чего уставился. Филипп, который инквизитор, провёл тщательный сыск. По просьбе Степа. Как я сам-то не догадался, Создатель⁈ Ведь я чувствовал, чувствовал родную кровь, – прелат сейчас сам себя в этом убедил за один миг. – красивая одарённая и умная девочка. Правда, она из Новинок, не помню, чтобы я там с кем-то встречался, но доказательства собраны абсолютно убедительные. Да и не нужны они. Я ж понял это с первого взгляда, как только увидел молоденькую миледи. Просто, дурак старый, не осознал это сразу. Теперь-то понимаю, что меня к ней тянуло!

– Вот это да, – выдохнул Андрэ, откинувшись на спинку стула и растерявшись от новости лишь ненамного меньше своего друга. – Если бы Филипп не был уверен в результатах, но бы не стал… А почему он тебе самому об этом не сообщил? Ах, да. Я помню ваши склоки на весеннем конклаве. Подожди. Новинки? Как же ты не помнишь? Младшая Виконтесса Наталья, ну, дочь того старого дурака графа Степа Колденского? Ты ещё, вместо неё, дождался в роще её брата, которого там же на дуэли и проткнул. Ему потом целителя из ордена вызывали.

– Наталью помню, – наморщил лоб прелат. – Новинки – нет.

– Так мы ж, когда драпали потом с тобой от Колдена, в трактире там останавливались. Не в самой деревне, а на перекрёстке рядом с ней. Ты тогда злой был, расстроенный, напился до невменяемости. Девку там какую-то утащил в номер. Она плакала, но тебе всё равно было. Ну и ну. Получается, ты даже о плетении не зачатия забыл?

– И к лучшему, что забыл, – вдруг резко вскочил из кресла прелат. – У меня теперь дочь есть, Андрэ! Понимаешь? Моя дочь! Настоящий Неллер, своей красотой, магической силой, умом. Ты заметил, что по ней совсем не скажешь, что она крестьянкой крепостной росла?

– Курт, извини, но заметишь. Ты ж любишь, когда я тебе говорю правду?

– Путь так, – засмеялся милорд. – Мне нужно немедленно ехать. И никакого паланкина. Скажи, пусть быстро готовят карету.

– Курт, ты вместе с молодостью тела вернул и молодость характера, – коротко рассмеялся викарий. – Искренне поздравляю тебя. Это действительно дар Создателя. Спустя столько времени обрести дочь, да ещё такую! Удивительно и радостно. Только куда ты собрался мчаться прямо сейчас? Она ж ещё в университете. Или ты хочешь там поднять переполох? Пообедай сначала. Пятнадцать лет твоя Берта жила, не зная, что у неё такой замечательный отец, поживёт в неведении ещё несколько часов. Пообедай хотя бы.