Текст книги "Бастард рода Неллеров. Книга 11 (СИ)"

Автор книги: Серг Усов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)

Глава 6

Курт же моему папане даже не двоюродный, а троюродный брат. Это что ж тогда получается? Берта моя четвероюродная сестра? Ну, прелат, вот ведь удружил так удружил. Похоже, до принятия сана ты у нас большой любитель приключений на свою задницу был.

Хотя, почему похоже? Дорогая моя тётушка Ника Ворская, больших ума и информированности человек, как-то же обмолвилась мне, дескать, её кузен милорд Курт Неллерский в молодости очень любил женщин, вино и дуэли именно в такой последовательности. Посмеялись с ней над шуткой, а это оказывается вовсе и не шутка была.

– Мыльня натоплена, – доложил мне Ник, принимая у меня поводья перед крыльцом главного здания. – Сейчас пойдёте мыться? Там банщицы ждут, если соизволите.

На лице моего друга детства вселенская скорбь. В самом деле, жизнь так и устроена. Что имеем – не храним, потерявши – плачем. Да, штаб-капрал, упустил ты своё счастье. Видел же, и не только я, нравится тебе Юлька, очень нравится. И всегда нравилась, отлично помню. Не просто же так ты меня ещё лет в восемь-девять подбивал комками грязи в неё кидаться. Я тогда, вернее, Степ тогда в сумраке не разглядел и конское яблоко схватил, причём свежее. Потом руку в луже мыл.

– Вечером, Ник, – на крыльцо я поднимаюсь один, отпустив офицеров сопровождения заниматься своими делами. Взвод свернул к казарме сразу же после проезда воротной арки. – Я конечно люблю чистоту, но три раза в день посещать баню даже для меня перебор. Сообщи, чтоб не ждали. И лицо попроще сделай. Не грусти. Сам ведь решил, что ещё не нагулялся? Вот и пользуйся свободой. За Юльку нужно радоваться. Давний друг, как ни крути.

Он шмыгнул носом будто не унтер-офицер, а пацан дворовый. Ну, да, так и есть. Ладно, хотел свободы, ты её и имеешь. С другой стороны, действительно рано в нашем возрасте о серьёзных семейных отношениях думать. Успеет ещё сто раз полюбить и девяносто девять разлюбить, пока не встретит ту единственную. А я? А мне как быть?

– Виконтесса Дитонская уехала на прогулку, – это брат Сергий, увидев в окно моё возвращение, какого-то чёрта сбежал меня встречать в холле. Чего-то накосячил что ли, раз выслуживается на ровном месте? – приказала напомнить вам, что она с миледи Эйты сегодня вечером присутствуют на записи новой сказки. Юлька с ними уехала. Платье ей подобрали из столичных, но немного перешили. – он поднимается следом за мной, отставая на одну ступеньку. – Я, я это, случайно увидел и сказал, что зря. До этого лучше было. Миледи обе, они… – морщится. – в общем, вот.

– Да ладно! – я даже остановился от удивления. – Сергий, ты чего? Кто ж такое говорит девушкам? Понятно. Тебе конец, брат. Понимаешь? Шучу. Не переживай, отмажу. Ну, в смысле придумаю объяснение твоей безвкусице.

Юлиана настоящее золото, бриллиант, но ведь и на солнце бывают пятна. Моя любимая кузина злопамятна и мстительна.

Это только на первый взгляд может показаться, что виконтесса, пусть даже будущая графиня, ничем не сможет насолить молодому монаху. На самом же деле жизнь не сегодня ведь заканчивается, а Юлиана весьма изобретательна в плане мести тем, кто её оскорбил. Зря Серега чуть ли ни прямым текстом ляпнул, что она лишь испортила одёжку, сшитую по последней рансбурской моде, ох, зря.

В покоях меня дожидается только Ангелина. Правда, пока она помогает умыться, появляется Котька, хвала Создателю, без добычи, но в отличие от служанки, кошка не помогает, а мешает моему приведению себя в порядок.

А ведь скоро и Ангелина меня покинет. Лейтенант сыска Николас вполне серьёзно отнёсся к моему предложению взять её в жёны. Так что, проблема с новыми помощницами встала весьма остро, учитывая, что моё намерение подобрать себе служанок из монастырских рабынь Юлиана разбила в пух и прах, обидно посмеявшись над безумно обожающим её двоюродным братиком Степом.

Не, ну, логика и здравый смысл в её словах присутствовали. Сложно оказалось спорить с очевидным. Из работницы свинарника, коровника, птичника, мастерской или крестьянки выйдет очень неуклюжая горничная. Придётся ехать в Готлин и там выбирать. Хотя, можно кого-то и послать туда, но всё же лучше самому.

На обеде, как я и обещал, собрались всем руководством монастыря. Братья успели уже переодеться из парадных сутан, в которых ходили на полуденное богослужение в нашем храме, в повседневные, а преднастоятель и вовсе оделся как подобает скромному дворянину.

С документами решили поработать позже, а пока я просто поочерёдно выслушал их подробные доклады. В общих-то чертах они мне ещё вчера рассказали.

Баронет Михаил был краток. Он тут в моё отсутствие исполнял обязанности главы церковного суда, десяток дел рассмотрел над доставленными еретиками здесь в обители и однажды выезжал в Готлин по просьбе графа. В городе обнаружили ведьму, насылавшую порчу на виконта-наследника Антона. Ей заплатила дочь торговца пряностями, над которой старший из сыновей графа Олега надругался. Владетель не хотел, как бы сказали в моём родном мире, выносить сор из избы, поэтому дознание и суд состоялись у него в замке. Там же провели и казнь. Вопреки традиции ведьму, как и её заказчицу не сожгли, а удушили гарротой в подземелье. Преднастоятель заметно переживал, что я сейчас наброшусь на него с критикой, только аббат Степ вполне разумный дворянин. Прекрасно понимаю, что с соседями лучше жить в мире. Зачем нужен конфликт на ровном месте? Достаточно того, что я их с Глорией младшего сынка Виталия на суд Создателя отправил.

Ещё Михаил, уже не церковным судом, а феодальным – монастырь приравнен в правах к владетелям – обратил в пятилетнее рабство три семьи крепостных из Гутово за недоимки по оброкам, и в трёхлетнее за то же самое пожилой серв с женой из Монастырки.

– Дед-то с бабкой нам зачем? – не смог не поморщиться, хотя именно в этот момент дело у нас за столом дошло до очень вкусных отбивных в панировке из сухарей. – Почти шестьдесят лет обоим? Стригли бы овец и стригли. Куда их теперь-то девать?

Ответил брат Симон:

– Они также и продолжат заниматься баранами. Но нельзя спускать недоимки. И я им у себя в лекарне дополнительные работы нашёл.

– Раз нашёл, тогда давай теперь ты и рассказывай. С габарийским бароном с этим надоедливым, ну, который племянника привёз, о чём предварительно договорились?

– Ни о чём, – удивлённо поднял брови целитель. – Одержимость не моё дело. Я за семьдесят драхм продал ему четырнадцать склянок алхимического снотворного, хорошего, опробованного, по книге рецептов миледи Сильвии, а в остальном оставил на ваше усмотрение.

– Правильно. Одержимые – это мой профиль, – усмехнулся я над одному только мне понятной шуткой, касающейся похожей фразы из фильма Кавказская пленница. – Думаю, пять тысяч габариец найдёт.

– Десять, – не сдержался казначей. – Дешевле брать не стоит, ваше преподобие.

Брату Алексу по должности положено быть скупым. Он таким и остаётся, невзирая на кратно выросшие доходы обители. Я же пока со стоимостью своих целительских услуг до сих пор не определился. Прославился как спаситель от увечий, ран, болезней и одержимости, но вся моя медицинская деятельность до сих пор получается бесплатной. Или на войне исцелял, или по просьбам близких либо нужных людей. Так, если разобраться, огромные деньги мимо прошли. Ладно. Цену габарийцу обозначу после подробной с ним беседы.

– Посмотрим, может и десять возьму? – усмехаюсь. – Брат Симон, ты говорил о новых рецептах. Это только для наших больных или на продажу отправляем? Что-то в тех товарах, которые приходили в Рансбур и Неллер, ни одного пузырька зелья или мазей не видел.

– Большую часть всё ж на продажу, – целитель зажмурился от удовольствия, попробовав отбивную. – Только в крупные города нет смысла возить. Там своих алхимиков много, особенно, в столице. Я сюда в Готлин отправляю, в Реймс, в Парм. Вот, если виконтесса Юлиана позволит, можно с её отрядом, когда она будет возвращаться домой, в Дитон отправить с повозкой-двумя, у брата Георга тоже есть, что там продать.

– Я поговорю с ней, – киваю и перевожу взгляд на управляющего. – Брат Георг?

Тот чуть не подавился. надо было мне подождать пока он прожуёт. Хорошо, что в Паргее чревоугодие не относится к списку грехов. Так что, мой фолиант о вкусной и здоровой пище принят монастырской кухней в качестве руководства к действию, а братья монахи, не все конечно, а занимающие высокие должности в моей обители, теперь каждый день радуются. Да уж, это им не пережаренное или полусырое, или одновременно и такое, и такое мясо. Про рыбу или салаты вообще молчу, как и про овощи. Устроил своим помощникам праздник живота на всю жизнь. Они себе могут это позволить.

– Всё как вы и говорили, – наконец прожевал он кусок. – Стараемся дорогие изделия продавать лишь за пределы Кранца. Так что, цены в нашем королевстве ни на подзорные трубы, ни на готлинские ходики, ни на леденцы, ни на шкатулки с зеркальцами и алхимическими составами для красоты дам, ни на сумочки ещё очень долго не упадут. В Верции через вашего агента всё раскупают мгновенно. Особенно подзорные трубы и астролябии. Капитаны и владельцы судов там даже создали что-то вроде совета, который определяет очерёдность покупок. Я тут осмелился без ваших указаний немного цены поднять…

– Ненамного – это на сколько? – уточняю.

– На треть, – буркнул брат Георг.

Ничего себе, ненамного. Впрочем, я только за. Надо снимать пену, пока во множестве не расплодились копировщики. Вон в Рансбуре уже пытаются подзорную трубу сделать. Лео Рофф мне приносил образец. Но там пока ещё не скоро разберутся с принципами правильной установки призм. Изображение в окулярах у воришек моих идей перевёрнутое. Но всё равно, надо торопиться с продажами. И конечно же, думать уже над новыми приборами и изделиями.

Чтобы не ронять ценник, основная часть придуманных мною товаров идёт за границы Кранца вместе с частью сыров и оливкового масла. Сахара ещё мало и почти весь он идёт на потребление и переработку в монастыре. Уже сделаны первые запасы джемов и конфитюра.

Торговлю брусом, досками, шпоном и прочими материалами, которые сейчас на потоке моих пилорам, пока не организовали, всё уходит на наши нужды. И обитель давно уже нуждалась в ремонте, и поселение растёт очень активно. Построить ещё одну пилораму? Ленточную или дисковую? Ну, не знаю пока. Перепроизводство – это тоже плохо. Дерево не сахар или подзорная труба, его слишком далеко возить будет накладно.

За обедом мы просидели час, десерт же ещё был в виде безе. Правда, пирожные нашему толстяку-повару не очень удались, ну, да ещё научится. Всё ж сладости ему приходится готовить не так часто, тем более, ранее не известные. Это уж ради моего приезда он второй день старается. Брат Георг ему выдал продукты, обычно закрытые под семью замками, включая сахар.

Пошли потом в кабинет, где мне пришлось зарыться и утонуть в ворохе свитков и учётных книг. Не то чтобы я не доверял своим помощникам, но требуется быть постоянно в курсе всех дел, а ещё не вводить соратников в искушение начать чего-нибудь химичить. Там же передал казначею привезённые мною из Рансбура векселя. Послезавтра брат Алекс всё равно едет в Готлин, там их и частично обналичит, а большей частью абонирует на верцийские банки торговой гильдии и гильдии менял. Ещё у нас на руках имеется поручительство имперского банка, но оно само по себе как золото, так что, его просто поместим в монастырскую казну. Футляр там серебряный, залит воском, так что, содержимое не испортится.

Получив все интересующие меня в документах пояснения, решил пока оставить бумаги и пергаменты у себя. Завтра-послезавтра, когда будет выпадать время, просмотрю ещё разок свежим взглядом.

– Обход мастерских и прочего проведу послезавтра, – говорю помощникам, провожая их на выход. – Завтра предстоит совершить ряд обрядов. Брат Валерий, поможешь мне у источника. Молебен о здравии будущего ребёнка виконтессы Юлианы проведу рано утром. Пришлю за тобой вот его, – показываю подбородком на поднявшегося при нашем появлении в приёмной брата Сергия.

Проводив визитёров и отпустив секретаря до вечера – сядем записывать Огниво только после ужина, так что, пусть развлечётся с девицей из ткацкой мастерской, дело молодое – я взял на руки тяжеленую Котьку, она мне, пока я беседовал с помощниками, под столом всю коленку своими когтями продырявила, и ушёл на диван в гостиную, куда Ангелина принесла мне морса.

Поглаживая кошку и слушая её утробное довольное урчание, вернулся к мыслям о Берте и прелату Курту Неллерскому, оказавшемуся её отцом. Прям, как бразильский сериал или индийское кино получается. Жизнь порой оказывается более изобретательной, чем авторы и сценаристы в своих фантазиях.

Дядюшка ведь даже не представлял, что мстил бандитам за родную дочь. Интересно, как он отнесётся, когда узнает это? Думаю, обрадуется. Нет, понятно, вначале будет шок и удивление. Он поди и не помнит, что и где делал пятнадцать лет назад, и о случайной трактирной служанке забыл уже на следующий день после того как с ней развлёкся. И тут такое.

Если я ничего не путаю, а на память не жалуюсь, у милорда Курта были дети, два сына и оба бастарды от разных женщин-простолюдинок, он ещё тем гулёной был. Сыновей дядюшка признал, только вот счастья это им не принесло. Первый умер ещё ребёнком от мора лет семь или восемь назад, когда западную часть континента косила жёлтая лихорадка, а второй погиб в империи на дуэли относительно недавно, года два назад.

Старику будет приятно узнать, что у него, оказывается, есть ещё один ребёнок, и какой! Умница, красавица, а главное для здешних реалий, сильная одарённая, самое удивительное, её магия мощнее, чем у отца. У прелата десяток оттенков в источнике, а у его дочери четырнадцать. Почти в полтора раза больше. Наглядная демонстрация того, что магическая сила может передаваться через поколения. Хотя, какой дядюшка Курт старик? На пару лет всего старше меня настоящего.

Нет, от такого подарка судьбы престарелый родич точно придёт в восторг. А вот что с самой Бертой? Насколько успел её узнать, она скорее смутится и даже испугается. Только эти чувства будут у неё лишь вначале. Потом, к гадалке не ходи, потянется кровиночка к кровиночке, в смысле к отцу.

Да и статус Берты взлетит резко вверх. Одно дело – вассал рода и совсем другое – кузина правящего герцога и племянница вдовствующей герцогини и Неллерского епископа, пусть и четвероюродная. Тут и имение наверняка найдут, причём, богатое, тысячи на полторы-две крепостных или сервов, а то и вовсе какое-нибудь из выморочных баронств достанется. Последнее, правда, лишь в качестве приданого.

– Ты ещё и кусаешься, Котя? – отдёргиваю руку. – Ну, всё тогда, больше не буду тебя по пузу гладить. Какая у меня принцесса капризная выискалась. Эх, лучше подсказала бы, что со мной сейчас происходит. Что в моей молодой голове, забитой взрослым сознанием вдруг начало твориться, а?

Понять не могу, радуюсь я за сильно нравящуюся мне в моём юном образе девушку или расстраиваюсь. С одной стороны полученное известие о родословной Берты никак не может помешать моим чувствам, даже наша матерь-церковь спокойно относится к столь не близкому родству при заключении брачных союзов, вот только, я сам как-то неуютно, неуверенно себя начинаю чувствовать от осознания того, что Берта моя сестра. Надо немного с этой информацией пожить. Понять, какой бес меня свербит.

А ещё никак не могу сообразить, как воспримут в моей семье факт родства с миледи из Новинок. Может вообще им не говорить? Нет, не получится. Виконт Филипп ведь не сам лично всё выяснял. Там были задействованы не один и не два следователя инквизиции. И вопросы они задавали многим людям. И концы в воду не прятали, такой задачи им не ставили. Круги по этой самой воде уже пошли. Рано или поздно они дойдут до прелата Курта и остальных Неллеров.

Чего я гадаю-то? У меня ж в нашей семье есть настоящий друг, и такой, который умеет – проверено – держать язык за зубами, если я её об этом попрошу. И этот друг сейчас здесь. Вот ведь удача какая. Очередная. Сейчас Юлиана вернётся, и я всё ей расскажу. Одна голова хорошо – две лучше. У меня сознание опытного человека, у кузины знание и понимание характеров родственников, она ж рядом с ними выросла. И девчонка очень наблюдательная.

– Степ, привет! – вошёл в гостиную милорд Монский и посмотрел на насторожившуюся Котьку. – Да уж. Они у тебя до размеров быка не вымахают?

– Вроде не должны, – с сомнением посмотрел на вырвавшуюся из моих рук кошку. Она с важным видом направилась к распахнутому окну. – Ты-то как? Собрался в дорогу?

– Да, всё сложил, переложил, упаковал. – он взял мой кубок, сделал глоток, обнаружил, что там морс, поморщился, будто лимон съел, и быстро вернул мой напиток на место. – Завтра утром отправимся. Знаешь, я вот думаю, может мне одного только Леона взять с собой? Если вдруг где-то в лесу придётся за ночевать, подежурим по очереди.

– Никаких одного только, Карл. Уж сто раз об этом говорили. У тебя сколько вьючных лошадей с подарками родителям и родственникам? Три? Отличная добыча для разбойников, а у них почти в каждом придорожном трактире и в деревнях есть глаза и уши. Поэтому берёшь с собой полный десяток, и не какой-нибудь, а сержанта Торела, лучший. Когда с тобой рядом будут Николай и его парни, мне как-то спокойней. Всё. Не обсуждается. Ты чего тренировочный меч с собой притащил?

– А мы не идём?

– На тренировку? Нет. Сегодня вечерняя отменяется. Слышишь, виконтесса Дитонская со свитой идёт? Мне с ней кое о чём нужно пошептаться. Составишь пока компанию миледи Эйты и невесте нашего боевого товарища? Потом вместе все поужинаем.

Разумеется, этот ловелас от компании девушек не отказался. Я же утащил Юлиану к себе в кабинет, где усадил в своё кресло, это самое удобное место в моей рабочей комнате.

– Ты чего такой загадочный? – смеётся кузина, смотря на меня, чуть склонив голову к плечу.

Я же, плотно закрыв за собой дверь, сажусь на ближайший к ней боковой стул, тут недавно сидел глуховатый библиотекарь, и снизив голос прошу:

– Поклянись, что пока никому не расскажешь то, что я тебе сейчас сообщу.

– Степ, братик, ты не шутишь, ты серьёзно? – уточнила она, перестав подхихикивать, но всё ещё улыбаясь.

– Серьёзней некуда. – подтверждаю. – Так что, обещаешь?

– Когда я тебе в чём-нибудь отказывала? Ради тебя стану немой. Обещаю.

– Я тут одну информацию узнал. Она никому из наших родственников не известна. В общем, про Берту.

– Она тебе нравится, Степ. Очень нравится. Ты хоть мне не признаёшься, от ответов уходил, но я это поняла. И я сдержу своё слово. Никому об этом не скажу. Только тебе лучше забыть про неё. Вам не позволят никогда быть вместе.

– Да? Ты в этом уверена? – переспрашиваю. – Впрочем, сейчас не об этом разговор. Она, оказывается, дочь прелата Курта! Наша с тобой кузина!

И без того удлинённое книзу лицо Юлианы вытянулось ещё больше.

– Вот это да, – изумлённо прошептала она. – А это точно?

Глава 7

– Сергий, а где символ жезла? – спрашиваю у секретаря, заходя в приёмную из коридора. – Ты сам чего ещё не в облачении? Нам уже пора выдвигаться. Не заставлять же прекрасную виконтессу Дитонскую ждать?

– Он у вас на груди висит, – не изменившись лицом отвечает брат Сергий. – А я уже всё подготовил. Всё, осталось только сутану надеть, – что он и делает, снимая её со спинки своего стула и накидывая через голову поверх рубахи.

Я же машинально прикладываю ладонь к груди и в самом деле обнаруживаю, что жезл Создателя, который я искал в спальне минут пять, уже висит у меня на шее. Ужас просто. Неужели возвращаются закидоны из моей прошлой жизни? Тогда мне тоже случалось порой искать шапку, давно надетую, барсетку, которую держал в руке, или ключи от машины, уже положенные в карман.

Юлька уволена, Ангелину послал к кузине уточнить, готова ли та к выходу, а сам, получается, как без рук стал. Даже собраться толком не могу. Правда, меня пушистики отвлекали, поиграть им захотелось, так что, ладно, буду считать, оправдание себе нашёл. Вот такой уж я рассеянный с улицы Бассейной.

Смотрю на Серёгу, не насмехается ли он надо мной? Нет, не насмехается, как говорится, морда кирпичом. Молодец, ценю его за чувство такта и за понимание, что такие великие боевые маги, легендарные целители, гениальные учёные, философы, сказители и лучшие руководители – всё в одном – как аббат Степ Готлинский, он же милорд Неллерский, имеют полное право на некоторые слабости и чудачества.

– Письма когда отправишь? – киваю на два свитка, лежащие на столе секретаря.

Кузина меня вчера аргументировано убедила в том, что наш троюродный дядюшка должен обязательно узнать о Берте. Она его дочь, и хранить это в секрете от него нельзя ни в коем случае. Он наш родственник, и лучше всего, если эту важную и радостную информацию прелат Курт узнает от меня. В том, что известие его обрадует Юлиана не сомневается. И, конечно же, нельзя такое скрывать и от главы нашего рода. В общем, вчера мы вместе от моего имени составили два кратких послания дядюшке и герцогу Джею.

– Прямо сейчас, – ответил Сергий. – Вот-вот отправится караван, я передам оба свитка через Парфёна Сомера, виргийского торговца. Купец надёжный, ездит часто мимо нас. Да ему и выгодно послужить посланником. Через неделю получит герцог, через месяц или даже раньше его преподобие прелат Курт.

Секретарь прав. Доставлять известия сильным мира сего, таким как правитель Неллера или настоятель главного столичного храма, не просто почётно. Торговец может рассчитывать за свою услугу на толику покровительства. Уж чем-чем, а неблагодарностью наш род никогда не славился. Так что, возникни у этого Парфёна Сомера проблемы с гильдией, городскими властями или стражей, как минимум, покровительства от Неллеров он дождётся. В том смысле, что поступить с ним противозаконно, бесчестно или несправедливо мы не допустим. В общем, письмо дойдёт. А что не быстро, ну так такова уж жизнь. С идеей телеграфа вылезать не собираюсь. Слишком уж это опередило бы время, на века.

Сергий при мне быстро вложил послания в тубусы, опечатал моей малой печатью с вензелями С и Н, понятно, что означающие, и спрятал письма под сутаной, там у него на поясе небольшая сумочка на все случаи жизни.

На выходе из покоев меня чуть не сшибла с ног Ангелина, спешившая сообщить, что виконтесса Дитонская готова. Что ж, мне в соответствии с ритуалом необходимо ожидать её уже возле источника, и я в сопровождении дожидавшейся меня на крыльце свиты из братьев-помощников, тоже в парадных одеяниях и с золотыми жезлами поверх сутан, торжественно следую к выходу из обители. За нами не очень организованной толпой шествуют все свободные от дежурств братья, даже Афанасий, козёл и алкаш, испортивший часть моего неллерьяка, где-то там гремит веригами. Так ему и надо уроду.

Булыжник покрытия площади и дороги до арки, такое чувство, не просто подметён, а ещё и тщательно вымыт, даже ступать по нему приятно. Брату Георгу за то отдельное спасибо, постарался. Знает, как дорога мне кузина, и насколько важно провести ритуал на самом высоком уровне.

Понятно, народ опять собрался в большом количестве поглазеть, только сегодня с его любопытством поступили достаточно сурово, взвод моих кавалеристов и десяток монахов лейтенанта Макса отогнали всех на значительное расстояние. Принятие высшего благословения Создателя при Готлинском источнике, можно сказать, процесс интимный, лишним рядом делать нечего. Впрочем, на другой стороне озерца, противоположной той, куда по желобу стекает вода источника, зевакам находиться никто не мешает. Можно подумать, они смогут чего-то услышать. Глупость. Ну, ладно. Хочется им стоять и глазеть, пусть стоят и глазеют.

У озера имеется небольшой отросток, там устроена купель в виде спускающихся в воду ступеней из лиственницы. Это влагостойкое и крепкое дерево в наших краях почти не произрастает, но найти можно, чем предшественник моего предшественника и позаботился. Достойно вспомнить его добрым словом. Лестница в воду будто только вчера сделана – крепкая, ровная, отшлифованная, что важно, так как моей любимой кузине предстоит спускаться по ней в воду босиком.

Шагах в двадцати, не доходя до купели, вкопаны два чёрных столба. Почему чёрных? Нет, не траурные. Просто это цвет нашего ордена, и всё, что можно красить такой краской, стараются ею и покрывать. Просто она несколько дефицитна, иначе у нас бы всё тут как в замке вампиров бы смотрелось. У меня есть один секрет, как удешевить изготовление такого колора, но помалкиваю, эта тайна умрёт вместе со мной, ну, или уж на смертном одре её раскрою. Не хочется в трауре жить.

Столбы – это граница, за которую мы проходим лишь вдвоём с Серёгой, да и то, он идёт, чтобы донести фолиант-молитвослов, мне предстоит прочитать аж семь молитв, понятно, наизусть их не помню. Может лет через десять слова обращений к Создателю будут у меня как от зубов отскакивать. Вон, дядьки мои – Рональд и Курт – оба выучили все молитвы. Уважаю. Родовитые аристократы, а не поленились, относятся к своим обязанностям серьёзно.

Остальная братия в шпаргалках не нуждается. Монахи будут петь псалом, слова которого здесь также хорошо известны, как Отче наш в моём родном мире.

– Открыта на третьей молитве. – доложил Сергий, разместив фолиант на кафедре, тоже чёрной.

Всё ж я из другого мира и потому в который уже раз не могу отделаться от ощущения, что буду сейчас обращаться к дьяволу. Но тут уж ничего изменить не могу, цветовая гамма орденов и храмов, записана в уставах нашей матери-церкви.

– Хорошо, – хвалю. – Теперь уходи. Наша гостья уже приближается.

Виконтесса Дитонская идёт в сопровождении свиты как бы не больше моей. Там помимо лейтенанта и десятка солдат графских егерей и пятёрки её личных дружинников ещё две пожилые фрейлины, обоим под пятьдесят, ага, и такие бывают даже у молоденьких виконтесс, когда свекровь настаивает, и конечно подружка-вассал миледи Эйты со служанкой Валькой.

Не, я не могу на негритянку спокойно смотреть, губы у меня сами начинают в улыбку расползаться, зеркаля её постоянную радость. Блеск ослепительно белых зубов на иссини-чёрном лице девчонки грозит превратить серьёзный божественный ритуал в балаган.

Зря Юля её с собой взяла, абсолютно несерьёзная личность. И ведь теперь уже не выпорешь, а слова до негритянки плохо доходят. Раньше надо было воспитывать, но Эйты ходила в любимицах у госпожи, та только и делала, что баловала свою служанку. Не, я не в укор. Сам особой строгостью не отличаюсь.

– Привет, Степ, – здоровается Юля, она тоже оставила свиту за столбами.

– Привет, солнце моё, волнуешься?

– Немного совсем, – лукавит.

Как ни крути, а здесь очень религиозный мир. Даже самые злостные еретики, язычники или всевозможные чернокнижники, ведьмы и колдуны существование высшего разума-творца не отрицают. До появления атеистов здесь ещё века должны пройти. Вот и кузина, хотя сама является дочерью епископа и много видела, так сказать, изнутри и лицемерно-ханжеского, и откровенно корыстного, всё ж верит, что предстоящий ритуал очень поможет её будущему ребёнку, а любая мать ради своего дитя готова на что угодно. Потерпеть полчаса, стоя в холодной воде по колено? Тьфу, ерунда. Кузина вчера даже испугалась и немного обиделась на меня, когда я предложил ей чуть сократить ритуал по времени за счёт четвёртой здравицы Создателю.

– Тогда, входи, не будем затягивать время, – подбадриваю её улыбкой.

Виконтесса Дитонская, скидывает сапожки на траву, чуть приподнимает одной рукой юбку, другой берётся за поручень и аккуратно заходит в воду. Охнула, но обе ступени преодолела, немного постояла, а затем развернулась ко мне лицом.

– Всемилостивый и всемогущий Создатель, к тебе обращаюсь я, твой верный и искренний служитель аббат Готлинский. – начал я первое обращение, осенив будущую мамочку жестом благословления.

На скороговорку конечно же не перешёл, владыку нашего уважать нужно. Доказательств того, что это именно Он дал мне вторую жизнь, никаких нет, но и опровергать такой вариант с моей стороны было бы глупостью. Читал размеренно, напевно, как положено, как учили.

Времени конечно же не засекал, думаю, чуть больше получаса на ритуал потратил. Кстати, виконтесса за него положенного размера пожертвование в казну обители внесла. Я б не стал брать с любимой сестрёнки эти несчастные три тысячи драхм, как-нибудь обошёлся бы и без них, только тут получилась бы та же история, что и с моей попыткой сократить время пребывания Юлианы в холодной воде. Ладно, Дитонское графство не обеднеет. Юля ведь не свои личные сбережения потратила.

– Всё? – спросила кузина, получив от меня последнее в этом ритуале благословение. – Можно выходить?

Она заметно замёрзла, губы посинели, кожа пошла пупырышками.

– Нужно, Юля, – я схожу с кафедры к лестнице и протягиваю сестричке обе руки. – Выходи и активируй свой целительский амулет.

– А это…

– Ничуть не повредит, – успокаиваю. – Ритуал закончен.

Я бы согрел её в своих братских объятиях, но это уже не требуется, Юлиана мгновенно исцелилась и согрелась, да и наши обнимания на виду сотен, если не тысячи, пар глаз ни к чему. А вот взять виконтессу Дитонскую за руку и под приветственные крики повести к её свите – самое то, что нужно. Так я и сделал. На этом торжества не закончились, и мы всей собравшейся здесь монастырской братией также величественно вернулись в обитель.

– Милорд Монский когда уехал? – спросил у преднастоятеля на подходе к крыльцу.

– Как мне доложили, с самого рассвета, чуть только забрезжило, – доложил брат Михаил. – С ним убыл десяток ваших кавалеристов и несколько заводных лошадей, навьюченных тюками и сундуками.

– Ну и хвала Создателю, – киваю. – Уверен, доберётся и вернётся живым и здоровым.

Для друга я не пожалел четырёх часов позапрошлой ночи и обеспечил ему артефакт максимальной целительской силы. Да Алиса ему подкинула перстень с одним из вариантов малого исцеления. Сержант Николай Торел – опытный разведчик и боец, как и его десяток. Так что, в своих словах не сомневаюсь.

Счастливая кузина ушла в свои покои, но как тот Карлсон пообещала вернуться, меня же у входа в здание ждёт, заметно волнуясь, габарийский барон. Да, ещё вчера наше и его королевство друг с другом воевало, а сейчас он прибыл к нам за помощью, типа, а что такого? И в самом деле, тут очень быстро откапывают топор войны, и также быстро закапывают, возвращаясь к обычному ведению дел, будто ничего и не было. Впрочем, я уж совсем не в ту степь начал размышлять. Местные порядки не мешают даже торговле и поездкам между воюющими государствами.