Текст книги "Системная Перезагрузка. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Серафим Леман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Я, как и все остальные, сейчас попросту наблюдал за приближающимся островом. Команды по поводу того, что сейчас, скорее всего, будет бой, уже были отданы.

Сейчас почувствуешь.

И в самом деле, каменная глыба, которая, казалось, вот-вот протаранит мой Осколок, начала замедляться. Затем я почувствовал толчок, пришедший с её стороны.

Мой Осколок, который я воспринимал как продолжение собственного тела, дрогнул. Где-то на его границе, в той стороне, я почувствовал чужое присутствие. Оно было мерзким, и это если выражаться мягко.

– Демоны? – спросил подошедший Лютый.

– Демоны, – подтвердил я.

Два изолированных кармана реальности, два пузыря Системы, напитанные волей своих хозяев, соприкоснулись. Мой Осколок содрогнулся, словно корабль, принявший таранный удар. На краю поляны, там, где раньше были просто деревья, поползла трещина вдоль всех сразу, как по нарисованной картине, не перекидываясь на отдельные деревья.

Трещина, раскрываемая из-за столкновения Осколков, оказалась крайне знакомой.

Примерно такие же разломы в пространстве я видел ещё во время того, когда сделал квинтэссенцию Оракула частью себя.

И из этой, как и из той, в видении, полезли монстры.

Глава 3

Чужой Осколок не рассыпался сразу. Он держался ещё несколько минут после того, как его владелец упал – будто не мог поверить, что хозяин мёртв, будто пытался найти новую точку опоры. Трещина между двумя Осколками всё ещё была открыта, из неё сочился холодный, мёртвый воздух, пропитанный чужой аурой – маслянистой, тяжёлой, пахнущей страхом и болью тысяч разумных.

Твари, лишившись командира, разбегались. Лир гонял их по поляне вместе с легионерами, добивая каждую без какого-либо намёка на честь, загоняя толпой.

– Он падает, мой Король, – сказал кто-то, хотя я и сам уже видел, что происходит с вражеским Осколком.

Чужой Осколок начало разворачивать. Медленно, как огромный корабль без руля, потерявший ход и натолкнувшийся на айсберг.

По всей видимой логике, в этом пространстве не должно быть ориентации, и Осколки – это попросту парящие острова, но конкретно этот, вражеский, сейчас тянуло вниз, ломая при этом как сам Осколок, так и все постройки на нём.

Случилось это просто по причине того, что я не стал стоять, тупить и ждать, пока сюда не высыплется всё заготовленное содержимое, а сам прыгнул в разлом, который показался мне двусторонним. Я не ошибся. Несколько десятков демонов в полном боевом снаряжении, серебряные ранги, с системными артефактами на каждом сантиметре брони. Элита, судя по давлению от их квинтэссенций.

И один золотой среди них. Ниже меня по уровню силы, но всё же.

Церемониться я не стал, попросту перебив всех обитателей чужого Осколка и свалив обратно. Начал я с золотого ранга, пробив все его навыки своей Пустотой. Не зря тренировался ведь. Навык этот помимо моей воли стал вполне себе козырной картой. Всё же игнорирование чужих защитных навыков и урон напрямую даже разумному золотого ранга грозит смертью. Мы ведь не «истинно-энергетические» сущности, какими будем, как я подозреваю, на следующем ранге. Сейчас разрушенная плоть грозила быстрой смертью, особенно если уничтожался мозг.

Я следил за падающим в космическую бездну вражеским Осколком, пока мой Аксиос восстанавливал то, что успело потратиться. Чужой Осколок по ту сторону трещины рассыпался на глазах – куски каменистой земли, вырванные деревья, обломки каких-то строений падали в пустоту между мирами и исчезали там, как мусор в бездонной яме. Трещина сжималась, края её оплавлялись и затягивались, и напоследок оттуда дохнуло таким холодом, что нескольким легионерам пришлось отступить, попросту чтобы не попасть под выброс ауры.

Потом ничего не осталось. Только воздух, прокалённый битвой, и поле, усеянное трупами тварей. Мне сообщили, что выпущенные ими монстры успели добраться до легионеров с покалеченной психикой и добить их, и я, признаться, не знал, горевать по этому поводу или нет. Вроде бы быстрые смерти, но их ведь можно было вылечить, наверное.

Мой луг начинал зеленеть по краям, где смерть успела схлынуть раньше. Осколок залечивал себя, и деревья понемногу начали вырастать. Куда быстрее, чем это происходит в реальности. Хотя, с Системой и её энергиями, я теперь вообще плохо понимаю, где реальность, а где что.

За убийство и разрушение я не получил ни одной единицы опыта, как и энергии, вообще ничего. Это напомнило то время, когда я сражался внутри Осколка Ту-роу.

– Трофеи снял кто-нибудь? – спросил я.

– Нет, мой Король, – ответил Лир, убирая оружие и оттираясь от крови. – Ты зашёл туда сам, мы не стали лезть следом.

– Ну и ладно.

Я огляделся. Все живы, хотя трое были ранены достаточно серьёзно – их уже тащили в медицинский блок серокожих, которые за несколько минут перепрофилировали производственную линию под полевой госпиталь с такой же деловитостью, с какой строили его. Лютый сидел прямо на земле посреди поля, вытянув ноги, и жевал что-то из своего инвентаря. Судя по выражению лица – вкусно. Я присел рядом.

– Что у тебя? – спросил я, кивнув на то, что он жевал.

– Сухарь, – ответил Лютый. – Армейский. Ещё из нашего. Сохранились в инвентаре.

– Давно они там у тебя?

– Пару лет. Нормальные ещё, не портятся же, стазис и всё такое в сумках. Люблю их жрать.

Я уселся рядом. Лютый молча достал второй сухарь и протянул мне. Я взял. Жевали несколько секунд в тишине.

– Быстро ты как-то, – сказал Лютый. – Думал, сейчас толпа на толпу пойдём, трупов куча будет.

– Не, – сказал я. – Зачем это?

– Значит, ещё двадцать три мира.

– Двадцать два, – поправил я. – Этот не считается – мы здесь не высаживались.

– Двадцать два, – согласился он. – Это много.

Посидели ещё.

– Сухари эти – дерьмо полное, – сказал я, заканчивая с трапезой.

– Знаю, – ответил Лютый, продолжая жевать. – Зато про дом напоминают.

Мы доели сухари.

– Скоро снова сражаться, – сказал я, вставая и отряхивая руки. – Поставь мне разведку со всех сторон, хоть дома им на деревьях строй. Больше никаких сюрпризов с Осколками.

– Сделаю, босс.

Я пошёл к Лиру – ставить задачи на переход.

За спиной луг продолжал зеленеть и приходить в себя. Деревья выросли уже примерно мне по грудь.

Следующие двадцать два мира продолжились одной непрерывной операцией, у которой не было передышки и не было ни единого дня, который можно было бы назвать лёгким. Каждый мир – своя тактика, свой рельеф, свои сюрпризы. Оба раза это ни к чему не привело, хотя второй раз обошёлся нам потерей ещё двух легионеров и серьёзными ранениями Лира, которого серокожие потом выхаживали достаточно долго, чтобы мы сделали паузу.

Трижды нас встречал золотой ранг. Один из них был почти моего уровня – долгий, изматывающий поединок, после которого я несколько часов восстанавливался внутри Осколка, не двигаясь. Йон отпускал редкие комментарии по ходу боёв, иногда советовал, иногда попросту ехидно наблюдал. Один раз вмешался, когда я попал под массированный навык чужого золотого ранга с отсроченным действием, о котором даже не подозревал. Система откровенно сплоховала, не выдав ничего по этому поводу, только под самый конец.

Тогда это стоило мне обеих ног на несколько часов, но эликсиры лечения и навыки справились.

С Кирой и остальными Выживальщиками я переписывался каждый раз, когда выпадала подобная возможность. Короткими сообщениями, потому что у них времени было не больше, чем у меня. Сим передавал через Киру свои вопросы – всё же дети – очень любопытные существа, и им всё интересно.

Вот только мой малолетний сын хотел знать, сколько демонов я убил за последние сутки, правда ли, что их Осколки лопаются, если убить владеющего ими, и ел ли я сегодня нормально. Последний вопрос, по словам Киры, был её собственным, только переформулированным ребёнком для большей убедительности.

На восемнадцатом мире вперёд я почувствовал первое знакомое ощущение. Аура впереди – слабая, далёкая, но её структура была мне известна. Не что-то конкретное, лишь как созидательный образ. Но при этом – что-то земное, человеческое, то, что не перепутаешь ни с чем другим после стольких лет среди чужих рас. Как ощущение от ауры Лютого, только усиленное во много раз.

Я написал об этом в гильдейский чат.

Ответил Круглов:

[Круглов]: Это наши разведчики. Мы тоже движемся в вашем направлении. Значит, вы уже близко. Они тебя почувствовали – только что вышли на связь, говорят, давление ауры нечеловеческое, но своё. Спрашивают, не Архилегат ли Тамара идёт.

[Ной]: Не угадали.

[Круглов]: Они уже поняли. Слышишь, как орут?

Системный чат не передаёт звуков. Но я почему-то почти слышал.

Двадцать второй мир… Просто координаты, смежный узловой мир, транзитный между территориями, на которой ведётся динамическая война, каждую неделю перечёркивая свои границы. Поле битвы, если можно так выразиться. Я вышел из Осколка один, без легионеров – сначала просто посмотреть.

И посмотреть здесь было на что.

Я стоял в своём Осколке и смотрел на этот мир несколько долгих секунд, прежде чем решился выйти. Привычка, выработанная ещё с детства, когда ПДД учили в школе – сначала смотри, потом иди.

Вот только тут она приняла форму: «Сначала читай ауры, потом делай выводы».

И я смотрел, но не мог понять, что не так. Потому что двадцать второй мир молчал.

Это само по себе было необычно. В большинстве миров, где шла война или хотя бы недавно закончилась, тишина – искусственная. Притаившаяся. За ней всегда что-то стоит. Но здесь тишина была другого сорта – настоящая, прогретая, чуть пыльная. Такая бывает после того, как опасность ушла, не спряталась, а именно ушла, потому что ей стало неуютно оставаться.

Я шагнул на чужую почву и сразу почувствовал разницу.

Не в энергетическом плане. Что-то другое. Запах, что ли. Или то, как ложится свет от местного солнца. Миры, через которые я прошёл за последние недели, каждый из них имел свой привкус, свою текстуру воздуха. Один был кислым, почти металлическим, там всё время хотелось сплюнуть. Другой давил на уши низкочастотным гулом, который не слышишь, но чувствуешь всем телом, и так далее, как и менял свои цвета.

Здесь пахло пылью и сгоревшим топливом. Машинным маслом. Чем-то прогорклым от долгого стояния техники на одном месте.

Знакомые запахи.

Я и думать забыл, что соскучился по ним, пока не вдохнул.

За спиной послышались шаги – Лир вышел следом, не спросив разрешения, потому что уже давно понял, что я не буду его отчитывать за инициативу, если инициатива разумная. Он встал рядом, огляделся, ничего не сказал. Лир вообще умел молчать продуктивно – так, будто его молчание тоже работает и выполняет какую-то функцию.

Вряд ли зеракталец понимает, что это за запах. Хотя и видно, как ведёт носом, тоже чувствует что-то такое в воздухе. Золотой ранг, всё же.

– Чисто, – сказал он наконец.

– Вижу, боец.

Это был первый мир на нашем пути, где демонов не попалось совсем. Удрали отсюда, поняв, что их ожидает. Попросту кинули своих приспешников, которых передавили силы Коалиции. Брошенные пустые коробки из-под чего-то, что явно было очень важно сюда привезти, и следы от гусениц бронетехники на почве этого мира.

Эш-Терракс. Понятно, почему Брис, которого я до сих пор про себя называл Борисом, сюда рвался. Его мир, как-никак.

На камне у захваченного портала сидели двое. Курили, отдыхали, видимо, или попросту скучали во время службы. В человеческой, узнаваемой броне с символами Выживальщиков. Серебряный ранг, оба. Увидели меня, вскочили, схватившись за оружие. Что примечательное – не за автоматы, а за духовное. Как и приготовили сразу же несколько навыков, накачав их энергией под завязку. Похвальная реакция.

– Человек… – неуверенно сказал один, давая знак своему напарнику. – Это давление… вы – Ной?..

– Он самый, – ответил я.

Короткая пауза. Потом тот, что спросил, сел обратно на камень, подпёрся руками и сидел так несколько секунд, ни слова не говоря, тупо смотря на меня, как на привидение. Второй открыл гильдейский чат и начал набирать что-то настолько быстро, что, казалось, от таких движений глазами они должны вывалиться из орбит.

Однажды я в этом мире устроил бойню. Тогда мы двигались вперёд, перемалывая армию краснокожих эш-терраксов, и это казалось мне воистину героическим подвигом. Рёв машин и война против перекачанных наркотиками рабов. Тридцать тысяч, их, кажется, было. Или около того. Сейчас такое число равнялось примерно полутора-двум часам того, что я вытворял во встреченных мирах демонов. И всё равно почему-то воспоминание: я, стоящий на танке с Кордом в руках, было сильнее.

– Нас ждут? – спросил я.

– Уже знают, – ответил второй разведчик, всё ещё набирая что-то. – Вся Коалиция. Архилегат Кира уже выехала к переходу. Там, через два портала, сборный пункт в Борисоглебске.

Я позвал своих, открывая разлом в Осколок.

Легионеры вышли один за другим – Лир, Лютый, арки, зерактальцы, все двадцать два, включая выздоровевших. Серокожие тоже не остались в Осколке. Они не любили переходить в чужие миры без нужды, и это, признаться, было разумно, но сейчас без этого никак. Нужно как можно больше представителей из разных миров для организованного противодействия демонам.

Переход на Эйвис, с его парящими островами, затем в лагерь, и в конце – домой…

Я даже прикрыл глаза на секунду и вдохнул полной грудью, пытаясь уловить что-то знакомое в этом запахе. И, кажется, получилось даже. Возможно, энергии тут присутствовали ещё до Системы, ведь именно с её помощью, на Осколках, на том, что Йон называл семенами, первых людей сюда и заселили.

Мир, в котором я родился.

Земля.

Я вернулся.

– Голова! – раздался знакомый выкрик, стоило мне открыть глаза.

Затем меня стиснули в медвежьих объятиях за плечи; будь я обычным человеком, это можно было бы расценивать как попытку убийства. Сколько же силы у этого серебряного ранга, метящего в золото? Боюсь, значение этой характеристики там близится к моей.

Ник над головой гласил:

[Порох]

– Привет, дружище, – сказал я и откровенно улыбнулся старому другу, после чего протянул руку для рукопожатия. – Ты как тут?

– Да всяко, – отмахнулся он, как от чего-то назойливого. – Ты где сам был-то? Мы тебя даже искать пытались, чесслово, похоронили уже, как и много кого… – Порох запнулся, затем продолжил с той же прытью: – А ты взял и объявился! «Привет», такой, Лёха снова с вами на связи!

Не выдержав, я рассмеялся. И начал рассказывать. Помалу, не вдаваясь в детали и всё то безумие – уверен, Порох, как человек, оказавшийся в Системе, – тоже может подобного рассказать немало.

Он опять сменил имидж – на этот раз волосы отрастил. Да и выше стал, что ли, худее. Хотя у Системы своё видение прекрасного – куда ни плюнь – везде киноактёры ходят.

Затем, когда встречающие посчитали, что я задерживаюсь, и мы наговорились, к нам подъехал кортеж в виде утяжелённого бронетранспорта. От бывшего БТР-а тут мало что осталось. Явно какая-то новая разработка. Выглядит массивнее, по крайней мере. Раза в три.

– «Лебедь» серию восстановили и улучшили, – ответил Порох на мой невысказанный вопрос, явно хвастаясь.

Мне пришлось изрядно напрячь мозг, чтобы понять, о чём вообще идёт речь. Только спустя пару секунд до меня дошло.

– Так это ж с первой мировой ещё, нет?

– Ну… – Порох пожал плечами. – И что? Круто звучит ведь. Да и модернизация нужна была нам. Сейчас таких красоток по всему миру производим. Везде, где можем. Это ты ещё птичек наших не видел. Ну, садись, поехали, покажу.

Я в самом деле не видел авиации, пока мы проезжали Эйвис, и на транспорт внимание толком только сейчас обратил, находясь под впечатлением от возвращения домой. И всё же – у меня есть другие дела, более первостепенные, что ли.

Хоть и было интересно посмотреть изнутри – уверен, успею ещё. Так что вместо посадки в БТР новой серии я призвал свой транспорт. Мико.

Огроменный волчара покрасовался, подняв голову высоко вверх и протяжно завыв. Уверен, что это даже в Борисоглебске услышали.

– Гля, красавец какой! – восхитился Порох.

После чего я запрыгнул к Мико на спину, и мы пристроились в колонну, движущуюся к Борисоглебску.

Я всегда успею как поговорить с Порохом ещё, так и Макса и других погибших помянуть как следует. Или узнать, чего там наши местные рукоделы натворили, каких чудес настроили на пару с Системой.

Сейчас же…

Сейчас в моей душе, или куда там Система помещает это явление от Осколка, зажёгся огонь. Возможно, ярче, чем два остальных до него. Я практически мог ощутить, где сейчас находится Кира. Видел, что она стоит рядом с кем-то. И этим «кем-то» был мой сын.

Так что всё остальное – подождёт.

Главное, что я наконец-то дома.

Глава 4

Я думал, что Борисоглебск будет шуметь при нашем приближении. Куда там. Сначала я вовсе не понял, где оказался, но лишь потом, скорее по ландшафту, нежели по постройкам, я понял, что попал домой.

Высокие башенные стены, куда выше, чем в Граде Первом зерактальцев. Сами башни, выступающие над городом, и следы на системных постройках, перевитых синими энергетическими линиями. По городу явно стреляли, и не так давно, раз уж видимые повреждения не были убраны. Литые ворота сейчас разъехались в стороны, впуская колонну в город.

Никто не шумел.

Мы ехали вдоль двух стройных шеренг бойцов Выживальщиков – все как на подбор, все серебряного ранга, увешанные кучей артефактов, с духовным оружием в руках. Мощь, исходящая от них, была ощутимой, и в своём ощущении ауры я чувствовал, на что способны эти бойцы. Если уж не убить меня – то как минимум серьёзно ранить, раскатав при этом пару городов в стекло, преследуя. Всё же недаром они были… выжившими.

Не было криков или шума проезжающих мимо машин. Разве что крикнули где-то раз, да раздалась громкая, неразборчивая речь. Громкая, спорящая, узнаваемо русская по обрывкам слов.

Колонна въехала в город медленно и величаво. Даже Мико перестал пытаться вырваться вперёд, гордо подняв голову вверх и перебирая лапами. Меня узнавали, конечно же. И все смотрели в мою сторону. Срежиссированная торжественная встреча, военный парад и просто люди за их спинами, которые узнали, что Ной вернулся, и вышли посмотреть. Наверное, само понятие «гражданский» тут перестало что-либо значить из-за войны с демонами. Кто-то был с оружием, кто-то без. Кто в системной броне, кто в чём-то, что больше напоминало гражданское. Разных рас, хотя людей было большинство.

Мико нёс меня поверх толпы, голову не опускал, уши торчком, и по меньшей мере шестеро легионеров, шедших рядом, держали дистанцию рядом – не охрана, конечно же. Порох ехал следом на «Лебеде», высунувшись из люка по пояс и делая вид, что никак не связан с происходящим торжеством. Верю, как же. И свежерасклеенные постеры с собственной рожей – тем самым фото, что не так давно сделал Лютый на телефон, – я тоже якобы не вижу.

Мы проехали сквозь весь город, замедлившись у драмтеатра, неподалёку от активного портала в Лавр.

Я чувствовал их всё это время, но увидел их ещё за несколько сотен метров.

Кира не изменилась настолько, насколько я ожидал. Она была короче меня на голову – это я помнил. Длинные волосы, бесконечно рыжие, сейчас были чуть короче, чем раньше. На ней была командирская броня, явно боевая, а не парадная. Со следами ремонта на левом плече, с нашивками. Она стояла прямо, руки по швам – позой человека, привыкшего отдавать приказы, а не встречать колонны.

Рядом с ней стоял мальчик.

Двенадцать лет. Выше, чем я ожидал, – дети растут быстро, а тут ещё и Система с её эликсирами лечения, приводящими человеческие тела в абсолют. Тонкий, с широкими плечами не по возрасту, ещё не вошедшими в силу. Тёмные волосы, как у меня. Смотрел на меня – серьёзно, не улыбаясь, – с тем выражением, с которым смотрят дети, которые давно решили не верить, пока не увидят своими глазами.

Мико остановился перед ними сам, без команды.

Я спрыгнул с его спины.

Охрана в виде нескольких легионеров расступилась после короткой команды Киры. Звуки для меня отступили куда-то на второй план, и пока я шёл к ним по мощёной площади, их почти не было.

Сейчас во всём мире были только мои шаги, собственный пульс и смесь вины с облегчением. Я наконец-то дошёл и вернулся домой.

Вот только последний шаг оказался самым сложным, и даже я, сильнейший во всём Альянсе, не смог его сделать.

Кира посмотрела на меня изучающе, затем опустила взгляд на мальчика, стоявшего рядом с ней, и вполголоса сказала что-то. Он никак не отреагировал, продолжая глазеть на меня.

Смешно, но сын оказался сильнее и первым сделал шаг вперёд, уткнувшись мне лбом в грудь и обняв изо всех сил, будто боясь потерять.

Я присел на одно колено, чтобы не нависать сверху, и обнял сына, стараясь при этом не то что подавить свою ауру, а вовсе отключить её, избавиться от неё на время.

Живой, тёплый, моя кровь и плоть, и при этом кажущийся таким хрупким. Мой сын.

Я не торопился что-то сказать. Я вообще не знал, что нужно говорить в таких ситуациях.

Да и нужно ли?

Мне было всё равно.

Мы так ничего и не сказали. Я отпустил храбрящегося сейчас сына и встал. Честно сказать – не знаю, кто из нас сейчас больше храбрится, чтобы не пустить предательскую слезу.

Я посмотрел на Киру, и та посмотрел в ответ. Сколько же усталости в её взгляде. Она держалась так долго.

– Привет, – сказала она.

– Кира.

– Я… – начала она, но запнулась.

– Иди к нам, – сказал я.

Она поколебалась ещё секунду, взглянув по сторонам. Мне так и хотелось выкрикнуть что-то глупое, но я мог лишь улыбаться, прижимая к себе сына.

Затем она шагнула к нам и присоединилась к объятиям. Я почувствовал, как она выдохнула и расслабила плечи, которые, наверное, были напряжены так долго…

Мгновение тишины сменилось рёвом окружающей нас толпы, наблюдающей за воссоединением.

Я не сразу понял, что делаю. Просто – в какой-то момент – разжал объятие, не до конца, и поднял руку.

В руке моей был огненно-белый Нож Зверолова. Я даже не помнил, когда успел его вызвать. Сейчас он был направлен прямиком в небо.

И я сделал то, что и хотел – закричал подобно зверю.

Вся дрянь последних лет, выпущенная наружу одним долгим криком, который, наверное, был слышен за стенами на многие километры.

Толпа ответила. Взорвалась!

Шеренги Выживальщиков, теперь – Легиона, стоявшие как каменные, сломали строй первыми – кто-то шагнул вперёд, поднял кулак, кто-то заорал в голос, и этот разрыв прошёл по площади волной, увлекая за собой остальных. От бывшей субординации не осталось и следа.

Кира сжала моё предплечье сильнее. Сим молчал, но я чувствовал, как напряглось его плечо рядом – не от страха. От чего-то другого.

Я опустил руку, не убирая духовного оружия.

Рёв не стихал ещё долго. Я стоял – обнятый с двух сторон самыми живыми людьми в этом мире – и просто не давал моменту угаснуть.

Честно говоря, я с трудом понимаю собственную значимость для всех этих людей и очень сильно дискредитирую её. Я просто вернулся домой, к семье. Наконец-то, за столько лет блужданий, наполненных кровью и болью, как моей, так и многих других, вставших на моём пути, – монстров и разумных.

Но для людей, для всех остальных рас, присоединившихся к Выживальщикам, – это наверняка было событие куда большего масштаба. Всё же их Император, оказывается, выжил и вернулся домой, нанеся по пути самый огромный урон демоническим силам, пожалуй, за всё время войны с ними. Вряд ли люди отчаялись, и всё же можно было представить, какие настроения у них были, когда я пропал. Что думала Кира, что думал Сим, росший без отца…

Как и любой праздник или торжество – момент рано или поздно заканчивается. В данном случае – скорее позже, чем нужно.

Она отстранилась первой. Снова стала командиром – не резко, явно тоже не хотела спешить. Попыталась оттянуть от меня Сима, но тот не хотел отпускать. Кира лишь устало вздохнула и забила на попытки.

– Потом поговорим, – сказала она уже деловито. – Сейчас тебя ждут в штабе. Круглов там уже третий час держит всех.

– Подождёт ещё.

– Не подождёт. Это про демонов, Лёш. Там прорыв на Переходной.

Вот так и заканчиваются торжественные воссоединения.

Я потрепал Сима по голове – он покосился на мою ладонь, как смотрят на что-то непривычное, – и сказал, что позже поговорим нормально. Он кивнул. Серьёзно, без обиды, с тем непонятным достоинством, которое иногда бывает у детей, выросших в трудных обстоятельствах.

Порох уже ждал у «Лебедя».

– В штаб, – коротко сказал я ему.

– Слышал.

Дорогу в штаб я почти не запомнил – в моём сознании она промелькнула буквально за секунду. Борисоглебск изменился так, что его отдельные кварталы я не смог бы узнать. Системные постройки встали в ряд с обычными домами. Стены и высотки были везде – крепкие даже на вид, с энергетическими контурами. Кое-где поверх старых пятиэтажек выросло что-то новое, функциональное, без оглядки на архитектурные нормы. Улицы были чище, чем я ожидал. Люди двигались деловито. Никаких орд беженцев, никакой бытовой паники – хотя я знал, что за этим стоит годами выстроенный порядок и множество смертей.

Круглов ждал. Он постарел с нашей последней встречи – или не постарел, просто сделался тяжелее, как делается тяжелее человек, который долго несёт что-то на плечах. Пожал мне руку без лишних слов. Кивнул.

– Алексей, рад видеть.

– Да, привет.

– Пошли. Сначала коротко, потом подробно.

Доклады в системных чатах вместе с инфо-пакетами можно читать бесконечно, но всегда лучше вот так вот – вживую, концентрированно. Обмен информацией быстрее происходит, что ли.

Штаб был развёрнут в подвальном этаже драмтеатра, который тоже изменился как снаружи, так и внутри. Меня не удивили карты, системные экраны, оперативные чаты на проекционных панелях, операторы в наушниках за столами… Всё это – вполне привычная обстановка, как, например, стоящий здесь шум от постоянных разговоров и запах кофемашины, работающей круглые сутки.

Я больше удивился тому, что мы спустились на несколько подземных уровней.

Я решил не откладывать надолго и сразу перешёл к сути:

– Что по Переходной?

Круглов подал знак одному из штабных, и перед нами развернули карту. Трёхмерную проекцию.

– Переходная – промежуточный мир между нами и ангелами… – начал было Круглов, но его перебил Порох, зашедший в помещение, увидевший, что я собираюсь задать вопрос.

Слишком очевидный, наверное.

– У них нет крыльев, – пояснил он. – Просто кожа мраморно-белая из-за местной звезды. Но они считаются первыми в текущем рейтинге. Их очень много. Считай – антагонисты демонам, отсюда и название прицепилось.

– А что по поводу Земли? – спросил я. – Как успехи с заданием?

– В смысле? – Порох выглядел удивлённым. – Четвёртое у нас, третье у рогатых. Кто второе – не знаю.

Я лишь молча проявил своё системное меню и показал, кому именно Система прописала номер два.

– Дела…

– Дальше, – я отмахнулся Круглову.

– Демоны восстановили портальный узел в Переходной месяц назад. Мы его дважды уничтожали, они дважды восстанавливали. Судя по концентрации сил – готовятся к массированному прорыву в Эйвис. Если они возьмут Эйвис, следующая точка – снова Земля. Тогда у нас на руках получается одновременно три горящих фронта и они начинают смыкаться в кольцо.

Я слушал. Смотрел на карту. Пил кофе, который кто-то поставил рядом – явно не для меня, но такие мелочи, как гигиена системных тварей, не волнуют. Выпил всё равно.

И как я так долго прожил без этого зелья?.. Половину инвентаря забью, ей-богу.

– Когда прорыв? – спросил.

– От двух суток до недели. Нет возможности для нормальной разведки или захода в минус один. Они нас просвечивают системками. Только людей потеряем зря. Так что разброс большой, и наши аналитики не могут сойтись в финальной оценке.

– Значит, смотрим по активности портала в реальном времени и держим ударный отряд в постоянной готовности к немедленному выдвижению, – сказал я.

– Так и делаем, – ответил Круглов.

Круглов записал что-то в чат. Затем в штабе повисло то особое молчание, которое случается, когда люди ждут от тебя какого-то действия, приказа. Ждут, что ты скажешь: «Выдвигаемся», «Я возьму эту проблему на себя», «Подготовьте бойцов для Осколка». Или что-то в этом духе.

Я допил кофе, поставил кружку на край чужого стола.

– Я не пойду на Переходную, – сказал я.

Тишина сделалась другого качества. Если раньше она была ожидающей, то теперь стала плотной, как перед грозой.

Порох посмотрел на меня исподлобья. Круглов не двинулся с места, только поднял взгляд от карты. Несколько штабных операторов за спиной, кажется, перестали дышать.

Понимаю, вряд ли они такое ожидали. Наверное, ждали что-то в духе «Император вернулся и всех порешит».

– Алексей, – начал Круглов осторожно, – сейчас лучшего момента нет. Ты только вернулся, демоны отступают, и их атака кажется отчаянной, моральный дух войск максимальный. Если мы ударим сейчас, то…

– Демоны на моём направлении отступают, – перебил я, – потому что я убил несколько их золотых рангов и уничтожил целую серию рабских комплексов, которые у них были. Это даёт нам временное окно. Вопрос в том, как правильно его использовать.

– Ударить, – не выдержал Порох. – Пока не перегруппировались. Пока их цепочка снабжения нарушена. Пока ты здесь, мать их, живой и заряженный. Ты сам только что прошёл через кучу миров.

– Через семьдесят три мира, в большинстве из которых меня ждали. Несмотря на это – потерял многих.

– Ну так и что? У нас их полно…

– Порох. – Я посмотрел на него прямо. – Жек. Золотые ранги у демонов есть?

Пауза.

– Есть, – ответил Круглов вместо него. – Несколько подтверждённых, но такой интенсивности атак, как в твоём случае, не наблюдается, и на диверсии мы научились реагировать. Предположительно – больше, конечно. Вся основная масса направлена на ангелов.

– Значит, скоро будут платиновые. Или уже есть. Я не знаю, сколько времени займёт их развитие, и никто в этом штабе не знает. К чёрту, вообще, никто во всём Альянсе не может этого знать. Вы вообще понимаете, что будет с бойцом, который возьмёт платиновый ранг? Всё, что было до, – это детская игра в войну. Один платиновый ранг у демонов – это несколько тысяч наших золотых на одной чаше весов и он на другой. Вы видели, как выглядит золотой ранг в реальном бою. Эта пропасть – между золотом и серебром – она огромна. Между платиной и золотом она ещё больше, я в этом уверен. Просто потому что я встречал тварь выше платинового ранга. Это было как… я не знаю, с чем это сравнивать. Не с чем.

Круглов молчал.

– Я золотой ранг, – продолжал я. – И пока что я – единственный золотой ранг, способный драться на том уровне, на котором нужно. Пока нет второго, третьего, пятого – всё держится на мне одном. Вы правда хотите, чтобы вся наша война зависела от одного человека? Где все ваши золотые ранги⁈