Текст книги "Системная Перезагрузка. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Серафим Леман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Возможно, крайне маловероятно, но мы сможем хоть как-то продержаться против самого жестокого врага внутри Системы.

Глава 18

Как обычно, Сим появился на тренировочном плацу раньше всех и уже с самого утра там вовсю сражался.

Я стоял на краю, смотрел, как он работает с духовным копьём против двух золотых рангов сразу, и думал о том, что не узнал бы его, не знай заранее, кто это. Внешне тот малец с карандашом в руке уже изменился достаточно: вытянулся, раздался в плечах, и в движениях появилась экономичная точность, которая присуща тому, кто уже убивал. Она рождается в настоящем бою, когда каждый лишний жест стоит дорого.

И что самое странное – в нём не было страха.

Это всегда первое, что читается в ауре. Даже у хороших бойцов страх присутствует, просто загнан в угол, прижат к стенке и не имеет права голоса. У Сима его не было вообще. Совсем. Как будто он родился без него.

Это… вполне может быть правдой. Мы не знаем всех биологических деталей относительно того, какие дети появляются у системщиков. Какие-то исследования на эту тему есть, о лучшем состоянии здоровья и так далее, но ничего конкретного. Не прошло ещё достаточно времени для подтверждения теорий.

Один из его противников исполнил успешную подсечку. Сим, падая, выкрутился и уклонился с опозданием на две сотые секунды, которых по всем законам физики ему не должно было хватить, – и ушёл вбок, разворачивая копьё рукоятью в солнечное сплетение второму противнику, напавшему сзади. Тот согнулся. Первый получил острой частью в предплечье. Контроль ауры у сына ещё был слабым – навык совсем свежий, – поэтому удар вышел грубым, с лишней силой. Его противник пошатнулся сильнее, чем ожидал.

Сим не добил. Отпустил копьё, которое растаяло в воздухе. Посмотрел на обоих, убедился, что никого не убил, и позвал дежурного лекаря. Рана на плече бойца всё же была серьёзной.

– Уже лучше, – бросил он легионерам и поспешил в мою сторону.

Те переглянулись. Оба были старше его на восемь-десять лет.

Всё же личные тренировки со мной много стоят. Ну и кого, как не собственного сына, мне учить в первую очередь?

– Император.

Я подошёл поближе и рассмотрел его как следует. Вблизи был виден тонкий шрам на скуле – свежий, ещё не до конца сглаженный лечилкой. Вид у него в целом был помятый, но довольный.

Мой сын, носящий имя одного из рано погибших капитанов. Рекордсмен по скорости набора уровней, обошедший даже меня. Боец платинового ранга.

– Ты можешь называть меня по имени, – ответил я, продолжая оценивать его.

– Ты видел? – проигнорировал он, показывая в сторону тренирующихся бойцов, которые сейчас уже сражаются между собой.

– Видел. Почему ты не использовал Перемещение?

– У нас договор. Мы ведь без навыков сражаемся, просто тренировка.

– Ты думаешь, что Первые будут сражаться по заданным правилам? – я приподнял бровь.

– Па-ап, ну не начинай…

Хмыкнув, я не стал его отсчитывать. Всё же я горжусь им, он уже достаточно силён, чтобы в приличном отряде покидать начальные миры, хоть Кира и ругается на подобное. Я разрешаю ему рисковать просто по причине того, что сам бы рисковал точно так же. И да, на его счету уже два побеждённых Первых, как и 180-й уровень. Гордость не только моя, но и живой пример всему Легиону.

Я сел на ящик из-под снаряжения у края плаца. Снаружи было тепло. Солнце, которое я успевал замечать примерно раз в несколько месяцев между делами.

– Присядь.

Он послушно сел и уставился на меня. Сын, которому по-хорошему нужно бы нормальную школу окончить и получить образование, а не вот это вот всё…

– Ты знаешь, что происходит, – сказал я, – читаешь сводки.

– Первые, – он произнёс это спокойно, – мать волнуется.

– Её волнения оправданы.

– Почему ты запретил покидать Землю в последний год?.. – спросил Сим, смотря на уходящих.

Мы помолчали. С плаца уходили последние тренирующиеся, и нас оставили в покое с той деловитостью, которая давно стала нормой для Легиона. Никто не пялился на мифриловый ранг. Привыкли уже.

– Ты злишься? – ответил я вопросом на вопрос. – На меня.

Он вновь посмотрел в мою сторону.

– Нет, я просто хочу перебить этих тварей.

– И поэтому ты решил, что сможешь в одиночку что-то там изменить?

– Я могу сражаться, ты уже сам видел, и…

– И за тобой последуют другие, – перебил я. – Твои друзья и девушка.

Он лишь недовольно нахмурился и отвёл взгляд, знал, к чему я клоню.

– Но ты ведь постоянно уходишь, – пожаловался он.

– Ты сомневаешься в моей силе, сын? – спросил я.

– А что, если «да»? – с вызовом во взгляде ответил он.

Молча поднявшись, я использовал Перемещение, оказавшись там, где Сим несколькими минутами ранее приложил двоих легионеров. Сим проследовал за мной тут же, используя своё Перемещение.

– К бою! – отдал я команду, призывая в руки меч и щит из ауры.

Сим ответил копьём и светящимся навыком, усиливающим атаку. Бил он щедро, со всей силы, и целился прямиком в горло. Подобная атака направлена на убийство, но меня это нисколько не смутило. Так даже лучше. Я хочу, чтобы он был сильным, иначе…

Выкинув противную мысль из головы, я подставил под удар сына специально созданный щит. Он был хрупким из-за переполняющего его количества ауры, и после первого же удара взорвался энергией, оглушив Сима. Своим мечом я разрушил его копьё и попросту пнул в живот замешкавшегося пацана. На этом бой был окончен.

Конечно же, одного раза было мало, и вскоре наш с ним спарринг привлёк внимание Легиона.

Я не был хорошим учителем, но старался изо всех сил натаскивать бойцов по мере возможностей. Сейчас выдалась редкая пауза, когда Первые прекратили активность во всём обозримом для меня секторе. Я с этим помог, конечно же, убив многих из них вместе со своим элитным отрядом, где каждый прошёл через Норен или мир, подобный ему.

Потом начались тренировки. Настоящие – спарринги и отработка связок навыков – дело вполне привычное, ведь на какой-то стадии системщик так или иначе сложит огнестрел в инвентарь, заменив его навыками. То, ради чего я вернулся из Поселения с двумя сотнями носителей знаний четырёх предыдущих циклов и из разных Поселений. Это отдельная тема, требующая рассмотрения, так как их оказалось лишь четверо… из десяти, что когда-то были. Все их знания переведены в системный формат, и теперь через инфо-пакеты можно было получить то, что копилось тысячелетиями.

Там не было чего-либо кардинально нового или чего-то того, что я уже не знал. Правильнее рассматривать это как справочник, и меня, например, конкретно заинтересовала классификация Первых. Те, которые сейчас сражались с нами, были записаны как «Прайм-ювенус», если озвучить по транскрипции, и почему-то Система отказывалась это переводить как Первые. Тонкости и глюки перевода Системы я не трогал, но выходило, как и говорил Йон: они юные. Дети Первых, если ребёнком можно назвать существо, меняющее свою плоть Источниками Зла, и которому около тысячи лет минимум.

Что самое паршивое я там вычитал – это то, что этих «детей» рожают в определённых временных рамках, смотря на то, когда будет следующая Инициализация. Мрак, да и только.

Затем идут две категории. «Прайм-адултус», что созвучно… с английским, или, скорее, латынью, и означает «родитель». Актив первых, вся их текущая цивилизация. Сильные, около 250 уровней. Те, кто придёт за нами, если молодняк не справится. И «Прайм-сенекс», следовательно, старик, прошедший несколько циклов и находящийся в забвении, ждущий своего лекарства. Уровни, приближающиеся к 300. Про них Йон говорил отдельно. Множественная цифра с двенадцатью нулями до сих пор не укладывается в голове.

Биология, лингвистика и прочее, и так далее – это всё, конечно, очень интересно, но не для меня. Каждое напоминание о том, что Первые – наши предки, меня выбешивает. Как и напоминание о том, что люди сами ничего не придумали, что все технологии, которыми мы пользуемся, – это лишь остаток от того, что досталось нам от Первых.

Перестав читать, сосредоточился на очередной тренировке. Сегодня у меня был отряд бойцов серебряного ранга.

Тренировка была крайне жестокой. По отношению ко мне…

Как и Сим ранее, бойцы не сдерживались. Самое сложное, когда ты не достиг золотого ранга и не получил навык Перемещение, – это поймать цель. Единственный возможный вариант – это контратака, когда сам высокоранговый боец нападает. И, к сожалению, для серебряного ранга его практически невозможно убить. Если противник получает серьёзное ранение, он всегда может отступить в Осколок, недостижимый для серебряного ранга по всё той же причине: такого навыка у серебра нет, это только золото и выше.

Поэтому сейчас меня пытались убить всеми доступными методами. Оперативная группа разделилась на сектора, каждый из которых пытался меня достать. В меня летели тысячи навыков, палили из огнестрела и устраивали всяческие ловушки, но та сила, что скрывалась внутри, в моём Аксиосе, была слишком велика даже по меркам мифрила. С активированным Защитником Пустоты я становился практически бессмертным.

И эта сила пьянила хуже любой власти даже меня, у которого этой самой власти было больше всех в Альянсе. Когда другое живое существо ничего не может тебе сделать, как бы ни старалось…

– Отец! Отпусти его! – услышал я выкрик и только сейчас понял, что сжимал в руке горло одного из пойманных бойцов во время сражения.

Отпустив его, недоумённо уставился на сына и получил в ответ такой же взгляд, полный злобы. Осмотревшись по сторонам, почувствовал страх в ауре окружающих. Выругавшись, ушёл в разлом, подальше от бойцов.

Это уже не первый раз со мной такое происходит. Всё началось после этих массовых тренировок, когда Первые прекратили свои боевые действия и мне не нашлось лучшего применения, чем тренировать бойцов массово.

Дерьмо какое-то. И Йона рядом нет, чтобы спросить о том, что со мной. Ту-роу и его соратникам, при всём уважении, я не доверяю, а больше-то и некому. Даже с Порохом или Кирой не поговорить. Когда я начинаю чувствовать эту силу, эту…

Я вновь выругался и лишь затем пришёл в себя.

Конечно же, я понимаю, в чём причина, сколько можно себе врать? Всё очевидно.

Долбанная Система. Я ни у кого не видел навыков с названием Пустоты в ней. Это имя Системы. Серая Пустота – так её называл Йон. Все эти навыки, разломы, вся эта энергия – это её рук дело. Всё это – Система. Мы находимся внутри неё. И я думаю, что она мне «загрузила» слишком сильный навык. «Защитник Пустоты».

Энергия во мне требует выхода, и в обычную пустоту её не выпустить. Мне нужно что-то убить, переработать опыт… для Системы, чтоб она сдохла вслед за Первыми, которые не показывались в последнее время. Ждут, твари. Знают, что сдохнут, если полезут к нам.

И куда только подевалась ясность сознания? После взятия мифрила мне стало хуже в разы, и чувствую, что это ещё не предел.

Зверею просто. Чувствую, что весь этот её опыт, пена или шум, как это называл Йон, полученный в таком огромном количестве, не мог не оставить после себя какой-то след.

Помогало только отвлечение. Что-то, что было куда серьёзнее внутренних проблем.

Три года подготовки к самой грандиозной войне в истории – это, конечно, много и одновременно ничто.

Альянс адаптировался к тому, что предстоит. И больше всего меня напрягал моральный вопрос. Люди, которые понимали, что им не достичь самых высоких рангов и фактически на поле предстоящего боя они будут лишь приоритетными, лёгкими целями, в какое бы снаряжение или броню ни облачались, даже если речь идёт о танках.

Это ужасно меня раздражало. Адаптация выглядела вот как: золотые ранги научились умирать правильно. Это звучит цинично, но иначе не скажешь. Они выработали тактику размена, при которой гибель двадцати золотых рангов позволяла удержать позицию достаточно долго, чтобы один из платиновых успел переместиться и добить Первого. Двадцать к одному – это ещё показатели лучших результатов прошедших сражений. В реальности же… были случаи, когда и сотни не хватало.

Платиновые ранги, естественно, развивались медленнее, чем золотые, но прогресс был в этом направлении существенным. То, что я сделал, назвав сына именем погибшего капитана, послужило толчком к тому, что новое поколение, которое выросло исключительно в условиях Системы и её бесконечных угроз, сейчас носило на себе имена погибших бойцов. Молодые, кипящие энергией и силой, имеющие одного врага, все они желали одного и того же – уничтожения Первых. И в духе молодых, из-за унаследованных имён, они начали называть себя «Легионом мертвецов». Пафосно, глупо, и всё же столь гротескное название к ним пристало.

Из Поселений пришло то, что сложно переоценить: опыт и знания четырёх циклов. Всё это легло в основу новых программ подготовки. Оптимизировавшись, скорость набора рангов среди бойцов выросла примерно втрое.

Норен стал проходным двором. Я сам открывал туда порталы, убеждался, что переход безопасен для конкретного бойца, и выпускал их туда малыми группами. Не всех, разумеется, – тех, кто был достаточно близко к следующему рангу, чтобы риск оправдывался.

Первые визиты в платиновые миры стоили нам людей. Несколько бойцов не выдержали давления, не потому что не хватило силы, – не хватило чего-то другого, чему у нас до сих пор не было точного названия. Существовал какой-то предопределённый порог, выше которого, при всём старании, разумный попросту не мог перескочить. Наверное, им не хватало готовности оставить за спиной всё знакомое и броситься в последний бой, зная, что, скорее всего, уже никого не увидишь из своих. Поэтому за развитием в платиновых мирах пришлось следить особенно. Благо, Ту-роу сам вызвался работать на этом направлении, под носом у врага.

Те, кто выдержал и получил заветный мифриловый ранг, возвращались иными. И изменения, которые я чувствовал, касались не только их новой силы.

Это наблюдение было тонким, и я сделал его не сразу. Просто начал замечать кое-что общее: бойцы, прошедшие через Норен или подобные ему миры, больше не задавали определённого типа вопросов. Тех, что начинаются со слова «почему», например. Почему именно мы, почему так много потерь, почему Система устроена именно так. Эти вопросы исчезали. Оставались другие: что нужно сделать, когда, в каком порядке.

Прагматика вместо философии. Не знаю, хорошо ли это, я никогда не любил военщину, а это была, как могло показаться изначально, именно она. Но нет, это было не так. Я чувствовал, как сильно они хотят… убивать. И чем сильнее ощущался воин мифрилового ранга, тем сильнее было это тонкое ощущение с моей стороны.

Возможно, Система превратила нас в живое оружие в попытке противостоять Первым. Ответов ни у меня, ни у кого-либо другого о её замыслах не было. Да, она озвучила это прямо, что хочет истребить Первых, и всё же… я не знал, стоит ли верить этому существу, если вообще можно называть Систему чем-то живым, похожим на людей по мышлению. Сомневаюсь, что это так.

Первые в последнее время затихли настолько, что уже около полугода мы не фиксировали ни одного контакта. Разведчики, которых теперь посылали исключительно группами из платиновых бойцов с прикрытием кого-то из мифрила, возвращались с пустыми руками. Никаких следов, аур или чего-то, что я мог бы прочувствовать маяком.

Это молчание было в какой-то степени даже хуже, чем постоянные атаки.

Когда враг нападает, ты понимаешь, где он. Когда враг молчит, ты не понимаешь ничего, и именно это незнание съедает изнутри куда эффективнее любой видимой раны.

Я забросил тренировки личного состава, перестав на них появляться. Поначалу сократил их до одной в неделю, потом до одной в две и так до тех пор, пока не заменил их сражением в разломах. Другим я объяснял это очень просто: разломы дают опыт, опыт нужен для роста навыков, что, следовательно, делает самого сильного бойца Альянса – меня, сильнее. Значит, закрытие разломов намного важнее, чем тренировки.

В какой-то степени это было правдой, но не совсем полной.

Вся правда заключалась в том, что я перестал доверять себе рядом с живыми людьми.

Случай с бойцом на плацу не был единственным. Были и другие, причём много. От разлитой ауры и злости на ровном месте во время совещания до опасного момента с Лиром, когда я чуть было не убил Лира – спас лишь его защитный навык, активировавшийся вовремя.

Но я несколько часов после этого просто стоял в Осколке и смотрел в небо, которое сам же и создал здесь. Да и он, наверное, всё же заметил, что со мной что-то не так. Как и с ним самим, и с другими, достигшими мифрила.

Так что не только «Легион мертвецов» принял своё название. Мы все тут, в какой-то степени, были мертвы.

Разломы были безопасным выходом. Там не было никого из тех, кого я мог случайно сломать. Только монстры, которые хотели меня убить, и которых я убивал в ответ, получая за это крупицы силы. Простая, честная транзакция. Энергия внутри требовала работы, и я давал ей работу там, где это не причиняло вреда своим.

Я носился по разломам, не задерживаясь нигде дольше, чем на пару часов. Находил новый разлом, заходил, зачищал, получал опыт, уходил. Снова разлом, снова зачистка, снова уход. Это стало ритмом, которому я следовал и которым жил, ожидая скорого конца. Это помогало, когда я останавливался дольше чем на несколько часов, – «оно» начиналось. Это давление изнутри, это ощущение, что сила ищет выход и не находит достаточно подходящего.

Сим продолжил свой стремительный рост. Быстрее, чем я, и я долго не мог понять почему, пока кто-то из хранителей старых знаний, приведённый вслед за Ту-роу, не озвучил очевидное: дети, рождённые внутри Системы, с первым вдохом уже находятся в ней. Период адаптации, шок первого контакта – всё это напускное. Ауры, разливаемые существами, ставшими чем-то большим, чем они были раньше, до Системы, влияют на них. Сим никогда не жил в мире без ауры и навыков – ему не нужно было перестраиваться. Он просто всегда был частью этого, как другие дети его времени являлись частью общего языка, на котором говорили с рождения.

Случилось то, что должно было случиться. Сим стал мифриловым рангом. Одним из лучших бойцов после меня. И его сознание тоже изменилось. Жажда убийств и сражений в его случае была едва ли хуже моей. Из этого вытекло множество проблем, как с чрезмерным насилием во время тренировок, так и в поведении.

Мы чем-то начали походить на демонов, которых сами же истребили. Впрочем, история о том, как они получали свои усиления от пожирания плоти монстров и разумных, должна была послужить нам уроком.

Хотя иного выхода не было. Нам нужна была сила. Много, и как можно скорее. Потому что время подходило к концу.

После Сима дело с пополнением мифриловых рангов пошло быстрее. Его переход стал подтверждением имеющейся теории о том, что дети Системы действительно берут мифрил раньше и легче, чем те, кто приняли первый её удар, уже будучи взрослыми. Цифры росли: пятьдесят мифриловых рангов, сто, двести…

Это, конечно же, не было лёгким ростом. За каждым числом стояли те, кто не дошёл. Миры платинового ранга убивали неосторожных жёстко и без предупреждений даже при попытках контролировать процесс.

Разрыв между мной и тем, что происходило вокруг, рос. Я это чувствовал, но не находил способа его закрыть. Когда ты слишком долго один в разломах, когда единственным постоянным собеседником становится собственная сила, начинаешь забывать определённые вещи. Интонация, которую нужно подобрать, отвечая на вопрос живого человека. Пауза, которую следует выдержать, прежде чем говорить. Умение замечать, что другому человеку тяжело, не только через ауру, но и просто – по взгляду, по тому, как он держит плечи.

Я попросту зверел, и времени на лечение уже не осталось.

Последнее большое собрание командиров Альянса перед финальным отсчётом Инициализации собрало всех значимых бойцов. Зал был полон. Карта над центральным столом отображала состояние Альянса в режиме реального времени: расположение Осколков в реальном времени, зоны контроля, точки, где фиксировали присутствие Первых в последние разы.

Круглов зачитывал сводку. Я слушал, стоя молча, с руками за спиной, перед всем своим войском.

Тем, что отправится в последний бой, пока Ту-роу и его люди будут укрывать весь оставшийся народ миров Альянса в новых Поселениях.

Тысяча. Ровно тысяча мифриловых рангов в строю Альянса на момент этого собрания, включая союзников из Поселений, всё же вставших на тропу войны по собственной воле. Впервые за всё время я позволил себе что-то похожее на удовлетворение от услышанного. Мы сильны и сможем дать отличный бой.

Пускай он и будет последним для нас. Все это прекрасно понимали. Первых не победить, и вряд ли та зубочистка, выданная мне Системой, что-то изменит.

Собрание шло своим чередом. Обсуждали распределение мифриловых рангов по ключевым позициям, формацию и координацию с Поселениями, готовность к финальной фазе. Я говорил мало, больше слушал.

Совещание завершилось без происшествий. Люди расходились, чаты заполнялись привычными координационными сообщениями, обычная рутина конца рабочего дня, если можно было так назвать то, чем мы все занимались.

Потом пришёл особый доклад. Лично, вживую, адресованный только мне.

Тот, кто принёс его, явно считал, что это важно донести именно так. Один из командиров наблюдательного периметра, золотой ранг с серьёзным опытом, чьё лицо я пару раз видел. Сейчас оно было напряжено крайне сильно, как и его аура: страх, тревога, замешательство, которое возникает, когда происходящее не укладывается ни в одну знакомую категорию. Целый коктейль эмоций у человека.

Он сказал, что на дальнем периметре зафиксирован контакт, и я тут же использовал свой маяк, чтобы почувствовать Первых, но там было пусто. Боец уточнил, что контакт не был с Первыми, и подобных случаев уже было много, они были постоянными, особенно после того, что здесь натворили демоны и их прихвостни.

Вскоре докладчик уточнил, что контакт не классифицируется как Первый по структуре ауры, что это зеракталец. Тем не менее, пришедший посланник сказал, что будет говорить от имени Первых.

Слово «посланник» в докладе прозвучало неуверенно – докладчик сам понимал, что это звучит странно. Первые не присылают посланников, они приходят сами и убивают, или умирают, забрав свою дань нашими жизнями.

– Имя, – сказал я.

– Там назвали имя, но мы не знаем, стоит ли вам…

– Имя, – повторил я.

Эмоции отвечающего усилились, его аура начала колебаться, и всё же он наконец произнёс:

– Кайла фон-Морис.