Текст книги "Системная Перезагрузка. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Серафим Леман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Возражений или вопросов не последовало, отряд перестроился.

Самые шустрые из нас заняли высоту и начали передавать общим потоком информацию в групповой чат.

Мы продолжили движение. Подземный город в этом месте становился иным. Постройки – те же самые системные структуры из камня – стояли гуще, ближе друг к другу, настолько, что некоторые казались буквально приклеенными друг к другу. Чем дольше мы проходили, тем больше становилось очевидно, что их будто бы отодвинули от какого-то одного эпицентра, и вскоре места на земле попросту не осталось. Всем пришлось занять высоту.

Первые двести метров обошлись без столкновений, затем появился запах – кисловатый, горелый, запах перегретого камня посреди солнечного дня. Вот только здесь было всё так же темно, как и раньше.

На двести восьмидесятом метре Мико остановился и предупреждающе зарычал. Я тоже это почувствовал, а затем уже заметил движение.

Монстров было много, около сорока только тех, что было видно. Они сновали около огромного провала, рядом с которым не было домов. Он походил на тот, что привёл нас в это место, – разве что стены его были чем-то биологическим, мерзким на вид. Чудовища – каждый из которых был Источником Зла – спускались и поднимались оттуда. Присмотревшись, можно было заметить, что снизу виднеется лёгкое синеватое свечение, характерное для системной постройки.

Понаблюдав за ними достаточное время, чтобы отметить каждую цель индивидуально, я отдал приказ об атаке, первым напав на ближайшую тварь.

Через несколько секунд хлопков навыков и разрушений всех монстров перебили. Они явно были слабее Первых, и работа моего отряда была просто филигранной.

Подойдя к краю провала, я взглянул вниз. Посреди черноты, не пропускающей свет даже для меня, находилась конструкция, окружённая по периметру кольцом плоти.

Если бы меня попросили описать Источник Зла в его концентрированном, архитектурном виде, это было бы она. Конструкция была высокой на вид – около пятидесяти метров, пожалуй, – и состояла из нескольких вертикально ориентированных ромбовидных колонн, соединённых между собой на разных высотах горизонтальными перекладинами, с особенно крупной по центру. Ни одного острого угла или прямого соединения, словно оно выросло само по себе, а не было построено. Серый камень Источника Зла я не мог спутать ни с чем.

Присмотревшись и убедившись, что у того, что Сим назвал гнездом, не наблюдается активности, я спрыгнул вниз, впритык к центральной колонне, почувствовав особенно тяжёлую ауру, исходящую от неё.

Система послушно выдала описание:

[Омни-Терра. Ячейка 91]

Опасность: Мифриловый ранг

Тип разлома: Внутримировой. Стабильный

Откроется через: 3:95:21:0:3:17:45:22

[Войти? Да/Нет]

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, что Система вообще написала в последней строчке. Если счёт начинать справа, с секунд, то выходило, что это число… 3 миллиона лет? Или сколько? Я не понимаю, и число не разворачивается в нечто удобоваримое.

Теперь вопрос: а нужно ли мне вообще туда входить? Что я там увижу?

– Лир, – прикрикнул я ближайшего к себе капитана. – Спустись сюда.

Спустя секунду рядом со мной стоял зеракталец и вопросительно смотрел на меня.

– Король? – спросил он, рассматривая колонну перед собой.

– Что это за число?

– Число? – переспросил Лир, осматриваясь по сторонам. – Где?

При этом его взгляд проехался мимо надписей, которые я видел, в которых секунды продолжали сменять друг друга.

Вопросов стало ещё больше, но с ними пришёл и ответ. Кто, если не я? Эту вещь нужно изучить, и если внутри найдётся хоть что-то стоящее, а Система ведь награждает за закрытие разломов, то это может мне помочь. Но это подразумевает риск.

– Остаёшься за главного, – сказал я и подтвердил вход.

Окружающее меня пространство мигнуло, и я в следующую секунду оказался в копии леса сверху. Можно было подумать, что я откатился назад во времени, но моя память, усиленная Системой, была достаточно фотогеничной, чтобы подметить: деревья в этом месте ниже, и практически нет построек на них.

Аура, которую я почувствовал за своей спиной, заставила мой Аксиос содрогнуться. Она напомнила мне то всемогущее давление, что я когда-то ощущал от самой Серой Пустоты. Нет, не совсем оно, но где-то на дороге к ней, явно на ступень выше меня.

Обернувшись, я обнаружил стоящего посреди леса смуглого мужчину с вытянутыми чертами лица в сорочке и самых обычных штанах. И всё бы ничего, если бы не надпись над его головой.

[Первый ка-Эрн (304)] [Мифриловый]

Заражённая древним артефактом, принесённым тварями Хаоса из-за Предела, проклятая тварь

УБИТЬ ЛЮБОЙ ЦЕНОЙ

Очки Здоровья: 3 431 500 000/3 431 500 000

– Ты ещё кто такой? – нахмурился мужчина. – Кто позволил тебе беспокоить меня, слабак?

Раньше они с нами не говорили, но этот факт ничего не менял. Я всё же не зря пришёл сюда.

– Сейчас мы посмотрим, кто из нас двоих слабак, – сказал я, призывая копьё ауры в руки и прокручивая его, направляя в лицо тому, кто не мог быть ничем другим, кроме как Прайм-сенексом.

Одним из тех, кто ждёт лекарства от безумия. Одним из сильнейших Первых.

Глава 23

Передо мной стоял Первый, чей уровень перевалил за триста. Древний, родовой, из тех, кого Йон называл «спящими». И конкретно приставку «Первый» в имени я видел впервые.

Несмотря на войну с Первыми, информации о них у нас было ужасно мало, и о подобных местах содержания я не знал. Мы попросту не общались с ними. Ни разу. Вообще, я думал, что они где-то спят, в капсулах, например, как в известном одноимённом фильме.

Только этот не спал. Он смотрел на меня с таким выражением, с каким смотрят на насекомое.

– Ты глух? – спросил ка-Эрн, не повышая голоса. – Я задал тебе вопрос. И не привык повторять.

– Ной, – ответил я, сжимая копьё. – Меня зовут Ной. И я тот, кто убьёт тебя.

Он никак на это не отреагировал. Даже не улыбнулся. Просто наклонил голову набок, словно пытаясь понять услышанное.

Какой-то он заторможенный, что ли. Или не признаёт меня за врага? Слишком спокоен. Слишком… вечен. Будто ему некуда спешить, потому что он и так переживёт всех, кто когда-либо посмеет на него поднять руку.

– Убьёшь меня, – повторил он, пробуя слова на вкус. – Ты слабее рабов, что сюда приводят время от времени. Как ты можешь убить меня? Это…

Вместо ответа я атаковал.

Пара быстрых шагов вперёд – и копьё вошло бы прямо под подбородок Первому. Такой выверенный удар с дальнейшим проворотом лезвия должен был смахнуть голову любому живому существу. Сотни раз уже повторял этот удар. Тысячи. Он стал рефлексом для меня.

Должен был…

Остриё ауры встретила ладонь Первого, сжатая в кулак. Он просто поднял руку и поймал моё копьё быстрее, чем я понял, что случилось. Оно тут же треснуло с противным хрустом – и начало рассыпаться светящейся пылью. Мне пришлось убрать оружие, отступив и инстинктивно встав в защитную стойку, но ответной атаки не последовало.

– Медленно, – отметил он, опуская руку. – И предсказуемо. Ты слаб и слишком молод.

Он ударил.

Я не успел уклониться. Даже не увидел начала движения. Отвык уже от навыка Перемещения – за последние дни на Омни-Терре я привык полагаться на него, на эту мгновенную пространственную вспышку, которая в сотни раз ускоряла бой.

Но это было лишь оправданием, потому что его рука двигалась быстрее, чем моё тело могло среагировать даже с мифриловым восприятием.

Удар пришёлся в грудь, и звук от него пришёл лишь тогда, когда я уже проломил спиной два дерева. Защитник Пустоты я активировал чуть ли не автоматически, ещё в полёте, но даже так от того, что Система называет «неуязвимостью», первая шкала моей брони слетела на треть. Одна треть защиты – за один обычный удар. В нём даже не было ауры…

Я поднялся, отряхиваясь, чувствуя, как тело перестраивается, залечиваясь. Грудная клетка болела так, словно туда вогнали раскалённый прут, но к боли я уже успел привыкнуть – не впервой получаю.

– Сильнее раба, – снова отметил Первый, не двигаясь с места. – Но всё равно слишком слаб для меня. Откуда ты взялся? Ты забрёл сюда по ошибке? Кто твой господин? Он будет наказан.

Это начало меня раздражать. Лучше бы Первые и дальше были молчаливыми противниками – без этих снисходительных речей и этого взгляда.

Сконцентрировавшись, я призвал вместо копья два коротких клинка.

Он просто стоял и смотрел, опустив руки вдоль тела. И эта неподвижность была хуже любой атаки. Когда враг атакует, ты можешь прочитать его, найти ритм, понять, куда его бить. Когда враг стоит и ждёт, он прямо говорит тебе о том, что ты не опасен настолько, чтобы он тратил силы на движение. Будто бы он выше рангом, чем я.

Но я прекрасно понимаю, что это не так. Да, он ощутимо сильнее, но мы оба – мифрил, а значит, смертны друг для друга. И если он не движется – я заставлю его.

Приближаясь к противнику снова, я использовал Перемещение, сместившись влево буквально на метр, – короткий рывок. Сработало. Отлично. Значит, навык не заблокирован, значит, у меня всё ещё есть козыри.

В следующее мгновение я использовал Перемещение ещё раз, уходя за особенно крупное дерево, так, чтобы Первый меня не видел. Замахнувшись для удара, одновременно перемещаясь к врагу с противоположной стороны. Финт, замены которому попросту нет.

Сработало.

Он пошевелился. Просто шаг в сторону – одно плавное, почти ленивое движение, и оба моих клинка прошли мимо, не задев даже его одежды. Один просвистел в сантиметре от его уха, второй – по касательной к бедру. Ноль урона.

Я сконцентрировал ауру, превратив её в десятки тонких жгутов – коронный приём Йона, то, чем я нашинковал уже не один десяток Первых, – и разом бросил их в ка-Эрна.

Он уклонился снова, выгнув спину назад под немыслимым углом, – позвоночник прогнулся так, будто состоял из резины, а не из плоти. Жгуты пролетели над ним и срезали несколько деревьев под корень, ни разу не задев при этом цель.

Затем он шагнул ко мне прямиком в этом положении, не разгибаясь. С выгнутой спиной, с руками, касающимися земли, он двигался вперёд со скоростью, которая не оставляла мне времени даже на то, чтобы отступить Перемещением.

Ошарашенный этой нечеловеческой ловкостью, я встретил его клинками. Первый удар я принял по касательной, едва успев подставить лезвие под его взметнувшуюся ногу. Я отшатнулся, пропуская удар мимо, и почувствовал, как воздух режет щёку.

Второй мой клинок врезался ему в предплечье, и моё лезвие скользнуло по его коже, не оставив даже царапины. Я вкладывал в удар всю доступную энергию, но его кожа была твёрже моего оружия.

Он перехватил мою руку за запястье и сжал. Я почувствовал, как кости – или то, что их заменяло в моём мифриловом теле, – трещат под его хваткой. Противный, мокрый хруст, от которого темнеет в глазах.

– Слаб, – повторил он, глядя мне прямо в глаза, и в них виднелась только скука. – Ты слаб. Зачем ты живёшь?

Он отпустил мою руку – не потому что я вырвался, а потому что сам решил отпустить, – и тут же вдогонку ударил открытой ладонью в солнечное сплетение. Я вновь отлетел назад, ломая спиной ещё три дерева, и на этот раз даже не попытался встать сразу.

Лежал на земле, чувствуя, как тело собирает себя заново – позвонки встают на место, трещины в каркасе Аксиоса зарастают, – и думал.

Противник просто играет со мной. Разница между нами была огромной. Если сравнивать прямо – эта разница была бы равна той, если бы муравей и человек сразились в клетке насмерть. И я в этом случае муравей, увы. Мы в разных весовых категориях, и если я продолжу в том же духе, то просто умру, не нанеся ему никакого урона. Какой смысл опасаться количества очков здоровья, если я даже поцарапать его не могу?

– Ты думаешь, – сказал Первый, медленно подходя ко мне, – что, если отдохнёшь немного, то придумаешь, как меня победить. Я ошибаюсь?

– Не ошибаешься, – ответил я, вставая.

– Тогда я дам тебе время подумать, – он остановился в десяти шагах от меня, заложил руки за спину. – Это развлекает меня даже больше, чем рабы. Те хотя бы кричат и просят пощады. А ты продолжаешь нападение. Давай, покажи, что можешь. Удиви меня.

Он сел на землю, скрестив ноги – прямо на листву, на корни, – и уставился на меня ожидающе. Давал мне шанс, которого я не заслуживал, и делал это с такой уверенностью в своём превосходстве, что это было оскорбительнее любой атаки.

Я думал.

Что я знаю о Первых? Они состоят из Источников Зла – смеси плоти монстров и системной энергии. Они уязвимы к чистой энергии Системы – поэтому не лезут в платиновые миры, где их тела распадаются. У них есть слабые места – те, которые были слабыми местами монстров, которых они использовали для сборки.

Но этот – древний. Он собирал себя тысячи лет. Возможно, десятки тысяч. Даже если не смотреть на разницу в чистой силе, то как воин он идеален. Он прожил больше меня во много раз. Если с «молодыми», ювенасами, разница в нашу пользу, с адултасами мы в какой-то степени равны, то с «сенексом» у меня нет никаких шансов в честном бою. Никаких.

Я не знаю, как именно равнять их очень длинные жизни к нашим, сколько событий и как медленно они их переживают, но даже если растянуть всё это на тысячи лет, то рано или поздно научишься сражаться просто со скуки.

И будешь настолько хорош в этом деле, что сможешь голыми руками отбивать удары из концентрированной ауры и видеть противника на три хода вперёд, получается. Всё же мы были похожи на Первых если не по составляющим, то по форме уж точно.

В моём противнике попросту нет слабых мест. Каждое из них он закрыл ещё тогда, когда мои предки только прибыли на Землю. Или ещё на миллион лет раньше – кто ж его знает…

Я сжал и разжал пальцы. Правая рука, которую он сломал, уже почти пришла в норму. Восстановление у мифрила работает быстро, практически мгновенно.

И тут я задумался, смотря на свою руку.

Он дерётся голыми руками, безоружный боец. Его руки и тело и так лучше любого меча.

Что, если мне сделать так же? Подстроиться под противника.

Я владею АРБ. Армейский рукопашный бой – это чуть ли не научный метод уничтожения противника. Показательного в нём ровным счётом ничего нет. Это жёсткая система, созданная лишь для одного: убивать противника максимально эффективно, используя при этом любые доступные средства. Меня учили ломать суставы, бить в уязвимые места, использовать вес и инерцию противника против него же самого.

Конечно, это не навыки Системы. Но навыки Системы сейчас бесполезны.

Может быть, есть нечто, что древняя тварь не учла? Посмотрим, сможет ли создание, пережившее тысячелетия, победить того, кто владеет обычным армейским рукопашным боем.

– Ты что-то придумал? – лениво спросил ка-Эрн, даже не поднимаясь с земли.

Вместо ответа я атаковал без оружия.

Я сократил дистанцию Перемещением, одновременно занося ногу для удара сверху вниз. И попытался впечатать ботинок ему прямиком в голову.

Он увернулся – конечно, увернулся, плавно отклонив голову назад, – но я не остановился. Я продолжил движение, заваливаясь, поднырнул под его блок и захватил его правую руку в рычаг. Локоть, плечо, ключица – тройной замок, который должен был вырвать конечность «с мясом», если надавить как следует.

Он дёрнулся – и я почувствовал, как его суставы трещат под моим давлением.

– Это… – начал он.

Я не дал ему договорить. Рывок – и его рука вывернулась под немыслимым углом. Торжествуя, я услышал, как что-то внутри щёлкнуло, и у него наконец-то отнялись очки здоровья. Сотня миллионов за раз…

Затем я вспомнил, что он всё же Первый, и отскочил от врага. Его рубашку распороли паучьи отростки, едва не пронзившие меня насквозь.

Он отшатнулся, впервые отступая. Глаза его сузились, и я видел, как ка-Эрн оценивает меня вновь. Затем отростки за его спиной… умерли. Сгнили прямо у меня на глазах и высохли, отвалились. Первый встал в какую-то странную стойку: ноги на ширине плеч, кулаки прижаты к поясу.

Я расценил это как призыв к бою. Что ж… Я приблизился к нему Перемещением вновь.

Обмен ударами: я метил костяшками пальцев по голове, целя в череп, и при этом ка-Эрн нанёс несколько мощных ударов мне в грудь, но в последний я резко вывернулся и утянул за собой его руку. Бросок через бедро с подсечкой – чистая техника, без грамма ауры. Он рухнул на землю, и я завалился следом, пытаясь зафиксировать его голову в удушающем. АРБ учит: не важно, насколько силён противник, если он не может двигаться, – он всё ещё опасен.

Я даже не успел выполнить захват. Он просто вывернулся. Как-то неестественно, ломая собственную анатомию, но вывернулся. И ударил меня в висок.

Удар вышел… впечатляющим. Защитник Пустоты отразил часть урона, но не весь. Я откатился в сторону, пропуская его следующий удар – ногой в живот, от которого воздух вышибло бы, если бы он мне был нужен.

Мы разошлись. Он вернулся в свою стойку, смотря на меня. Я – на ногах, с рассечённой бровью и гудящей головой.

– Ты первый, кто заставил меня почувствовать боль за последние… – он задумался, – я даже не помню сколько. Гордись собой.

Он улыбнулся.

Улыбка была неприятной. Оскал, скорее.

– За это я убью тебя быстро, – сказал ка-Эрн. – В благодарность.

Он больше не ждал. Он атаковал сам, как и я, используя Перемещение, чтобы сократить дистанцию.

Первый молниеносный удар пошёл мне в корпус – я блокировал предплечьем, приняв вес на кость. Боль прострелила до плеча. Второй – в голову, и я нырнул под него, как учили: на шаг ближе к врагу.

Я врезал ему в подбородок локтем и тут же добавил коленом в пах. Грязно, подло, эффективно. И да, Первые в этом плане не отличаются от людей. Он охнул и согнулся.

Мгновение. Вечность.

В течение которой я с полного маха ногой попытался прорубить ему лицо, вкладывая в этот удар характеристики и представляя, как мой удар проходит насквозь противника. Всё по учебнику.

Он остановил ладонью. Просто подставил руку, и мой удар погас, как о стену. Сколько же характеристик влил он?..

– Хватит, – сказал ка-Эрн.

И ударил.

Я не видел этого удара. Я только почувствовал, как мир переворачивается, а потом – удар спиной о землю. Потом ещё один, куда-то в район ягодиц, затем – о дерево.

АРБ недостаточно. Техники работают – но только если противник с тобой на равных. Первый в очередной раз напомнил… почему их называют Первыми. Он всё же древняя тварь.

– Развлечение закончилось, – сказал он, подходя ко мне и нависая тенью. – Я должен продолжить свой отдых. Спасибо. И умри.

Он собирался добить меня ногой, вот только на этот раз я оказался быстрее, пожертвовав сотнями характеристик. Выгнувшись на спине, я сам ударил его ногой в голову, затем ударил его рукой в область колена, заставляя потерять равновесие. Он упал – второй раз за бой – и я оказался сверху.

И в этот момент я понял, что ничего не изменится. Я могу ломать ему руки десятки раз. Могу бить в горло, в глаза, в пах. Он будет вставать. У него три с половиной миллиарда здоровья. А у меня – в шестьсот раз меньше.

Оружие. Мне нужно то, что пройдёт сквозь его защиту.

Вместо продолжения ударов я ушёл в сторону Перемещением, поставил ноги на землю и взглянул на свою руку. Ту самую, которую он сломал в начале боя.

Я знал, что делать. И это было чистым безумием.

Но другого выхода не было.

Я сосредоточился на Аксиосе, на той чистой энергии, что текла внутри от навыка Защитника Пустоты, который мне прямо вшила Система. Тот самый навык, что спас меня уже сотни раз. И начал выводить её наружу.

Яд для Первых. Концентрированная энергия Системы, та самая, что разлагает их тела в платиновых мирах. Раньше я не мог её контролировать – она просто была частью навыков, которую нельзя было направить в атаку. Теперь, после всего, что случилось, после разговора с самой Системой там, в пустоте между жизнью и смертью, я начал понимать, что её можно использовать как оружие.

Заключающим моментом стали те монстры, что питались энергией от этого места. Мне нужно атаковать чем-то таким же.

Система дала мне часть своей силы. Само название навыка было уникально тем, что в нём использовалось слово «Пустота».

Я достал из инвентаря Анкх, символ моей прямой связи с Системой. В описании без изменений, но мне это сейчас не нужно. Меня интересует одно единственное свойство, выходящее за привычные рамки. Выше мифрила, адамантитовый предмет, что-то, что не сломается при контакте с чистой энергией. В теории…

Энергия хлынула из меня, из Аксиоса, прямиком в Анкх – концентрированная, желающая лишь одного: переработки всей материи в чистый опыт. Я не знал, как это делать правильно. Я просто брал и делал. Анкх вытянулся, изменил форму, подчиняясь моей воле, в рукоять меча.

Навершие было сделано из чистой энергии Системы. Такой же, как Меч Охотника, который я получил от неё в самом начале.

Какой безумец будет использовать в виде оружия то, что по сути является его обнажённой душой? Кто вообще может это сделать? И у кого есть что-то, что послужит основой для той энергии, которая будет вытянута?

Ответ на все вопросы был однозначен.

Я. Я могу это сделать. Потому что Система разрешила. Потому что я – её фаворит, и я буду использовать это по максимуму.

И я ударил.

Первый попытался перехватить лезвие – привычным жестом, той же ладонью, что останавливала моё копьё в начале боя. Но его пальцы прошли сквозь сияние, как сквозь туман. И он завопил.

Мой противник, пришпиленный к земле из положения «стоя» переливающимся синевой мечом, закричал.

Впервые за весь бой я увидел в нём хоть какие-то эмоции, отличные от надменности и скуки. Это был страх. Чистый, животный страх. Но вместе с этим было кое-что ещё, чего я бы не хотел видеть.

Его кожа, идеальная, гладкая, цвета старой бронзы, начала пузыриться, покрываться волдырями, как у обожжённого. Части монстра внутри него забились, пытаясь вырваться наружу, и я видел, как под кожей что-то движется, ломая её изнутри. Ощущение было такое, будто я смотрел, как змея пытается сбросить старую кожу, но не может. Сотни змей.

В мою копилку особенно мерзких моментов прибавилось.

– Что… – прохрипел он, пытаясь подняться и отмахнуться. – Что ты сделал⁈ Что это за оружие⁈

Но я лишь отбил его атаку, разрубив пытающуюся задеть меня руку, и вогнал меч ему прямиком в центр груди, в Аксиос.

Он ударил меня. И ещё. Отчаянно, дико, используя навык, который у него был, вкладывая в удары тысячелетия опыта. Я принял удар на себя, не выпуская рукояти. Несмотря на то, что он попытался бить меня сильнее, чем раньше, теперь его удары казались ослабленными. Что-то сломалось у него внутри. Первый молотил меня руками изо всех сил, раз за разом, но Защитник Пустоты держался. Даже при этом каждый следующий удар снимал слой за слоем. Первый слой брони упал до нуля ещё через десять секунд. Второй начал трещать и пропускать некоторые удары – я чувствовал, как энергия просачивается сквозь щит, как иглы, входящие в тело. Очки здоровья начали отниматься время от времени – понемногу.

Но я не останавливался. Потому что если я остановлюсь и отпущу рукоять, прерву контакт – он восстановится. Он залечит раны, соберёт себя заново, склеит разорванную плоть и убьёт меня уже без лишних разговоров и издевательств. А потом выйдет отсюда и убьёт всех, кто там остался, дожидаясь меня.

Когда здоровья у Первого осталось меньше трети (ровно столько же, сколько у меня, к слову), он остановился. Его руки больше не подчинялись ему. Они висели плетьми, а пальцы неестественно скрючились. Его тело больше не выглядело идеальным – оно плавилось, текло, распадалось на составные части, как восковая свеча в костре. Источники Зла, из которых он был собран, выгорали, не выдерживая энергии Системы.

– Пощади… – прошептал он, и в его глазах наконец появилось то, что принесло мне удовольствие.

Страх. Настоящий, не поддельный. Не уважение к силе, а животный ужас существа, которое впервые за всю свою жизнь поняло, что оно смертно.

– Я могу дать тебе всё. Бессмертие. Власть. Любого раба или любой мир. Хочешь свой собственный мир? Я помню все миры, которые мы сожгли. Я могу…

– Мне ничего от тебя не нужно, – сказал я, думая о том, что мой родной мир и так уже потерян, и от него остались только люди. – Умри.

Он подчинился.

Конечно же, он не хотел этого, но его тело просто больше не могло существовать.

Очки здоровья показали жирный ноль, а затем вовсе исчезли вместе с описанием.

Сначала его тело рассыпалось на крупные куски, каждый из которых ещё несколько мгновений дёргался, пытаясь воссоединиться. Потом куски превратились в пыль – серую, мерцающую. А затем пыль просто исчезла, растворилась в воздухе, оставив после себя только лёгкое облако, провалившееся в примятую листву, на которой мы боролись.

Я стоял над тем местом, где только что было существо старше моей цивилизации, и тяжело дышал. Это не было усталостью – мифриловый ранг не знает усталости. Перенапряжение. Моя энергия была почти на нуле – шкала показывала 8% запаса, – и даже Аксиос был сломан, покрыт мелкими трещинами, и сейчас еле восстанавливался.

Анкх в моей руке потускнел, съёжился, превращаясь обратно в предмет.

Системное меню моргнуло. Потом ещё раз. Потом хлынул поток уведомлений, как лавина, – за убийство существа на триста с лишним уровней мне, видимо, полагалась награда, которой я раньше не видел.

[Внимание! Вы достигли 250 уровня! Получено свободных очков характеристик…]

[Внимание!..]

Оно продолжало сыпать, уровень за уровнем, пока не остановилось на 267-м. Я даже не пытался считать. Я просто смахнул уведомления в сторону – все, кроме одного, которое застыло перед глазами и не исчезало.

Грязная, и всё же победа, но радоваться было некогда.

Выход из разлома появился на том месте, где умер Первый, – мерцающий овал в воздухе, похожий на дверь в никуда. Я шагнул в него, даже не проверив, какие предметы оставил после себя Первый ка-Эрн; просто смахнул их в инвентарь, как с любого монстра ранее. Меня ждали свои.

И оказался посреди каверны подземного города.

Вот только с другой стороны было тихо.

Слишком тихо.

И слишком светло для места, где нет солнца.

Подняв взгляд, я не сразу поверил своим глазам, подумал, что это просто выверт уставшего от сражения сознания.

В воздухе, на высоте, где не должно было быть ничего, кроме каменного потолка подземного города, завис Первый. Я не видел его уровень – Система отказывалась показывать цифры, словно боялась или не могла.

[Ор-Рэль Третий]

Он был огромен – не телом, нет, телом он казался почти нормальным, если уродов из четы Первых вообще можно так называть. Его аура – вот в чём была проблема… она расползалась от него, заполняя всё пространство вокруг, давя и ломая реальность. Мой Аксиос, и без того потрескавшийся, казалось, вот-вот сломается от этого давления.

Но потом я увидел, что за спиной у этого монстра, которому ка-Эрн даже в подмётки не годился, просто перестала существовать поверхность. Огромные километры покрова Омни-Терры – место, где мы сражались ранее, – были вырваны из её поверхности, образуя гигантскую воронку, уходящую в небо. Сквозь дыру я видел далёкие облака.

Затем, когда мои глаза привыкли к резкому освещению, я увидел, что было в руке у Первого.

В этот миг мир для меня, кажется, остановился.

Эта тварь держала за волосы оторванную голову моего лучшего друга.

Яковлева Евгения Фёдоровича.

Пороха.