355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Семен Малков » Последнее искушение. Эпилог » Текст книги (страница 3)
Последнее искушение. Эпилог
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 18:03

Текст книги "Последнее искушение. Эпилог"


Автор книги: Семен Малков



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Помощь ей была нужна позарез, однако не думая ни минуты, Даша ответила ему отказом. Стараясь не обидеть олигарха, дипломатично отговорилась:

– Я ценю, Лев Григорьевич, ваше сочувствие к моему трудному положению, но еще не готова к таким переговорам. Извините!

– А вы все же подумайте и дайте знать, – Юхновский не скрывал своего разочарования. – Знайте, Дашенька: я в любой час к вашим услугам. Мой мобильный – на обороте записки.

– Хорошо, я дам знать, если понадобится, – неопределенно пообещала Даша больше для того, чтобы закончить тягостный разговор.

* * *

Положение с финансами было аховое, на ее имя пришло уведомление о том, что несколько кредиторов уже подали в арбитражный суд иски за невыполнение договоров и, выдержав еще пару дней, Даша, поступившись самолюбием, решилась-таки обсудить это вечером с мужем. Она опасалась, что он придет домой поздно, но на сей раз Петр вернулся с работы вовремя. И обрадовавшись этому, Даша встретила его, несмотря на затянувшуюся размолвку, приветливей обычного.

– Проходи, Петя, на кухню – покормлю тебя, – с легкой улыбкой предложила, когда он помыл руки. – Хоть я и не ахти какая повариха, но думаю, домашняя еда вкуснее ресторанной.

– Это точно, – с удивлением взглянув, сразу же подхватил ее тон муж. – Но напрасно прибедняешься. Уж что-что, а готовишь ты отменно!

Атмосфера у них потеплела, за ужином Петр даже шутил и, когда поел, Даша решилась, наконец, поговорить с ним о своей фирме.

– Вот, у тебя, Петя, дела все время идут в гору, а у меня – сплошные неудачи, – робко начала она, заметив как он потянулся и вытащил газету из пачки, что принес с собой. – Может, посоветуешь – как поправить положение?

К ее удивлению оказалось – муж в курсе ее неприятностей.

– А я и сам хотел с тобой поговорить. Специально прихватил домой этот бульварный листок, – он положил перед ней газету, которую держал в руках. – Вот читай здесь, в углу страницы! Видишь маленькую заметку? – ткнул пальцем перед ее носом. – Она о твоих делах. Вредная, но в ней – правда!

Даша пробежала глазами мелкий газетный шрифт, и у нее по щекам потекли слезы. Суть была проста: сообщалось, что ее новая, так много обещавшая фирма ликвидируется в виду банкротства.

– Да как они смеют! Этого же еще не произошло! – возмутилась она, утирая платочком слезы. – Ведь теперь и остальные кредиторы возьмут меня за горло! Я на редакцию в суд подам!

Однако вместо сочувствия Петр поддержал газету:

– Но разве это неправда, что твою фирму кто-то подвел, и она оказалась недееспособна? И верно поступили кредиторы. Они пытаются спасти хоть часть своих денег, пока не арестовали твои счета и не начали процедуру банкротства. Тогда все, что осталось, присвоят ворюги-чиновники.

Даша перестала плакать, глаза у нее высохли.

– Ты говоришь о моей беде так равнодушно – будто тебя это не касается! – медленно произнесла она с глубокой обидой. – Вместо того, чтобы мне помочь!

Но Петр не принимал всерьез ее бизнеса и с усмешкой спросил:

– А чем я могу помочь? Вести за тебя дела? Выбивать долги из твоих несостоятельных партнеров? Так у меня своих подобных забот – по горло!

Из Дашиных прекрасных глаз снова потекли слезы.

– Так что же мне делать, Петя?

– То, о чем пишут в газете – ликвидировать убыточную фирму! – уверенно посоветовал Петр. – Тебе надо заняться чем-нибудь другим, например, благотворительностью. Полезное занятие! А бизнес – не женское дело.

Но Даша его уже не слушала: была с ним не согласна и в душе ее бушевала обида. Она сурово нахмурила брови и сухо произнесла:

– Позволь мне самой судить – какое дело нравится. И считайся с этим, если меня хоть сколько-нибудь еще любишь!

Горько вздохнув, Даша решилась поставить все точки над «i»:

– Знай: дело свое я не брошу! Кстати, и газета признает, что моя фирма уже принесла немало пользы. Ты поможешь мне рассчитаться с долгами? Деньги нужны немалые.

Петр немного подумал и отрицательно покачал головой.

– Нет, и маленькой суммы на это не дам! На что другое – пожалуйста. Твой бизнес убыточный, сама знаешь. Это – прихоть, и потакать ей я не стану. Точно не помню, но кто-то из великих сказал: «В делах друзей и родственников нет, есть лишь интересы!»

Прихватив с собой пачку газет, Петр ушел в свой кабинет, а Даша, убирая со стола посуду, горько посетовала:

– Что же случилось с Петей? Ведь ради счастья можно исполнить прихоть любимой женщины! Неужели разлюбил и совсем не дорожит нами? Даже сыном не интересуется! Для него существуют только его дела.

По лицу Даши струились слезы. Она их уже не вытирала, и они капали на ее красивый домашний пеньюар. Разлад с мужем перерастал в разрыв.

* * *

Глубоко переживая в душе пренебрежение мужа ее интересами и отказ в финансовой помощи, Даша допоздна просидела в детской, возле спящего сына, и легла в постель, когда Петр уже был во власти Морфея. При мысли, что между ними уже нет былого чувства, она вновь лила слезы и всю ночь почти не спала. Поэтому, вопреки обыкновению, утром не встала, чтобы проводить мужа на работу, и он ушел голодный и злой.

А Даша, твердо решив сама выпутаться из долгов и спасти свой маленький бизнес, первым делом позвонила матери, чтобы оставить на ее попечение ребенка. Анна Федоровна уже окончательно ушла с работы и помогала растить Юрочку. Это она весь день с ним нянчилась, пока Даша находилась в своем офисе.

– Мамулечка, ты не смогла бы пожить у нас, пока я не улажу проблемы со своей фирмой, – попросила дочь, когда Анна Федоровна подошла к телефону. – Мне могут понадобиться несколько вечеров для важных деловых встреч.

– А почему ты не поручишь это Пете? – удивилась мать. – Он лучше тебя разбирается в таких делах и скорее все уладит.

– Он не может и не хочет заниматься моими делами. У него и своих хватает.

– Хорошо, только сегодня ничего не выйдет: папа уезжает в длительную командировку и мне надо собрать его в дорогу.

– Понятно, – согласилась Даша. – Только уж завтра меня не подведи, приезжай прямо с утра! А сегодня вечером попрошу побыть с Юрой его прабабушку.

И закончив говорить с матерью, тут же позвонила Вере Петровне. Однако трубку взял старый профессор. Он очень любил жену внука и просиял, услышав ее голос.

– Ну как ты там, моя красавица? Небось, переживаешь, что дела плохо идут, – сразу же выразил ей свое горячее сочувствие. – Читал в прессе, но газетчики, как всегда, преувеличивают! О каком банкротстве может идти речь, когда твой муж такой крутой миллионер?

– Нет, дорогой Степан Алексеевич, все так – как пишут. Петя в этом деле мне не помощник, – открыла ему печальную правду Даша. – Мои дела его тяготят, и он велит мне ликвидировать фирму.

– Как же так? Да и газеты пишут, что ты приносишь пользу, – поразился ученый педагог. – Он что, не дает тебе денег? Я с ним поговорю!

– Вот этого не надо делать! – решительно возразила Даша. – И Петя вас не послушает, и главное: вам надо беречь здоровье.

Она перевела дыхание и преувеличенно бодро его заверила:

– Не беспокойтесь, я и сама справлюсь. В этом газеты врут! Мне бы Веру Петровну! – попросила его, чтобы закончить с неприятной темой. – Не на кого оставить Юрочку, а у меня важная деловая встреча.

– Она вышла в магазин. Вечером мы, наверно, вместе приедем, – успокоил ее профессор, но снова заговорил о внуке: – А почему с сыном не посидит Петя? Его разве нет в Москве?

– Он здесь, но приходит домой очень поздно. Сами знаете – какими делами ворочает.

– Знаю, но это не дает основания забыть о семейных обязанностях! – сердито проворчал старик. – Нет! Я обязательно приеду с Верой и прочищу ему мозги.

* * *

Лев Григорьевич Юхновский как раз принимал у себя бухгалтершу Шапкину, когда по мобильному позвонила Даша. Он был в прекрасном настроении. Лия Сергеевна доложила, что газетные публикации сделали свое дело: среди акционеров фирмы – паника, и ей удалось скупить для него почти задарма много акций. К тому же все, кто еще не предъявил счетов, в том числе коммунальщики, потребовали немедленной оплаты. Поэтому, когда услышал голос той, кого так упорно добивался, олигарх воспринял это как должное.

– Это вы, дорогая Дашенька? Очень рад, что позвонили, – он весело подмигнул сидевшей перед ним в кресле Шапкиной. – Ну как обстоят ваши дела? Судя по прессе, неважно? Да и тон у вас печальный, – понизил голос, придав ему сочувственный оттенок. – Так что, может я смогу вам помочь?

– Да, пожалуй, иного выхода у меня нет, – грустно признала Даша. – И я готова встретиться, чтобы конкретно обсудить ваши предложения. Их мне передала Шапкина, и я с ними предварительно ознакомилась.

Она сделала паузу и попросила:

– Но лучше бы встречу провести не в ресторане, а днем, в вашем офисе.

Юхновский снова весело подмигнул Шапкиной и решительно возразил:

– Нет, что вы, Дашенька? Там нам не дадут спокойно поговорить. В офисе меня осаждают посетители!

Он откровенно лукавил, и Даша отлично понимала это, зная, что к олигарху могут пробиться лишь те, кого он сам захочет принять, но положение было безвыходным, и она покорно согласилась:

– Ладно, пусть будет ресторан.

– Тогда встретимся в клубе в семь вечера, – Юхновский не мог скрыть своей радости. – Куда прислать за вами машину? Адрес ваш мне известен.

– Нет, к дому не надо. Это неудобно. Пусть прибудет к моему офису в полседьмого.

Даша понимала, что решившись на свидание с могущественным олигархом в его клубе, очень сильно рискует, но иного выхода для себя не видела. «Будь, что будет, – мрачно подумала она, положив на рычаг трубку радиотелефона. – Если что со мной случится, то ты, Петенька, будешь виноват!»

* * *

В фешенебельном ресторане закрытого элитарного клуба даже в этот поздний час было малолюдно – ведь посторонние попасть туда не могли. Даша и Юхновский расположились за столиком в уютной нише, самой отдаленной от основного зала, и их беседе никто не мог помешать. Олигарх, перед которым здесь все лебезили, сделал заказ, небрежно бросив:

– Все самое лучшее! Дама у нас в гостях впервые.

Даше понравилось все: богатство отделки и убранства, безукоризненная чистота и свежий воздух, хотя в зале курили. Но еще больше то, что вначале принесли роскошные цветы и их ниша уподобилась летнему саду. Вина и закуски были самыми изысканными, а обслуживание просто безукоризненным.

Даше с Петром часто доводилось бывать в лучших ресторанах, но здесь все было выше классом.

А больше всего ее поразил сам Юхновский. Даша вполне обоснованно опасалась, что олигарх, привыкший ни в чем не знать отказа, сразу начнет за ней напористо ухаживать и ей придется давать ему отпор. Однако ничего подобного не произошло. Лев Григорьевич, хоть и пожирал ее влюбленным взором, вел себя корректно и долго не говорил даже о делах, а интересно рассказывал о клубе и его знаменитых членах, в том числе и тех, кто находился в зале. И только после третьего тоста, пристально глядя ей в глаза, горячо произнес:

– Честно скажу, да и сами вы знаете, Дашенька, что я имею на вас виды. Поэтому и помогаю. Но это не пошлый флирт и не стремление к легкой связи. Мне вы нужны как подруга жизни!

Увидев, что она сделала протестующий жест, он торопливо объяснил:

– Только не считайте меня самонадеянным идиотом. Я ведь знаю, что у вас молодой, красивый и достаточно состоятельный муж, которого вы любите, не говоря уже о прелестном сынишке.

Юхновский глубоко вздохнул и с жаром продолжал:

– Казалось бы, куда я лезу – более пожилой и менее привлекательный... Но я не считаю свое положение безнадежным, и вы тоже знаете почему!

Даша уже больше не протестовала. В ее широко раскрытых глазах читался интерес – она его слушала. А Лев Григорьевич излагал свои доводы:

– Вы, Дашенька, достойны быть подругой самого большого человека, и я не льщу! Вы не только прекрасны, вы умны, образованы, интеллигентны, знаете иностранные языки и главное – высокопорядочный человек. А муж, хоть и хорош, но все же вас не стоит! Я могу дать вам и вашему сыну куда более яркую и интересную жизнь!

На этот раз Даша решительно запротестовала:

– Не слишком ли далеко вы зашли, Лев Григорьевич? Я вам повода для этого не давала. Да, у меня с мужем не все ладно, однако до развода дело не дошло.

Она сделала попытку подняться, но Юхновский ее остановил.

– Только не обижайтесь на меня, Дашенька! Я не тороплю события и хотел лишь объяснить, что отношусь к вам серьезно, о лучшей жене не мечтаю, и поэтому готов сделать для вас все!

Даша все же поднялась и взяла свою сумочку.

– На таких условиях, Лев Григорьевич, я не могу принять от вас помощь, – вздохнув, подвела итог их встрече. – Видно, придется мне ликвидировать фирму, хоть это несправедливо.

Она ожидала, что Юхновский будет настаивать, но он не стал этого делать и лишь тепло сказал на прощанье:

– Мне все равно доставил огромную радость этот вечер. Надеюсь, Дашенька, что вы передумаете. Моя машина в вашем распоряжении.

Но сопровождать ее не стал, а налил себе полный фужер коньяка и залпом выпил, после чего бросил лакею:

– Проводите даму!

Глава 4.

Расследование

Сальников, слегка прихрамывая, вошел в приемную гендиректора агентства и вопросительно взглянул на секретаршу Михаила. Та утвердительно кивнула:

– Он у себя, Виктор Степанович. Приехал прямо из аэропорта.

Машинально – по военной привычке – одернув на себе замшевую куртку, Виктор без стука открыл дверь кабинета и с порога приветствовал своего друга и шефа:

– С благополучным прибытием, Мишка! Мы уже знаем, что тебе удалось там прижать мерзавцев. Трудное было дельце!

Михаил жестом пригласил его сесть и довольным тоном сообщил:

– Пришлось погоняться за главарем этих мошенников и как следует его отделать, но все необходимые бумаги он нашим клиентам отдал!

– Да, уж там, где кроме башки надо еще применить силу, ты, дружище, незаменим. Нам всем до тебя далеко, – искренне признал превосходство главы агентства Сальников.

Вспомнив зачем пришел, он вздохнул и сразу поскучнел.

– А я ведь к тебе прискакал не ради восхвалений. Еле тебя дождался! Хочу взять недельку в счет отпуска – дело личное есть.

Юсупов с сочувствием посмотрел на своего лучшего друга.

– Наверное, из-за Натальи? Не на лыжах ведь ты кататься собрался!

– Какое это имеет значение, – уклонился от ответа Сальников. – И из-за нее тоже. Представляешь? Опять на два месяца укатила на гастроли!

– Тогда ты как раз дома отдохнешь от нее, – резонно заметил его друг и шеф. – Говори, Витек, куда намылился, а то не отпущу. Ты здесь нужен!

«Ничего не поделаешь: придется сказать ему правду, – вспомнив о запрете Казакова, мысленно огорчился Сальников. – Не обманывать же Мишку?» – И со вздохом открыл, в чем дело:

– Мне надо махнуть на два-три денька в Одессу по просьбе Казакова. Я ему это обещал. Дело очень срочное!

– Это как же понимать? – нахмурился Юсупов. – Ты что же, собрался открыть собственное бюро расследований?

Сальников решил ничего не скрывать:

– Ладно, Мишка, скажу все – как на духу. Хотя жаль подводить моего тезку. Казаков – верный друг Пети и действует для его пользы.

– Ну так выкладывай, в чем дело! – нетерпеливо перебил его Юсупов. – Я еще дома не был, а там меня Света ждет.

– А я тебя не задержу. Собственно, рассказывать нечего, – облегченно вздохнул Виктор. – Твой сын хочет взять к себе Митьку – сына Оксаны, с которым дружил в детстве. Парень он очень распутный, с криминальными наклонностями. Казаков отговаривает Петю – боится, что тот его подведет, но твой сын верен себе – хочет поступить по-своему.

– Теперь все понятно, – перебил его Михаил. – Так бы сразу и сказал. И я думаю, что этому лихому моряку не только в конторе у Пети, а вообще в Москве делать нечего.

Решив, что «добро» начальника он получил, Сальников поднялся.

– Не хотел говорить об этом, так как уверен: ты обязательно выскажешь свое мнение сыну, и от него крепко влетит Казакову за самодеятельность.

Михаил знал, что так и будет. Он промолчал, а Виктор, сделав шаг по направлению к двери, приостановился и предупредил:

– Только не говори Пете, что узнал от меня о моем расследовании. Тебе мог сообщить об этом и Олег Хлебников.

* * *

Когда его друг вышел, Михаил еще немного посидел, размышляя над тем, что услышал от Сальникова. «Насколько знаю, Митька, шатаясь по морям и океанам, вел себя предосудительно, все время попадая в темные истории. Держать такого человека там, где крутятся большие деньги, очень опасно, – мелькали в его мозгу тревожные мысли. – Важно, чтобы Витек привез аргументы, способные убедить в этом сына». И взяв трубку, велел секретарше срочно соединить с приятелем из ФСБ.

– Знаешь, Леня, мне нужно твое содействие, – сказал он ему, поприветствовав и вежливо поинтересовавшись, как идут дела. – Попроси своих коллег в Одессе оказать содействие моему сотруднику. Тоже афганец. Фамилия – Сальников. Виктор Степанович. Вы же поддерживаете с Украиной связь?

Сидящий за столом в своем кабинете полковник усмехнулся:

– Само собой, хоть они теперь и «самостийные». Но не беспокойся, твоему человеку хохлы помогут. С тебя за это будет причитаться.

– Отслужу! Разве за мной когда пропадало? – заверил его Юсупов. – Все мы, прошедшие Афган, – братья!

– Это как всегда, но моя половина мечтает попасть на премьеру к твоей Свете, – сделал конкретную заявку полковник. – Надеюсь, мы ее не разочаруем?

Михаил немного смутился, но твердо пообещал:

– Разумеется! Можете считать, что билеты у вас в кармане. И не куда-нибудь, а в директорскую ложу.

Он положил трубку на рычаг и озабочено почесал затылок:

– Боюсь, Света это кому-то уже обещала, и директорская ложа не резиновая. Но по счетам надо платить. Благополучие Пети для нас важнее!

* * *

Криминальному «авторитету» Илье Резнику стукнуло уже пятьдесят, но его здоровью и силе могли позавидовать молодые. Крупный мужчина, плечистый и кряжистый, он все еще пользовался большим успехом у женщин, несмотря на непропорционально большой торс, короткие ноги и совершенно лысый череп. Очевидно, природа компенсировала эти физические недостатки, потому что Оксана была влюблена в него как кошка. Вот и этой ночью, издав громкий стон удовлетворенной плоти, она покрыла его густо заросшую черным волосом грудь благодарными поцелуями и, задыхаясь от блаженства, жарко прошептала:

– Нет второго мужика... как ты, Илюшенька! Ты... прям... жеребец!

Но широкая спина Резника продолжала двигаться, он только начал входить в раж, и прежде, чем кончил, его любовница еще два раза уносилась в заоблачные выси, оглашая квартиру истошными криками от испытываемого острого наслаждения. Илья хотел было начать все сызнова, но он уже довел свою партнершу до изнеможения, и она запротестовала:

– Все, Илюшенька, давай передохнем, не то помру! Ведь ты этого не хочешь? Уж если я не выдержу, то другие и подавно.

Резник недовольно засопел, но Оксана знала, чем его смягчить – недаром жила с ним уже три года в отличие от других баб, которых он менял как перчатки.

– Пойдем милый лучше на кухню, я тебе поджарю кусок вырезки и салатику похаваем! – вкрадчиво предложила она и, хихикнув, добавила: – Тебе надо подкрепиться после такой ударной работы, да и я что-то проголодалась.

Выросший в многодетной семье одесского биндюжника, в которой часто не было даже хлеба, Резник любил поесть, и к тому же Оксана вкусно готовила.

Дважды звать его ей не пришлось. Весь заросший, как горилла, черной шерстью, он удивительно проворно для своих габаритов слез с кровати и, в чем мать родила, проследовал на кухню. Она же набросила на плечи халатик, и вскоре они уже сидели за столом, допивая остатки коньяка и с аппетитом поглощая салат оливье из большой хрустальной вазы.

– За что я тебя особенно ценю, Ксанка, – ты знаешь, что мужика надо хорошо накормить. А другие, – он с усмешкой скосил глаза на низ живота, – только об одном этом и думают, шалавы.

– Да уж, Илюшенька, со мной ты никогда голодным не останешься. Да и здоровья только у меня на тебя хватит – такой ты ненасытный.

Резник благодушно кивнул, и, решив, что настал подходящий момент, Оксана попыталась уговорить сожителя помочь ее сыну.

– Вот ты интересовался богатеньким другом детства моего Митьки – тем, кто все время подбрасывает ему бабки, – осторожно начала она. – Помнишь?

В маленьких, спрятанных под крутым лбом, рысьих глазках Резника сразу зажглись алчные огоньки, и он, чтобы не выдавать свой интерес, с деланным безразличием бросил:

– А что, им стоит заняться?

Чтобы его больше заинтересовать, ушлая сожительница выдержала паузу, прожевывая еду, потом налила себе и ему по новой и только после этого сообщила:

– Еще бы! Знаешь, что я выяснила у м...ка, который помог мне вырастить Митьку? Он ведь до сих пор его опекает, – она презрительно скривила губы.

– Ты давай ближе к делу! – не выдержав, приказал Резник. – Так что тебе сказал о нем этот фраер?

– А то, что этот его друг, Петька Юсупов – я его знала еще сопляком – теперь знаешь кто? – Оксана снова сделала интригующую паузу, но любовник бросил на нее такой свирепый взгляд, что она торопливо сообщила: – Президент концерна «Алтайский самородок» – вот кто! И все фактически принадлежит ему.

Но бандитский «авторитет» уже не скрывал своего интереса. Он залпом выпил свою стопку и тоном, не допускающим возражений, дал ей задание:

– Завтра же отставишь другие дела и займешься только этим! Чтоб я все знал об этом Петьке и его семье – до мелочей!

«Ну вот он и клюнул! – мысленно обрадовалась Оксана. – Теперь вызволит Митьку», – и плаксиво потребовала:

– Поскорее «отмажь» Митю! Без него у нас ничего не выйдет!

Однако ее расчеты не оправдались. Маленькие глазки Резника смотрели на нее с откровенной насмешкой.

– Ну и курьи мозги у тебя, Ксана, – как у всех баб. Много ты понимаешь! Вот как раз теперь-то я и пальцем не пошевелю для этого.

Его отказ поверг ее в шок. У Оксаны был такой растерянный и жалкий вид, что Резник сжалился и лениво объяснил:

– Пусть его выручает этот друг детства. Насядьте на него с этим твоим фраером. А мы с ребятами «зарисуем» как он будет «отмазывать» Митьку. Этот материальчик нам пригодится.

От обиды и разочарования у Оксаны в глазах выступили слезы и, чтобы утешить любовницу, он ее заверил:

– Да не волнуйся так, вытащит он Митьку! А если не получится – я сам это сделаю. Но надо, чтобы в это вляпался Юсупов.

Теперь и до Оксаны дошел его хитрый замысел. Лицо у нее разгладилось, она налила в стопки остатки коньяка, и они выпили за успех задуманной им аферы.

* * *

Виктор Сальников сидел за свободным столом в тесном помещении местной службы безопасности. Перед ним лежало досье, и он внимательно перелистывал находившиеся в нем документы, выписывая в блокнот интересующие его данные. «Да уж, богатая биография, несмотря на молодость, у Дмитрия Тенгизовича Голенко, – мысленно подытожил он. – Ну, а о мамаше и говорить нечего: прошла, что называется, сквозь огонь и медные трубы. В каких борделях только не побывала, в какой грязи не вывалялась!»

– Да, надо спасать от него Петю во что бы то ни стало! – вслух решил он и захлопнул пухлую папку.

– Ну как, нашли, что вас интересовало? – спросил у него подошедший офицер в погонах капитана.

– Все, что было нужно. Большое спасибо, – поблагодарил его Сальников. – С вашего разрешения, я выписал адреса матери Дмитрия Голенко и его сожительницы. Мне необходимо встретиться с ними и переговорить.

– Желаю успеха, – улыбнулся ему капитан, забирая досье, и дружески предупредил: – Только не предпринимайте никаких действий, которые могут повредить следствию.

Он подписал Сальникову пропуск и, подумав, добавил:

– Будьте осторожны.

– Я должен ее остерегаться? – усмехнулся Виктор. – Оксана Голенко, конечно, та еще оторва, но ведь и я прошел Афган!

– Я не ее имел в виду, а того, с кем живет, – серьезно пояснил офицер. – Это очень опасная личность – один из местных уголовных «авторитетов». О Резнике не слыхали?

– Это случайно не «Резаный»? Под такой кличкой в наших списках числится один из «воров в законе».

– Точно он! Резник сейчас на свободе.

Капитан крепко пожал Виктору руку, и в его взгляде, которым он проводил москвича, можно было прочесть тревогу.

* * *

На звонок Сальникову открыла дверь пожилая, неряшливо причесанная женщина в домашнем халате.

– Можно мне видеть Зою Линчук? Она дома? – спросил ее Виктор.

Соседка недоверчиво вытаращила глаза на элегантно одетого солидного мужчину и, чисто по-одесски, выразила недоумение:

– Вы приличный господин, или я ошибаюсь? Такие к этой... прости, Господи, не ходят! – но, увидев в его руках знакомую красную книжечку, сразу сбавила тон. – Ой, извините! Куда она денется? Как всегда, валяется еще в постели, а ребенок некормленный орет. Вы слышите?

И правда, из конца коридора огромной одесской коммуналки доносился детский крик. Сальников подошел к двери, за которой плакал ребенок, и громко постучал. Ему пришлось еще два раза повторить стук, прежде чем хозяйка сонным голосом отозвалась:

– Кто там так ломится? Входите!

В маленькой комнатке было не прибрано. На смятой постели, поверх одеяла, прямо в одежде лежала молодая светловолосая женщина, которую можно было бы назвать красивой, кабы не опухшее лицо и неопрятный вид. Причина этого бросалась в глаза целая батарея винных бутылок возле кровати. А по голому полу ползал ревущий во все горло ребенок девочка, не более двух лет. Она описалась и, по-видимому, была голодной.

– Вы бы встали, успокоили ребенка! – еле сдерживая гнев, потребовал у нее Сальников. – Неужели вам не жаль дочь?

– Разве не видите, я болею, – еле ворочая языком, пробормотала Зойка, но все же села на кровати, и ее взгляд стал более осмысленным. – А кто... вы... такой? И чего вам... здесь надо? – запинаясь, спросила она непрошенного визитера и пьяно икнула.

Сальников взял на руки девочку, снял с нее мокрые трусики, и ребенок сразу умолк. Затем передал матери и, как был в пальто, не спрашивая разрешения, сел на единственный стул.

– Я юрист и прибыл из Москвы от друга Дмитрия. Моя задача: разобраться в том, что случилось, и помочь ему выпутаться из беды, – слукавил он, стараясь установить с ней контакт. – Вы ведь его гражданская жена?

Он нарочно польстил Зое, и это сработало, она даже протрезвела.

– Вообще-то, да! Мы с Митей сошлись сразу, как его списали на берег, – подтвердила она, машинально поправляя смятую прическу. – Хотя после того, что случилось, пропади он пропадом! – ее глаза наполнились слезами, и она потянулась за бутылкой с остатками вина.

– Нет, вам пить больше нельзя! – опередив, Виктор отодвинул от нее бутылку подальше. – Пора встать и покормить ребенка.

– Тоже мне, указчик нашелся! Потерпит, она привычная, – огрызнулась Зоя, но не зло и, окончательно протрезвев, уже спокойно предложила:

– Лучше скажите: что я должна сделать, хотя Митька этого не стоит.

Поняв, что она готова к разговору, Виктор, не мешкая, спросил:

– Это почему же? Дмитрий вас с дочкой обидел?

Зоя нахмурилась.

– Леночка не его дочь. К ней он относился – как к пустому месту. А вот меня намучил по полной программе!

– Что: бил, изменял? – Сальников незаметно для нее включил портативный магнитофон. – Из-за этого вы на него злитесь?

– Да уж, изменял с кем только мог – тот еще кобель. И рукам волю давал, если что не по нем, – подтвердила Зоя. – Но хорошему мужику такое можно еще простить...

Пригорюнившись, она всхлипнула, и Виктор этим воспользовался:

– А что вы ему не можете простить?

– Предательства. Сколько с ним живу, знаю: как только найдет побогаче – сразу бросит. И изменяет не потому, что со мной плохо – не раз говорил: лучше бабы у него не было. Просто ищет повыгодней.

У Зои снова выступили слезы, она всхлипнула и горько заключила:

– Дмитрий по натуре – бессовестный. Эгоист и предатель. В этот раз тоже предал меня сразу же, как шикарная девка его поманила. Не посмотрел, что она с парнем. Вот сейчас и за решеткой. Там ему место! Ради своей корысти он на все способен.

Получив то, ради чего пришел, Сальников поднялся, и, поняв, что странный гость уходит, она спросила:

– Вы так и не сказали, чем я могу вам помочь. Хоть Дмитрий того не стоит, но я сделаю все, что требуется.

– Вряд ли это понадобится, – ответил он, находясь уже в дверях. – Но, если что – сразу дадим вам знать.

* * *

Осуществляя намеченный план, вслед за Зоей Сальников позвонил Оксане и, представившись уполномоченным Петра, попросил о встрече. Предчувствуя недоброе, мать Дмитрия сначала отказалась, сославшись, что ничего не знает о случившемся: она, дескать, не была в ресторане, помочь ничем не может. Но все же любопытство взяло верх, да и Резник ей порекомендовал это сделать:

– Пойди, Ксана! Надо узнать, что там у них на уме. Постарайся выведать, что затевают. Ты у меня – та еще хитрованка. Сумеешь!

– А вдруг он мент, Илюшенька? – боязливо предположила «хитрованка». – Может, они через меня к тебе подбираются, а я возьму и ляпну что-нибудь нам обоим во вред?

– Вот ты язык-то особенно и не распускай, – Резник насмешливо посмотрел на нее своими маленькими глазками. – Но вряд ли он из ментовки. Те к себе бы вызвали и стращать стали. Грехов у тебя хватает – сама знаешь.

Это было верно. Оксана понуро опустила голову, и, решив ее подбодрить, он покровительственно добавил:

– Но ты не трухай! Я там тоже буду со своими – в сторонке. В обиду тебя не дадим. А его потом проверим: что за фрукт и откуда?

– Ты думаешь, он вас не заметит? Они наверняка уже все обо мне знают, и конечно же, что мы с тобой... И тогда, разве он мне что скажет? – резонно усомнилась Оксана. – Тогда зачем же мне туда идти?

– Хотя бы для того, чтобы его затащить в наш шалман. Я же сказал: мы там его пощупаем. Самое подходящее место, – со злобными огоньками в глазах объяснил Резник. – Так что позвони, скажи: мол, передумала и назначай встречу в «Якоре»!

Поскольку Сальников сказал ей, в какой гостинице остановился, связаться с ним не составляло труда, и Оксана вечером до него дозвонилась. Москвич не скрыл своей радости, но настаивал, чтобы встретились в ресторане гостиницы или у него в номере.

– Ну зачем мне и вам тащиться так далеко в этот «Якорь»? Я и город ваш плохо знаю. Куда лучше посидеть за столиком в нашем ресторане, – убеждал он Оксану. – И поговорим, и эстрадное шоу посмотрим!

– Это для вас лучше, а мне не подходит! На меня там будут пялиться как на белую ворону, – твердо стояла она на своем. – И к вам в номер не пойду. Чтобы вам обо мне ни говорили – я порядочная женщина и верна мужу.

«Ишь ты, что из себя строит», – мысленно усмехнулся Виктор, а вслух сделал последнюю попытку ее убедить.

– Но ведь можно встретиться в центральном ресторане поскромнее. Зачем обязательно ехать в порт?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю