Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
Как только это произошло, вторую пару стремительно заблокировали двумя минивэнами спереди и сзади. Электрические шокеры, пластиковые стяжки на руки и на ноги, кляпы в рты – пара китайцев вместе с мотоциклами заброшены в третий микроавтобус.
Крутой разворот – и три вэна через десяток секунд со скоростью ближе к двум сотням уходят на серпантине совсем в другую сторону.
Выехавший к повороту через полминуты последний пятый китаец добрую минуту вертел головой, пытаясь разыскать подельников – картинку с места сятэйгасира аккуратно снимал дроном-наблюдателем:
– Чисто. Первые двое не видели, последний не понял.
* * *
Буквально через три минуты, в одном из минивэнов. Техническая зона рядом с Daikoku Futo.
– Меня зовут Мацуда Гэнтаро. Я – сятэйгасира-хоса Эдогава-кай. Могу записать кандзи – погуглите имя, я есть в интернете. Правую руку для этого могу освободить.
Хань, к сожалению, не истерили, не бились бестолку взбесившимися рыбами – лишь хмуро смотрели исподлобья.
Японца это не смутило:
– Вы задержаны нами по подозрению в подготовке преступления. Ваши имена и ранги в организации? Если являетесь действительными военнослужащими, ваши звания и должности?
* * *
Там же ещё через минуту.
– Прошу меня извинить, но своим молчанием вы не оставляете нам выбора.
Мацуда безукоризненно вежливо поклонился и прямо из салона начал звонить в специальную группу Эдогава-кай. Закончив разговаривать, он без эмоций проинформировал пленных:
– Мы не хотим делать вам больно. Мы не хотим, чтобы вы страдали. Мы – не садисты, получающие удовольствие оттого, что кому-то плохо. Мы обыскали ваш «передвижной бар» – его содержимое очень плохо согласуется с внешнем имиджем. Сейчас приедет наш врач и вы всё равно всё расскажете.
Если подумать, у этой ситуации нет альтернативы. Интуиция не подвела, из пятерых взяли правильную пару – но проблема в том, что они молчат.
А даже и скажи они что угодно, всё равно потребовалась бы проверка, не на слово же верить.
– Ждите тут, – бросил борёкудан своим, открывая двери. – Пойду к повороту, встречу Доктора сам.
По-хорошему, побегушки должен делать кто-то из младших, но Доктору нужно очень точно довести обстановку и сформулировать задачу, а это сятэям не перепоручишь.
Глава 17
– Уэки-сан, простите, что тревожу. Я наверху, без вашей команды на этаж IT меня не пускают.
Звонил Миёси-старший, Ута изрядно удивилась. Она без слов наклонила голову к плечу и подняла бровь – в каком смысле вы наверху? Это где?
Спрашивать в лоб, зачем вам на мой этаж, она не стала (эпатаж рулит и имидж нужно соблюдать, но не в этот раз).
– Я на крыше, – продолжил отец адвоката. – Возвращал вертолёт Хаяси-сама, он его нам одалживал улететь из бассейна. Заодно заехал поговорить с вами.
– Поняла.
Наверху, оказывается, это на крыше.
Судя по тому, что кумитё прибыл лично с билетом в один конец (обратно его вертолёт не повезёт, из центра города придётся уезжать на своих двоих), вопрос серьёзный: по мелкому он бы банально позвонил. Да и по немелкому тоже.
– То, что вы хотите обсудить со мной, выходит за рамки правового поля? – уточнила Ута под влиянием интуиции.
Борёкудан промолчал, тяжело глядя в камеру.
– Я сейчас выйду на крышу, займите, пожалуйста, столик, – она назвала один из ресторанов пентхауза, оптимальный для подобного разговора. – Лучше там.
Обострилась моя паранойя, констатировала айтишница, шагая к директорскому лифту. На моём этаже любой разговор по определению недосягаем ни для кого, но, как говорит Такидзиро-кун, «аккуратного специалиста и боги берегут».
– Мне нужно найти человека, быстро и конфиденциально. – Глава Эдогава-кай за какую-то пару минут, что она поднималась, успел и столик занять, и заказ сделать, и чайник с чаем получить плюс с бара принять пару чашек кофе – на выбор.
Ута для разнообразия наклонила голову к другому плечу и поощряюще подняла подбородок – к чему трепать языком зря.
– Я попал в сложную ситуацию. – Взрослый и очень непростой мужик, сидящий через стол, расфокусировал взгляд, сканируя туфли сквозь стеклянную столешницу. – Уэки-сан, я не держу от вас секретов, особенно на эту тему, однако сейчас чувствую себя на лезвии ножа: не понимаю, как удержать баланс.
– М-м-м? – директор IT Йокогамы забросила левую ногу на правую.
– Попросить вас помочь и не объяснить подоплёку – не вариант. Вроде как это будет неуважение к вам. Но если я объясню… – он многозначительно помолчал.
– Миёси-сан, вы позволите откровенно?
– Конечно, – его лицо дрогнуло, проступили эмоции.
– Человек вашего плана пугает лично меня не тогда, когда он говорит что угодно, а тогда, когда он мнётся и робеет словно тинейджер на женской половине онсена. Простите. Что вас так напрягает?
– Мне нужна очень специфическая услуга, быстро и точно. Из всего моего окружения помочь можете лишь вы, но мы с вами не настолько близки, чтобы мой авторитет повлиял на ваше решение – помогать мне или нет.
– В таких случаях люди обычно рассказывают подоплёку, – пожала плечами Уэки. – Как говорит наш незабвенный Такидзиро-кун, «это свинья со свиньёй договориться не может, а хороший человек с хорошим человеком вполне в состоянии».
– Это может сделать вас соучастником.
– А-а-а. Пф-ф. Слушаю внимательно. Миёси-сан, меня очень трогает ваша забота, но предлагаю перейти к делу.
– Мою жену и младшую дочь ведут чужие люди.
– В смысле, наблюдение?
– Да. Моих возможностей хватит, чтоб их обезопасить, однако чужакам помогает кто-то из своих. Кое-кто, – поправился. – Работающий на государство. Этот кое-кто теоретически должен нас защищать, а вместо этого… Кого-то из следивших мы перехватили, однако это лишь исполнители. Да, не самого низкого уровня, кое о чём осведомлённые – но это руки, не язык и тем более не голова. Попытки выкрасть мою семью стали ещё более вероятными в ближайшее время.
– Хотят выкрасть Хикару-тян, чтоб зажать вам помидорчики дверью на переговорах о наших двух китайцах? – ничего себе, во что превращается Япония. – Сорян, про помидорчики я фигурально.
Якудза промолчал.
Ута уже примерно понимала, чего от неё хотят, поэтому жёстко обозначила:
– Миёси-сан, будьте добры подробности. Кто вам нужен, что с ним будет дальше?
– Мы взяли пленных, как я уже сказал. – Он так открытым текстом и заявил. – Опрос происходил в обстановке, исключающей их неискренность, а пр…
– Почему было не сдать их, куда надо? И пускай бы опрашивали правоохранители? Вам возможности позволяют, даже если с улицы их захватывали незаконно.
– Когда мы так поступили в прошлый раз, нашу работу слили в унитаз: задержанные официально были отпущены судом, в качестве меры пресечения им присудили следящие браслеты, но есть мнение, что из Японии они уже давно и успешно уехали.
Собеседник продолжил и говорил без пауз долгие три минуты.
Дослушав, Ута выбила короткую дробь по столу:
– Подвожу итог. Вам нужна трассировка служебного телефона офицера Министерства обороны, – она приняла для себя решение ещё в середине его пассажа. – Вы его потом будете также «изымать» с улицы, чтобы провести очередную душещипательную беседу. Также, вы хотите, чтоб я в этом занимательном начинании поучаствовала на вашей стороне – всё верно?
– Если речь о деньгах либо иных благах, вам стоит только назва…
– Пф-ф-ф, Миёси-сан! Не портьте свой имидж брутала недостойными уговорами! Там, где в них нет необходимости. Последний вопрос, почему я?
– Потому что вывести координатора МО по номеру телефона может лишь кто-то из телекоммуникаций, с очень высоким горизонтом профессионального кругозора, с такой же высокой должностью в профильной компании – чтобы работали горизонтальные связи. Главное: этот кто-то должен хорошо относиться к моей семье.
– Логично. Могу спросить, как выглядят ваши дальнейшие грандиозные планы в части конкретного фигуранта? После того, как?
– Зачем вам?
– Хочу понимать, на что подписываюсь.
– С МО у нас была негласная договоренность. – Отец адвокатши пересказал известную Уте историю, когда Йошида вместе с бойфрендом-армейцем полезли в профессиональную вотчину Уэки – на этаж IT Йокогамы.
Хотели поймать отсутствие Решетникова на территории – они с Такидзиро тогда как раз были в Пекине. Йошиду ещё взяла за мягкое место внутренняя система безопасности IT.
– … таким образом, после допроса того персонажа под запись Министерство обороны и я пришли к заключению, что худой мир лучше доброй ссоры. Я рассчитывал, на их слово можно положиться, – якудза рассеянно смотрел сквозь стол и не подбирал слов. – Сейчас оказывается, что там либо бесчестные люди с самого начала – и мне не стоило с ними договариваться; либо какой-то случайный сбой, эффект исполнителя. Я хочу разобраться.
– Очень необычными инструментами, – походя заметила топ-менеджер.
– Речь о моей дочери и жене. К сожалению, рассчитывать на помощь государства не приходится, – он быстро пересказал ещё одну историю про двух нападавших на него сотрудников Управления Двора.
По происшествию на парковке Йокогамы Ута тоже была в курсе, однако тех коржиков банально отпустили из полиции. Точнее, живого отпустили – второму отец адвокатши свернул шею, пока бились. Прям как Такидзиро-кун террористу в бассейне.
– Что вы будете делать, если в итоге опроса искомого координатора подтвердится, что МО изначально не заслуживало вашего доверия, Миёси-сан? – надо же заранее знать, если в их планах валить наглухо, она непроизвольно поёжилась.
– Уэки-сан, вы сейчас стараетесь вникнуть в нюансы, с моей точки зрения, человеку вашего плана не нужные, – ответ вылетел из собеседника на автомате.
– Миёси-сан, я обычно не трачу времени на разжевывания и тем более ничего не пытаюсь доказать людям, которые намного старше и мудрее меня, – она обозначила вежливый поклон из положения сидя. – Вам повезло, вы сейчас станете очень большим исключением. Объясняю. За деньги задача, которую вы мне ставите, не решается. Согласны?..
– Прошу меня извинить, я категорически не в том положении, чтобы ставить вам задачи. Это просьба.
– … только через связи. Согласны?…
– Я это понимаю, поэтому пришёл к вам.
– … но когда вы задействуете связи, у помогающего вам меняется мотивация. Как мой коллега и где-то тоже менеджер, вы должны понимать.
– Со мной никто никогда так не разговаривал.
– Пофиг, к нашей теме. Рассчитайся вы деньгами – у исполнителя вопросов нет. Но мне деньги не нужны: я не сирота и сама могу кому угодно бабла отсыпать, пардон. Моя мотивация – я хочу чувствовать себя причастной к чему-то большому и правильному.
– Э-э-э? – глаза старшего Миёси затеяли озадачено округляться.
– Правильному, возможно, не с точки зрения закона, а по сути. Поэтому я хочу знать о происходящем всё. – Она выдержала встречную паузу, с удовлетворением отмечая растущее напряжение собеседника. – Миёси-сан, я хочу знать, нарушая закон, что другого пути нет, эти действия – единственные возможные. Итак, жду все гадкие подробности.
– Теперь сообразил. Спасибо за пояснение и извините мою узколобость: я поначалу не подумал, как следует разговаривать на вашем уровне.
* * *
– Привет, очкарик, – она намеренно не называла вслух имени однокашника, подвизавшегося в Службе пробации и надзора Министерства Юстиции.
Того, которого знала, почитай, полжизни и который снимал после Пекина браслет с Решетникова.
– Привет, Уэки. Побольше вежливости или брошу трубку.
– У меня проблема. Моя подруга Миёси Моэко (знаешь такую хотя б заочно?) передала нескольких нехороших людей с той стороны моря коллегам омивари-сан.
Миёси-старший слушал чужой разговор, поставленный на громкую, и молчал.
– Это кому⁈
– Это тем, кто носит сакуру, лучи и щиты на эмблемах. Или как там оно у них называется.
– В контрразведку⁈ – товарищ подобрался.
– Угу. Двое суток негодяи провели в предварительном удержании, дальше как положено по закону их повезли в суд – прокуратура отморозилась.
– Пока ясно, но не понимаю, зачем ты с этим мне звонишь.
– В суде им дали ограничение и ты скорее всего надевал на них браслеты: китайцы… возраст… приметы… – Ута перечислила почёрпнутое от главы Эдогава-кай.
– Проблема твоя в чём? – на том конце линии по клавиатуре затарахтели арпеджио. – Да, были такие персонажи. Не в мою смену, но подтверждаю.
– Папа Миёси Моэко сейчас у меня, по этому поводу. Он говорит, эти подлые негодяи могут попытаться сдрыснуть – свалить из Японии.
– СТОП! Тот сценарий, который мы обсуждали, когда снимали браслет твоего сотрудника? – собеседник ощутимо напрягся.
– Угу.
– Мы в тот раз говорили о других людях, помнишь?
– Я-то помню, но что делать, если и эти тоже с браслетами и тоже хотят валить?
– Погоди, проверю, не было ли задвоения сигнала. Не вешай трубу.
– И не собиралась. – Она прикрыла динамик ладонью и прошептала отцу адвокатши, – обмануть слежение можно только как я рассказала. Как мы с Такидзиро-куном в Пекин летали.
Буквально через пару секунд микрофон ожил:
– Будешь смеяться, – однокашник резко загрузился. – Было что-то похожее.
– Детали быстро, – Ута хлопнула ладонью по столу, потом спохватилась и покосилась на якудзу.
– Не тождественно, – медленно проговорил сотрудник юстиции. – Мы потому и не среагировали: сигнал похож, но не дублирующий, с браслетом не совпал. Есть различия. Поэтому базовая станция на гаджет-дубль не перескочила.
– Хе-хе, Йокогама рулит, я лучшая. – Настроение свечкой рвануло вверх. – Где сейчас настоящие браслеты? Ты их видишь?
– Вижу.
– Где?
– Вообще-то я не должен тебе говорить.
– Мне стоит к тебе приехать и взять с собой папу Миёси Моэко?
– Ага, валяй, здесь только гангстеров не хватает!
Уэки резко покраснела и опять стрельнула глазами вправо. Оябун Эдогава-кай сидел всё с тем же лицом, без тени эмоций.
– Уэки!
– А?
– Орган уголовного преследования разрешил им смену места регистрации, причём как-то странно.
– Это прокуратура что ли?
– Да.
– А что значит странно? Ты же тоже в юстиции, рассказывай.
– Прокуратура обязана о смене локации фигуранта уведомлять орган дознания.
– Сакуру с лучами в нашем случае?
– Да. Но этого не было сделано. – Последовали технические нюансы государственной системы единого документооборота, в которой одностороннее решение надзорного прокурора банально заблокировали от контрразведчиков.
– Получается, эти гнусные типы всё ещё тут, просто на другом адресе?
– Да. И кто-то старательно, не привлекая нашего внимания, пытается подобрать сигнал-дубль, укрывая их от следствия. – В голосе соученика проявился явственный сарказм, – не все так поднаторели кое в чём, как ты – у них плохо получается. Пока что.
– Что мешает дознавателям поднять скандал? С их точки зрения же подозреваемые скрылись?
– Они и попытались, насколько я вижу. Их поставили на место.
– Как это возможно⁈ Это же вопиющее нарушение всего, чего нельзя⁈ Следователь – процессуально независимое лицо⁈
– То если следователь полицейский или прокурорский, а в армии о независимости речи нет. В том числе – органов дознания. «Я начальник – ты дурак».
– Они разве армия?
– Практически. А команда прикусить языки пришла из канцелярии, сказать, какой?
– Не надо. – Понятно что из канцелярии премьера.
– Всё, Уэки, хорошего дня тебе и спасибо за сигнал, будем бдить. Вдруг у них всё-таки получится.
* * *
– Вот это поворот событий, – впечатлилась топ-менеджер вслух через пару минут молчания и два кофе – якудза свой пить не стал, она взяла обе чашки.
Миёси-старший, смотревший на неё без слов, разлепил губы:
– Не в первый раз, к сожалению.
– Сейчас будет вам этот армейский. – Она приняла решение. – Скажите спасибо за мои огромные связи в телекоме.
Ута без затей позвонила в управление корпоративных клиентов сотового оператора (хорошо знать структуру изнутри), полностью представилась менеджеру, затем попросила начальника управления, с которым была знакома лично плюс не так уж и шапошно.
Соединили в течение минуты.
– Мне нужно проверить один телефон, не привлекая внимания, – так и сказала в лоб, затем продиктовала номер.
Глава Эдогава-кай утратил невозмутимость и захлопал глазами, беззвучно открывая рот и порываясь что-то сказать.
Ута подняла предупреждающе ладонь и без звука обозначила губами: я знаю, что делаю.
Затем продолжила вслух:
– Вы уже ищете?
– Да.
– Пока не прогрузилось, сразу предупрежу, это очень специфическая корпоративная группа.
Звуки на том конце затихли – видимо, собеседник читал с экрана, какой организации принадлежит конкретная серия мобильных номеров.
– Это государственный орган, – раздалось наконец в ответ.
– У меня особые обстоятельства, я бы вас не тревожила иначе.
– Что именно вы хотите проверить?
– Вот же ослиха, – она хлопнула себя по лбу и подняла взгляд на якудзу. – Что требуется-то?
Тот с невообразимой скоростью набил текст, затем развернул телефон:
Перемещения за последнюю неделю, в 3d, на карте города, с привязкой по времени – нужно понять его стандартные маршруты.
Ута перевела на нормальный:
– Переключение между базовыми станциями в динамике за неделю, все сопряжённые гаджеты на кармане. – Шёпотом пояснила отцу адвоката, – скорее всего у него ещё и планшет, и второй телефон, и даже не один.
– Уэки-сан… – на том конце провода замялись.
– Я понимаю, что это не телефонный разговор. За информацией сейчас к вам прилечу сама, посадочная площадка на крыше есть же?
– Хорошо! – собеседник исполнился оптимизмом. – Мой человек вас встретит и проводит, буду ждать!
Слать что-либо по сети ему категорически не хотелось.
– Вот так всё просто. – Заметила она отцу адвоката, разорвав соединение.
От её обычного эпатажа в текущем образе не было ни волоса.
– А как же вертолёт? Я его только что вернул Хаяси-сама, – борёкудан растерянно заозирался.
– Вы, взрослые мужчины, иногда как маленькие дети, – Ута зевнула и снисходительно подвигала бровями. – У Хаяси Юто есть единственная и любимая внучка, Хонока-тян, лично мне проще договариваться с ней. По секрету: мы очень близко дружим.
Через три минуты, оставив Миёси-старшего в ресторане на крыше, она уже взлетала.
Глава 18
– Никто не может быть ни судьей, ни обвинителем самому себе. Это нонсенс. – Такидзиро апломбом был похож на партийного чиновника из Китая, смотрелось занятно.
– Как это соотносится с темой судебного заседания, Решетников-сан? – лицо судьи не читалось.
– В данном случае правомочно распространить принцип на прокуратуру как на организацию.
– Что позволяет вам обобщать преступные намерения на целый государственный орган?
Интересно, что ответит, подумала Моэко. «Я способен время от времени видеть чужие мысли» – так себе аргумент.
Судья, кстати, пытается разобраться добросовестно в том смысле, что реально вникает. Подозревать в предвзятости пока оснований нет. Ни к одной из сторон.
– В действиях прокуратуры видны признаки системной координации с внеслужебными целями. Противозаконное давление каждого прокурора преследовало одну общую задачу. Иначе говоря, их общая позиция была предварительно согласована и подчинена единому замыслу. – Он подумал и добавил, – в тех госструктурах, к которым имел отношение я, подобное называется единым согласованным замыслом, возможно, у вас другая терминология. Они изначально предвзяты как правоохранительный институт.
Хорошо сформулировано, но как это доказывать, вздохнула про себя Моэко. Хотя и молчать не вариант – иногда играешь теми картами, что на руках.
– Ваших личных ощущений мало, Решетников-сан. Обвинение в столь серьёзных вещах не может основываться на субъективном.
Ну да, чтение мыслей в протокол заседания не подшивается. Это ещё если о нём заявить вслух, чего не будет.
Кое-кто и не подумал отступать:
– Если на гособвинение группы прокуроров поставить прокуратуру – получается, орган ведет расследование и обвинение собственный адрес, а так не должно быть. Никто не может быть судьёй самому себе.
– Вы повторяетесь! Во-первых, нет доказательств преступной группы – да, претензии ряду прокуроров обоснованы, но суд не видит «общего сценария». Во-вторых, структурно гособвинителем будет совсем другая прокуратура, с данной не связанная – в таких случаях назначается внешний состав прокуроров.
– У меня есть обоснованные опасения, что действительно беспристрастную прокуратуру найти не получится, по крайней мере, в рамках нашей страны. Особенно если искать будет Генеральная. Готов объяснить свою позицию. – Не унимался товарищ.
– Чем по вашему будет связана прокуратура Осаки или Фукуоки с подозреваемыми? Физически места разные плюс перед назначением на дело каждого прокурора – проверка послужного списка, не пересекались ли раньше. В чём вы видите потенциал для предвзятости?
– В Японии понятие гири и корпоративная спайка не просто слова, господин судья. Якобы другая прокуратура – люди одного профессионального цеха, по умолчанию лояльные друг другу. Честь мундира не даст им быть беспристрастными, господин судья.
– Ваши эмоции не являются процессуальным аргументом. Случай вопиющий, в этом суд с вами согласен – но он не первый и не уникальный. Есть устоявшиеся процедуры.
Интересно, как бы я чувствовала себя на его месте во время этих дебатов, думала якудза. По-любому стресс на нервы, а Такидзиро-кун только что не сияет. Вот это ресурс психики.
Кое-кто тем временем снова не смутился:
– В разных частях нашего государства процедуры различаются, ваша честь. Вы апеллируете к произвольному фрагменту, игнорируя напрочь остальное. Есть же и альтернативные методологии анализа, причём в нашей с вами стране, а вы объявляете верной свою, хотя прочие равноценны.
–???
К общему немому вопросу Моэко не присоединилась лишь потому, что старательно следила за собственной мимикой.
– Существует понятие твёрдого признака. Если во время анализа у рассматриваемого нами явления обнаруживают больше двух твёрдых признаков, системная координация чужих действий в заведении, где готовили меня, считалась доказанной, ваша честь. Это часть, м-м-м, аналога боевого устава.
Как-то слишком сложно, хотя вроде бы и ясно.
– Который тоже стандарт нашего Государства, – продолжил Решетников. – Пожалуйста, посмотрите файл? Я ходатайствовал перед заседанием, чтоб его приобщили к материалам.
– Я вижу из вашего персонального файла, где вы учились… – судья на мгновение подвис, видимо, пытаясь оценить услышанное под другим углом. – Я понимаю, о чём вы, но в данном случае то правило неприменимо. Вы в суде, а не в… – не договорил.
– В таком случае не сочтите мой следующий вопрос за неуважение к суду – я лишь пытаюсь сориентироваться. Господин судья, почему вы сейчас искусственно расширяете границы судебного усмотрения? Почему вы личной оценкой подменяете необходимую в деле экспертизу?
Это было за гранью со всех сторон, Моэко напряглась. Попутно: что имеется в виду? Здесь уже даже она не поняла, не говоря о прочих.
Решетников вежливо качнулся вперёд-назад:
– Пример: наличие или отсутствие алкогольного опьянения у обвиняемого определяется вами визуально или требует специального исследования?
– Развейте мысль, – тоном судьи можно было замораживать воду, однако, адвокат отдала должное, он по-прежнему пытался разбираться, а не размахивать клинком.
Несмотря ни на какие личные эмоции – было видно, что метис председательствующему активно не нравится.
– Это тоже пример, ваша честь. Суд, при всём уважении, не является врачом-наркологом и никакой судья не может его подменять в качестве эксперта.
Пару секунд помолчали, глядя друг на друга.
– Любые заключения о наличии или отсутствии опьянения должны опираться на экспертизу – поскольку оценка физиологического состояния относится к сфере специальных познаний и требует экспертного подтверждения.
– Не отвлекайтесь от темы, Решетников-сан!
– А я в рамках, господин судья. Решение о наличии либо отсутствии предварительного сговора в ТАКОЙ ОРГАНИЗАЦИИ, – Такидзиро небрежно махнул в сторону прокурорских, – а также о наличии заведомо обусловленной круговой поруки внутри этого государственного органа – вопрос не менее комплексный, нежели пьян или трезв конкретный водитель. С моей точки зрения, здесь тоже нужны как минимум экспертные компетенции для заключения, – приложил правую руку к левой половине груди, – при всём уважении к суду. Не тот случай, когда работает презумпция невиновности – речь о заведомой предвзятости прокуроров.
Все ещё глубже загрузились. Интересно, куда ты сейчас вывернешь, Моэко задумчиво рассматривала своего «ассистента» и не бралась предсказать следующего шага. Она уже где-то смирилась с тем, что Решетников никогда ничего не рассказывает заранее: суеверен, боюсь сглазить, всё в своё время увидишь сама.
– А какая в данном случае может быть назначена экспертиза? – председатель суда добросовестно услышал выступающего и честно задумался. – Преступный сговор – сам по себе объект уголрвного процесса, который необходимо отдельно доказывать.
– А вы и не докажете, если подозреваемый будет собственным обвинителем и дознавателем.
Снова чуть-чуть помолчали.
Такидзиро прищурился и решительно назвал абракадабру, в которой Моэко не сразу опознала индекс воинской части. Судья, судя по лицу, идентифицировал контору в рамках своего профессионального кругозора – отвесил челюсть.
– Ходатайствую о проведении экспертизы по вопросу пристрастия органа этой организацией. – Решетников отморозился по полной.
Хорошо, что заседание на каком-то этапе перешло в закрытое, Моэко украдкой оглянулась. Лишних нет, пресса не допущена. Было бы иначе – сейчас бы делать ещё один перерыв, чтоб удалить лишних из зала.
– Прошу вас пояснить, – судья задумчиво свёл брови.
Прокуроры затеяли переглядываться – им те аббревиатуры ничего не говорили.
– В случае исключительных подозрений в адрес действующих сотрудников подразделений… – Такидзиро назвал очередную пару никому ничего не говорящих кодов, – по регламенту законодательно-правового акта, действующего там, применяется следующий механизм дознания – внутренняя экспертиза достоверности…
Через 1 минуту.
– ПЕРЕРЫВ! – через минуту, не дав Решетникову договорить, судья решительно врезал молотком в тарелку, обрывая заданные вслух вопросы метиса «Почему тут должно быть иначе, если страна у нас одна? Или прокуратура – менее важный орган?»
* * *
– Медицинский допрос в тандеме с полиграфом. Врач делает укол. – Решетников поблуждал взглядом по комнате для совещаний, щёлкнул себя ногтем по предплечью. – Фигуранту вводится специальный препарат, растормаживающий, ну пусть будет, речевые центры. Дознаватель ведёт опрос фигуранта, а надетые на него датчики интерпретирует специалист полиграфического сопровождения.
Моэко присвистнула:
– Это же шутка?
Товарищ ничего не ответил, отвернулся в сторону.
Есть, оказывается, в Японии места, где лишь два подозрения подряд действующему сотруднику создают серьёзные риски для дела (читай, для какой-нибудь агентурной сети), поняла якудза. У них допрос под укол с детектором лжи – часть стандартной процедуры (для них стандартной).
– Под такое подвести любого прокурора нереально, – она старалась быть максимально деликатной, чтоб удержаться от слова «бред» (похоже, кто-то всё же перенапрягся). – Я понимаю, что в каких-то закрытых структурах свои правила, но здесь не там.
– Никто и не говорит об уколе прокурорам, хотя было б хорошо, – Решетников мечтательно таращился сквозь стекло на зал, где вовсю царил не первый перерыв в заседании. Прокуроры живо общались, веселились, лучились оптимизмом. – Там свои методы для анализа.
– Анализа чего?
– Скоординированных действий согласованных групп.
Она не нашлась, что тут можно сказать. Он уловил её настроение:
– Тебя не смущает, когда по тексту письма всякие филологи определяют, тот человек писал или иной? И ладно бы по почерку, но речь о компьютерном тексте.
– Это лингвостилистическая экспертиза, она…
– В том заведении свои методы именно на согласованную координацию. Я лично участвовал в судебном процессе, в котором их экспертная оценка была принята судом полностью, – Решетников буднично подтвердил одну её догадку вслух. – Я же назвал судье номер дела, его обстоятельства.
– Суд был закрытым?
– Да. Но судья же может затребовать материалы, пусть получит и в усечённом виде.
Моэко поняла, кому в своё время вводился упомянутый препарат и вопросы задавались под надетые на организм датчики:
– Ты был оправдан? – Есть вещи, о которых химэ якудзы не должна стесняться спрашивать нечужого человека.
– Да. И суд полностью признал результаты медицинского опроса как экспертизы. Все обвинения были сняты, правда, с дипломом это не помогло.
* * *
– Мы в Японии, ваша честь. У нас, слава богам, пока ещё прецедентное право. Непопулярность, точнее, закрытость одной очень специфической процедуры – не повод отказываться от неё, когда она является свидетельством.
В принципе, после перерыва можно было дожимать: Моэко поняла по лицу судьи, что упомянутые материалы он действительно запросил, получил и озадачился.
– Прокуроры – тоже часть государства, господин судья. – Решетников тем временем упражнялся в риторике – давил на психику.
– Миёси-сан, пожалуйста, приблизьтесь. – Председательствующий смахнул рукавом каплю со лба.
Моэко быстро поднялась и процокала каблуками к судейскому помосту.
– Миёси-сан, для назначения государственным обвинителем адвоката вместо прокуроров по Статье… необходимы два решения Комитета о ненадлежащих действиях прокуратуры. – Судья к её огромному удивлению решил, образно, срезать угол. – У вас есть прогноз?
Бинго. Выбрал сторону – видимо, в преддверии выборов. И сейчас это была сторона Эдогава-кай.
– Первое решение вынесут сегодня, – она знала от отца.
– Какое? – председательствующий тоже что-то умел читать по лицам в силу рода занятий.
Он видел, что адвокат Миёси осведомлена о том, каким будет решение Комитета по надзору за прокуратурой.
– Разнесут весь офис окружного прокурора в пух и прах. – Чистая правда. – Но потом, если строго по букве, нужно ждать второго закрытия дела прокуратурой, – она обернулась через плечо. – Чтобы провести второй комитет.
– Благодарю за информацию. Вернитесь на место.
* * *
– РЕШЕНИЕ. На основании Статьи… в связи с принудительным возбуждением уголовного дела… Суд поручает Токийской палате адвокатов назначить адвоката для осуществления функций государственного обвинения в адрес… ¹
– Да. – Такидзиро согнул руку в локте и сжал кулак. – Программа минимум сработала.
Моэко незаметно для других легонько стукнула его локтем и не стала переспрашивать, всерьёз ли он рассчитывал на что-то ещё.
Пока всё супер. Редкая практика, которую так никто не любит, взяла верх: в случае, когда обвинителем не может быть прокурор, Суд Японии вправе обратиться к адвокатам – что и произошло.
