Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)
– На месте такой ордер «не ломается», – тихо заметила якудза, в открытую согласовывая позиции с товарищем, поскольку вся сцена катилась как импровизация и договориться заранее возможности не было. А под арест её сейчас по-любому повезут. – Ход юридически сильный, зафиксирован на видео, коррумпированному прокурору проблему создаёт однозначно. Но он НЕ отменит задержание – поехать мне всё равно придётся. Как и остаться там на некоторое время, ты понял, – она закладывалась на худший сценарий.
В следующую секунду полицейский следователь дал понять, что от бывшего министра Мацуи методически далеко не отстоит:
– Ваши доводы приняты, Решетников-сан. Вы вправе изложить их в установленном порядке. В данный момент мы будем исполнять действующий судебный ордер, – по его знаку четвёртый подчинённый, который патрульный, уже вторую минуту вёл дублирующую видеофиксацию – дистанцируясь от прокурора. – Миёси-сан, прошу проследовать с нами.
– Конечно, – Моэко и не подумала спорить. – Вы позволите отдать инструкции помощнику? При вас.
– Будьте любезны, если считаете нужным. Трёх минут хватит?
Морита не изменился в лице, тоже продолжал снимать, однако его лицо сперва побагровело, затем резко побледнело, сейчас и вовсе выступил пот.
– Спасибо, три минуты много. – Борёкудан повернулась к Такидзиро. – Звонок в Коллегию адвокатов: «Ордер инициирован заинтересованным прокурором. Есть доказательства», – она отогнула от кулака мизинец. – Председатель Коллегии в течение нескольких часов лично зафиксирует жалобу в суд на незаконность ордера, – безымянный.
Омивари-сан затеяли недоуменно переглядываться: они не знали, что кое-кто умеет запоминать всё дословно и схватывает на лету что угодно, даже между строк. Даже если раньше никогда не сталкивался.
– Проверка статуса предыдущей жалобы в суд – налицо уже систематические противоправные действия Окружной прокуратуры как единой преступной организации, – Моэко не обращала внимания на полицейских, продолжая инструктировать: средний палец прибавился к предыдущим. – Атака на прокурора Мориту со стороны Токийской коллегии адвокатов, плюс обязательно присоединится Всеяпонская Ассоциация: заведомый конфликт интересов, его злостное злоупотребление, которое по факту обвинение персонально ему, – указательный. – Прокуратура будет изо всех сил пытаться замять, отец должен гласно озвучить свою позицию в СМИ (он умеет). – Большой.
Якудза говорила ещё половину минуты, пальцы на обеих руках закончились.
– Сделаю всё. Пожалуйста, не волнуйся. – От Решетникова прошла волна непоколебимой уверенности. – Всё продлится крайне недолго и окончится хорошо.
Он не сказал вслух, но Моэко поняла: будут нажаты все доступные педали и даже МИД, лично просивший её о вывозе Вана из Пекина, тоже подставит плечо.
В сочетании с заведомой уголовщиной в исполнении Мориты пожар скандала полыхнёт до небес, причём в ближайшие часы – бледнеющий на глазах сотрудник юстиции не мог заранее предположить, что его незарегистрированные официально отношения с любительницей замаскированных под нержавейку платиновых гарнитуров будут вытащены на свет и препарированы глубоко, буднично и походя. Ещё и интимная связь с коллегой – второе табу, хоть и неписаного свода правил.
Садясь в полицейскую машину на улице, Моэко не поленилась проследить за прокурором. Морита, судя по физиономии, лихорадочно перебирал все возможные варианты и не находил среди них хороших – шагал к своей машине, расфокусировав взгляд, с головой, повисшей между плечами.
– И это они ещё про МИД не в курсе, – пробормотала якудза.
– Что, извините? – следователь с переднего сиденья стремительно обернулся.
– Не вам. Прошу прощения. Бормочу под нос самой себе – нервничаю.
– Закон в ваш адрес будет неукоснительно соблюдаться,– обозначил намёком личную позицию детектив.
– Пофиг, как говорит Уэки Ута – я же якудза.
– Уэки? Кто это?
– Знакомая модель, по совместительству – Директор Департамента IT корпорации Йокогама.
Глава 9
ИНТЕРЛЮДИЯ
Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.
– Спасибо, что наконец ответили – набираю третий раз за четверть часа, – женский голос холоден и сух, между строк висит претензия.
– Ваше Высочество, я…
– ТС-С-С! – в трубку ощутимо морщатся. – А впрочем, какого демона. Морита-кэндзи, вам охота официоза? Ловите. Говоря цинично, когда звучат имена, ваши риски выше моих, если у меня они вообще есть. Разве что репутационные.
– Мне уже без разницы, дэнка. Вопреки вашим заверениям имела место утечка информации: ассистент адвоката меня на задержании только что по щекам не отхлестал. Хотя лучше бы отхлестал – в этом случае имелась бы хоть какая-то ответная зацепка.
– Соберитесь и не будьте тряпкой! Я потому звоню. Пожалуйста, коротко и сжато: что у вас произошло при аресте гангстерши?
– Позвольте встречный вопрос. С каких это пор вас заинтересовала судьба рядового – с вашей точки зрения – прокурора? А, Ваше Высочество? Сказки о том, что монарх в лицо помнит всех, поберегите для кого-то менее циничного, например, для вояк.
– А вы изменились. Не узнаю вашего тона.
– Вас не было со мной, когда полукровка-ассистент выдавал прилюдно свои пассажи обо мне и о Хасэгава-сан! Её гарнитур, из-за которого она отстранена и сейчас под внутренним следствием – ваш ей подарок! Вы считаете, я до сих пор не могу связать три плюс два? Что ж, со мной вы расправились знатно – трёхходовка зачётная, хотя я и не понимаю, за что.
Женский голос резко смягчается:
– Морита-сан, у вас превратное впечатление. Если это поможет нашему разговору: гарнитур Томоко-тян я дарила из-за наших с ней отношений и без прицела кого-либо скомпрометировать. Извините, вас там рядом не стояло и вас в виду никто не имел.
– Хм.
– Мне напомнить вам, что это благодаря ей вы знакомы со мной? А не наоборот? Включите логику: с чего бы мне подставлять вдлинную собственных людей? Молчу о стоимости того гарнитура. Как вы думаете, какая у него цена?
– Ладно, согла…
– У меня не так много союзников, а уж верных как Томоко-тян и вовсе! Я понятия не имею, что именно вам наговорили при аресте гангстерши и отчего вы так сагрились на меня. Клянусь, не имею к этому отношения и любая утечка о вас с моей стороны исключена по определению – посмотрите на ситуацию с позиций вашего здорового цинизма. Вы его демонстрировали секунду назад.
– Продолжайте.
– Вы согласны, очень мало кому известен факт того, что Томоко-тян живёт вместе с вами?
– Исчезающе мало кому, я бы сказал. Видеонаблюдение исключаю по понятным причинам.
– Вы согласны, что для меня вы – проходной исполнитель, в отличие от неё? Вы сами начали разговор о приоритетах. Это с ней у меня отношения, а вы – просто её спутник, пусть и более высокопоставленный в конкретной прокуратуре. Мне вы не друг и не родственник – в отличие от неё. Она – своя, родная; вы – приложение к ней.
– Я отдаю себе отчёт, что если б не она, вы бы и имени моего не вспомнили.
– Именно! И после этого вы считаете, что я только и делаю, как обсуждаю частную жизнь кого-то не очень для меня значительного? Извините за откровенность. В нормальной ситуации не стала бы этого озвучивать.
– Убедительно. Что вы хотели в итоге? Цель вашего звонка мне?
– Первое, подана жалоба в суд по конкретному делу.
– На меня?
– Да. Вы же не имели права инициировать тот ордер.
– Кто мог подумать, что всплывёт, – прокурор скрипит зубами. – Жалоба в суд подана защитой Миёси?
– Да, причём её защищает руководство Палаты лично.
– Ш-ц-ц-ц, два в одном. Спасибо что предупредили. Хотя было ожидаемо.
– Второе, заявление о преступлении прокурора подано в вышестоящие органы – в Генеральную прокуратуру, копия – в Столичную прокуратуру Токио плюс в Министерство Юстиции.
– Теперь точно не замнёшь, резонанс до небес. Каким образом вы узнаёте такие вещи раньше меня?
– Заявление было подано не личным порядком, а ведомственным. Поэтому вас не известили, а у меня свои источники в KANTEI.
– Кто заявитель?
– МИД.
Морита продолжает удивляться:
– А они тут каким местом?
– Пункт три объясняет первое и второе. МИД заявляет, что вы, кроме прочего, своими противозаконными действиями здорово врезались в их ведомственную операцию – возможен далекоидущий ущерб государству. Зарубежную агентуру трогать категорически нельзя – эта позиция всех без исключения.
– Не поспоришь. Но причём тут Миёси?
– Спросите лучше, причём здесь вы. «Тот, кто гвоздит по НАШИМ уникальным каналам связи с зарубежной агентурой!..» – вот их слова. Они говорят, у них своя специфика: это в армии вместо одного офицера на связь можно прислать другого, а в дипломатии нет.
– Кажется, понял. МИД говорит, что Миёси – их агент⁈ И именно на ней висит контакт с кем-то важным заграницей?
– Именно.
– Шц-ц-ц. Гангстеры подсуетились, – прокурор только что зубами не лязгает.
– Там на самом деле имел место государственный интерес, Морита-сан, вы просто не в курсе, – Принцесса напряжённо вздыхает. – Информация засекречена, поскольку операция проводилась под патронажем Информационной Службы МИД.
– Получается, против меня сейчас работает связка? – прокурор нехорошо успокаивается. – Защита этой Миёси в рамках уголовного процесса – раз (сюда плюсуем всю коллегию адвокатов, по такому поводу они точно выступят единым фронтом). Ещё – ведомственный игрок, МИД, эти частично нейтрализуют потенциал Министерства Юстиции.
– Да, причём ведомственного игрока я бы назвала ещё и политическим – в KANTEI у них свои возможности, с моими сопоставимые.
– Понимаю. Вне зависимости от того, кто побеждает на очередных выборах, внешнеполитические интересы Японии не меняются. ДОЛБАНЫЕ ДИПЛОМАТЫ! – Морита в сердцах ударяет по столу. – Если бы не они, можно было бы попытаться побороться.
– Мне очень неприятно об этом вам говорить, но да. Вы правы.
– Ваше Высочество, один лишь вопрос. Спасибо, что предупредили (будет несколько часов завершить дела), но почему это всё не отображается через мои служебные каналы? Волна такой высоты на моей должности обычно видна в момент её зарождения.
– Пункт Три-А моего звонка, переходящий в Четыре. По обеим линиям обвинения выдвинуты не столько в адрес вас лично (хоть вы и фигурируете с первых строк), сколько в адрес всей Окружной Прокуратуры.
– Э-э-э? – юрист изумляется сильнее, хотя, казалось, некуда.
– Они согласовано давят на системность: «Прокурор Морита – заведомый конфликт интересов; Прокурор по особо важным делам Кондо – связь плюс давление; помощник прокурора Хасэгава – практически доказанная коррупция». – Звонящая делает паузу. – Их формула: «…скоординированные и заведомо противозаконные действия группы прокуроров».
– Пока не соображу, во что это может вылиться. У вас есть собственный прогноз, Ваше Высочество?
– Поэтому я позвонила. Они с разных сторон объявили Окружную прокуратуру ПРЕСТУПНОЙ ОРГАНИЗАЦИЕЙ.
Пару секунд оба молчат.
– Похоже на плохой водевиль, – замечает Морита отстранённо. – Вопрос некоторым образом в моей профессиональной колее и я не понимаю…
– Тот ассистент адвоката, о котором вы упоминали, – Принцесса перебивает. – По данным моих источников, идею озвучил он, а в Коллегии и в МИДе подхватили.
– Что за идея?
– Дословно: «Речь идёт не об отдельных эпизодах, а о системной практике внутри Токийской окружной прокуратуры».
– И какой вывод делает хафу? – Морита по-прежнему озадачен.
– Он не вывод сделал, а провёл параллель. Эта параллель по моим данным и нашла отклик на разных уровнях: «Досадно, когда в перечне преступных и экстремистских организаций оказывается собственная прокуратура, но закрывать на это глаза – копать яму будущим поколениям японцев».
– Радикально, – прокурор подбирается. – Звучит слишком экстравагантно, говорю как юрист.
– Там нестандартный ход, точнее, нестандартная интерпретация. «Японией давно признаны результаты и Нюрнбергского трибунала, и Токийского процесса. Япония давно согласна – хоть и в рамках международного права – что преступниками бывают не только отдельные люди, а и целые коллективы, организации. В нашем же случае такой преступной организацией является вся без исключения окружная прокуратура Токио – давайте смотреть правде в глаза».
– В отличие от Нюрнберга, где целые структуры (например, СС) были признаны преступными организациями, Токийский процесс такого механизма не применял, – возражает Морита. – И не слишком ли фантастично это всё звучит?
– Их позиция: увидимся в суде, плюс гособвинение в конкретном случае будет вестись Комитетом по прокурорскому надзору – потому что когда преступником является прокуратура, преступник не может вести следствие в собственный адрес.
– Шц-ц-ц. Демоны.¹
* * *
Там же, через некоторое время.
– … Морита-кэндзи, вы согласны, что лично вам в этих обстоятельствах терять нечего?
– С вашего разрешения, ещё побарахтаюсь. Как минимум в правовом поле.
– Досадно. Значит, я вам звонила зря.
– Погодите! Чего вы хотели?
– Персонально вам терять уже нечего, повторюсь, а в конторе адвокатесы могут быть материалы, для меня ценные. Пока ваше отстранение в процессе, вы могли бы помочь лично мне: сейчас любая крошка информации на вес золота.
– Вы хотите, чтобы я организовал у неё срочный обыск?
– Да.
– Это невозможно без решения суда.
– Это незаконно без решения суда, – мягко поправляет звонящая, – но не невозможно. Главное – вашей карьере оно уже не повредит.
– Сложно спорить. Что с этого буду иметь лично я?
– Вы любите Томоко-тян?
– Да.
– Сделайте ради неё.
– Умеете вы находить аргументы, Ваше Высочество. Что я должен искать? Или наоборот – надо подбросить?
– Слушайте, а лучше запишите…
* * *
¹ В Японии, если уголовное обвинение выдвигается в адрес прокуратуры как организации, существует независимый противовес – во избежание конфликта интересов. Работает правило, что судьёй, дознавателем либо обвинителем в собственный адрес быть нельзя – гособвинение по преступлениям прокуратуры и прокуроров может вести специальный Комитет, типа суда присяжных.
Глава 10
В здание суда Мая успел раньше всех – находился неподалёку, банально прошёл пешком и в пробке не стоял.
Именно ему с точки зрения юстиции тут было делать нечего: что он может изменить, во всяком случае, в лоб? Однако едва ли не впервые в жизни эмоции взяли вверх над дисциплиной.
После некоторого ожидания, судя по неуловимым деталям, к окошку канцелярии наконец подошёл тот, кто нужно:
– Сугияма Кадзухиро, Токийская Коллегия адвокатов.
Да. Именно представителя Коллегии глава Эдогава-кай ожидал, прикидываясь рядовым посетителем лишь затем, чтобы своими глазами пронаблюдать, как всё пойдёт.
Когда-то был спортсменом и выступал сам, потом болел на трибунах за других, а теперь вот. В роли болельщика за родную дочь в кресле возле канцелярии суда. Наверное, так и приходит преклонный возраст.
«Тревожность не равно контроль» – в голове некстати прозвучала фраза, которую Моэко периодически выдавала родителю наедине.
Старею, якудза про себя вздохнул. Старшая в полиции, однако ордер на её арест насквозь незаконен. Решетников поднял шум сразу в момент задержания – спасибо, боги, что в конторе во время инцидента находился человек, информированный выше среднего (подноготная прокурорской личной жизни стоила дорогого).
Адвокатское сообщество на вопиющее беззаконие среагировало молниеносно по трём причинам – и теперь разворачивался второй акт пьесы, начатой проходимцами прокуратуры.
Клерк в стеклянном окошке поднял глаза:
– Слушаю вас.
– Сугияма Кадзухиро, заместитель Председателя Коллегии. – Адвокат зачем-то продублировал имя. – Срочное ходатайство по ордеру на арест, – положил на стойку несколько листков и, видимо, пластиковое служебное удостоверение (из низкого кресла оябуну было плохо видно вверх). – Прошу немедленной регистрации. – Юрист опёрся локтями о деревянную поверхность и по виду настроился ожидать.
– Всё будет хорошо, – неожиданно раздалось сбоку-сзади.
Мая отметил боковым зрением полминуты назад, как во второе кресло кто-то садился, но не стал поворачиваться.
– Решетников-сан? – оказывается, свои. Удивления можно не скрывать. – Какими судьбами?
– Тс-с-с, – товарищ Моэко приложил к палец к губам. – Теми же, что и вы, Миёси-сан, – понизил голос. – Поглядеть лично, как всё пройдёт. По возможности проконтролировать.
– Тревожность не равно контроль, – фраза сорвалась сама, кумитё тут же пожалел.
Хафу однако на мгновение развеселился, не прерывая наблюдения.
Судейский принял бумаги, быстро проверил вслух, шевеля губами:
– Подпись… Печать… Кто подаёт… Минуточку. Всё, зарегистрировал в системе!
– Пожалуйста, давайте укажем время на моём экземпляре, – вежливо, но твёрдо предложил посетитель. – Прошу проставить штамп как полагается.
Таких нюансов Мая не знал, сбоку тут же подъехало объяснение:
– Фиксация времени – специальный штамп, это критично. Иногда до минуты. Адвокат молодец – сейчас это всё равно что размен ударами в ринге.
– М-м-м?
– Адвокат всё делает правильно: хронометраж бывает не только в плавании или в полиции, когда отрабатывают учебно-тренировочное. В адвокатуре иногда тоже ведётся учёт времени, – друг дочери пристально разглядывал клерка. – Лишнюю работу никто не любит, особенно под давлением, но суд сейчас будет вынужден выложиться по полной. Это я удачно зашёл, – последнюю фразу хафу едва слышно пробормотал под нос.
– Откуда у вас такой процессуальный опыт, Решетников-сан? – нейтрально поинтересовался якудза в основном для поддержания разговора.
– Большей частью теоретические знания, Миёси-сан. Однако они получены из надёжных источников.
– Что дальше? – отец, глубоко спрятанный внутри бесстрастного оябуна большую часть жизни, сегодня брал вверх над профессионалом.
А с другой стороны, со своими можно не сдерживаться – на то они и свои, выписал себе мысленную индульгенцию глава Эдогава-кай. Против спецотряда полиции воевали вместе – значит, не чужие.
Решетников, не сводя глаз с чиновника, удовлетворённо кивнул и стал похож на сытого кота:
– Материалы прямо сейчас будут переданы судье. Всё в порядке.
– Точно?
– В срочных случаях их в прямом смысле «несут руками», – уверенно выдал собеседник. – Это именно оно.
Зампред Коллегии тем временем аккуратно убрал проштампованный второй экземпляр в недешёвую кожаную папку, мазнул взглядом по паре наблюдателей, явно узнал Миёси-старшего – опустил веки на мгновение дольше обычного, качнул подбородком.
Затем развернулся и молча направился к выходу.
За стеклянным барьером сотрудник судейской канцелярии поднялся, захлопнул окошко и тоже куда-то заторопился по служебному коридору.
Решетников зевнул и зажмурился, будто к чему-то прислушиваясь.
– Пытаетесь сориентироваться, что дальше? – пошутил якудза.
– Сверху бумаги уже стоит пометка канцелярии: «Срочно / конфликт интересов / задержание». Её прямо сейчас несут дежурному судье, не «в очередь», – друг дочери будто читал некий сценарий с закрытыми глазами.
Пауза. Мая шестым чувством понял, что лучше помолчать.
– Судья принял бумагу. Быстрое ознакомление, пролистывает ордер. Смотрит на подпись прокурора.
Оябун сделал над собой усилие, чтоб наружу не прорвались эмоции: иногда очень хочется задавать вопросы, но делать этого категорически не стоит.
– Дошёл до аргумента: заинтересованное лицо. Это как красная лампа, я образно, – Решетников говорил тихо, но внятно, его глаза по-прежнему были закрыты.
Логично, сопоставил кумитё, ничуть не сомневаясь в услышанном: в Японии таких вещей боятся. Слава богу, суд плюс-минус независимый, особенно в резонансных делах.
Хафу какое-то время помолчал, затем отмер:
– Судья делает проверку, очень быструю. Судя по конфигурации, он уже принял решение в нашу пользу – через пару минут выяснится окончательно.
Что за конфигурация, Мая уточнять не стал.
Следующие сто двадцать секунд растянулись на сто двадцать лет.
– Странно, звонит не в ту прокуратуру. – Спутник затеял удивляться вслух. – И что он рассчитывает там услышать? А-а-а… Наводит справки у знакомых, чтобы не поднимать волну перед вынесением постановления – горизонтальные переводы.
– Не понял?
– В другой прокуратуре, в которую судья звонит сейчас, есть те, кто хорошо знает личный состав нашей. Нестандартный ход, – друг дочери словно слышал происходящее в другом месте. – Всё, повесил трубку, – логист Йокогамы раскрыл глаза.
– Что там?
– Судья принял нашу бумагу как срочную и добросовестно разобрался: включил формальную логику, проверил выборочно аргументы.
– Уже проверил? Какие аргументы? Простите мою настойчивость, Решетников-сан.
– Он пробил через друзей, точнее, через знакомых отношения между прокурором Морита и той помощницей, Томоко-тян – убедился сам, что они живут вместе. Очень технично сделал, кстати! – хафу уважительно подвигал бровями. – Также, зафиксировал «для себя лично» дружбу двоих прокуроров – нашего и непосредственного начальника девицы.
– Кто бы мог подумать, что подобные инструменты могут использоваться при вынесении судейского решения, – не на шутку впечатлился якудза.
– Нормальные инструменты, – отмахнулся собеседник. – Нам главное, что круг замкнулся: ходатайствовавший об аресте прокурор – заведомо пристрастное, заинтересованное и ангажированное лицо – эту информацию судья добыл лично.
– С нашей подачи, – заметил Мая. – Точнее, с вашей.
– А это уже пофиг, как говорит Уэки Ута-сан. Знаете, я давно замечал: если кто-то что-то подтверждает себе сам, он к этому начинает относиться как к родной информации.
– В смысле, действует решительнее? – сообразил бывший спортсмен. – Не колеблется?
– Да. Судья сейчас абсолютно искренне солидарен с нашим логическим посылом: налицо прямое нарушение закона на этапе инициации ордера – «плоды отравленного дерева». Конкретный прокурор в принципе не имел права выдвигать обвинение в данном случае.
– Хм. – Мая по инерции удивлялся нетривиальным механизмам, которым только что невольно стал свидетелем в суде.
И ведь не расскажешь никому.
Решетников мазнул по оябуну взглядом:
– Это норма, Миёси-сан. Суд рассматривает любые законные аргументы и свидетельства, они же доказательства. Хорошо, что судья попался добросовестный и не тупица: честно сказал своим, когда звонил, что боится. Открыто попросил помощи – ему тут же всё и слили из независимого источника. Подтвердили нашу позицию.
– Чего он, по его словам, так испугался? Какую причину протранслировал? – было действительно интересно.
– Как бы из-за чужих кулуарных интересов не подставили его лично: судья, замешанный в противозаконных махинациях другого государственного органа – не лучший сценарий перед грядущими выборами, – Решетников развеселился повторно.
– И что на текущий момент?
– Судья принял решение: с учётом статуса заявителя (адвокатская палата!), между молотом и наковальней он протискиваться не будет – у прокуратуры свои интересы, у него свои. Интересы эти явно не совпадают, а источник жалобы сильный – не частник, а институция, – охотно пояснил Решетников.
– Неловко у вас спрашивать, есть ли что-то ещё, что могло бы меня успокоить.
– Судья прямо сейчас выносит определение об остановке исполнения ордера. Именно в текущий момент.
– Для меня слишком сложно, – констатировал кумитё. – Можно попроще? Что значит остановка исполнения ордера?
– Это прямо означает, что дальнейшее удержание незаконно и полиция обязана немедленно освободить Миёси Моэко. Её ну очень быстро отпустят, чтобы самим не вляпаться. Смотрите, – Такидзиро кивнул на стеклянный стакан канцелярии.
Давешний клерк, относивший судье ходатайство адвокатуры, вернулся за рабочий стол ещё стремительнее, чем уходил. Он защёлкал по клавиатуре; не вставая, что-то отксерил и принялся звонить по телефону.
– Можем уходить, – хафу воровато оглянулся по сторонам, потянулся и начал подниматься. – Такой звонок суда в полицию – всё равно что приказ. Мы всё же в Японии, а не в Уганде.
– Он звонит в нужный нам участок? – в глубине души Мая по инерции опасался верить.
Приключений у любой якудзы всегда с избытком, однако чтоб всё рассасывалось ТАК, даже если по закону положено – на его памяти случалось нечасто.
– Именно. В течение двадцати минут Моэко выйдет из полиции, можете засекать время. А телефон ей вернут ещё раньше, она наверняка тут же позвонит вам.
* * *
На улице Решетников рысью унёсся в метро, как он сказал, «дальше по маршруту» – подождать лимузин оябуна, чтоб уехать вместе, друг дочери решительно отказался.
«Время! Подземкой быстрее. Спасибо большое – но я сам».
Логично, особенно в это время суток, хотя и не так комфортно.
– Миёси-сан! Вы бы не могли мне уделить минутку?
Мая остановился на месте, не оборачиваясь и давая окликнувшему возможность догнать себя. Голос был смутно знакомым.
Здесь, возле суда? Кто? Работай, память, работай.
– Боялся, что не застану вас! – запыхавшийся человек был одет в самый обычный костюм и разговаривал с достаточно уловимым акцентом.
Глава Эдогава-кай подобрался, хотя внешне это никак не выразилось: типа звали Лю Чжэньхай, или в японском прочтении Рю Сэйкай, он в некотором роде являлся коллегой.
Проговорился ты сходу, хотя сам этого не понял – кумитё хмуро взглянул на чужие туфли, чтоб его не выдали сверкнувшие глаза. Откуда тебе вообще знать, что меня здесь можно застать? Получается, тебе кто-то сообщил, причём из тех, кто имеет возможность мониторить локацию человека в режиме реального времени.
Борёкудан прокрутил в голове всё, что знал о собеседнике. Любой внешней группировке, включая эту китайскую, в большой токийский «бизнес» по определению хода нет – пока жива якудза. У родных хатикю-сан исторический контроль над «улицей», они встроены в японскую систему (пусть и нелегально): полиция всех знает, наблюдает и частично контролирует.
Если же взять избранных, таких, как Эдогава-кай, то теперь и вовсе уместно говорить иначе – контроль с МВД взаимный. Поскольку оябун Эдогава-кай с недавних пор – член общественного совета МВД.
О других городах Миёси-старший был в курсе фрагментарно, но в Токио обстановкой владел на все сто. Китайцы могли на что-то рассчитывать лишь в районах вроде Кабукичо – в проституции, в нелегальных барах, в скам-схемах для туристов, на этом всё. Излишне говорить, что все такие команды либо прямо сотрудничали с якудзой, либо платили японским «старшим братьям» за право работать.
Кое-кто из особо рьяных ухитрился, правда, прижиться в порту, в логистических схемах, но там хань тем более в лучшем случае на подхвате – подай-принеси.
– Слушаю вас внимательно, Рю-сан. – У него должна быть чертовски серьёзная причина так ко мне обращаться посреди улицы, думал Мая.
И это опуская вопрос, как он меня вычислил. Напрашиваются вполне определённые варианты.
– Миёси-сан, мне крайне неловко тревожить вас, поэтому из уважения к вашему времени сразу перейду к делу, – визитёр на ходу поклонился, подстраиваясь под чужой шаг. – Теоретически, мне сейчас полагается долго плести вокруг вас словесные кружева. Но я не думаю, что это лучшая стратегия.
Да ну? Со старта – с завуалированных угроз? Серьёзно?
Мая с интересом покосился на шагающего рядом в ожидании продолжения. В иных обстоятельствах можно было бы подумать, что варвар с другой стороны моря недостаточно хорошо владеет японским языком и этикетом, поэтому допустил ляп и в формулировке, и в форме вежливости – но не тот случай.
В их «бизнесе» все знают всех (пусть и не всегда напрямую); случайная оговорка-дробь-ошибка исключается.
– Сделайте одолжение, давайте сразу к делу, – ровно согласился кумитё, не обостряясь раньше времени.
Стрелков можно не опасаться по определению – снайпера не засылают переговорщиков, хоть и Моэко не даст соврать (кстати, по ней палили тоже возле суда). А драка конкретно с этим персонажем, даже будь он не один – Мая еле удержался от ухмылки.
Не боец. Переговорщик, менеджер процессов, менеджер функции, аналитик, возможно – психолог как старшая дочь, но однозначно не боец.
– Я прошу вас с полной серьёзностью отнестись к моим словам. На меня вышли очень непростые люди, – хань покрутил в воздухе пальцем, намекая на заграницу. – Они обратились с просьбой, которую адресуют вам, но не могут озвучить напрямую.
– Вы посредник?
– В некотором роде. Миёси-сан, насколько я знаю, вы учились в институте физкультуры? Вам знакомы игровые виды спорта?
– Говорите дальше.
– В футболе есть понятие «играющий тренер». Я не очень хорошо говорю на вашем языке, поэтому заранее прошу простить, если что не так. Ответ на ваш вопрос: да, я сейчас выступаю в роли посредника, однако моя позиция ближе к играющему тренеру.
В переводе на простой язык: китаец озвучивает чужие слова, к которым в любой момент может присоединиться.
– Занятно. Вы в курсе, что сейчас в моих глазах выглядите предъявляющим ультиматум? – договаривать, чем подобное чревато, глава Эдогава-кай не стал. – Хотя я пока и не понимаю, что у нас с вами может быть общим. – А вот здесь можно сверкнуть виртуальным клинком в ответ.
– Увы, мы иногда не властны над собственным местом в жизни. – Искренняя досада.
Здорово же тебя прижали желающие меня о чём-то «попросить», сделал вывод Мая. Языком Решетникова – всё равно что бросить тебя под танки. Причина должна быть чертовски весомой.
Смягчать текст якудза конечно же не стал:
– Чужакам по-любому выгоднее тихо договариваться с нами в любом сценарии, Рю-сан, поскольку любые гайдзины годами занимают лишь те ниши, которые нам не приоритетны – куда мы их сами пустили. Умеете слышать между строк?
Недосказанное в разговоре повисло между ними как тот пресловутый фонарь в легенде про самурая и отхожее место.
– Есть человек, чьё присутствие в Токио создаёт… лишние волны. – Китаец очень старательно подбирал слова.
– В Токио много людей. – Мая сухо кивнул, никак не реагируя на намёк.
– Именно этот человек создаёт проблемы. Прошу вас, давайте кое-что решим без шума.
– Я пока категорически не понимаю, чего вы от меня хотите, – почти правда, но именно что почти.
Пришли по душу Ченя. Хоть имя не названо, оно чувствуется.
– Скажу прямо. Я на своём месте отлично понимаю, что вы и только вы контролируете доступ к этому человеку. Ломиться мимо вас – гарантированный провал. – Рю ускорился, обогнал и заглянул в глаза. – Этот человек въехал в Японию по нелегальным документам – у просивших меня есть возможность поднять шум насчёт очень спорного тайваньского паспорта.
Точно. Это за Ченем. Хотя первый виртуальный выстрел мимо – паспорт у ЖунАня настоящий (другое дело, каким образом получен).
– Я – лишь посредник, – торопливо продолжил китаец. – С материка не постоят за ценой, цитирую дословно. Пожалуйста, назовите её?
– Вы в курсе, что в мою дочь недавно стреляли из достаточно серьёзной винтовки на выходе из суда? – скорее всего ханьцы здесь ни при чём, но проверить, пользуясь оказией, следует.
