Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)
Глава 13
«Внешняя» полиция без предисловий затеяла брать пространство под контроль:
– Пожалуйста, обеспечьте проход.
– Я здесь работаю! – соседние офисы не горели желанием расходиться.
– Не покидайте этаж, но освободите коридор, – старший патруля пожал плечами. – Мы же должны зафиксировать обстановку. – Он на мгновение задержался взглядом на двери, на раскуроченном замке, на инструменте в руках коллеги. – Что здесь происходит?
– Попытка вскрытия двери без судебного ордера, – рядом с ним тут же материализовался Решетников. – Видеозапись ведётся до сих пор, владелец возражает.
– Подтверждаю, – Моэко медленно кивнула. – Согласия на проникновение внутрь не давала и не даю.
Полицейский шагнул на порог, осмотрелся:
– Помещение было закрыто?
– Да.
Морита едва не зазвенел как струна от напряжения.
– Проникновение осуществлено?
– Да. – Такидзиро подхватил свой гаджет с пола, вернулся. – Смотрите с самого начала.
Через пару секунд на экране повторился душипательный диалог между прокурором и сопровождением. «КРАК», – якудза поморщилась, дверь было жалко.
Полицейский зачем-то потрогал руками сколы металла:
– Кто руководит действиями? – вопрос был задан уже без прежней мягкости.
Виновник торжества промолчал.
– Прокурор Морита, – спокойно ответила за него Моэко.
– Вам ещё раз видео показать? – на первый взгляд дружелюбно предложил сзади сятэйгасира-хоса. – Я независимо фиксировал, на моём телефоне тоже есть. Хотите чуть с другого ракурса глянуть?
Короткая пауза.
– Ордер имеется? – прибывший на вызов патрульный глядел на Мориту.
– Неотложные следственные действия, – тот технично ушёл от прямого ответа, да или нет. – Риск утраты доказательств.
Омивари-сан второго экипажа переглянулись, младший потянулся за планшетом.
– Пожалуйста, все участники, оставайтесь на местах, – сказал старший.
– Что-то они не горят желанием размахивать клинком. – Такидзиро с сомнением наблюдал за вторыми полицейскими. – Откровенно говоря, рассчитывал, что они будут порешительнее.
– Конфликт внутри системы, – пожала плечами Моэко. – Действуют максимально осторожно. Ты чего ожидал?
– Конфликта, но не такого. Хотелось эскалации между прокуратурой и полицией – в свете последних событий.
– Прокуратура же выше в иерархии. Плевать против ветра любят не все.
– Да уж. К сожалению, чем больше сталкиваюсь, тем глубже разочарование – сперва спецотряд, теперь вот эти.
– Что вы имеете в виду? – сержант развернулся на каблуках и стремительно оказался возле них.
– Интересно, говорю, наблюдать, как полиция избегает фиксации очевидного состава преступления. – Вежливо ответил Решетников, не отводя взгляда.
Вышло токсично и жёстко, но без какого-либо юридического повода, Моэко ухмыльнулась в сторону.
Напарник сержанта демонстративно повернулся спиной и начал докладывать по очереди во все каналы: прокуратуре более высокого уровня, внутренней инспекции полиции, кому-то ещё.
Наконец от лифтов появился тот, кого они ждали:
– Кацураги, Высшая прокуратура Токио. – Подошедший представился сухо, без титулов.
Такидзиро словно нахватался манер у Уэки:
– Моэко-тян, это – Кацураги Масанори, инспекционный блок, начальник Отдела по надзору за расследованиями.
– Мы знакомы⁈ – специальный прокурор даже удивился.
– Слава богам, нет, – Решетников сперва по инерции ответил, потом сообразил, что именно сказал. – Извиняюсь, это без агрессии в ваш адрес. Просто если бы и с вами я был знаком, это был бы третий отвод прокурору за какие-то сутки. Ещё раз прошу прощения. Вы же согласны, что не смогли бы принять это дело, встречайся мы раньше?
– А-а-а. Да, в этом смысле согласен. По двум другим прокурорам уже в курсе. Откуда тогда вы меня знаете?
– Это что, запрещено? – товарищ искренне удивился. – Ваше имя – на сайте ведомства, как и всего отдела под вами. Читаю быстро, запоминаю хорошо, фотография качественная.
– Где видео? – верхний прокурор повернулся ко второму патрулю.
Те молча протянули служебный планшет, на который к этому времени были сохранены файлы с обоих смартфонов – «ассистента адвоката» и сятэйгасира-хоса, старшего группы сопровождения.
Кацураги посмотрел видео, перемотал назад, поставил на замедленное воспроизведение. Посмотрел ещё раз, что-то увеличивая пальцами (зачем?).
Затем перевёл взгляд на Мориту:
– На данный момент любые действия прекращаются.
– Скажите мне тоже что-нибудь, пожалуйста? – Такидзиро включил режим «плохого» адвоката, видимо, по аналогии с хорошим и плохим полицейским. – В какие сроки и когда будут приняты процессуальные решения?
Кацураги, собиравшийся что-то говорить дальше младшему коллеге, задержал в лёгких воздух, прикрыл глаза и повернулся к ассистенту адвоката:
– Проверка будет проведена в установленном порядке. Материалы будут переданы без промедления. Вопрос о процессуальных мерах будет решён по результатам.
– Как пострадавшая сторона, я хочу видеть конкретные действия СЕЙЧАС. Сроки вы не называете, как менеджер знаю: если подчиненный не сказал срок, к которому сделает задачу, эта задача не будет сделана никогда.
– С чего вы это взяли⁈
– Читайте Кодекс менеджера корпорации Йокогама, – фыркнул метис. – Никаких прогнозов вы не даёте, действий по аресту мы не наблюдаем. Как это понимать?
Даже не на грани фола, такое общение и есть фол, Моэко скрипнула зубами.
– Наручников нет, задержания нет. – Говорил Решетников жёстко. – Дел в вашем исполнении я не вижу.
– Видите, просто они отличаются от ожидаемых вами, – возразил Кацураги. – На данный момент: действия в ваш адрес прекращены, обстановка зафиксирована, лица установлены, материалы изымаются. Это и есть первичные процессуальные меры. – Он махнул в сторону патруля, указывая на пакет с ломиком. – Вопрос о мере пресечения решается после квалификации. Наручники – не процедура, а инструмент; оснований для их применения на месте не установлено.
– Что по времени? Когда?..
– Сроки я вам сейчас не назову. – Кацураги перебил. – И не буду даже пытаться: решения принимаются не под давлением и не в формате публичных обещаний. – Прокурор мгновение помолчал. – Если вы считаете, что меры недостаточны, вы вправе подать соответствующее ходатайство. Оно будет рассмотрено.
В принципе, корректно говорит, признала мысленно Моэко.
– Я хотел бы участвовать в судебном заседании по избранию его меры пресечения, – Решетников решительно проигнорировал чужие аргументы (достаточно резонные, увы), с короткой дистанции рассверливая переносицу прокурора по надзору. – Вам мои слова могут не понравиться, Кацураги-кэндзи, однако со своей позиции я всерьёз опасаюсь круговой поруки внутри вашей структуры.
– Мы из разных структур, даже здания разные.
– Хорошо, скажу прямо. Я опасаюсь конкретно ваших нерешительных действий, которые могут быть направлены на выведение его, – небрежный кивок в сторону Мориты, – из-под ответственности.
Моэко с интересом ожидала ответа старшего прокурора на эскападу – в Японии делать как поступал напарник непринято. А с другой стороны, Такидзиро – хафу, одёрнула она себя. Сейчас в полной мере использует преимущества статуса полукровки.
Кацураги ничего не сказал Решетникову, повернувшись к проштрафившемуся коллеге:
– Вопрос о правомерности ваших действий будет рассмотрен отдельно. Морита-сан, на данный момент вы отстранены от участия в данном эпизоде.
Снова можно трактовать и вплюс, и в минус, подумала якудза. С одной стороны, нет ареста на месте – что внесло бы ясность сразу и чего так хочет «ассистент адвоката». С другой стороны, Морита потерял контроль, его выводят из игры, дальше – неизбежное дело против него (Кацураги игнорирует открытые двери соседних офисов, значит, не исключает видеофиксацию оттуда. Косвенный признак: он настроен соблюдать закон, поскольку общественному резонансу рта не заткнёшь).
– На каком основании вы меня отстраняете? – с едва уловимым усилием поинтересовался Морита у старшего.
– Основания будут оформлены. Сейчас вы остаетесь на месте, затем проедете со мной и дадите объяснения.
– Видимо, мне следует продублировать заявление. – Такидзиро не смутился. – Кацураги-кэндзи, вы бы не могли уделить мне половину минуты вашего внимания? Я всерьёз опасаюсь… – он повторил сентенцию насчёт круговой поруки в прокуратуре.
Моэко отметила, что старший прокурор лицом владел великолепно:
– Вы получите возможность изложить вашу позицию в установленном порядке, ассистент-сан. – Кацураги повернулся к полицейским. – Помещение опечатать. Доступ ограничить до отдельного решения. Работайте.
Видимо, пора подключаться, химэ Эдогава-кай подошла ближе, с удивлением обнаружив, что её впервые в жизни взбесили многочисленные мужские глаза, рефлекторно проследившие за деталями анатомии, качнувшимися в её декольте в такт шагам:
– У меня активные дела в производстве, Кацураги-сан.
Начальник надзорного отдела ответил мутным непонимающим взглядом.
– Я адвокат. Это адвокатская контора. У меня в производстве в этом офисе – дела. Ваше ограничение доступа неприемлемо; объяснить, почему? Или сразу подавать в суд уже на вас?
Сзади заговорил сятэйгасира-хоса (у парня точно есть какое-то образование, подумала борёкудан – как технично напряжение сбил):
– Прокурор-сан, если в помещение нельзя входить, подзащитные адвоката Миёси останутся без юридического сопровождения – их дела-то внутри, в конторе. Как она их оттуда достанет?
– Вам не кажется, что вы обязаны это учесть? – обманчиво вежливо продолжила якудза.
– Да. Точно. Мои извинения. – Кацураги стремительно сдал назад, по виду искренне. – Поправка: фиксацию завершить, обстановку не изменять до дополнительного осмотра. Доступ владельцу не ограничивать. Полиция, исполнять!
* * *
Там же, через крайне незначительное время.
– Вы на него точно даже наручников не наденете? – Решетников явно нахватался плохого у Уэки и Хьюги одновременно – затеял по второму кругу попирать все и любые правила этикета.
– Наручников не будет.
Кацураги отлично реагирует на стресс, Моэко пристально наблюдала за прокурором из-под опущенных ресниц. Она не могла понять, чиновник реально настроен выгораживать своего? Или, полностью в рамках традиций, он сперва гасит пожар скандала любым способом, а разбираться будет добросовестно – просто потом и не тут?
Жаль, при всех не спросишь Такидзиро, который явно что-то видит.
– Почему наручников не будет? – товарищ безмятежно наклонил голову к плечу.
– Арест прокурора возможен лишь через процедуру. Для этого необходимы внутреннее решение, санкция, оформление в суде. С улицы такое не делается. – Кацураги в очередной раз достаточно корректно и точно пояснил.
– Вы даже удостоверения у него не изъяли, – вздохнул товарищ. – Очевидное преступление с поличным для вас – уже не основание?
– Здесь пограничная ситуация: да, есть видео, но это служебные действия, пусть и с нарушением. – Чиновник держался ровно. – Нужно сперва квалифицировать.
В принципе, трактовка справедливая. Не единственная из возможных – Моэко мысленно поморщилась – но однозначно справедливая. На месте верхнего прокурора она бы вела себя точно так же, даже если бы лично ненавидела конкретного Мориту, будучи с ним знакомой по службе.
Их внутренние инструкции широко не освещаются, но в данном случае предусматривают сперва доклад наверх – ибо риск ошибочного ареста. Надо после объяснить Такидзиро. Если сейчас заковать в браслеты, а потом окажется, что «неотложные действия» Мориты хоть как-то обосновывались – это уже проблемы для Кацураги.
– Нарушивший закон может скрыться от следствия, уничтожить улики. – Решетников гвоздил стандартным канцеляритом полицейских протоколов. – Он является более чем заинтересованным лицом, знает специфику вашей работы изнутри и, оставаясь на свободе… – ещё полминуты подобных аргументов.
Интересно, почему Такидзиро так хочет, чтобы были одеты эти браслеты? Моэко как юрист уже просчитала ситуацию на несколько ходов вперёд и больше не волновалась.
– Мы же его не отпускаем бесконтрольно, мы его берём под внутренний контроль, – Кацураги даже перешёл на нормальный тон. – Морита-кэндзи отстранён при вас; ему уже ограничен доступ к делам; он будет сопровождён к нам для дачи объяснений.
У него хотят изъять все материалы и носители – неожиданно поняла по лицу верхнего прокурора борёкудан. Процедуру ареста через суд запустят только потом – боятся, что сболтнёт лишнее раньше времени.
– Решетников-сан, послушайте меня, – она мягко тронула товарища за локоть. – У вас сейчас конфликт императивов. Ты давишь на немедленный арест, а система в лице надзорного прокурора отвечает: «Немедленный контроль, последующий арест». Услышал меня? – она со значением покосилась на «ассистента».
– Это не чистое бытовое преступление, – поддержал Кацураги. Было видно, что он делает это через силу, но очень не хочет развития скандала. – Да, есть видео взлома. Но для прокуратуры это выглядит как спор о законности служебных действий, а не как очевидное «уголовное преступление вне службы». Пока деяние не квалифицировано, есть риск ошибиться.
– Конфликт уровней, – буднично махнул рукой Решетников. – У вас в голове включилось негласное правило «Сначала согласование – потом арест». Всё, теперь вижу.
А я тебе что пытаюсь объяснить, мысленно возмутилась Моэко. Хоть зубами лязгай! Если сейчас задержать прокурора, с ним двух полицейских – а потом это переквалифицируют в процессуальное нарушение, но не уголовку – задержавшие сами попадут под разбор.
В принципе, в японской системе позиция Кацураги – практически приговор Морите, вопрос лишь в жёсткости. Ладно, выдыхаем.
– В какие сроки я могу ожидать вашего приглашения в суд для избрания ему меры пресечения? – кое-кто упрямо гнул свою линию, невзирая на чины, регалии, этикет. – А, Кацураги-сан?
Моэко ответила за чиновника:
– Порядка четырёх-шести часов с этого момента.
Прокурор промолчал.
Такидзиро вскинулся, она тут же добавила:
– Я знаю их иерархию принятия решений, поэтому понимаю, чего ждать по срокам. А тебе ни один прокурор, особенно из этой прокуратуры, время конкретно называть не будет. БЛАГОДАРЮ ЗА СОТРУДНИЧЕСТВО, КАЦУРАГИ-САН! ДО СВИДАНИЯ!
* * *
– О чём задумался? – первым делом, оставшись в конторе наедине (хоть и перед распахнутыми сломанными дверями), Моэко набулькала два стаканчика из кофемашины.
– Морита несколько минут колебался, – Решетников с разочарованым видом принял свой кофе. – Он так хотел заявить, «Дайте письменный приказ на моё отстранение!», потом развернуться и уйти.
– Было б здорово, – после паузы признала якудза. – Это уже являлось бы прямым уклонением от служебного контроля, при таких свидетелях и вовсе труба.
– М-м-м?
– Кацураги расценил бы как воспрепятствование разбирательству, в прокуратуре такого не любит. Нашего Мориту он бы тут же взял в наручники, как ты и хотел.
– Я так и думал! Жаль, что Морита в итоге не собрался с духом и не плюнул в рожу начальству, образно.
– А чего ты на меру пресечения хочешь пойти? Там точно арест будет, без вариантов. Как юрист говорю.
– Увидишь. Извини, не хочу раньше времени болтать языком, там сложно придётся – мне нужно сконцентрироваться.
– Сейчас ударю, – пообещала борёкудан. – И будет больно. А собиралась сделать приятно – хочешь массаж с продолжением?
– При снятых дверях⁈ – брови Решетникова рванули вверх.
– Я не стеснительная после того, как похудела. Вон туда в угол диван двинем – почти не видно из коридора. Колись уже, а?
– Это низменная манипуляция!
– Конечно, я же якудза, – тут только картинно удивиться. – А ты чего ждал? – она медленно вытянула вперёд ладони и перебрала в воздухе ногтями.
– От Мориты потянется ниточка к стрелкам, если на суде точно дёрнуть. – Решетников быстро сориентировался и принялся двигать мебель. – Пока всё. Сказал что мог. Пожалуйста!
Глава 14
ИНТЕРЛЮДИЯ
– Демоны. – Мая безрезультатно охлопал себя по карманам.
Пропуск в здание Йокогамы остался в том пиджаке, который он бросил на заднее сиденье другой машины, когда шёл к Куботе-сэнсэю за советом.
Как поступить? Пройти в Атлетику к Ченю нужно прямо сейчас.
Или сюда его позвать, чтобы спустился? – Мая покосился в коридор, ведущий к лифтам.
Товарищ «нашёл общий язык» с другим китайцем, Ваном – ЖунАнь обеспечивал документами переезд учёного из Пекина. Двое хань как обрадовались искренне друг другу позавчера вечером – так и зависли в массажном секторе более суток назад и пока выходить не собираются: зачем уходить из такого хорошего места?
Не поспоришь. Прокормить пару пенсионеров для Хину-тян не вопрос, что она им прямо сказала. Массажистки – магистрская степень хорошего университета у каждой, как правило гуманитарная, это в том смысле, что говорящих по-китайски сотрудниц хватает.
Двум взрослым одиноким мужчинам есть с кем пообщаться на отвлечённые темы.
Проблема свежего воздуха решается просто: пара премиальных ресторанов на крыше небоскрёба, из Атлетики прямой выход. Принадлежат те рестораны другим Хьюгам, родственникам Хину-тян.
В итоге Чень и Ван с утра принимают солнечные ванны наверху, кушают на свежем воздухе супчик от десяти тысяч йен за порцию, потом отправляются жить обратно в массажный сектор (эдакий мини-отель), а счета за посиделки с вертолётной площадки отправляются на пару этажей ниже – в Атлетику, хозяйке.
Хотел бы и я так пожить недельку-другую, наплевать на все дела, думал хмуро глава Эдогава-кай. В принципе, это схема для любого золотого абонемента спортклуба – с маркетингом у Хину-тян всё благополучно и в бизнесе она понимает. Другое дело что никто из китайцев пятизначных сумм (если на американские доллары) за абонементы Хьюге не выкладывал – они у неё в гостях.
Ладно, зависть – зло. Должны же быть какие-то плюсы у друга главы Эдогава-кай.
– Извиняюсь за беспокойство. Могу вам чем-то помочь? – из стеклянного стакана появился охранник, по неслучайному совпадению – сятэй родной организации.
Мая быстро огляделся – никто не смотрит. Понятно, что парень банально узнал собственного оябуна в лицо, оценил его поиски не пойми чего по карманам и подошёл уточнить.
– Добрый день. Меня зовут Миёси Мая, – сэмпай где-то играл на публику, но добросовестно предъявил на смартфоне цифровое удостоверение личности, хотя в этом не было большого практического смысла – судя по характерному поклону собеседника. – Я являюсь золотым абонентом спортивного клуба Атлетика, но корпоративный пропуск на верхние этажи здания остался в другой одежде. Теперь думаю, как попасть наверх.
Люди шли мимо по своим делам, до разговора охраны и посетителя никому не было дела.
Смешная ситуация, думал якудза. Если окажется, что в свете последних событий вход в Йокогаму под усиленным контролем, хоть главе здешней СБ звони – не использовать же для входа внутреннюю иерархию Эдогава-кай. Что угодно, но не это; поступить так будет неправильно.
Пока объяснял, Мая даже принял для себя решение: если без пропуска на общих основаниях не войти, лучше поехать домой – через дырки в режиме, ещё и создавая их собственноручно, он проходить не будет.
– Вопрос имею, даже пару. – Оябун вынырнул из размышлений. – Вы же меня узнали? Вижу по глазам.
– Да, Миёси-сан. Предвосхищая второй вопрос: пропуск, который вы забыли – не единственный законный вариант пройти внутрь. Это не проблема.
– С языка сняли, я уже собрался Йошиде-сан звонить.
Он не стал добавлять, что последняя кроме прочего – двоюродная сестра Хину.
– Нет необходимости, цифровые документы же у вас с собой, – охранник отсканировал кьюар электронного айди и куда-то его отправил в служебной программе, которую Мая даже близко не опознал. – Двадцать первый век, ваша биометрия давно в базе здания, – парень провёл телефоном над датчиком турникета, тот загорелся зелёным. – Теперь все замки на вашем стандартном маршруте в спорткомплекс будут реагировать на вашу ладонь до конца сегодняшних суток. В Атлетике – то же самое, но после прохода через ресепшн.
– Впечачатлён настолько, что даже слов нет. Спасибо большое.
– Добро пожаловать. Не забывайте пропуск в следующий раз.
Кумитё повторно оглянулся по сторонам и тихо уточнил:
– Это же для всех процедура? Не исключение персонально для меня?
– Стандартный процесс для любого ВИПа, – подтвердил охранник. – Можете уточнить по своим каналам хоть у Йошиды-сан, хоть у Хьюги-сан в Атлетике.
– Спасибо ещё раз. Прошу прощения за многословие и отнятое время, сейчас приходится максимально перепроверяться. – «Даже если вокруг свои» произнесено не было, но двое друг друга поняли.
Сятэй в ответ развеселился:
– Миёси-сан, ВИПы часто забывают пластик – не вы один можете сменить одежду внутри дня.
– Хм. Звучит логично.
– Пропуск любого владельца абонемента спортклуба по биометрии – стандартная процедура. Вы же заметили, что вне зависимости от наших других отношений я отсканировал ваш кьюар?
– Да.
– Ну и всё. Дальше вас система пустила, не я, – кивок на турникет, меняющий зелёный цвет на красный после прохода внутрь.
Мая коротко поклонился в знак благодарности и без слов хлопнул себя по лбу, сетуя на собственную недогадливость.
Если хочешь навести порядок в мире – начни с себя. Хорошо, что ничего нарушать не нужно.
* * *
– … таким образом, Рю Сэйкай прозрачно дал понять, что мосты к тебе пытаются подвести твои бывшие начальники.
– Кто-о-о?
– Лю Чжэньхай по-вашему. – Выговаривать звуки чужого языка было сложно, кумитё кивнул переводчице, та произнесла без проблем.
В массажном секторе глава Эдогава-кай сослался на срочность и отказался переодеваться. Рассказывая о встрече с другим китайцем, Мая щеголял офисным костюмом рядом с голыми по пояс Ченем и Ваном, также – рядом с работающими массажистками, одетыми в короткие халаты с глубокими декольте.
Большое зеркало на всю стену задорно подсвечивало контраст, переходящий в гротеск.
– Ты взволнован, – констатировал ЖунАнь в дырку для лица на массажном топчане. – Я не понимаю: теоретически, волноваться должен я. Если бы было из-за чего.
– Может быть, это за мной пришли, а не за ним? – подал голос Ван, который в психологическом плане адаптировался хуже и через массажисток общаться явно опасался. – Уже ведь приходили, даже со стрельбой?
Оябун глубоко вздохнул:
– Именно в этот раз – за ним, не за вами. – В разговоре фигурировал тайваньский паспорт Ченя.
Учёный по-прежнему нервничал из-за переводчиц – свидетельниц беседы, якудза решил успокоить его хотя бы в малом:
– Ван-сан, к сведению: данный салон посещают лица гораздо более серьёзные, нежели мы с вами, – немного подумал и добавил, – сегодня. Пожалуйста, не нервничайте: тут можно говорить что угодно, дальше порога информация не выйдет.
– Точно? – Ван повернул лицо, выгибаясь в пояснице, что с сидящей на спине мастером непросто.
И ведь неудобно ему сказать, что на нетривиальную тему вопрошает он сейчас всё через ту же переводчицу.
– Точнее не бывает. Меня зовут Миёси Мая, девушки вам потом запишут моё имя по-нашему – поглядите в сети, кто я такой и насколько на мои слова можно полагаться.
– Ты нервничаешь. – Чень из прорези лица не поднимал, но настроение друга чувствовал. – Почему? Мы в Японии, это острова. До Поднебесной – море. У вас очень эффективные службы, реально работающее законодательство и коллективное правило «все за одного» не первую сотню лет. Япония – одна из самых безопасных стран в этом несовершенном мире, как человек в погонах заявляю. Что заставляет тебя переживать?
– Глаза переговорщика, – Мая задумался вслух. – Его бизнес, точнее, их бизнес смежный с кое-какими нашими, – покосился на Вана и не стал углубляться в детали. – У нас, в отличие от многих других стран, в этой сфере – испокон чёткая иерархия, соответственно, устоявшиеся правила игры.
– Он их нарушил? – в голосе генерала прозвучал интерес. – Подробности будут?
– Он вёл себя так, будто не настроен их соблюдать. Поверь, в разговоре с таким, как я, такие как он искренне думают, что могут пострадать и за меньшее.
– Звучит как нонсенс, – теперь задумался ЖунАнь. – Чтоб в Токио, да наши, да прыгнули на такого как ты?
– У него были глаза смертника. Словно он для себя уже принял какие-то решения и особого выбора не осталось, причём он знает, как решить задачу. Ваши могли на той стороне моря надавить на него через семью?
– Запросто. Что ты знаешь о Небесной Сети?
– Только то, что ваше правительство не всегда законно возвращает беглых миллионеров на родину вместе с вывезенными деньгами, – пожал плечами борёкудан. – Например, похищение в Канаде, которое ваш МИД официально признал задним числом и даже принёс извинения.
– Это уже в прошлом, сейчас таких проколов нет, – поморщился товарищ. – С тех пор как «ушли» на пенсию товарища Ванг Цишаня, профессионализма стало больше. И «не всегда законно возвращает» – это по законам других стран, не по-китайским. По нашим всё в порядке.
– Вы сказали, теперь нет проколов? – в словах соотечественника учёный вычленил главное для себя. – Но сама деятельность осталась, так?
Чень многозначительно хмыкнул, поёрзал животом по массажному столу и промолчал.
Упомянутую фамилию Мая знал в рамках личного кругозора. Ванг Цишань – бывший заместитель председателя Центральной комиссии по проверке дисциплины КПК. Номенклатура самого высокого уровня и в некоторых вертикалях – правая рука Председателя, главы их государства. Не номинально, но фактически.
– Расскажи мне про Небесную Сеть? – попросил Мая, подспудно ощущая, что для анализа мало информации.
А понять причины нетривиального появления Рю Сэйкая стоит поскорее.
– И чем оно тебе поможет? – развеселился генерал. – Поверь тому, кто в вопросе понимает: бульварных сценариев с похищениями можно опасаться где угодно, но не в Японии.
– Расскажи это десяткам наших граждан, похищенным Северной Кореей, – тихо возразил оябун. – Зайди на сайт МИД Японии, там официальный раздел на эту тему есть.
ЖунАнь задумался:
– Не моя тема, но отмечу: у младших братьев были несопоставимые ресурсы, включая подводные лодки военно-морского флота. Небесной Сети такого никто не даст.
Кумитё красноречиво промолчал, хотя с подводными лодками, пожалуй, и вправду перебор – этого можно не опасаться.
– Плюс, насколько знаю, ваших они изымали не в центре мегаполиса, а на побережьях, в глухих перифериях. Намёки ловишь?
– Не хочешь рассказывать нюансы? – якудза спросил в лоб.
– Да не то чтобы. Просто ты зря теряешь время.
– Я жду.
– Главный координационный центр – Центральная комиссия по проверке дисциплины коммунистической партии Китая. Стратегическое руководство, утверждение списков «целей», политическое обоснование.
Рот учёного Вана приоткрылся; взгляд метнулся по сторонам.
– Изначально программа создавалась как антикоррупционная кампания под лозунгом «возвращение лисиц домой», продолжил Чень. – Исполнительный центр – Министерство Общественной Безопасности…
– Вы?
– … мы. Задачи: местонахождение беглецов за рубежом, сбор установочных данных, организация «неформальных» операций.
– Конкретнее?
– Давление, выманивание, похищения – в самых редких случаях.
Мая не стал переспрашивать, последние термины – особенности перевода или использовавшаяся другом лексика. Вместо этого он заметил:
– И ты хочешь сказать, что инструментарий, которого не пожалели для жалких барыг, не будет задействован для целого генерала из Центрального аппарата? – не то чтобы он опасался залётных, но противостояние с государством есть противостояние с государством, даже с таким, как Китай.
Даже на своей территории. Бывший спортсмен никогда не страдал недооценкой противника – готовится всегда нужно качественно.
– Нет у нас нужных ресурсов в Японии, – Чень недовольно поморщился, взглянул на друга и не сдержался. – Как ты себе это представляешь технически?
– Никак, это не мой профиль. Поэтому спрашиваю тебя.
– Основной путь на сегодня – взаимодействие с Интерполом через национальное бюро Китая. В случае со мной это заранее мимо – паспорт-то тайванский. А насчёт принудительного изъятия человека, в Японии нереально. Нам в Токио нереально, – поправился он. – У вас тут не Канада.
Брови учёного поднялись ещё выше, взгляд и вовсе расфокусировался. Надо будет ему намекнуть наедине, чтоб учился владеть лицом, подумал якудза.
– Ты не в курсе процедуры технически, – терпеливо вздохнул товарищ. – Юридически экстрадиция обеспечивается Верховной народной прокуратурой КНР и Верховным судом. Причём они – в нашем случае – к тайваньскому паспорту? Хоть и некрасиво так говорить в адрес своих, но тот случай, когда руки коротки.
– Он упомянул в разговоре тайваньский паспорт, – напомнил кумитё. – И прямо сказал: не хотелось бы поднимать тему эмиссии документа на официальном уровне, однако если потребуется…
– Пусть поднимают вопрос, – отмахнулся генерал. – Мелкий гангстер, что с тобой разговаривал, не в теме: стрелять себе в ногу никто не будет, – он покосился на Вана и повторно осёкся.
Мая понял недосказанное: в случае компрометации паспорта Ченя автоматически возникнут вопросы по всем другим таким же – если канал на документы используется материковыми китайцами до сих пор.
Или иными словами. Из-за одного мятежного генерала громить собственную нелегальную агентуру Пекину не с руки – шум будет до небес, в регионе начнут разбираться с подобными документами повсюду, от Филиппин и Океании до Сеула и Хоккайдо.
В голове всплыло чьё-то умное изречение: выстрел из пушки не должен стоить дороже разваленного ею сарая. А если таких выстрелов на сарай требуется ещё и несколько…
– Как проходит типичная операция? – неожиданно прорезался учёный.
– ЦКПД утверждает цель,– генерал беззаботно зевнул. – Мы определяем страну пребывания. Через частных лиц начинается давление – «вернись по-хорошему и сам».
Мая сделал стойку на продолжение, никак не комментируя.
– Если не помогает – работают дипломаты, частные детективы или агенты под прикрытием. Зависит от страны, региона и оперативной обстановки. Доклад окончил! – Чень дал понять, что углубляться не хочет. – Теперь ты скажи, можно это привязать к реалиям твоей страны? – с сарказмом.
– Если ты нужен живой, нет, – признал глава Эдогава-кай.
Живым украсть Ченя точно нереально. В силу рода занятий Мая хорошо представлял варианты по теме – успешных для Пекина среди них не было, поскольку отдельно взятый тайваньский паспорт гостит, ни много ни мало, у члена Общественного Совета МВД Миёси Мая.
Кто в курсе, что это значит, тот в курсе.
Чего тогда ждать? Он по второму кругу прокрутил в голове мимику, интонации, эмоции Рю Сэйкая, который Лю Чжэньхай – та сторона явно на что-то рассчитывает.
– А выстрел из дальнобойной винтовки ты учёл? – оябун пересказал две последних истории, убийство разработчика Мацуситы по фамилии Танигути и обстрел дочери перед судом.
