Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

Глава 24

– Зачем это нужно вам, Решетников-сан? – в машине Мая спросил напрямую.

Спутник с интересом огляделся в салоне, обменявшись приветственными кивками с молчаливо сидящим Ченем и скорее всего оценивая индивидуальную заточку автомобиля под владельца. Стандартный Century – это крутой представительский седан, в машине же главы Эдогава-кай присутствовали дополнительные нюансы, которых нет в серийных экземплярах. Хоть и та же звукоразделяющая перегородка, которую оябун сейчас не стал поднимать.

Взгляд Такидзиро задержался на затылке водителя, якудза оценил по-своему:

– Проверенный десятилетиями человек, люди этого круга в Эдогава-кай между собой ближе родни. – Подумал и добавил. – В отношениях со мной тоже.

– А иерархия?

– Имеет место, но разве в армии нет подобного? Все подчиняются командиру – поскольку компетенции и опыт; но это разве мешает человеческим отношениям? Если подразделение – годами сыгранная команда, уважающая друг друга и имеющая кроме служебных личные отношения?

– С этой стороны не подумал, – признал метис. – До знакомства с Моэко от вашего рода занятий был далёк, всех внутренних нюансов не представляю.

Однако прямо на первый вопрос отвечать он не стал.

– При этом водителе лично я себе позволяю озвучивать вещи, которые не сказал бы даже министру, – деликатно надавил кумитё. – Итак, зачем вам всё это, Решетников-сан?

– Ничего, что генерал Чень нас сейчас не понимает? Он и я говорим по-английски, могу перевести.

– Ему данный момент не интересен, поверьте. Решетников-сан, мы сейчас будем заниматься насквозь незаконной вещью – по сути, похищать с улицы штатного офицера очень непростого подразделения Министерства обороны. Я исключаю тот момент, что вы не понимаете возможных последствий для всех нас, юридических в том числе. Спрошу прямо: зачем вам чужая война?

Хафу помолчал, борёкудан не торопил.

– Эта война мне не чужая. Будь на месте Томимацу любой другой человек, я бы ещё очень подумал, что вам ответить. Более того, весьма вероятно, в вашей машине меня б сейчас не было.

– Личные счёты? – быстро сообразив, Мая искренне удивился. – Более чем солидный мотив, утверждаю с высоты и жизненного опыта, и рода занятий. Позволите личный вопрос в таком случае?

– Без проблем.

– Вы, насколько я успел вас узнать, непохожи на персону, которая действует под влиянием импульса. Вы испытываете эмоции, как все мы…

– Я же не робот.

– … иногда эти эмоции смотрятся со стороны очень ярко, однако они не влияют на ваш курс. Ваши эмоции способны повлиять на скорость вашего движения выбранным курсом, – тщательно сформулировал борёкудан. – Но никак не на направление. Я достаточно понятно изъясняюсь?

– Даже если бы не понятно, ваши глаза – вот, передо мной, – ухмыльнулся собеседник, намекая, что может оценивать содержимое чужой головы. – Вы мне льстите такой оценкой. Знали бы вы, сколько в своей жизни серьёзных вещей я сделал именно что под влиянием эмоций! И вы упускаете нюанс: мои эмоции могут противоречить (в моменте), а могут полностью согласовываться с моей внутренней системой ценностей.

Мая предупреждающе поднял руку, обдумывая услышанное. Разговариваем как два записных аристократа, по два или три тройных смысла, хотелось пробормотать под нос.

Получается, Томимацу раньше, в их прошлой жизни, нарушил какие-то такие правила, которые Решетников считает базовыми ценностями. Да, с высоты опыта кумитё такой личный момент вполне реально пронести сквозь годы – чтобы сейчас оказаться в машине якудзы для насквозь незаконного мероприятия, чреватого весьма непредсказуемыми последствиями.

С учётом всё того же но – противником является старинный недруг, что-то между ними случилось.

– Я вас услышал и где-то понимаю позицию, – медленно проговорил оябун в ответ. – Как власть делить будем?

– Вы о чём? – брови метиса встали домиком.

– Во время акции, имею в виду. Эдогава-кай всё и всегда делает самостоятельно, но я опасаюсь, что вы можете вмешаться в неподходящий момент. Извините за откровенность, между партнёрами часто лучше договариваться на старте, чем потом наступать на грабли.

– Полностью согласен, кто бы спорил. Миёси-сан, знаете, чем дисциплина в армии отличается от дисциплины в любом другом месте?

– Никогда не задумывался. Чем?

– В армии ваш командир может быть глупее вас, хуже образован, с более низким кругозором, менее порядочен, список отрицательных качеств командования я могу продолжать бесконечно. Но при всём этом его распоряжения обязательны к исполнению. Их всегда исполняют даже те, кто умнее, глубже, компетентнее, вы поняли.

– Иллюстративно, – впечатлился якудза. – Вы обещаете дальше чем спин моих людей не заходить без разрешения?

– Разумеется. Для начала, я уважаю вас как специалиста своего дела и просто человека. С японским этикетом у меня напряжёнка – если вы на это намекали – но у меня нет проблем с человеческой порядочностью.

– Благодарю за развёрнутый ответ и спасибо за понимание, – внутри машины нормально было не поклониться, поэтому Мая использовал усечённый вариант как раз для сидячего положения.

Решетников ответил тем же, хотя оябун был готов к противоположному – от старшей дочери он был изрядно наслышан о манерах спутника.

Чень продолжал лениво листать что-то в смартфоне и на соседей по салону никак не реагировал.

* * *

Вопреки ожиданиям Ченя и Решетникова (читалось на их лицах, хотя вслух, конечно, никто ничего не говорил), первая фаза прошла буднично и нисколько не остро – Мая про себя посмеивался, косясь на их разочарованные лица.

Представительская Century и два микроавтобуса в тщательно подгаданном месте остановились перед пешеходом, который собрался топать через дорогу (за совпадение места и времени спасибо дронам наблюдения и Уэки Уте-сан, ей – за регулярные маршруты фигуранта, точнее, его сотового телефона).

Из микроавтобусов на асфальте стремительно материализовались крепкие ребята Эдогава-кай, отсекая пешеходу маршруты в любом направлении:

– Пожалуйста, сядьте в эту машину, – сятэйгасира был безукоризненно вежлив с военным и распахнул дверь тойоты, где ждал оябун.

На заднем сиденье Томимацу обнаружил и Решетникова, последний демонстративно подвинулся вглубь и похлопал рядом с собой:

– Падай внутрь, в ногах правды нет. Ну-у, если ты, конечно, не хочешь перед этим позаниматься акробатикой.

С одной стороны, инициатива метиса не оговаривалась, точнее, как раз оговаривалась. С другой стороны, для широкофокусных уличных камер он сейчас в изрядной степени брал юридическую ответственность момента на себя – прямо отдавал армейскому команду, будучи с ним знакомым ранее и даже съездив ему по мордасам накануне где-то в районе Синдзюку (Моэко рассказала).

– Если откажусь? – Томимацу зримо напрягся.

Кроме Решетникова он ни на кого не смотрел и, кажется, всерьёз не воспринимал.

Зря – здесь даже обидно. К этой встрече якудза подготовились тщательно и средства убеждения имели в ассортименте, начиная с тазеров.

– Тогда я вста-ану, – устало вздохнул хафу. – Вы-ыйду из салона, подойду к тебе и ты всё равно в итоге сядешь в машину. Слушай, давай не будем⁈ Оно тебе не понравится, обещаю. Я тебя хоть раз в этой жизни обманул? Садись или будет хуже.

– Но причём здесь МИД Японии? – военный рассверливал глазами знакомого и только что мозгами не скрипел, лихорадочно прокручивая какие-то свои варианты. – Совсем не связанные линии же? Вы что, наших апелляций в Секретариат вообще не опасаетесь⁈

– МИД тут ни при чём, – предельно честно ответил Такидзиро, затем стремительно наклонился, его рука метнулась вперёд и буквально втянула Томимацу в машину.

Бойцы рядом среагировали точно – закрыли дверь снаружи и ещё через секунду исчезли в своём минивэне.

Лишь внутри вояка огляделся и удивился:

– А эти кто такие? Что они с нами делают?

– Даже неудобно поднимать наш с тобой старый спор о компетентности, – делано посокрушался Такидзиро. – Я-то понимаю, на что вы заточены, но хоть текущую обстановку мог бы поднять, раз уж внутри страны воевать затеял?

Подвисла пауза. Томимацу молчал и на старшее поколение не обращал внимания – Мая видел, что личность крепыша-водителя его интересует больше.

– Не моё дело оценивать ваше должностное соответствие, но меня могли бы и в лицо узнать, – спокойно заметил борёкудан. – Как справедливо отметил Решетников-сан, хотя бы в порядке подготовки к тому, на что вы нацелились. Меня зовут Миёси Мая, я – родной отец Наомото Хикару, которую с вашей подачи…

– ЗАЧЕМ ОНИ ЗДЕСЬ? – армейский грубо перебил, обращаясь по-прежнему к хафу.

– Ещё лет десять назад я бы всерьёз подумал, а не ударить ли вас сейчас, Томимацу-сан, – по-прежнему ровно заметил якудза. – Исключительно для экономии времени – чтобы переформатировать ваши внутренние приоритеты без лишних слов, как говорит моя старшая дочь.

Такидзиро со своей стороны хрюкнул что-то нечленораздельное, затем перевёл по-английски Ченю.

– Вы сейчас находитесь у меня, – продолжил оябун, – как и остальные. – Это моя ситуация, моя машина и здесь я хозяин.

– Миёси-сан, я должен принести извинения. – Решетников повторно прорезался вслух вопреки договоренностям. – Я вас невольно обманул.

– В чём? – никаких эмоций, только обработка информации.

Может, кто-то в данной ситуации и чувствовал бы себя непривычно, но глава Эдогава-кай подобных «переговоров» в жизни видел как бы не больше остальных, взятых вместе. Включая китайского генерала и японского подполковника.

– Я сказал, что сэкономлю время, необходимое на его допрос под препарат, – метис небрежно кивнул в сторону бывшего сослуживца.

Ну вот. Хорошо, что не стал нервничать заранее, ничего страшного. Вслух же Мая уточнил:

– Всё оказалось не так просто, как вы ожидали?

– Опять же, не в том смысле, как вы думаете. Я могу начать рассказывать прямо сейчас, – Решетников походя двинул локтем вбок, попадая в верхнюю переднюю височную долю Томимацу.

Подполковник обмяк и стёк по спинке сиденья без сознания.

Кумитё вопросительно поднял бровь.

Чень с интересом к чему-то приготовился.

– Мои извинения. То, что я вам сейчас скажу, в нормальном сознании он слышать не должен, – хафу опять извинился кивком из положения сидя, что было на него крайне не похоже, если верить слухам. – Просто у него в голове тако-о-ое – Миёси-сан, это нужно документировать.

– Вот сейчас я впервые озадачен, – Мая сбился с мысли. – Решетников-сан, я безгранично верю каждому вашему слову, как и в ваши способности, но не понимаю, как что-то можно задокументировать на их основании. – Он вежливо поднял подбородок, намекая, что с ответом затягивать не стоит.

Как ты намерен документировать то, что читаешь из чужой головы⁈

– Я прошу вас переиграть обратно на ваш предыдущий план. Допросить его на камеру с любыми атрибутами, исключающими неискренность. Препарат как вариант: колем, опрашиваем, снимаем.

– Можете пояснить, пока эти изменения вносятся в планы, что такого вы в его голове увидели? – параллельно в мессенджере кумитё уже вызвал нужную пару человек.

Решетников объяснял три минуты. Чень, оперативно включивший какой-то онлайн переводчик на планшете, на определённом этапе даже дышать перестал, читая сказанное с экрана.

* * *

– Привет, я к тебе с просьбой. – Моэко после разговора с отцом набрала старую знакомую дробь нового босса в структуре концерна Mitsubishi – Курияму Томоко.

– Не сердишься за случай на парковке? – подруга сходу подняла больную тему, которую они после того инцидента уже два раза обсудили.

– А ты там причём? – искренне удивилась якудза. – Инициатива Управления Двора, люди тоже оттуда, за действия департамента охраны ты ответственности не несёшь. То, что что у дворцовых среди вас свои связи, не наше с тобой дело. Просто случайное совпадение, не больше.

Томоко действительно была нисколько не виновата в случившемся, однако до сих пор не могла успокоиться на эту тему, по крайней мере, при личном общении.

– Правда?

Дипломированный психолог терпеливо и твёрдо кивнула:

– Правда. – Затем ухмыльнулась, – плюс прокуратура обвинений не выдвинула – в чистом виде самозащита. Ваши охранники не вмешивались, но показания дали какие надо.

По лицу собеседницы и опущенным глазам Куриямы якудза поняла, кто именно повлиял на упомянутых охранников в процессе недолгого прокурорского следствия.

– Спасибо, – Моэко расплылась в улыбке и поцеловала воздух перед собой.

– Это самое малое, что я могла сделать, – вздохнула бывшая соученица, не поднимая глаз.

– Томоко-тян, мне очень нужна твоя помощь. Ой, вот я невежливая гусыня. Спасибо огромное за прошлую информацию!

– Не за что. Какого рода помощь? Что могу сделать?

– Мой отец просит организовать его встречу с человеком в структуре вашего концерна, – адвокат назвала имя. – Папа говорит, в ближайшие время вынужден предпринять масштабные действия, касается безопасности моей семьи. Вашему актуально.

– А причём здесь Куроива-сан и их направление? – собеседница неподдельно изумилась, поскольку упомянутый Куроива Масатака в свои семьдесят с небольшим формально занимал пост Исполнительного советника Mitsubishi Heavy Industries Nuclear Energy Systems.

Неформально же он курировал ну очень деликатный перечень вопросов и в документах практически не упоминался – атомная энергетика есть атомная энергетика, особенно та часть проектов, которой официально не существует.

– Вы его и знать-то не должны, – проговорилась однокашница.

– Это имя прозвучало, кроме прочего, от подполковника Главного Штаба министерства обороны, могу отправить видео. Только там долго смотреть, практически час.

Подруга задумалась. Отказать сходу она не могла и не хотела, но и участвовать в организации подобной встречи – брать на себя непонятную ответственность.

Моэко была к такому готова:

– Отец просит тебя, если возможно, переслать файл Куроиве-сан, на этом всё. Если господин Исполнительный советник заинтересуется – вот прямые контакты моего отца. Если хочешь, можешь и сама то кино посмотреть.

– Бросай файл, – решилась Томоко. – Скажу откровенно: посмотрю сама – потом приму решение, нормально? Пойми правильно: стучаться к ТЕМ людям я могу, но… тьху, не так. Мы, топ-менеджеры, можем стучаться к кому угодно, однако ядро кейрецу есть ядро кейрецу! Он в концерне работает дольше, чем я живу! Сорок семь лет.

– Понимаю, мы с тобой говорили в прошлый раз. Министры уходят и приходят, а люди дзайбацу остаются, – Моэко улыбнулась углом рта.

Через час с небольшим ей пришло сообщение от Томоко-тян, что Исполнительный советник Mitsubishi Heavy Industries Nuclear Energy Systems Куроива Масатака ожидает Члена Общественного Совета МВД Миёси Мая через два с половиной часа в главном офисе Mitsubishi Heavy Industries: Члена Общественного Совета МВД проводят, достаточно назвать себя.

«Твой отец успеет⁈» – последняя строка была неформальной и завершалась максимально взъерошенными эмодзи.

«Да – у него вертолёт Йокогамы, от Хаяси Юто-сама», – не стала скрывать борёкудан.

Про себя Моэко отметила, что ответ подруги пришёл ровно через то время, которое нужно для просмотра отправленной записи допроса Томимацу.

Глава 25

– Миёси-сама, я вас провожу. – Человек с бейджем начальника смены охраны склонился в поклоне.

Мая вышел из лифта и вежливо отзеркалил (встречающий – сотрудник высокого уровня, очень уважительный суффикс младшего к старшему, врагов так не принимают):

– Благодарю, следую за вами.

Поскольку ему прозрачно демонстрировали, что здесь признают и его официальный статус, и вес как личности, обостряться на старте необходимости не было.

Кабинет специального советника

– другой таблички на двери не было, имени тоже. И это понятно: дзайбацу остаются дзайбацу, старая «промышленная» власть. С возрастом некогда амбициозный спортсмен Миёси пришёл к выводу: чем выше твой статус в этом несовершенном мире, тем меньше меньше ты склонен к внешним демонстрациям – в этом смысле дверная табличка с его системой ценностей полностью согласовывалась.

Сопровождающий открыл дверь, пропустил гостя и остался снаружи.

Внутри Мая, не стесняясь, огляделся. Помещение большое, в минималистичной Японии говорит о многом. Опять же – верхние этажи головного офиса, но сам кабинет почти пустой.

На стене его внимание привлекла очень старая фотография в современном обрамлении: похоже на корабельную верфь и спускаемый на воду корабль. Точно до большой войны, тридцатые годы прошлого века, отметил оябун – он тоже трепетно относился к этой части истории, хотя, возможно, и чуть иначе, нежели хозяин кабинета.

– Миёси-сан, – Куроива встал из-за стола, сделал несколько шагов, уважительно поклонился. – Вы в кимоно, – не спрашивал, констатировал.

Мая не затянул ни с ответом, ни с встречным поклоном – начало снова намекало на конструктивный диалог:

– Да, я решил, что для нашей встречи такая одежда оптимальна. Вам семьдесят два, верно? Значит, молодёжи вроде меня не нужно расшифровывать словами старшему поколению то, что мы оба называем символизмом. – Кимоно было знаком.

– Я, признаться, удивлён вашему визиту, – Куроива жестом указал на чайный угол, низенький столик и два кресла рядом. – Однако предполагаю, у него есть свои причины. Как и у всего в нашей жизни.

Кумитё занял одно из кресел и принюхался – из заварника пахло чем-то редким и дорогим, очередная красноречивая деталь – сорт чая. Где-то не говорит ничего, но в Китае и Японии не так.

Следующий нюанс. Если бы здесь его заранее считали врагом-дробь-противником, никаких кресел и чая бы не было – только офисный стол и места друг напротив друга.

– Благодарю, – оябун в соответствии с этикетом как младший потянулся было разливать, но его опередил хозяин.

– Вы сегодня гость.

Первые глотки сделали молча, глядя сквозь огромное окно на панораму города.

– Я пытался подготовиться к вашему визиту, Миёси-сан – очень внимательно посмотрел тот файл, который вы мне отправили. Два раза, а кое-какие фрагменты даже больше двух раз.

Мая молчал.

– Если бы вы, глава Эдогава-кай, собирались лично со мной враждовать, ваши действия выглядели бы иначе, – логично предположил человек, которого с натяжкой можно называть патриархом. – Точно не просьба через наш банк организовать встречу. Вместе с тем, я выглядел бы очень плохо как руководитель, начни я комментировать ваше видео первым, не задав сперва вопроса: с чем вы ко мне пришли, Миёси-сан? – говорящий перевёл дух – похоже, в его возрасте длинные фразы даются уже не так просто. – Сюда плюсуем деликатную тему грядущих выборов, к которым наш концерн будет относиться точно так же, как ко всем остальным за последние восемь десятков лет.

– Выборы – точно не предмет нашего с вами разговора, – покачал головой якудза.

– Вам всё равно, чем они закончатся? – в глазах хозяина кабинета вспыхнул неподдельный интерес. – По моим данным, у вашего альянса весьма занимательные виды на их итоги.

Мая задумался, что ответить.

– У нас, как и в Йокогаме, есть свой PR-департамент. Они говорят, более растущего рейтинга, чем лично ваш, сегодня сложно найти. – Куроива словно оседлал интересную для себя тему. – Вы очень удачно мелькали в новостной ленте последний месяц, наши люди говорят – образ бескомпромиссного героя в массовом сознании практически создан.

– Мне достаточно безразлично, чем окончатся выборы, – предельно честно ответил борёкудан, – в сравнении с другим, гораздо более важным вопросом.

Промышленник помрачнел:

– Я не ожидал, что разговор будет лёгким. Что за вопрос?

– Чем в итоге становится и станет Япония.

Старик собирался по инерции говорить дальше, но после последней ремарки якудзы замер и молчал долгие полторы минуты.

– Куроива-сан, знаете, что между нами с вами общего? Это же отличает нас от обеих Принцесс и их ближайшего окружения. – Мая любил нестандартное в спорте в молодости, не разлюбил и сейчас в жизни.

– Внимательно слежу за ходом вашей мысли, – человек, определяющий даже не стратегию транснационального концерна, а в чём-то – часть более глобальных тенденций, подобрался и сконцентрировался.

– Вы – «государственный муж». Да, у вас есть свои амбиции, свои черты характера, но мои аналитики вряд ли ошибаются.

– Что говорят? – сдержанный интерес.

– Они в один голос утверждают, что вам не безразлично, чем будет через десяток-другой лет страна. Мне стоит провести параллель с большинством обывателей, которых кроме собственных проблем ничего не интересует?

– Не стоит. – Куроива снова помолчал, опустив голову. – Неожиданно. У вас неплохие аналитики, Миёси-сан, с учётом того, что я крайне непубличная личность и собрать обо мне какую-либо информацию практически невозможно либо крайне сложно – людям вашего круга банально нет хода туда, где знают меня лично.

Логично: физик ядерщик на закрытой тематике – не та персона, портрет которой можно составить по открытым источникам. Хорошо, что есть Решетников, которому для психотипирования (термин Моэко) личный контакт не является необходимым, подумал якудза, а вслух ответил:

– С моей стороны было бы неверно причислять к людям вашего плана себя, однако определённые источники есть и у меня. – Чистая правда, хотя знакомство с Решетниковым – результат его величества случая, но никак не собственных усилий.

– Я оценил. Не сочтите за комплимент, это именно что оценка.

– Возвращаясь к видеозаписи, – Мая поднёс чашку ко рту двумя руками, отпил. – То, что сделала та сторона, в корне неправильно: стратегические интересы государства и Гражданского Общества нельзя приносить в жертву собственным амбициям. – Упоминать Акисино прямо он не стал, ясно по контексту.

По большому счёту, из-за этого ключевого пункта он и пришёл выяснить позиции.

– Кое-кто действительно заигрался, – категорично согласился хозяин. – Для меня было большим шоком многое из того то, что поведал допрошенный вами человек в том файле. Вы мне верите?

Чувствует себя виноватым? Неожиданно. И очень хорошо. Может статься, наши позиции совпадают гораздо больше, чем казалось до личного знакомства, думал борёкудан. Как сказал в телефонном разговоре Ямамото Кадзуя, капитан MUDO, «внуки Ямамото Исороку и Миёси Ямакадзе в состоянии найти общий язык по любому из стратегических пунктов – ибо общая идеология».

– Предполагал, иначе меня бы здесь не было. Вы, повторюсь, в моей личной классификации персоналий – принципиальный государственник и человек, оперирующий категориями будущего страны. – Оябун чуть подумал и уточнил, – это не исключает ваших личных интересов на любом из этапов саморазвития, но, по моим данным, персональные амбиции – не в первой пятёрке ваших приоритетов. В отличие от Принцесс. Обеих.

– Точный анализ, – Куроива скрипнул креслом. – Тут, видимо, дело в том, что я-то свои амбиции уже реализовал – как учёный и промышленник. Что называется, осталось лишь отлить скульптуру в металле. А упомянутые вами персоны, с моей точки зрения, только формируют свою систему ценностей. Чтоб не сквернословить и никого не обидеть, я бы сказал, они – личинки политиков в том смысле, что молодость. Которая иногда во зло.

Мая ухмыльнулся:

– Как вы деликатно сформулировали.

– Это форма. Как человек вашего рода занятий, вы в состоянии отделить её от содержания.

Борёкудан молчал, ожидая, что будет сказано дальше.

– По содержанию я полностью разделяю ваше негодование.

Кумитё кивнул:

– Я искренне рад, что принципиально мы не расходимся во мнениях. А детали всегда можно согласовать. Куроива-сан, могу задать где-то неделикатный вопрос? Сколько времени в моём распоряжении? Хотел бы спланировать дальнейшую беседу.

– Я не ограничен временем, – медленно повёл подбородком хозяин кабинета. – В данном случае.

– Спасибо.

– О чём в итоге вы хотите говорить дальше?

– Сперва – тезис. Я не против ядерного щита Японии, это прямо вытекает из моей фамилии, семьи и воспитания. Но меня категорически не устраивает тот момент, что люди, пытающиеся встать рядом с процессом его создания, делают то, что вы видели в присланном видео.

– Сложно жить… – Исполнительный советник сложил ладони на колени. – Чтоб не осталось недосказанности. Миёси-сан, как вы видите мою политическую позицию? Отвечая, пожалуйста, учтите как я не спрашиваю об источниках вашей информированности – вы в принципе не должны знать того, что озвучили.

Такидзиро этот момент каким-то образом предвидел заранее, поэтому Мая ответил без паузы, будучи подготовленным:

– Могу ошибиться, но скорее всего учёный и промышленник вашего плана в качестве точек политической опоры мог банально поставить на самую молодую партию. Под «самая молодая» я имею в виду биологический возраст её политического ядра.

– Хм.

Кажется, Решетников снова угадал.

– Ваша позиция, с моей точки зрения, следующая, – якудза оставил в покое чашку и откинулся на спинку кресла. – Для себя вы достигли всего, чего хотели. Для семьи и близких – тоже, плюс исповедуете идеологию, что свою жизнь им жить самостоятельно.

– Хм.

– Япония для вас не разменная монета и не пустое слово. Её Щит, вы поняли какой – в условиях сегодняшний мировой турбулентности необходимость, а не блажь. Мне кажется, вы хотели его, м-м-м, исполнить в команде с теми, кто проживёт много дольше вас.

Решетников объяснял сложнее, но воспроизвести его аргументацию дословно якудза бы сейчас не взялся – слишком много сложных понятий. Поэтому лишь суть.

– В этом и была моя ошибка. Я бы даже сказал, это ошибка всего нашего поколения, – Куроива смотрел на город с высоты птичьего полёта расфокусированным взглядом. – Мы, частично вы, застали тех людей, которые из руин за пару десятилетий после Большой Войны сделали нашу страну великой. Без минеральных ресурсов, без источников энергии – только самодисциплина, мотивация и каторжная работа на результат, добровольно.

– Я застал скорее результат, чем упомянутых вами людей за работой, – тихо пробормотал оябун.

– Неважно, вы понимаете, о чём я, – собеседник слушал, но не слышал, поскольку очень хотел донести своё. – Мы очень много трудились, поскольку природой нашей стране отмерено ничтожно мало, а сделать предстояло много. Из-за этого мы банально упустили воспитание следующего поколения – они выросли совсем другими людьми, далёкими от наших ценностей.

Мая кивнул, поскольку в своё время тоже задумывался над этим вопросом, когда в его юности Япония всё больше ориентировалась на Запад, а не на собственную традицию. Плодом именно этих размышлений стало воспитание Моэко.

– За работой нам не хватило времени на воспитание детей, – вздохнул старик. – Миёси-сан, вы имеете репутацию человека, который никогда никого не обманул, – он вынырнул из грёз, практичность на его должности – штука естественная. – Ответьте честно и мне.

Интересно, а где обо мне справки наводили вы, подумал борёкудан. Похоже на обмен любезностями – в кругах якудзы этого точно не сделать незаметно. Что тогда остаётся?

– Спрашивайте, Куроива-сан.

– Судьба моего проекта, вы понимаете, о чём речь. В случае победы партии Принцессы…

– … вы автоматически выходите из тени, проект легализуется и ваша мечта становится реальностью, – без труда подхватил чужую мысль оябун.

– Да. Хотя не могу не уточнить – а какая у меня мечта, по-вашему?

– Япония должна перестать быть беззубой, – пожал плечами борёкудан. – Китай, северные корейцы (не продолжаю дальше список) – в безоружных пацифистов сейчас играем только мы, даже в масштабах региона. В то время как для их аналогов вашего проекта мы предельно уязвимы – гигантская концентрация населения на очень тесной территории.

– Вы правы. Мой вопрос: какова позиция вашей партии, в случае победы, по этому же поводу? Будет ли моё детище нужным вам или вы считаете, что дальше, как и прежде, можно обходиться без…? Вы поняли.

– Тот редкий пункт, в котором наши предвыборные программы с Принцессой совпали бы, приди нам в голову их сейчас обнародовать либо сравнить.

Хозяин кабинета обмяк, тоже откинулся на спинке кресла и выдохнул с облегчением:

– Я рад. Это было главное. Прочее – технические детали, по которым можно договариваться.

– Давайте договариваться…