Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Как говорит Решетников, если из нескольких ответов нужно выбрать один, иногда есть смысл начать исключать заведомо невозможные. Что-то я слишком часто стал Решетникова вспоминать, впрочем, только что виделись.

– Не мы, – визитёр твёрдо покачал головой. – И даже рядом с нами ничего не пробегало, клянусь.

Похоже на правду, потому что это и есть правда.

– Я не вижу, чем вы можете быть мне полезным. – Мая спокойно смотрел в глаза. – Ваш вопрос я услышал, ваш интерес понимаю, точнее, интерес пославших вас. Однако в бизнесе, в нашем в том числе, выгода должна быть обоюдной. Моей выгоды в вашем предложении нет.

Понятное дело, коммунистическому Китаю сбежавший в Японию генерал пекинского Центрального Аппарата – кость в горле. Рассуждая прагматично, это всё равно что жирный окончательный крест на целых направлениях работы. Как минимум. Потому что за кадром остаются судьбы и жизни агентуры или как там оно у них называется.

Рю не отвёл глаз, хотя ему это далось не просто:

– Некоторые вопросы лучше решать тихо, Миёси-сан. Без внимания. Без последствий для тех, кто проявил гостеприимство. – Вот и более откровенные угрозы, здорово же китайцам прижали известную деталь анатомии на родине.

– Вы сейчас выступаете в роли моего деда, – Мая искренне развеселился и не стал этого скрывать. – Понимаете это?

По глазам собеседника якудза тут же понял, что китаец не в курсе истории – он банально не учился в японской школе. Соответственно, Рю понятия не имеет, кто такой последний токкотай Миёси Ямакадзе (ну или последний камикадзе – если на гайдзинский манер).

– Мы знаем, что нужный Пекину человек у вас. Мы не хотим проблем – ни вам, ни себе. Иногда лучший исход, Миёси-сан, это выбрать путь, который устраивает всех.

Мая немного помолчал:

– Вы хотите, чтобы я принял решение за своего гостя? – в принципе, ответ ничего не поменяет, однако по мимике китайца можно считывать целые пласты информации, что глава Эдогава-кай и делал.

Чем дольше разговариваем – тем больше невидимого я увижу в его глазах, кивнул самому себе борёкудан.

– Я прошу лишь рассмотреть возможность не удерживать вашего знакомого, если он захочет двигаться дальше.

То есть да.

Что-то здесь не то, не могут они так прийти к якудзе. То, что Рю Сэйкай не знает, кем был Миёси Ямакадзе, не значит, что хань не понимает своей роли смертника в нашей беседе.

Пора эту беседу заканчивать. Здесь сказано всё, увидел по его физиономии я тоже максимум возможного – Мая резко утратил интерес к разговору:

– Если с моими гостями что-то случится в этом городе, Рю-сан, я восприму это лично.

Шут его знает. Если вдруг пекинцы решат, что живым Ченя не получат (а инициатива и есть попытка вернуть мятежного генерала в целости), могут решиться на свой выстрел – снайперские винтовки в Токио последнюю неделю чертовски популярны.

В этом случае китайцы-государство будут действовать через таких вот китайцев-диаспору – именно поэтому Мая в качестве предупредительного озвучил то, что озвучил. Профилактика, как говорит Моэко в ипостаси психолога.

Рю Сэйкай развернулся и ушёл без поклона, без рукопожатий.

Усевшись в лимузин, Мая сообразил, что было не так и что он упускал. Глаза собеседника ещё до полученного отказа были глазами человека, смирившегося с неизбежным.

Глава Эдогава-кай достал телефон и стремительно отдал команду взять под охрана младшую дочь и теперь уже новую жену.

Глава 11

– Успел! – Решетников в прямом смысле нёсся галопом, едва не сбив с ног. – Тормози, – выдохнул в три приёма.

Он вынырнул из левого коридора перед S-образной развязкой у её офиса, Моэко профессионально оценила: средней высоты потолки, мягкое ковролиновое покрытие на полу – разговор и дыхание слышны достаточно далеко, а вот шаги глушатся.

– Ты здорово поднаторел в бесшумном беге. Спасибо за заботу, – обозначила улыбку якудза.

Что-то в его лице не поддавалась расшифровке, потому она поторопилась уточнить:

– Спасибо, что вытащил из полиции так быстро. Как говорит Уэки-младшая, наш общий герой. – Подхватила его под руку, дальше незаметно (хотелось бы верить) для отставшего за поворотом сопровождения от Эдогава-кай женское бедро ударило на ходу в мужское.

– Я сейчас чуть о другом, – товарищ без перехода развил бурную деятельность, что характерно, едва уловимым шёпотом.

– М-м-м? – она выбросила ладонь появившимся следом бойцам отца.

Те дисциплинированно замерли, словно их тут не было.

– У тебя гости. Вон, – Такидзиро придержал её, аккуратно высунулся за угол и указал на небольшое расширение-карман.

Где как раз находился офис.

Якудза сделала шаг следом и оторопела: под дверью её адвокатской конторы вовсю шло нездоровое движение.

– Прокурор и двое патрульных, он вызвал через участок, – неслышно пояснил Такидзиро.

Заинтересовавшиеся сятэи, наверняка имея недвусмысленные инструкции Миёси-старшего, подтянулись ближе и тоже аккуратно удивились из-за угла. Без команды, впрочем, никуда не полезли и жестами намекнули, что ждут инструкций.

– ДЕЙСТВУЕМ БЫСТРО. – Отрывистая команда прокурора патрульным заставила вздрогнуть всех без исключения.

К счастью, хозяева помещения остались незамеченными.

– А ордер, Морита-сан? – более высокий полицейский требовательно поднял глаза.

Боковым зрением Моэко с удовлетворением отметила, что охрану к ней приставили не зря: один из парней, не дожидаясь распоряжений, распластался на полу, выдвинул из-за стены самый кончик смартфона на уровне подошвы и уже пару секунд как вёл звуко-видеофиксацию.

– Он совсем с ума сошёл? – адвокат честно озадачилась в адрес высокопоставленного сотрудника юстиции, не забывая, что разговаривать следует более чем тихо. – Это же прямая уголовщина. Как это понимать?

– Ну, что тебе сказать. – В руке товарища тоже материализовался гаджет, правда, программа для съёмки была специализированной (возможно, какая-то йокогамовская служебная).

Такидзиро осмотрелся, опустил телефон на пол на ребро и облокотил о стенку – теперь беспредел мятежного прокурора фиксировали два различных устройства.

– Мой в облако льёт сразу Уте, оттуда не пропадёт, – одними губами пояснил товарищ. – Твои в параллель для страховки.

Моэко подвисла: наглый взлом на глазах требовал немедленных действий, однако в голову лезли два взаимоисключающих алгоритма. Как быть?

– Не спеши, – на грани слышимости обозначил Решетников. – Пусть вскроют дверь сперва.

Буря на её лице была красноречивой, товарищ без труда расшифровал:

– Ты не в ресурсе. Успокойся и просто жди. Размахивать клинком ещё рано.

Насчёт ресурса где-то правда: арест хладнокровия не добавляет (пусть даже с быстрым в последующем освобождением), как и стрельба у суда накануне, как и непростой диагноз, и многое другое. На плечи свалилось изрядно плюс последние пару суток мало спала.

Прокурор Морита тем временем во всю дискутировал со своими.

– Нужен судебный ордер, Морита-кэндзи! – вслед за первым полицейским затеял настаивать второй. – Это адвокатская компания, не просто частная собственность!

Якудза их чудесно понимала. Даже не неписаное правило, а вообще прямая буква закона: полиция и прокуратура изо всех сил, ВСЕГДА избегают ЛЮБЫХ процессуальных действий на территории ЛЮБОЙ адвокатской конторы, самой заштатной, не говоря уже о не совсем простом адвокате Токийской палаты Миёси Моэко. Причин тому несколько и каждая чревата персональным уголовным делом самим правоохранителям.

Первое – адвокатская тайна (или, как любит говорить Решетников, attorney-client privilege). О других странах Моэко знала немного, но в Японии переписка, документы и общение адвоката с клиентом защищены законом. Любое вмешательство рискует скомпрометировать доказательства и сделать их как минимум непригодными в суде, а то и вовсе даёт возможность обвинить прокурора в фальсификации, с полицией до кучи – привет, встречное уголовное обвинение в адрес прокуроратуры и сотрудников МВД.

Второе – риск развала всех тех дел, которые данной адвокатской компанией ведутся на момент нарушения. Если следствие, например, изымет лишние документы «чужого» дела, защита потом легко развалит оба эпизода до фундамента и надругается в довесок, прецедентов хватает. На закуску смотри пункт один – адвокатская палата ничего не любит больше чем уголовные обвинения самим правоохранителям.

Отдельный пункт – потенциальное «спасибо» от вышестоящих прокуроров в адрес не в меру ретивого служаки: вёл кто-нибудь, допустим, из Генеральной прокуратуры что-то серьёзное. Районный прокурор-ноунейм, который на несколько рангов ниже (и здорово моложе), вломился к адвокатам и тем свёл на конус многолетние усилия гораздо более высокопоставленных коллег.

Цитируя Уэки, отгадай с двух раз, что дальше ждёт того районного прокурора?

Третье – судебный контроль и ордера. Обыск в адвокатской конторе требует особо строгого судебного разрешения и точного обоснования. Судьи относятся к таким запросам крайне осторожно, чтобы сказать мягко; а в резонансных делах с резонансными личностями (хоть и фамилия Миёси сегодня) судья выдаст что угодно, но не ордер на контору адвоката – именно этот деликатный момент сейчас разворачивался в исполнении поглощённых процессом Мориты и сопровождающих.

Плюс целый ряд других причин, не менее значимых. Понимая всё это, Моэко ощущала себя дурой: на что он рассчитывает? Отсюда прямо вытекает второй вопрос: если ответа не видно, чего опасаться в первую очередь?

Из прострации вывел шёпот Решетникова:

– Он – отработанный материал, поэтому решил изобразить смертника и собирается кое-что тебе подбросить.

– Не соображаю – выспаться было надо, – с благодарностью кивнула якудза, мгновенно простраивая мозаику.

Теперь всё логично. Если Морита на себе поставил крест, а услугу другим оказать не прочь (напоследок), тогда понятно.

– Как мы можем войти к адвокату без ордера⁈ – полицейские тем временем продолжали перетаптываться, не горя желанием подчиняться с пробуксовкой.

– Неотложные действия! – прозвучал, в принципе, единственный для Мориты вариант. – Вскрывайте дверь! – прокурор надавил голосом. – Вы же понимаете, всё равно ответственность на мне!

Чистая правда, к слову. Ответственность на нём. Полицейские процессуально являются руками, не более. За действия мозга пальцы перед судом не отвечают.

Обоснование так себе, но с позиций прокурора, автоматически принимающего последствия на себя, в адрес полиции выглядит логично: не часто, но случается, что улики или доказательства под риском немедленного уничтожения приходится в прямом смысле спасать с нарушением закона. Суды в таких эпизодах, как правило, в лучшем случае скрепя сердце принимают лишь часть подобных свидетельств, задним числом – и то, если дело ну очень дурно пахнет.

Например, серийный педофил либо убийца. Если ждать судебный ордер – улики в прямом смысле сгорят. В подобном сценарии юстиция вынуждена выбирать между плохо и очень плохо.

– Он меня изящно на одну доску с маньяками поставил, – ровно констатировала борёкудан. – Причём без какого-либо основания.

Такидзиро оживился под аргументацию Мориты, весело потёр подбородок и уважительно покивал, наблюдая, как патрульный принялся орудовать ломиком. Даже подался вперёд, беззвучно аплодируя и поднимая вверх два больших пальца.

КРАК! Не рассчитанная на подобное, нисколько не усиленная обычная дверь треснула премиальным красным деревом на всю длину и сиротливо распахнулась внутрь.

Сбоку повисли ошмётки замка.

Сятэи вопросительно посмотрели на химэ, сжимая и разжимая пальцы и видом намекая, что с происходящим в корне не согласны – об отсутствии у правоохранителей ордера слышали все.

– До чего неловко вам мешать, господа, – Решетников шагнул в коридор из-за угла, только что руки не потирая.

Его смартфон так и остался на полу, транслируя в Йокогаму происходящее с высоты щиколотки.

– Омивари-сан, я имею честь работать помощником адвоката в помещении, неприкосновенность которого вы только что нарушили. – Хафу безукоризненно вежливо поклонился, стремительно вклиниваясь между «взломщиками».

Моэко оценила пилотаж и тайминг: слуги закона буквально одной ногой стояли внутри и не успели не то что сделать что-либо, а вообще полноценного войти – но большего уже не требовалось. Неприкосновенность помещения в прямом смысле нарушена, видеозапись прилагается. Для уголовной квалификации более чем достаточно, особенно с учётом видеосъёмки в режиме реального времени.

С другой стороны, при таком количестве свидетелей и улик даже камеры не обязательны, химэ Эдогава-кай не удержалась:

– Здорово вы вляпались. Тут ведь как с изнасилованием, Морита-сан: преступление считается завершенным и совершённым с момента начала, к-хм, первого действия. Вы поняли, какого именно, вы же тоже юрист. Финишировать в прямом смысле не обязательно – для получения максимального срока хватает старта.

Справедливости ради, бледнеть и краснеть прокурор не стал, лишь набычился, лихорадочно перебирая варианты – не ждал.

– Я своими глазами видел, как вы взломали нашу дверь. Будьте добры, предъявите основания? – игнорируя Мориту, Такидзиро лучезарно улыбался полицейским. – Для фиксации: дверь взломана этими людьми. Наблюдаю двоих в полицейской форме, с ними – знакомого мне окружного прокурора, улечённого накануне в уголовном преступлении по коррупционной статье… – Решетников походя профессионально отработал на камеру, называя время, дату, адрес, этаж, в общем, обычную информацию видеопротокола.

Пока он вещал, из соседних офисов на шум предсказуемо вышли люди – свидетелей в коридоре резко прибавилось.

– … ордер? – рука товарища требовательно вытянулась вперёд в ожидании заведомо несуществующего документа. – Либо иное судебное решение, обосновывающее ваши действия? Вы не имели права так поступать без решения суда. Омивари-сан, ладно этот прокурор-уголовник; его отстранение уже в пути и до тюрьмы ему считанные часы. Но вы-то⁈ Вы же должны защищать закон, нет? Вы же сотрудники полиции⁈

Неловкая пауза.

Кое-кто из соседей по офису сориентировался и независимо с энтузиазмом снимал на собственный телефон; кто-то подходил ближе, изучая нагрудные значки патрульных.

Это хорошо, это очень хорошо. Простых людей в здании не водится, теперь скандал не погасить ни с какой должности.

– Тебе бы в актёрах подрабатывать – талант налицо, – борёкудан подхватила метиса под локоть и махнула сятэям встать в коридоре живым заслоном, чтобы никто из троицы не убежал. Маловероятно, но вдруг. – Морита-сан, какая душещипательная встреча, – скрывать эмоции смысла не было, она и не стала. – Смею полагать, правовые стандарты у нас с вами совпадают? – химэ Эдогава-кай упёрла длинный ноготь с дорогим маникюром в висок. – И вы потрудитесь немедленно объяснить, что только что сотворили? ЧТО. ВЫ ПОТЕРЯЛИ. В МОЕМ. ОФИСЕ?

Глава 12

– Миёси-сан, можно немного вашего времени? – выдала без предисловий Уэки Ута, директор одного из департаментов Йокогамы и по совместительству хорошая знакомая старшей дочери.

Она очень активно пыталась вызвать его по видео, причём сразу по двум мессенджерам одновременно.

– Конечно можно, если у вас что-то случилось. – Мая здорово озадачился на заднем сидении лимузина, подобных попыток с собой связаться не припоминая в принципе. – Здесь удобно говорить или стоит перейти в LINE? – он покосился на второй экран. – Чем я могу вам помочь, Уэки-сан?

Вообще-то внезапный видеозвонок – плохой тон, особенно от младшего старшему и если с позиций традиционного этикета. Звонящей полагалось бы как минимум написать текстом – вежливо предупредить, скажем, за полминуты-минуту.

Однако об Уте оябун был наслышан и от дочери, и от Хину-тян, поэтому от комментариев воздержался: будучи топ-менеджером серьёзной корпорации, собеседница очень часто играла то, чем не являлась. Изображала ту, кем не была – так-то Уэки весьма неглупа, просто с имиджем перебарщивает.

Молодость, кумитё про себя ностальгически вздохнул.

– В LINE как раз идти не нужно, Миёси-сан. – Девица мотнула волосами. – Если позволите, это я могла бы помочь вам. Надеюсь, вы в теме происходящего.

Мая никогда не упускал деталей ни в каких беседах, поэтому уже секунды три непроизвольно внимал в параллель второму оживлённому диалогу, который прямо сейчас разворачивался на одном из мониторов звонившей и был чудесно слышен сюда (да здравствует техника двадцать первого века): Решетников, Моэко и сопровождение дочери воевали, образно говоря, с правоохранителями у развороченных дверей адвокатской конторы Эдогава-кай.

– Откуда у вас мои прямые номера, Уэки-сан? – он уточнил без претензий, исключительно на рефлексах техники безопасности. – Мы знакомы – хоть и по Атлетике – но ведь контактами не обменивались, насколько помню?

– Ваш прямой номер есть у Такидзиро-куна, – молодая особа посчитала объяснения достаточными.

– И? – мягко намекнул якудза, далёкий от мысли, что Решетников может запросто раздавать чьи-то телефоны, не предупредив его лично.

Так-то, Уэки-младшая по факту не чужая, дочь даже представляет её интересы как адвокат в очень деликатном деле – где покушавшийся застрелен накануне. Но…

– У меня есть онлайн доступ ко всем аккам Такидзиро-куна. – Айтишница искренне удивилась вопросу. – Сижу не с Северного полюса и не через спутник – интернет нормальный, – она щёлкнула по экрану. – Полезла в список контактов на его телефоне и взяла там. – Женские брови встали домиком. – Делов-то. Вы возражаете?

– Прошу меня извинить, Уэки-сан, ничего не имею против вас лично, просто мало понимаю в технике. Тем более – на вашем профессиональном уровне. – Мая поторопился сбить напряжение, предупредительно поднимая ладони. – Издержки профессиональных привычек, прошу меня извинить ещё раз. Какая интересная трансляция у вас возле локтя, – на другом экране Моэко наступала на уже известного персонажа – прокурора по фамилии Морита.

– Именно поэтому я вам и звоню, Миёси-сан. Наш близкий друг Решетников начал без предупреждения лить мне видео в режиме реального времени, это оговоренный вариант на наш внутренний пожарный случай. Нахожусь на рабочем месте, поэтому сразу среагировала. – Уэки зевнула, нисколько не тяготясь ни этикетом, ни более взрослым собеседником. – Там ваша дочь в главной роли и, насколько могу судить по локации Такидзиро-куна, дело происходит в районе вашей адвокатской конторы?

– Да. – Мая, уже не скрываясь, внимательно смотрел трансляцию.

– Ну вот. Посчитала, что и вам интересно.

Она ещё и локацию Решетникова мониторит? Занятные у них в коллективе отношения. Впрочем, вокруг метиса такой клубок, что лучше не лезть, Миёси-старший вздохнул.

– У вашей дочери демоны знают что возле офиса происходит, тон общения явно повышен – я решила не ждать окончания замеса. – Айтишница отъехала от стола, цапнула в тумбочке бутылку с водой, вернулась обратно. – Насколько понимаю, информация очень горячая и для вас, как для родителя моей адвоката, может представлять живой интерес именно в моменте. М-м-м?

– Вы не ошиблись, я искренне вам благодарен, Уэки-сан. Считайте меня своим должником! С вашего разрешения, давайте посмотрим? – в отличие от звонящей, оябун по двум каналам одновременно общаться не умел, нужно выбирать что-то одно.

– Пха-ха-ха, не обидьтесь, Миёси-сан, но для моих должников вы чуть не в той категории – и возрастом тоже. Но ваша дочь мне не чужая, хотя это сложные отношения… О’кей, заткнулась. Смотрим.

Мая пропустил мимо ушей последний выпад: эпатажность собеседницы периодически долетала даже до него, взять хоть и известную сцену, что прокатилась по новостным каналам – Уэки Ута на совете директоров Йокогамы на весь мир родному отцу такое выдала, ещё и будучи не совсем трезвой (как говорят приближённые к тем кругам).

Молодость, якудза ностальгически вздохнул второй раз: то, что жизнь прощает умной и дерзкой, пока та молода, ей же не будет прощаться даже через полтора десятка лет.

Наверное.

А с другой стороны, медицина идёт вперёд семимильными шагами: теперь сорокапятилетние тётки выглядят на тридцать… оябун решительно прервал не туда ушедший поток мыслей – нужно сконцентрироваться на главном.

– Мне непонятно вот что. Адвокат Миёси застала прокурора Мориту и двоих полицейских за вскрытием двери, которую те не имели права вскрывать, – Решетников работал первым номером, с чем Мая был методически согласен.

По логике событий, первый раздёргивает оборону противника (фигурально) – второй добивает в открывшиеся дырки. Социальный вес химэ Эдогава-кай несопоставим с персоналией даже самого главного логиста Йокогамы, при всём уважении к Решетникову – значит, добивать должна Моэко.

Пока всё верно.

– Миёси-сан, подскажите как лицензированный адвокат своему ассистенту, что в данной ситуации правильно сделать? – светловолосый навис над более низким прокурором. – Чтобы пресечь правонарушение?

Решетников ой как не прост, однако воистину великим он является в весьма специфических иерархиях, широкому обществу неизвестных, думал Мая. Насколько успел его узнать, свои своеобразные таланты хафу не то чтоб тщательно скрывает, но на первый план по своей инициативе в любом случае никогда не выпячивал.

А ведь у происходящего есть и второй побочный эффект, сообразил предвыборный кандидат Миёси в следующую секунду: после этого видео, которое много куда разлетится, рядом с именем Миёси Моэко теперь будут на автомате добавлять фамилию её бойфренда-дробь-жениха – Решетникова Такидзиро.

Занятно. Вот так в глазах общества у моей дочери незаметно появится жених. Впрочем, нам ли беспокоится об имидже, якудза фыркнул – это Хину-тян надо переживать, что о ней скажут люди. Лично у меня одна забота: мне бы только дочь из онкологии вытащить да внуков дождаться, хотя б одного, на остальное плевать.

А вот Хьюге, да в их тройнике, да с высоты всё того же общественного мнения… Впрочем, и Хину-тян всю жизнь с высокой башни плевала на то, что подумают другие.

Сказал бы кто год назад мне, Мая поморщился. Что я о таком буду рассуждать столь отстранённо.

– Сперва нужно выяснить у уважаемого прокурора основания для подобных его действий. – Моэко тем временем шагнула вперёд. – Морита-сан, не хотите объясниться? Это не вопрос и не просьба.

– А что тогда? – прокурор пытался изобразить хорошую мину при плохой игре, насколько оябун уловил расклады.

– Законное требование гражданина, который платит вам зарплату своими налогами, – отчеканила адвокат. – Жду ответа. Если что, ответить вы обязаны или поговорим со-о-овсе-е-ем иначе.

– Неотложные следственные действия. Риск утраты вещественных доказательств. Миёси-сан, прошу вашего согласия на проникновение внутри вашего офиса официально. – Чиновник поднял взгляд и по виду отморозился.

Мая сжал подлокотник, скрипнул зубами. В других местах происходящее описывали бы ёмким словом «беспредел». Иначе говоря, превышение полномочий.

– Вы здорово запоздали с этой просьбой, Морита-кэндзи. Согласия не даю. Ордер?.. – дочь повторила жест за Решетниковым – вытянула вперед руку, требуя документ.

* * *

– Согласия не даю. Ордер отсутствует? – Моэко не расслаблялась раньше времени.

Как юрист она понимала, что конкретная партия по факту выиграна – вопрос времени и пары следующих неизбежных ходов.

Однако Такидзиро за последнюю неделю несколько раз повторял: более восьмидесяти процентов аварий на атомных подводных лодках в прошлом веке произошли на этапе входа в порт после патрулирования, боевой службы или как оно там у них называется. Поэтому в некоторых флотах именно в момент возвращения домой, когда всё тяжёлое позади, при входе в порт подаётся неожиданная в подобной ситуации команда «боевая тревога».

Морита молча сверлил её взглядом исподлобья, в отличие от полиции – двое патрульных немедленно прекратили любые действия, отошли от двери. Старший, сержант попытался сгладить момент:

– Адвокат-сан, пожалуйста, давайте выясним недоразумение как…

– НЕТ. – Она была бы очень плохой дочерью своего отца, если бы велась на дешёвые манипуляции и не умела занимать жёсткую позицию. – Уважаемые сотрудники МВД и прокурор Морита, оставайтесь на месте до приезда нормальной полиции.

Приставленный отцом сятэйгасира-хоса не зря ел свой хлеб – сзади тут же начался телефонный разговор с один-один-ноль, поставленный на громкую:

– … полиция Токио слушает.

– Я старший смены, охраняю адвоката Миёси Моэко, номер государственной лицензии… Мы задержали двоих в форме полиции Токио, третьего с ними в штатском – с документами сотрудника окружной прокуратуры. Они незаконно взломали дверь, нарушая… – парень кроме высокого уровня в спорте наверняка где-то учился и в университете – судя по тексту.

– Даже добавить или поправить нечего, – констатировала Моэко вполголоса, когда старший сопровождения закончил вызов «внешней» полиции.

Двое патрульных хмуро глядели на прокурора, словно ожидали, что кошмар рассеется. Морита прикрыл глаза и качнулся вперёд-назад.

– Вашей ответственности в случившемся нет, – заметил Решетников полицейским, походя вбивая клин между представителями разных служб. – Действия зафиксированы на видео, вы лишь исполняли незаконный приказ прокурора, которому не имели формальной возможности не подчиниться. Миёси-сан, а что дальше?

Моэко впилась взглядом в чиновника: начнёт уходить – один сценарий, останется на месте – играем дальше.

Сообразил, судя по физиономии. Жаль. Встал бы на лыжи – было б проще, уход с места происшествия для Мориты в процессуальном плане равен автоматическому признанию вины.

По лицу прокурора якудза поняла, что тот надеется выкрутиться через процедуру:

– Это были неотложные действия, – сотрудник юстиции смотрел ей в переносицу и не моргал.

Ладно. Конечно, кое-что будет зависеть и от позиции вышестоящей прокуратуры (которая уже тоже вызвана), однако далеко не всё. Лучше будет не дать им уйти, Моэко легко выдержала взгляд с короткой дистанции:

– Вы сейчас на видео совершаете преступление. Пожалуйста, оставайтесь на месте до прибытия полиции.

Решетников тут же поддержал, правда, весьма нетривиально:

– Миёси-сан, разрешите вопрос? – взгляды всех присутствующих, включая соседние офисы, тут же скрестились на нём. – Чисто с технической точки зрения. Да, мы вызвали нормальную полицию, но «внешняя» полиция будет несколько минут ехать. Дежурный прокурор верхней прокуратуры будет ехать еще дольше. Если за упомянутое время эти трое, – указал только на Мориту, – вдруг начнут скрываться? Их можно задерживать, чтобы они не ушли?

– Кого-то мало шлёпали в детстве за изобретательность, – почти искренне пробормотала якудза, затем прибавила громкость. – Коротко и честно, Решетников-сан: силой держать их до приезда нормальной полиции – плохая идея. Это риск для нашей стороны в будущем процессе.

– Как тогда лучше поступить? – сятэйгасира-хоса, кивнув остальным, встал рядом, без затей разминая костяшки пальцев. – Миёси-сан, если нужно – ради справедливости мы тюрьмы не боимся. Рассчитывайте на нас как на своего деда.

– Что сказать, когда нечего говорить, – впечатлилась Моэко, косясь на подчинённого. – Спасибо, но не стоит.

В коридоре несколько секунд повисла липкая тишина несмотря на немалое количество народу.

– Рабочая тактика – зафиксировать на видео, – кивок на телефон Такидзиро, по-прежнему подпирающий стенку за спиной, – де-эскалировать и лишить этих троих стимула уходить.

– Как?

– Непрерывная фиксация…

В следующую секунду она чуть не подавилась собственным языком – смартфон Такидзиро на полу ожил и неожиданно громко выдал голосом Уэки:

– Сигнал на пятёрочку, принимаю от и до. Подлинность происходящего, кроме прочего, фиксируется… так, это вам лишнее. Работай, Моэко-тян! Кадр шикарный, звук на пять с плюсом, ваши свидетели вокруг параллельно льют свои видео в сети! Я контролирую; если что – маякну.

Борёкудан приняла к сведению и спокойно продолжила:

– Самое главное сделано, Решетников-сан: ордера у них нет, моё согласие запрошено безрезультатно – соответственно, легализовать преступные действия задним числом у них не вышло. К патрульным лично я, как вы справедливо заметили, особых претензий не имею, а прокурора Мориту очень неплохо знаю лично. – Она не удержалась от толики эмоций, – что для него очень-очень плохо.

– Почему? – товарищ наверняка уже всё и сам понял, однако наивного простодыру изображал убедительно.

– Любой их уход проблемность совершённого ими автоматически переводит в разряд записной уголовщины, – Моэко внимательно всмотрелась в глаза прокурора, потом уточнила у своих. – Лица, жетоны патрульных хорошо сняли?

– Даже номер их служебного автомобиля на улице зафиксировали, – оказывается, сятэйгасира-хоса через наушник параллельно общается со второй машиной охраны, а она и не расслышала. – Прокурор скорее всего на частной машине, подгруппа Шо сейчас вытащит у охраны здания запись – после этого изолирует его машину живым барьером, на сколько понадобится. Всё под контролем Миёси-сан.

– Урок практически окончен, Такидзиро-кун. Пока нормальной полиции нет, приступаем ко второй части.

– К какой?

– Ассоциация адвокатов – раз, пора ставить на уши коллег. Два: через PR-департаменты Атлетики и Эдогава-кай сообщаем знакомым блогерам-миллионникам. Через них же три – заинтересованным средствам массовой информации, крутые онлайн-издания из оппозиционных прямо сейчас с удовольствием подхватят новость.

– На выборах все хотят быть за победителей?

– У оппозиции нет более сильных кандидатов, чем мы. Увы. Хотя специально мы не рвались.