Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)
Запыхавшаяся Хаяси ухитрилась успеть вовремя и услышать практически весь разговор:
– Что дальше будет? Есть идеи? – она подступила с вопросом почему-то к Огихаре.
– Если Такидзиро-кун так себя ведёт, должны быть причины. Он явно видит ситуацию шире и с другой стороны.
– Вон полиция бежит, – Хьюга как обычно эмоциями не терзалась и успевала мониторить жизнь вокруг на триста шестьдесят градусов.
– Я думаю, Такидзиро это учитывает. – Огихара охлопал себя по бокам, вытащил из кармана бумажник, достал что-то из него и направился к дерущимся, становясь на пути полицейского наряда. – Здравствуйте, вот мои документы. Пожалуйста, представьтесь.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Парковка возле бизнес-центра ***. Наряд полиции производит задержание высокого мужчины, на виду у всех напавшего на другого.
– … конечно. В своих действиях отчёт отдаю, вашим законным требованиям не препятствую. Меня зовут Решетников Такидзиро, документы вот тут, в пиджаке.
– Вы будете выдвигать обвинение? – сержант обращается к прошедшему в себя пострадавшему, лицо которого залито кровью и распухает на глазах.
– Да. Конечно.
Полицейский тут же поворачивается к дебоширу:
– Вы задержаны по подозрению в… У вас есть право хранить молчание… Вы можете вызвать адвоката…
Высокий метис протягивает вперёд запястья, позволяет застегнуть наручники, обязательные для транспортировки задержанного в участок:
– Можете не усердствовать. Поехали уже. И так здесь зрителей собрали, словно…
Огихара Даити подключился к инциденту одновременно с полицией. Перед тем, как сесть в свою машину и проследовать за полицейской, он успевает сказать женщинам:
– Адвоката можете известить, но необходимости в её присутствии не возникнет. Я понял, что происходит – Такидзиро выйдет из участка через полчаса. Пожалуйста, не волнуйтесь.
* * *
Там же, через минуту.
– Вот это сняли новый офис, – хмурая Ута успешно качается с пяток на носки несмотря на то, что на каблуках это неудобно. – Вот это начали новое дело – в новом месте, с чистого листа, новой компанией. – Оглядевшись по сторонам, она добавляет тихо. – Хорошо, китаец Ван с молодой якудзой в другую сторону пошли. Ещё бы их здесь не хватало для полноты ощущений.
– Я думаю, всё будет хорошо. – Хаяси Хонока безоговорочно поверила словам дипломата Огихары.
– Я не успела вам рассказать, точнее, не пришлось к слову. Миёси-сама был в полиции с вопросами насчёт того нападения на него на парковке в Йокогаме… – Хьюга Хину говорит полторы минуты, её не перебивают. – Это всё – в точности зеркало, судя по тому, что сказал Огихара-сан. Просто у Такидзиро не было возможности объяснить. Наверное.
– Ты имеешь в виду, теперь в полиции Решетникова возьмёт под крыло МИД⁈ И, как в случае с тем человеком, вытащит по той же процедуре⁈
– Ну да, – Хьюга удивляется. – Он это и сказал.
– Между строк, да, – Хаяси Хонока неожиданно соглашается с главой регулярного менеджмента, сообразив что-то, чего Уэки Ута пока не поняла. – Хотя я и не вижу, для чего было так себя вести.
– Объяснит когда вернётся, – говорит Хьюга.
Глава 7
ИНТЕРЛЮДИЯ
Полицейский участок Meguro, Токио.
– … уличное нападение, задержан в процессе. – Патрульный хмуро покосился на «клиента» и назвал адрес, где. – Мы находились в двадцати метрах, всё должно попасть на наши нагрудные камеры.
– Зачем браслеты надели? – Накамуре Рёта, стажёру на деске, не понравился вид задержанного – слишком интеллигентный.
Ну, как не понравился, вызвал диссонанс: на охраняемых парковках элитных бизнес-зданий в центре Токио даже если и нападают на кого, то не такие вот напыженные хлыщи с верхних этажей небоскрёбов, а полукриминальный элемент статусом пониже. Его ещё часто называют деклассированным.
Доставленный же патрулём тип был гладко выбрит, более чем аккуратно пострижен, щеголял недешёвым костюмом заправского офисного работника, такими же туфлями, брендовым кожаным ремнём.
Стоп, да это один комплект с обувью! Bally – Накамура разглядел маркировку и припомнил: продаётся, в частности, в duty free аэропортов серьёзных стран.
Рёта не сильно напрягал память: кожаные аксессуары были его слабостью и конкретно на этого производителя он давно подписан – чтобы новинки и распродажи старательно отслеживать.
Интересно, что может заставить типа в туфлях и с ремнём от Bally превратиться в уличного хулигана и на виду у всех средь бела дня полезть с кулаками к другому?
Ладно, на то есть другие профильные сотрудники. Дрзнаватели разберутся.
– Потерпевший выдвинул обвинение. Задержанный был агрессивен, доставлен для оформления, на время транспортировки ограничен в подвижности согласно регламента… – последовали стандартные детали для будущего полицейского протокола.
– Я не возражал против наручников. – Нападавший мало того что активно не нравился стажеру одной своей физиономией, так ещё и в разговор полицейских встрял, как так и надо. – Однако в участок я уже доставлен, из машины мы давно вышли, находимся в здании. Пожалуйста, снимите, – он уверенно протянул патрульному скованные запястья.
Рёта вдохнул так глубоко, что крылья носа затрепетали:
– Пожалуйста, ведите себя пристойно! Решения здесь принимаем мы! Не нужно пытаться нами командовать! – Видят боги, общаться хотелось совсем другим тоном и принципиально иными словами.
– Не желал бы спорить персонально с вами, офицер, однако вы сейчас разговариваете с гражданином Японии. – Нарушитель нехорошо прищурился, что на не совсем чистокровном лице смотрелось вполне определённо. – Первичный контроль после доставления меня в участок уже произведён. Сопротивления я не оказываю и не оказывал с самого начала. Бежать не пытаюсь и не опасен по определению.
Так-то, если по логике, тип прав. Наручники – не наказание, а временная мера безопасности, их держат только пока есть практическая необходимость: сопротивление, риск нападения, побега, неадекватное состояние. В участке после фиксации их действительно обычно либо снимают сразу у деска, либо оставляют на несколько минут до команды старшего – в тех редких эпизодах если человек ещё напряжён или агрессивен.
В данном случае последнего не наблюдалось, однако фигурант бесил. Рёта не стал сражаться с собой и принципиально закусил удила:
– Встал нормально! – тихим свистящим шёпотом он обратился к задержанному так, чтоб никому другому слышно не было (патрульный не в счёт). – Назвал фамилию, имя, дату рождения, адрес проживания! Гражданство, место работы и должность, контактные данные, документ, удостоверяющий личность!
Отдельно следовало бы спросить, есть ли травмы, жалобы на здоровье, лекарства, состояние опьянения. Также, сообразно ситуации полагалось уточнить причину конфликта и нужно ли уведомить кого-то из близких фигуранта.
Однако второй половины опросника новичок полицейского участка Meguro светловолосому задавать не стал, из вредности нарушая процедуру. Как минимум, пока что.
– Говорите мне «Вы», офицер.
Сержант патруля тем временем демонстративно проигнорил коллегу и молча снял с доставленного браслеты сам, затем вернул их на свой пояс. Вместо прощания с Накамурой коллега лишь махнул рукой, развернулся и направился к выходу – сказывались испорченные накануне отношения, когда стажёр отказался играть с патрулём в их не совсем законные подковёрные игры.
Тогда ещё отпустили их задержанного по засекреченному представлению вышестоящего органа.
– На ваши вопросы. Меня зовут Решетников Такидзиро, гражданин Японии. Нужные документы находятся в этом внутреннем кармане, – наглый тип покосился на грудь дорогого пиджака. – Однако они – не ваша компетенция.
Рёта оторвался от клавиатуры, удивлённо поднял взгляд и многообещающе сфокусировался на чужой переносице. Кажется, закон сейчас таки будет нарушен, причём именно тем образом, как недавно хотел патруль. Другое дело что в адрес принципиально иного фигуранта.
– Пожалуйста, позовите старшего смены – вам нужно подтвердить мой статус. – Глаза метиса из неприятно вылупленных стали холодными.
Дурацкая сцена проклятого предыдущего дня повторялась с иным участником. Рёта теперь был в курсе, о чём речь. Он ещё раз глубоко вдохнул через нос, выдохнул через сжатые в трубочку губы и повернулся к стакану инспектора:
– Такаги-сан, пожалуйста, подойдите!
– Слушаю вас. – В отличие от стажёра, молниеносно подскочивший инспектор видимой неприязни к задержанному не испытывал.
– Вот мой документ, – а тут бесцеремонный полукровка соизволил – протянул старшему смены из кармана заграничный паспорт (?). – В этом месте я должен бы сказать, свяжитесь с моим начальством, но в данном случае не требуется.
– Продолжайте. – Инспектор принял документ с лёгким поклоном и обеими руками.
– Нужный нам человек ехал за патрульной машиной следом, он сейчас подойдёт.
– Откуда знаете? – Такаги внимательно читал документ, причём к удивлению Накамуры не только первую страницу. – Уже бывали у нас?
– Бог миловал, – ухмыльнулся хафу. – Просто сюда ехали по Komazawa-dori Avenue. Ваша стандартная парковка перед зданием вмещает одиннадцать машин, все места заняты. Ехать до следующей стоянки три квартала человек, о котором я говорю, не будет – ваш боковой внутренний двор почти пуст. Туда влезает ещё три машины, все места свободны. Мой сопровождающий объедет по кругу, предъявит документы и запаркуется внутри ограждения.
– Откуда знаете, что во дворе пусто⁈ – неподдельное удивление старшего смены можно было нарезать ножом на ломтики.
Рёта отчего-то ощутил ещё один прилив ярости.
Вместо ответа метис указал взглядом на широкое панорамное окно слева – оно как раз выходило во внутренний двор.
Одновременно с его движением автоматические ворота и правда раскрылись, впуская незнакомый стажёру автомобиль.
Чтоб не выходить из себя окончательно, Рёта мысленно вернулся к предъявленному документу, который держал в руках Такаги. Каким образом загранпаспорт может свидетельствовать об особенной ведомственной принадлежности дебошира? Ладно бы служебное удостоверение – серьёзных государственных контор в Японии хватает. Но загранник?
В следующую секунду Накамура сообразил: паспорт-то служебный. Полукровка с непроизносимой фамилией предъявил не общегражданский, а служебный паспорт – цвет обложки.
Интересно, что там написано, какой орган выдачи? В принципе, целый ряд серий действующих служебных загранпаспортов приравнивается к служебному же удостоверению, при определённых обстоятельствах. Спрашивать прямо сейчас у инспектора Рёта не стал – неудобно.
– Здравствуйте! – на пороге служебного входа в зал появился тот хлыщ, которого имел в виду метис.
Возраст плюс-минус равен задержанному, сходного типа костюм, похожие манеры (также бесит одним видом).
Не оглядываясь по сторонам, тип стремительно приблизился к стойке:
– Здравствуйте, инспектор. Я Огихара Даити, третий сектор второго департамента МИД, – на сей раз через стойку перекочевал не паспорт, а штатный пластик служебного удостоверения.
– Разрешите? – метис взял собственный документ, отодвинутый в сторону старшим смены, и убрал обратно в карман.
Что-то в этой сцене было неправильно, однако Рёта не мог чётко сформулировать, что именно.
Такаги незамысловатому гипнозу другого государственного служащего не поддался:
– Я пока не связывался с вашим руководством, – он смотрел на Огихару и, к радости Накамуры, игнорировал полукровку.
– Так свяжитесь, – предложил дипломат, похоже, нахватавшийся плохих манер у подельника (пожал плечами, пренебрежительно вздернул бровь, ещё и уголок рта с сарказмом изогнулся). – Мы никуда не уходим и подождём, где скажете. – Следующая фраза добила. – Пожалуйста, обеспечьте помещение для ожидания в соответствии со статусом? С нами никто не должен контактировать, пока мы здесь у вас.
Неожиданно для себя Рёта решил обостриться – сходить на принцип. Он расправил плечи и, не обращая внимания на красноречивый взгляд начальства, чётко произнес:
– По правилам мы должны изолировать задержанного в отдельной комнате. Если…
Договорить у него не вышло.
– Изолируйте. Только нас обоих и вместе, а не его одного, – уловив сомнения на лицах полицейских, мидовец почти нормальным тоном пояснил. – Это вопрос не вашего уровня, прошу меня извинить! Я должен контролировать ситуацию, поэтому я тут. С вами не конфликтую, не собираюсь ругаться, просто делаю свою работу. – Он чуть подумал и добавил, – и рассчитываю на вашу поддержку.
Накамура сообразил: если проявить упорство и закрыть хафу одного, дипломат тут же свяжется с центральным аппаратом МИД. Те в свою очередь позвонят полицейскому руководству, причём не сюда в участок – минимум на уровень префектуры. А то и выше.
Чревато боком. Не хотелось бы. Наверху не будут разбираться, кто прав в Meguro, а кто нет: позвонят напрямую начальнику участка и их краткие служебные резолюции могут быть очень далеки от вежливых.
Отгадайте с трёх раз, как говорится, кого после этого крайним объявит начальник участка. Причём скорее всего в ещё более непарламентской форме.
– Сядьте там, – Такаги перехватил у стажёра инициативу и указал костюмам на стеклянное помещение рядом с комнатой для допросов. – Там вас никто не побеспокоит, однако дверь я снаружи заблокирую до выяснения. Прошу понять правильно.
– Вообще без проблем. Спасибо вам огромное. Тебе в туалет надо?
– Не-а.
Двое синхронно поклонились, так же синхронно развернулись и проследовали куда сказано.
– Как роботы, – пробормотал новичок. – Двигаются одинаково.
– Из одной конторы, наверняка вместе давно работают, – на автомате откликнулся сэмпай.
Никто из пары полицейских никогда не узнал, насколько близким предположение инспектора было к истине: МИД был не первой по счёту организацией, в которой сошлись Огихара и задержанный патрульными хулиган-хафу.
* * *
Там же, буквально через четверть часа.
– Вы свободны. – Старший смены имел в виду задержанного, но обращался почему-то к его патрону-дипломату.
– Благодарю вас, – мидовец по виду искренне ответил поклоном на поклон. – Можно мы к машине отсюда пройдём? Не вокруг здания?
– Конечно. Вон та дверь, я сейчас разблокирую замок.
– И что дальше? – стажёр проводил задумчивым взглядом пару в костюмах, не особо характерных для участка.
Он имел в виду звонок из Министерства обороны, тоже поступивший по служебной линии и требовавший прямо противоположного заявлениям МИДа.
Старший смены промолчал, сосредоточенно листая базу.
– Такаги-сан? А что нам делать в этой ситуации? – Рёта искренне не понимал. – Дипломаты из своей… информационной структуры официально подтвердили – их человек.
– Всё так. И?
– А военные в его же адрес требует самых жёстких мер. Получается, два взаимоисключающих сигнала! Мы уверены, что отпустили его правильно? – вопрос граничил с недопустимостью, поскольку освобождал задержанного Такаги своей властью (у стажёра такой возможности не было).
Выходило, будто Накамура требует объяснений начальства.
– Это не полицейское дело, это межведомственный конфликт, – покачал головой инспектор. – По определению не наша юрисдикция.
– Не понимаю.
– Вам и не нужно, Накамура-сан. – Впрочем, через секунду сэмпай пояснил. – Вы видите лишь надводную часть айсберга. МИД уже вышел на канцелярию Премьера, там документ приняли, мне спустили распоряжение.
– К А К?
Такаги снисходительно посмотрел на новичка:
– Закрытая служебная записка, – щёлкнул ногтем по своему экрану, предусмотрительно повернутому так, чтобы никому не было видно. – Содержания мы в полиции не видим, однако видим идентификационный номер и решение, УЖЕ принятое канцелярией.
– Хм.
– Накамура-сан, вы сейчас подумали, что это несправедливо?
– Да! Если верить материалам МО, хафу без причин в общественном месте… – Рёта кратко повторил известные обоим подробности.
– Это не наша юрисдикция, – начальник повторно покачал головой. – Инцидент – частная манифестация межведомственного конфликта, о чём как минимум одна из сторон уже проинформировала KANTEI. Для нас на этом всё.
Подчинённый молчал, шеф, вздохнув, продолжил (предварительно оглянувшись по сторонам):
– В Японии в подобных случаях выигрывает не тот, кто громче или первым кричит. Что бы военные о себе ни мнили.
– А кто?
– Тот, чьё поражение дороже для системы. Арбитр в любом таком конфликте – не суд и не полиция, Накамура-сан. Учтите на будущее, хотя и прошу вас никому не рассказывать.
– Такое случается регулярно⁈ – новичок удивился ещё больше.
– Такое случается, – мягко обозначил границы старший смены. – У ведомств случаются разногласия, которые выплёскиваются, м-м-м, в нашу правовую плоскость. На очень короткий момент. Как сейчас.
– И что потом?
– Арбитр – политическое ядро исполнительной власти. Физически решение они принимают, не разбирая детали дела – как мы в полиции – а оценивая ущерб для государства. Если канцелярия говорит закрыть – так и будет.
До самого конца смены Рёта прикидывал замысловатые пути явления, с которым неожиданно столкнулся и о котором на удивлении почти ничего не было как в открытых сетях, так и в служебных источниках.
По всему выходило, что наверху действительно не разбирались с правовой составляющей, а сводили позиции – МИД, МО, полиции; далее по списку. Затем считали риски: дипломатия, безопасность, выборы.
После решали, чьё падение вызовет цепную реакцию.
В данном случае, как и во всех подобных, причины решения от полиции остались скрытыми. Однако кое-что прослеживалось: судя по полученной боссом резолюции, наверху решили, что МИД имел право съездить по мордасам армии, именно что в прямом смысле, в центре Токио и на виду у всех.
Почему – осталось за кадром. Если перефразировать, это не метис бил по физиономии потерпевшего. С точки зрения кабмина, это Министерство иностранных дел вручную выражало несогласие с нарушениями, допущенными в Министерстве обороны.
Получается, справедливости на личном уровне не существует? – ошарашено думал Рёта, шагая к метро после работы. Её может подменять скрытая от общества необходимость?
Глава 8
– Объяснишь? – Моэко не настаивала, не ругалась, вежливо просила.
После выхода из полиции Такидзиро направился прямиком в её адвокатскую контору – в первую очередь потому, что было относительно рядом и она на колёсах (в участок его забирали патрульной машиной и теперь, чтобы вернуться в небоскрёб Йокогамы либо в офис новосозданного стартапа Агентства Моделей, нужно или в метро, или брать такси).
– Да нечего объяснять, – поморщился товарищ, усаживаясь в ближайшее кресло. – Не смогу ничего доказать пока что.
– Мне можно без доказательств, – обозначила улыбку якудза. – Зачем ты вообще эту драку затеял?
– После твоего разговора с подругой из Mitsubishi UFJ кое-кто здорово взволновался. Я пока не вижу всей цепочки, но известное управление Минобороны системно влезло в возню на территории Японии – что по Конституции категорически исключается. В теории.
– Скажи что-нибудь новое, – вздохнула адвокат. – Пока не соображу, что именно в Системе ты пытался поправить банальным мордобоем.
– Там есть предыстория. У меня уже были конфликты с сектором Томимацу ещё в молодости, сразу после Гонконга.
– Помню.
– Я для них с тех пор – отморозок, который в определённые моменты головой не думает по определению. Есть мнение, что одна лишь моя личность, упомянутая там – уже их нервы и эмоции, почти что чувство угрозы.
– Теперь они будут опасаться любых твоих нелогичных шагов? – сообразила психолог. – Если ты даже тогда дипломом Особого учебного центра пожертвовал – наплевав на последствия для себя лично?..
– Типа того.
– … и ушёл в свободное плавание, начинать с самых низов? То теперь, когда ты здорово приподнялся и знаешь их и методологию…
– Угу. – Решетников повторно перебил, было видно, что тема ему неприятна.
Борёкудан немного порассуждала вслух:
– А ты уверен, что каток государственной машины, пусть даже разгоняющийся некорректно, можно остановить банальной зуботычиной?
– Остановить конечно нет, – пожал плечами Такидзиро. – Но вот повлиять на траекторию – запросто. «Люди поддаются влиянию эмоций гораздо чаще, чем признают это вслух». Даже если эти люди – наши доблестные армейские разведчики, устраивающие стрельбу в Токио (!) из калибров, далёких от деликатности.
– Думаешь, могут начать ошибаться? Под влиянием одного твоего выпада?
– Да. Но не от одного моего выпада, а от страха дополнительной угрозы со стороны человека, который их знает досконально и в данный момент на стороне противника. Они сейчас по факту солидаризировались с Mitsubishi; дзайбацу – это конечно ресурс, без деталей. Но и Эдогава-кай – тоже не груша для битья.
– По некоторым оценкам – фаворит будущих выборов, – отстранённо согласилась Моэко. – Не столько потому, что люди любят отца, сколько в знак протеста против нынешних бюрократов. Как говорится, народ не так за Миёси Мая, как против нынешних.
– Конъюнктура, – кивнул товарищ. – Времена непростые, текущие персоналии в большой политике рядовому избирателю за пару десятилетий банально надоели.
– А за твоей спиной – теоретически, противовесы. МИД со своими интересами, топ-менеджмент Йокогамы, которые хотя и не Mitsubishi, но в той же лиге…
– Тс-с, – Решетников вскинулся и перебил.
Тут же раздался стук, дверь открылась внутрь:
– Полиция Токио.
– Уже догадались, – мрачно кивнул Такидзиро.
Предчувствие нехорошо заныло: по адвокатскому опыту Моэко, омивари-сан подобным образом заявляются лишь по двум процессуальным поводам, причём второй в данный момент исключался.
– Полиция Токио. Старший следователь Накано. – Сказано было спокойно, без нажима. – Миёси Моэко, у нас имеется судебный ордер на ваш арест. Прошу ознакомиться.
– Я – зарегистрированный помощник Миёси-сан, моя фамилия Решетников, – стремительно поднялся из кресла и сделал шаг навстречу. – Официальную регистрацию можете посмотреть в электронном кабинете адвокатской палаты.
Правоохранители задумчиво сфокусировались на метисе, в электронные реестры через служебные планшеты никто из них не полез.
– В данный момент я буду официально представлять интересы Миёси-сан – мы вас не ждали, а наедине с вами её никто не оставит, – товарищ между делом напустил туману. – Накано-сан, будьте добры, удостоверение в читабельном виде. – Решетников левой рукой принял ордер на нескольких страницах, правой – документы следователя.
– Миёси-сан, вы задержаны по подозрению в причинении тяжкого вреда здоровью. – Пока товарищ внимательно читал, полицейский начал стандартный речитатив. – Просим вас проследовать с нами добровольно.
Драка с Управлением Двора аукнулась, точнее, каблук в голову нападавшего. Последняя фраза – чистейшей воды формальность. По сути вариантов процессуальная ситуация не предусматривает, но звучит как выбор.
– Господа… – начал было Такидзиро, перевернув третий лист и не отрываясь от текста.
– Я понимаю вашу позицию. Однако мы действуем на основании ордера. – Следователь его перебил. – Просим не осложнять процедуру.
Пока говорили, один из вошедших уже расположился у двери, второй – сбоку, перекрывая движение к окну.
Они что, думают, я в окно выброшусь? Моэко про себя развеселилась. Интересно, конкретно эти полицейские – условно люди бывшего министра и потенциально лояльны ко мне лично? Или второй вариант?
– Вы имеете право на защиту, – следователь обращался к ней, однако косился на Решетникова. – Подробные разъяснения будут даны в отделении. Прошу извинить за повторение, но в случае вашего отказа проследовать с нами мы будем вынуждены применить предусмотренные законом меры.
– Не так быстро! Давайте соблюдать правила. Будьте добры, представьтесь все по очереди. – Голос Такидзиро вырвал из размышлений.
Интересно, что он задумал? Либо – что он такого в этом ордере обнаружил? Химэ Эдогава-кай тоже читала через его плечо и пока с профессиональной точки зрения не видела, к чему придраться.
Представляться по собственной инициативе полицейские в данном случае, к слову, не обязаны. Однако если их прямо просят – обычно делают. Тем более что последний, пятый, вёл съёмку на цифровую камеру и по виду был очень похож на прокурора.
Хм. Если он и правда прокурор, это сигнал – дело на особом контроле.
После фразы метиса подвисла пауза. Старший едва заметно кивнул остальным, как бы давая разрешение, затем с расстановкой продублировал, явно с учётом работающей камеры:
– Старший следователь Накано, токийский департамент полиции.
– Сайто, детектив.
– Такахаси, детектив.
– Кобаяси, сотрудник группы.
Ещё одна пауза, пятый медленно приподнял подбородок:
– Морита. Прокуратура. – Он не назвал ни должности, ни специального звания в юстиции.
Решетников тут же поднял на него глаза, отрываясь от ордера:
– Ваша должность?
В принципе, эдакая обоюдка. Фехтование невысказанными смыслами. Сотрудник прокуратуры между строк намекнул свысока на толстые обстоятельства – «помощник адвоката» ответил отсутствием в обращении к нему его фамилии, уважительного суффикса, любой формы вежливости.
Как к дешёвой проститутке-иностранке.
Морита не выбрал сходу, что бы такое ответить, поэтому он задумчиво молчал и сверлил взглядом переносицу оппонента.
Такидзиро же демонстративно повернулся к следователю:
– Эта видеофиксация официальна? – кивок на камеру.
– Да. Часть видео-протокола.
– Отлично. В этом случае, господа, официально прошу вас представиться в полной форме. Как вы заметили выше, Миёси Моэко-сан имеет право на защиту и в данный момент это право реализуется моими устами, сорри за каламбур.
– Я вас не понимаю, – невозмутимость старшего группы дала трещину.
– Вам и не нужно, – мягко поклонился метис. – Пожалуйста, давайте все вместе просто соблюдать закон и всё будет хорошо.
– Г-хм.
– К-хм.
– Шц-ц-цааа.
– Не сочтите за мелочные придирки, – Решетников и не подумал смущаться либо отступать. – Я официально, под вашу же видеофиксацию, предупреждаю вас о неизбежной уголовной ответственности ЛЮБОГО сотрудника правоохранительных органов за преднамеренное превышение своих служебных полномочий. Как и вы, я тоже прошу меня извинить за то, что повторяюсь, однако представьтесь по полной форме. ВСЕ. Пожалуйста.
Занятно. Обычно о неизбежной уголовной ответственности предупреждают в обратном направлении, со стороны полиции в наш адрес, а не мы в сторону полиции, хмыкнула про себя Моэко. Что Такидзиро задумал? Точнее, что он видит в ордере такого, чего не вижу я, профессиональный адвокат?
Старший группы едва уловимо поморщился, однако не стал спорить:
– Накано Кэнъити, – в третий раз. – Звание – инспектор полиции. Должность – следователь первого следственного отдела, полицейское управление Токио.
Первый отдел – убойный, тяжкие преступления, кивнула себе якудза. Где-то ожидаемо: они всё же решили попытаться повесить на меня превышение самообороны – тот каблук в голову чиновнику Дворца, когда двое в кимоно напали на меня на парковке Mitsubishi.
– Сайто Хироси, сержант полиции. Должность – детектив, там же.
– Такахаси Рёта, сержант, детектив.
– Кобаяси Юки, патрульный, сотрудник следственной группы
«Помощник адвоката» требовательно смотрел на пятого.
– Морита Масаюки, должность – прокурор, Токийская окружная прокуратура.
Уже не префектура, хотя и не Генеральная. Серьёзно же они за меня взялись, Моэко с удивлением поймала себя на нетерпении: было интересно, к чему ведёт свою загадочную линию товарищ.
– «… подано прокурором Морита Масаюки…» – Решетников отчеркнул ногтем строку в ордере. – Это вы инициировали ходатайство в суд, – он не спрашивал, констатировал.
– Да, – чиновник спокойно кивнул, не прекращая снимать. – И что дальше?
Полицейские напряглись, тоже улавливая невидимые флюиды сгустившегося напряжения.
– Этот ордер недействителен. Прокурор Морита не имел права подавать такое ходатайство, он является заведомо заинтересованным лицом, – Такидзиро плавно развернулся к полицейским. – Кондо Рё, прокурор отдела по особо тяжким преступлениям Токийской окружной прокуратуры, приходил в здание концерна Йокогама – там на верхних этажах в бассейне был инцидент… простите, не знаю ваших допусков, уточните у начальства (сейчас дело ведёт военная контрразведка). С ним была его помощница, Хасэгава Томоко. В адрес последней адвокат Миёси Моэко-сан выдвинула официальное обвинение в коррупции, представляя интересы свидетеля по тому делу Уэки Уты-сан.
– Работа в одной прокуратуре не является компрометирующим обстоятельством, – снисходительно улыбнулся представитель юстиции.
– В вашем случае является, – уверенно возразил Решетников. – Во-первых, во второй части упомянутого обвинения досталось и самому прокурору Кондо – а вы с ним приятели. Во-вторых, вы состоите в отношениях с упомянутой помощницей прокурора по фамилии Хасэгава.
Из грустного происходящее стремительно трансформировалось в сведение личных счётов – тот случай, когда даже где-то пристрастный суд встанет на сторону якудзы.
Хотя самого ареста на коленке не отменить, увы – как адвокат Моэко это понимала чётко.
– Характер их отношений? – ровно уточнила борёкудан у товарища.
– Вы уже достаточно давно проживаете с ней в одной квартире, спальня в которой тоже одна. – «Помощник адвоката» глядел на прокурора и даже моргать перестал. – Конечно, можете попытаться убедить суд, что месяцами раскатываете свой футон в прихожей, отдельно от неё – с удовольствием поучаствую в этих дебатах оппонентом. И про перекрёстный допрос свидетельницы не забудьте – она точно сможет уверенно врать под присягой?
Судя по Морите, на убедительную игру Томоко-тян ему рассчитывать не приходилось.
Моэко знала Решетникова хорошо и в данный момент понимала, откуда дует ветер его нетривиальной информированности, но не оппоненты – те не понимали ровным счётом ничего, а эмоции на их лицах стоили дорогого, у всех без исключения.
– Идём дальше, – Такидзиро потряс в воздухе бумагой. – Характер ваших близких отношений с помощницей прокурора Хасэгава Томоко, кроме прочего, в суде будет подтверждён выпиской с вашего банковского счёта: вы эмитировали вторую карту, без лимита расходов, затем передали эту карту ей. Она пользуется вашим счётом не первый месяц – легко доказывается историей транзакций, например, когда она каждый вечер платит ВАШЕЙ картой за продукты в магазине.
Лихо. Теперь даже на дружеские отношения не свернуть – в Японии деньги мужа по умолчанию хранятся у жены и только у неё. То, что называется национальной традицией. Аргумент сильный, Моэко оценила.
Лица полицейских изменились: омивари-сан были не в курсе личностных раскладов прокурорских. Как и сам Морита не был в курсе способности одного метиса вытаскивать из головы собеседника её содержимое.
– Это недопустимое процессуальное нарушение, – припечатал Решетников. – За которое вам придётся отвечать по закону, неуважаемый коррумпированный прокурор. В тюрьме давно не сидели? На годик-полтора теперь можете смело рассчитывать – общественный резонанс, предвыборная кампания Эдогава-кай. Обещаю: член Общественного Совета МВД Миёси Мая-сан очень хорошо знает, что делать в подобном случае.
