Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

– А что мешает японскому полицейскому наплевать на общественное порицание? Допустим, будучи замотивированным надлежащим образом? – он нарисовал на столе значок йены.

Чуть подождал, подумал и дорисовал следом американский доллар, затем ещё пару валют.

– Как вы себе это видите? – толстяк зевнул.

– Допустим, в стенах участка есть кто-то принципиальный. Да, задержанные действительно те, за кого себя выдают – они реально представители государства. Но что добросовестному полицейскому следователю мешает сказать: «Вы нарушили закон, закон в Японии один для всех, будете отвечать по закону»?

– Вы действительно не понимаете? – взгляд с той стороны стола стал пронзительным. – Гипотетическому принципиальному полицейскому из вашего вопроса мешают не страх и не отсутствие мотивации, которую вы сейчас хотите простимулировать финансово. Ему мешают совсем другие вещи.

– Я не понимаю, какие. Продолжайте.

– Ему мешает устройство нашего государства. Наш полицейский не автономен, он – часть вертикали, где решения коллективные, а не персональные. Самостоятельно «пойти против» в указанном вами контексте значит нарушить служебный долг.

Глаза Мая широко расплахнулись:

–???

– Такое впечатление, что разговариваю с иностранцем… Если применение закона вредит государственному интересу, его тупо не применяют, формально оставаясь в рамках процедуры. Что вы и наблюдаете.

– И тем не менее, – тон главы Эдогава-кай против воли стал сухим.

– Если бы, – колобок выписал замысловатый вензель пальцем по столу, – в этих стенах даже и нашёлся бы тот, кто принял бы от вас деньги за такое (неважно, о какой сумме речь); всё рассыпется на следующем этапе – прокуратура не поддержит наше обвинение.

Глава 5

– Допустим, и этот этап преодолели? – из упрямства якудза нарисовал значок швейцарского франка.

– Суд не санкционирует арест, когда прокурор придёт за постановлением. Хотите откровенно?

– Я надеялся, мы именно так и разговариваем? – Мая напрягся.

– Да я не о том! Я о своих впечатлениях от вас!

– А-а-а. Давайте, – борёкудан выдохнул.

– К моему глубочайшему удивлению вы мыслите как человек из-за границы, во всяком случае, на моём профессиональном поле. Ещё на этапе ваших попыток замотивировать кого-то из наших, – колобок ухмыльнулся и повторил значок доллара, – любой японский следователь искренне не позволит вам отказаться правым ценой системы. Вот и весь ответ.

– А если он всё-таки возьмёт деньги? – напролом так напролом.

– Значит, вам не повезло с контрагентом: этот вопрос энтузиазмом не решается. Если кто-то из моих коллег возьмёт у вас деньги, чтобы продвинуть позиции, которые вы озвучили – значит, вас разводят на эти самые деньги. Без перспективы результата.

Мая крепко задумался.

– Вы думаете, я не люблю деньги⁈ – колобок искренне верил в то, что говорил. – Ещё и, образно, за справедливое дело⁈

Борёкудан промолчал.

– ЛЮБЛЮ! Да за честное дело есть тысяча честных способов взять у вас так, чтобы не запачкаться! И так, чтобы все были довольны!

– Например?

– Пожертвование от вашей организации в фонд сотрудников полиции, уволенных в запас, – фыркнул толстяк. – Донаты, сделанные по открытым банковским каналам полицейским пенсионерам, абсолютно законны и даже налогом не облагаются.

Мая жестом уважительно поблагодарил – только что он обогатился неожиданным новым приёмом.

– Но я не ломаюсь! Я!.. объяснил сто раз, – хозяин кабинета заговорил нормальным тоном.

– Ладно… а что насчёт убитого?

– А что убитый? – полицейский снова удивился. – Вы оборонялись – за то есть целый ряд объективных свидетельств. Обвинения против вас не выдвигаются.

– Имею ввиду, первого отпустили. А труп второго? Он никак не подмывает всю вашу предыдущую позицию?

– Факт смерти дополняет схему, но не ломает её. Тяжкий инцидент со смертельным исходом – обязательное возбуждение дела, которое тоже будет формальным.

– Это как?

– Разделяется внутри участка: линия один – смерть первого нападавшего, линия два – само нападение. Кстати, вот вам нюанс: вы по определению – ключевой свидетель, но ни в коем случае не обвиняемый.

– Видимо, ожидается, что в этом месте я должен танцевать от восторга, – проворчал Мая.

Собеседник развел руками:

– Смерть одного не мешает изъятию второго живого сотрудника их спецслужбой. Что и случилось. Да, тело умершего остаётся, но его статус будет засекречен.

– А это как?

– Это когда без объявления имени; результаты вскрытия – ограниченного доступа. В деле полиции, во-первых, будет гриф на ознакомление даже для своих, а во-вторых итог: «В отношении одного лица – смерть, в отношении второго – освобождён по процессуальным основаниям».

– Н-да уж.

– Для вас есть объективно положительные моменты: прокуратура в таких случаях никогда не выдвинет обвинение против вас.

– Это последние, о чём бы я беспокоился.

– Увы. Я б посоветовал ценить даже это.

– Спасибо.

– Боги, ну чего вы такой угрюмый?

Шоколад на него подействовал парадоксально, что ли, хмуро подумал якудза.

– Вы же здесь затем, чтобы сориентироваться в обстановке? Я вас не уговариваю, а даю ориентиры. – Колобок на ровном месте исполнился энергией. – Вы спросили: а труп? Отвечаю: дело раздвоится, потом заглохнет. Труп – по второй линии, живой – по первой.

– Занятно. «Труп заглохнет по второй линии, а живой – по первой». Хоть цитату записывай.

* * *

– Приветствую. Прошу прощения за опоздание – не сразу нашёл ваш новый офис. – Однокашник Решетникова по учебному заведению поклонился, приветствуя присутствующих, и закрыл за собой двери. – Где мне расположиться? – он спросил шёпотом у сидящей ближе всех Уэки, поскольку они были знакомы лично ещё с Пекина.

Хонока ненадолго подвисла, даром что была модератором конкретно этого совещания (и, соответственно, полностью управляла регламентом): а ведь он действительно интересен как мужчина, этот дипломат. Смотрит приветливо, сам обаятелен; жалко, не было возможности сойтись поближе в прошлый раз. Он уже забегал накануне в Атлетику к Решетникову – пообщались о чём-то на ходу, оставаться мидовец не стал.

Мысли финансистки неожиданно свернули в сторону. Вот и дожились мы до времён, когда уже в родной Йокогаме не поговоришь о стартапе в обычных помещениях. Приходится идти в спортклуб Хьюги наверх, где независимая инфраструктура; теперь вот вообще этот отдельный офис сняли, в другом здании.

С другой стороны, не поднимись я в Атлетику тогда, этого человека могла бы и не увидеть. Может, Ута права? Размышления Хоноки совершили ещё один поворот. Может, именно этот новый в моём окружении мужчина привлекает меня не просто так? Может, я действительно периодически в бешенстве в адрес ни в чём не виноватого Решетникова не потому, что он не такой, а потому, что тараканы в моей голове рвут меня на части в разные стороны?

Дальше финансистка сделала усилие и без паузы призналась себе, что интерес к конкретному персонажу есть – для первого этапа более чем достаточно. В отличие от так называемого интереса к хафу (о чём уже устали твердить наедине дед и лучшая подруга), здесь всё гораздо более презентабельно.

И перспективно – оценивать перспективу Хаяси Хонока умела профессионально. В любом аспекте.

– Мы здесь без официоза, Даити-сан, все свои. Проходи, располагайся где хочешь. – Тем временем Ута на правах старой знакомой вальяжно махнула опоздавшему рукой. – Хоть и рядом с Хонокой-тян падай, всё равно тебе её потом отвозить к Регулятору (вы там должны появиться вместе).

Кажется, Уэки всерьёз решила нас свести поближе, с неожиданным азартом подумала глава финансов – и тут же испугалась собственных мыслей.

Ута удачно сгладила паузу:

– НА ВСЯКИЙ СЛУЧАЙ, ВДРУГ КТО НЕ ЗНАЕТ, – айтишница подняла руку, нахально перехватила слово (хотя по правилам рабочих групп такого быть не должно). – Это Огихара Даити-сан, атташе по культуре посольства Японии в Пекине. Прошу любить и жаловать; это он вместе с нами грудь под пули подставлял и нас на дипломатических номерах в аэропорт запихивал, нарушая все правила, какие только нельзя.

Присутствующие дружно напряглись на ровном месте: кое-чья манера не иметь тормозов выбивала из колеи всех без исключения, может, кроме Хьюги.

– Я уже не атташе, – товарищ Решетникова тем временем обаятельно улыбнулся.

По спине Хоноки пробежали мурашки.

– Отозван на родину в распоряжение министерства после того инцидента, хорошо, без ноты с китайской стороны – хоть личное дело не пострадало. Почти. – Дипломат смотрелся аристократично.

– Огихара, знакомая фамилия. – Хьюга меланхолично потерла затылок, листая на планшете сложную управленческую таблицу по контролю качества. – Огихара-сан, вы на неделе случайно не были у меня на спорткомплексе? В здании Йокогамы?

– Да, входил по разовому пропуску, его ещё подтверждали звонком вам. – Дипломат обошёл стол и действительно сел рядом. – Правда, вас тогда не увидел, хотя и наслышан от Такидзиро-куна.

Хонока покраснела от близкого соседства, хотелось верить, неуловимо. Мидовец показался приятным ещё во время шапочного знакомства в зоне отдыха присноизвестного массажного сектора Атлетики. Он тогда даже переодеваться не стал: как был в костюме, что-то коротко обсудил с Решетниковым и тут же откланялся.

– Суровая у вас память, – впечатлился Огихара и уважительно кивнул Хьюге.

– Положение обязывает. Разовые абонементы при моей лицензии всегда держишь в голове, – пловчиха прикрыла глаза. – Хаяси-сан, что дальше? Извините, что напоминаю модератору, но давайте вернёмся к совещанию?

– Конечно. – Хонока мгновенно перетекла в официальную ипостась. – По рекламной поддержке стартапа стратегия следующая…

– Нет, там всё устроено чуть не так. – Китаец Ван, тоже акционер новообразованной японской компании, пытался в третий раз объяснить японскому дипломату значительный (с точки зрения Хоноки) нюанс.

Получалось не очень; возможно, потому, что через переводчика – младшую сестру Миёси Моэко (хотя на взгляд финансистки девчонка по-китайски болтала так же непринуждённо, как и на нихонго).

– Давайте я попробую? – Хаяси мягко тронула девочку за локоть. – Я буду говорить по-японски, а вы, пожалуйста, переведите меня на китайский? – если бы не тренинги Коюмэ, думала она про себя, от таких изменений в себе впору было бы психиатра срочно разыскивать.

Неболтливого, опытного, компетентного психиатра, с которым человек моего уровня может разговаривать свободно и не сдерживаться. Потому что такое хорошее настроение как сейчас – это приятно, но перманентная эйфория при моей профессии… н-да.

Неужели дело, как говорит Ута, и в самом деле в присутствии этого мужика рядом?

Ута говорила не совсем так, но глава финансов Йокогамы различия формулировок проигнорировала. Быть может, где-то даже сознательно.

Ута перед совещанием прижала Хоноку к стене в коридоре и, старательно контролируя громкость (чтобы не услышали в кабинете), на одном дыхании выпалила:

– Я дёрнула себе на комп по сетке твои сеты с Коюмэ!

– Ты что, их прочла⁈ – Хаяси искренне собиралась возмутиться.

Это неправильно! Это личные персональные моменты! Использование служебного положения, банальный взлом чужого массива информации! – она даже воздух набрала, но Уэки стремительно стала взрослой и серьёзной (что с ней случается нечасто):

– Просто не отпускай своих противных шпилек в адрес одного человека. Всё. Больше ничего делать не надо! Не надо напрягаться, думать о принципах, перешагивать через себя, упиваться своей холодностью! Просто как радушная хозяйка сделай одному конкретному дипломату комфортно на нашей рабочей группе! Всё, больше ничего не надо! И захлопни рот, а то муха залетит.

Возражения неожиданно рассосались и Хонока чуть растерянно ответила:

– Почему ты делаешь из меня монстра? Хорошо, если ты так просишь, без проблем. Попробую.

– Не надо пробовать! ПРОСТО. СДЕЛАЙ. ТАК. ЧТОБ. НОВОМУ. ЧЕЛОВЕКУ. БЫЛО. КОМФОРТНО. С. НАМИ. Если для тебя оно важно, в делах нам его помощь уже актуальна!

– Если тебе так надо – сделаю, – глупая зацикленность подруги на третьестепенном стала резко раздражать.

Хонока убрала предплечье Уты со своего горла и двинулась в кабинет, где все ждали лишь их.

– Это не мне надо, а тебе, дура ты набитая. – Пробормотала маргиналка Уэки в затылок, они как раз входили в двери.

По счастью, никто не услышал.

– Есть трастовая компания в Гонконге. Ваш знакомый, – кивок в сторону Вана, – передал им деньги в управление. Траст, в свою очередь, владеет компанией, где лежат деньги. – Объяснять мидовцу было приятно, однако понимания в его взгляде не добавилось.

Хонока придвинула лист А4 и нарисовала схему:

Инженер Ван (учредитель траста)

↓

Траст (управляющая юрфирма)

↓

Гонконгская компания

↓

Банковский счёт

↓

Деньги

– На этой бумаги каждое слово понятно, – пошутил Огихара. – Неясно только, в чём фишка. Извините за тупость, я бесконечно далёк от специфики вашей профессии.

– Без проблем. Знали бы вы, сколько моих коллег от специфики профессии также бесконечно далеки, – Хонока улыбнулась и по глазам собеседника увидела, что тоже ему интересна.

А ведь он не женат – в голове всплыли наставления Уэки, во время которых подругу хотелось схватить за горло, прижать посильнее и стукнуть затылком об стенку. Точнее, постучать – несколько раз.

– Важная деталь: инженер Ван формально больше не владеет деньгами. Ими владеет траст через компанию. – Хаяси добросовестно повернулась к переводчице, сосредоточено бормочущей в ухо китайцу. – Я верно уловила вашу мысль?

– Да! – хань энергично закивал, его лицо просветлело впервые за последнюю четверть часа.

– Итого имеем. Вы передаёте деньги или акции в траст, – Хонока начала набрасывать вторую схему для дипломата, раз так понятнее. – Tрастовая компания становится их юридическим владельцем. ВАЖНО: они обязаны управлять вашими деньгами по правилам, которые вы прописали.

Китаец оживился: перестав наговаривать бесконечные пассажи молодой якудзе, он жизнерадостно сощурился и закивал в такт словам японки.

– Судя по всему, вы среди нас – лучший методист-преподаватель, – тихо заметил мидовец. – Теперь все улыбаются, а до этого…

– … все корчили козьи морды как сычи, – разумеется, Уэки ровно на попе не усидела и полезла с комментариями, о которых её никто не просил. – Даити-кун, к слову, Хонока-тян не только как преподаватель супер.

Скрестившиеся на айтишнице красноречивые взгляды заставили Уту прикусить язык.

А ведь она меня даже не раздражает сейчас, честно отметила Хаяси. Этой своей вопиющей бестактностью и наглостью. Кто бы мог подумать.

Вслух же она продолжила:

– Повторю главное. Траст владеет деньгами юридически, он обязан действовать по вашим правилам, деньги по документам больше не ваши.

Сбоку весёлой марионеткой не уставал кивать Ван.

– Траст – легальный инструмент управления и защиты активов. Его используют для… – кажется, с лекцией пора закругляться, главное дипломат уловил, видно по лицу.

Китайцу показалось мало и в дополнение к качающемуся подбородку он поднял в воздух оба больших пальца, даже вперёд подался.

– Для граждан КНР же Гонконгские структуры, которые мы сейчас рассматриваем, являются способом номер один увести активы из материкового Китая, – завершила пояснения глава финансов Йокогамы. – Не спрашивайте только, как деньги в обход валютного контроля КНР оказались в Гонконге, – Хонока не удержалась от ещё одной улыбки. – С учётом их ограничения для физлиц, пятьдесят тысяч долларов в год, не так ли, Ван-сан?

– Вы очень умная, – выдал серьёзно китаец, продолжая фонтанировать поднятыми вверх ладонями.

– Остался последний этап, – Огихара вежливо кивнул. – Пожалуйста, помогите мне прикрутить к этой схеме тётю вашего китайского учредителя? Со своей стороны могу посодействовать в её вывозе к нам, благо, гонконгскому паспорту не нужна японская виза; однако не затруднит ли вас дорисовать и её на листочке? Не понимаю её места и функции.

Через Решетникова, точнее, при помощи Андо (его начальницы из логистики) компоненты для пробного лабораторного прототипа изделия были заказаны ещё на той неделе и уже находились на разных этапах изготовления.

Авторитета менеджеров хватило на размещение заказа с отсрочкой платежа – однако первые расходы, семизначные в американских долларах, предстояло сделать прямо сейчас, из неконтролируемых Японией источников (проклятый Регулятор, будьте неладны бюрократы. Явно играет за другую сторону).

Глава 6

– Роль тёти – контролёр, – Хонока старалась объяснять как можно проще.

– Пока я находился в тюрьме, вопрос был более чем актуален! – живо вставил сбоку китаец. – Вы всё точно говорите!

– У неё с самого начала полномочия одобрять операции (например, перевод денег – как у нас), сменить управляющую компанию, если та действует неправильно. – Хаяси сверилась взглядом с Ваном и продолжила, – подтвердить трасту, что учредитель действует добровольно – опять же, как в нашем случае.

– Какова подоплёка таких сложностей? – дипломат повернулся к инженеру. – Если возможно, продублируйте для меня как для дилетанта.

– Когда меня арестовывали в Пекине, я не исключал самых плохих вариантов, в первую очередь – в отношении своих немалых для Китая денег, – хань заговорил на жонггуо.

Огихара его понимал без перевода, прочим переводила молодая якудза.

– Возникла необходимость перестраховаться, поэтому были прописаны такие жёсткие условия. На ту сумму, что нужна нам сейчас, однозначно требуется личное подтверждение, причём моё и тети одновременно.

– А-а-а, понял. – Товарищ Решетникова действительно понял. – Если бы вы находились под внешним контролем, ваша тётя в жизни бы не подтвердила никакого движения денег? При малейшем подозрении?

– Ну да! Это всё я организовал сам, чтоб госбезопасность Китая не добралась до моих финансов в моё отсутствие.

– А в Гонконг вы въехать не можете, – кивнул Огихара понимающе. – Потому что юрисдикция – МГБ КНР, к сожалению, там как у себя дома. Пусть и с поправкой на строгое соблюдение процессуальных норм.

– Да.

– Всё, у меня всё схлопнулось в голове, – обаятельный мидовец потёр виски. – Представителю траста, уполномоченному свидетельствовать ваше волеизъявление, вы нужны вдвоём, поэтому тётя едет в Японию. Всё правильно?

– Да.

Хонока не стала добавлять, что вызов представителя управляющей компании в Токио изначально оговорен процедурами – дальновидный Ван был гением не только в науке. Он предусмотрел массу такого, чему даже она на своём месте удивилась.

Также, она не стала добавлять, что приезд представителя гонконгского траста в Японию оплачивается отдельно и лететь тот человек будет никак не эконом-классом (впрочем, кому это интересно кроме зануд-финансистов типа неё).

* * *

– Вывезем, Хаяси-сан. Вам не о чем волноваться – в данном случае все более чем прозрачно и законно. – Огихара был уверен в том, что говорил, хотя и отказался вдаваться в детали. – Его тётю сюда организуем, моё вам слово. Самая большая проблема – это не как тогда в Пекине.

– А как было там и что есть проблема сейчас?

Ута мазнула взглядом по физиономии подруги и с удовлетворением подумала: Хоноку-тян прям не узнать. Улыбается, время от времени иронизирует, доброжелательна и приветлива.

– Где-то что-то в заливе сдохло, – пробормотала айтишница.

– Там были сложности юридического характера, Вана не хотели выпускать. А в случае с ней главная загвоздка – её медицинское состояние.

– Вроде сама хотела их свести, а теперь не могу смотреть на эту лебединую песню, – тихо сказала Ута Решетникову, на ходу наклонив голову к плечу. – Пф-ф-ф, какая слюнявая мерзость, они только что друг на друга от радости не бросаются.

Такидзиро к новому интересу Хаяси отнёсся философски: было заметно, что его тяготит в последнее время напряжение, то и дело возникающее между ним и финансисткой.

– Ты совсем не переживаешь? Иди сюда, у меня депрессия, – айтишница подхватила локоть логиста, которого с другой стороны под руку держала Хьюга – топая по длинной галерее нового офисного здания, эти двое обсуждали стандарты контроля качества, точнее, их отработку в лабораторных условиях. – Вот вы занудные, – она решительно дёрнула Решетникова на себя.

– У тебя не депрессия, а синдром ненужной игрушки, – заметила Хьюга.

– Это как?

– Допустим, у тебя есть старая штуковина, давно надоевшая и неинтересная. Когда эту игрушку берёт поиграть другой ребёнок, тебе резко начинает её не хватать.

– Вот ты стерва бездушная! – возмутилась Ута.

– Я всегда говорю, что думаю и думаю, что говорю.

– В этом месте сложно спорить с очевидным, – вздохнула айтишница. – Такидзиро-кун, а тебя совсем не напрягает?

– Что? – Решетников пару секунд назад затеял таращиться через стекло надземного перехода вниз, на парковку в зоне пешеходки.

Он делал это настолько сосредоточено, что, кажется, потерялся в моменте.

– Хонока-тян явно испытывает что-то к твоему другу!

– Да и пусть. Слава богу. Леди с дилижанса – пони легче. Будет меньше скрытой агрессии внутри коллектива – уже конструктив. – Метиса люди внизу почему-то интересовали больше.

– Объяснись. – Уэки опять требовательно дёрнула чужую руку. – У тебя, если верить Хину-сан, должен быть синдром старой игрушки!..

– Вообще-то я не о нём говорила.

– … Но ты абсолютно не переживаешь! Эй, ты что, не альфа⁈ У тебя из гарема тёлку уводят! Чего ты отморозился⁈ – орать шёпотом – отдельное искусство.

– А с чего ты взяла, что у нас с Хаяси-сан могло что-то получиться? – метис нехотя оторвался от своих непонятных изысканий. – Она не любит меня, а я не люблю её – поскольку в этом мире есть женщины, для меня более интересные. Извиняюсь за откровенность.

Сбоку на него с нечитаемым лицом взглянула Хьюга.

– Кто тебе сказал, что Хонока-тян тебя не любит? – у Уты было своё мнение насчёт тараканов в голове подруги, опять же, хотелось покапризничать.

Но и узнать мнение логиста по-любому стоит, хотя б и для общего развития.

– Не знаю, к кому она ходила на терапию, но ей явно помогли разобраться с приоритетами, – хафу незаметно кивнул на любезничающих дипломата и финансового директора. – Наносное, как говорится, ей смыли на сеансе и вот он результат.

– Какой результат?

– Её истинный интерес сейчас перед твоими глазами. Куда уж ярче.

– И ты, хочешь сказать, всё заранее понял? Её дедушка тоже ошибался? В его-то возрасте?

– А что дедушка? – Хьюга с Решетниковым недоуменно переглянулись.

Ута мысленно хлопнула себя по лбу и прикусила язык.

– Рассказать историю? – предложил Такидзиро без перехода.

– Валяй. Только отвечать вопросом на вопрос – моя прерогатива.

– А уж как мне теперь интересно, что ты расскажешь, – ухмыльнулась Хьюга, подпирая хафу с другой стороны. – «Наш не в меру проницательный Такидзиро-кун», – спортсменка явно спародировала Уту, айтишница цепляться не стала.

– Про Хаяси-сама ничего не скажу, его возраст и вершины – за пределами моего понимания. Он мог просто не разобраться в нюансах: родная внучка, плюс у него специального образования нет, только жизненный опыт.

– Ты о чём рассказать-то хотел?

– Начальник полицейского участка, возрастом полтинник с небольшим, в браке двадцать с лишним лет, жена на десятку моложе. Она никогда не работала – у них трое детей, сидела с ними.

– Для Японии норма, – заметила Уэки. – В чём прикол?

– Дети подросли, жене стало скучно дома. Она вышла на работу по давно заброшенному диплому и через три недели их семья развалилась: ей понравился сотрудник на новой работе, завязался бурный роман, все дела. Муж однажды пришёл домой со службы и застал её с чемоданом у дверей: «Дети выросли, мне скучно в этих стенах. Там – эмоции, а здесь – рутина наших с тобой двух десятков лет. Которая себя изжила, прости и прощай. Удачи».

– Хренасе, – Ута сперва опешила от услышанного, затем подозрительно покосилась на Хоноку с мидовцем. – И ты считаешь?.. – начала было шёпотом.

– В перспективе – то же самое, если в мой адрес: я не мужчина её мечты, – компетентно заявил метис. – Ну и, повторюсь, это взаимно. Как оказалось. Ненавижу предсказывать будущее, однако здесь именно оно – к некоторым граблям лучше не приближаться, чтобы не наступить на них в будущем.

– Ты мало рассказываешь о мотивах полицейской жены, – уронила сбоку Хьюга. – Есть вариант, что супруг и не пытался… – она недоговорила, в воздухе подвис недосказанный вопрос, которого Ута не смогла расшифровать.

– Есть поговорка. «Очень сложно из болота тащить бегемота, если этот бегемот норовит со всех ног плюхнуться обратно в болото», – Такидзиро со значением посмотрел на Хину. – Ты же понимаешь?

Пловчиха промолчала.

У Уты появилось стойкое ощущение, что её дурачат:

– Ты это всё придумал! – указательный палец обличительно упёрся в пряжку мужского ремня. – Хонока-тян – не та бесчестная мразь, про которую ты рассказываешь! Она бы добросовестно страдала до самой смерти со старым нелюбимым мужем, но никогда бы его не предала!

– Ну спасибо.

– Даже если бы в своё время связалась с ним после минутной слабости либо и вовсе по глупости, всё равно бы не предала! Даже если тот муж – твоего нынешнего социального уровня!

– Именно. А кому оно надо? – фыркнула сбоку пловчиха. – Не люблю чёрный юмор, Ута-сан, однако кое-кто явно не представляет, как легко и непринуждённо умная и сильная женщина может отравить существование любому мужчине, с которым вынуждена жить вместе из чувства долга – а расстаться не вариант.

– Это кто конкретно такого не представляет? Кого ты сейчас имеешь в виду?

– Ты её каждое утро видишь в зеркале. Сюда же: не всегда стоит ломиться в закрытые двери, если тебя в это время ждут открытые, – Хьюга демонстративно наклонила голову к плечу Решетникова. – Ловишь намёки?

– Уж куда яснее, прямолинейная ты стерва.

– Да бог с тобой, – пловчиха небрежно (и по виду искренне) отмахнулась. – Ты кое-что забыла. Я сама из подобной ситуации только-только вынырнула; хорошо, хватило ума вовремя сообразить и принять меры.

– Ты о чём сейчас? – айтишница озадачилась.

– О Сузуки Сёго, конечно – мы же расстались относительно недавно. При тебе ж всё происходило.

А-а-а, и правда. Уэки мысленно согласилась с аргументом, однако вслух говорить не стала.

– Ута-сан, у тебя богатое воображение творческого человека. Представь себе семью и отношения такого плана? На что будет похоже? – Хьюга истолковала молчание айтишницы по-своему. – Годами, изо дня в день, в стратегической перспективе?

– Бр-р-р, на ад похоже, – айтишница не стала спорить. – Когда ни обоюдной страсти, ни совместных приколов, только взаимные превозмогания из чувства долга – это херня, а не семейная жизнь. – Она вздохнула. – Согласна где-то, чё. Если Такидзиро-кун прав и всё так, как он говорит… Хотя мне до сих пор неясен источник его уверенности в собственном прогнозе.

– Иногда женское внимание по ошибке притягивается к тому, кто просто подвернулся под руку. – Глава регулярного менеджмента притормозила, оперлась о плечо метиса и поправила туфлю. – Не потому, что он – идеальная ей пара. А потому, что случилось её добросовестное заблуждение.

– Офигеть. Какие мы, женщины, иногда неконструктивные. Вот так живёшь… – Ута кое-что живо представила и собралась этим поделиться.

– Тебе не грозит! – перебил метис, явно угадав, что будет сказано.

– Почему это? – Ута подозрительно прищурилась.

– Совсем другой набор базовых настроек личности, – Решетников вдруг стал пронзительно серьёзен. – У тебя никогда не бывает рассинхрона пилота и автопилота: да, ты очень убедительно его изображаешь, но ты в любой момент в состоянии всё прекратить. В отличие от подавляющего большинства.

– Хм.

– Аргумент подбросить? – Хьюга взглядом на мгновение стала похожа на старую, изрядно пожившую бабку. – Оцени сама, как ты с бухла спрыгиваешь. На силе воли, без врачей, без депрессий и раскачиваний. Такидзиро-кун прав – кто ещё так может?

– Охренеть. А ведь не поспоришь. Ух ты, сколько у меня плюсов! Вот это заявления! Я даже не знаю, как реагировать, моё настроение резко рвануло вверх! – Ута поковыряла носком туфли асфальт. – Но Такидзиро-кун, всё равно. Ты не должен мириться с побегом тёлки из твоего гарема! Я что, зря это всё подстраивала⁈ – о дипломате из Пекина она Хоноке действительно говорила несколько раз до его появления в бассейне. – Ты сейчас должен скандалить! Ты должен обливать её тоннами претензий! Как доминирующий самец, ты должен!..

– Никому. Ничего. – Товарищ покачал головой. – Доминировать буду с другими. Скажу больше: я рад, что всё именно так.

– Как?

– Внутри нашего узкого коллектива у меня вышло не поругаться с человеком, для которого моё этническое происхождение весит так много. Больше, чем для меня самого.

– Ну, да. – Скрепя сердце, Ута и с этим согласилась вслух. – Здесь не поспоришь, ты хафу. Для консервативного мировоззрения оно… замнём для ясности. НО ты же понимаешь, что я ей выложу все эти твои сенденции при первом же удобном случае⁈

– Без проблем.

– Он это учитывает, – фыркнула Хьюга, заканчивая воевать с туфлей.

На парковке Решетников неожиданно подобрался и стал таким же, как минуту назад на галерее:

– Дамы, прошу извинить. – Он высвободил локти и целеустремленно направился к заурядной на первый взгляд тойоте. – Вот так случайная встреча. А ну, иди сюда, деятель невидимого фронта, – логист в два присеста выволок кого-то с водительского сиденья и прижал к машине.

– Что происходит? – Уэки распахнула глаза в растерянности.

Справа и спереди к ним уже бежал товарищ Решетникова – они с Хаяси ушли вперёд, теперь дипломат возвращался. Хонока торопливо следовала сзади.

– Решили, что вам всё можно? – Решетников навис над человеком, чьё лицо Уте казалось смутно знакомым. – Так в эти игры можно играть с двух сторон. – БАХ! Лоб логиста врезался в чужой лоб. – Я тебе лично говорил, что не стоит? – БАХ ещё раз. – Ты решил, что вы особенные? А все остальные – пыль под ногами?

БАХ! БАХ!

– На минутку! – Хьюга ненавязчиво продемонстрировала спортивные кондиции – невообразимо ускорилась и перехватила дипломата по пути к Такидзиро. – Пожалуйста, объясните, что происходит?

– С чего ты взяла, что этот в курсе? – Ута сперва брякнула, потом посмотрела на мидовца и прикусила язык – тот явно тоже узнал водителя тойоты.

– Его зовут Томимацу Такааки, когда-то мы пересекались в армии, – не отрываясь от разворачивающейся сцены, пояснил Огихара. – Такидзиро имел к ним претензии ещё тогда, я рассказывал вам в машине в Пекине. Помните, по пути в аэропорт?

– Это ему он давал по морде перед строем⁈ – на память айтишница не жаловалась, а ту историю запомнила в подробностях, даром что обстановка была нервной.

– Не совсем ему. Но он из той же подгруппы и командовал лично, его просто на плацу в упомянутый момент не было.