Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 11
– Токийская окружная прокуратура. – Посетителей было трое и они не представились полностью – не назвали имён, должностей.
Хоть и не нарушение правил, но неизящное давление – однозначно.
Хину даже не шелохнулась на лежаке, лишь разлепила левый глаз:
– Говорите. У вас тридцать секунд. – «Как аукнется, так и откликнется», говорит в подобных случаях один нетривиальный метис.
Чиновники возраста Такидзиро и чуть помладше, видимо, собрались сходу нагнетать эмоциональную напряжёнку. Начали предсказуемо с первого человека, который их встретил.
КоторАЯ. Их встретилА.
Однако не с ней, не на её территории могло бы им в этом повезти – Хину поймала нужную волну ещё час тому, когда Решетников давал расклад по Mitsubishi. Настрой тот никуда не делся и в данный момент она очень хорошо чувствовала, как разговаривать с конкретными визитёрами и как следует себя вести.
– Нам нужна Миёси Моэко. Нам сказали, она тут.
Пловчиха не ответила им ни слова, набрала нужную команду на смарт-браслете, поднесла гаджет ко рту и через динамики на весь бассейн объявила:
– Моэко-тян, к тебе пришли. Гребите сюда.
Динамики рявкнули так, что непривычные к работе водной арены визитёры чуть вздрогнули. Их неодобрительные и откровенно враждебные взгляды Хьюга бестрепетно проигнорировала – ей было всё равно, что они думают либо чувствуют. Пришли воевать – не обижайтесь на зеркальный приём. Тем более что всё ещё впереди.
Миёси-младшая и Решетников, пользуясь оказией, полчаса тому затеяли профильную тренировку: во-первых, восстанавливали ресурс психики адвоката после мордобоя с людьми из Дворца; во-вторых, через ту же супернагрузку каким-то образом обучали иммунную систему подруги. «Два в одном», компетентно заявил Такидзиро и Хину с ним была склонна согласиться, по первому пункту точно (в терапиях онкологии она не понимала.)
Иммунитет, в свою очередь, согласно заявлениям Такидзиро, буквально в течение нескольких недель неизбежно обучится отличать в её поджелудочной железе злокачественные клетки от доброкачественных – начавшая формироваться очень нехорошая опухоль сама рассосется.
«И никакого оперативного вмешательства не понадобится, пусть будет страховочным запасным вариантом». На памяти пловчихи товарищ эту фразу маркером говорил якудзе не реже раза в день, даром что та сама – профессиональный психолог.
– Как раз Mitsubishi для Японии к тому времени ядерное оружие сделают, как у тебя иммунитет стрельнет, Моэко-тян, – пошутила Хину в ответ на слова логиста перед тренировкой. – Отпразднуем два в одном – сильная в перспективе родина мне нравится больше (хоть и не имею симпатий к Акисино).
Друзья её юмора не поддержали: адвокат с клиентом отделались мрачными взглядами.
Спустившись через минуту в бассейн, перед самым началом тренировки Решетников предупредительно поднял вверх ладонь (чтобы его не отвлекали), отвесил нижнюю челюсть и на некоторое время стал похож на умственно отсталого – взгляд расфокусирован, глаза глядят в никуда, полная прострация на лице.
Выйдя из неё через полминуты, он уверенно заявил, что в течение часа на спорткомплекс прибудет кто-то из правоохранителей – есть смысл настроиться заранее. Поэтому сейчас, что бы прокуратура себе ни думала, для Хину не происходило ничего неожиданного (всё предсказано заранее).
Моэко и Решетников, как специально, находились у противоположного бортика – полсотни метров стандартного олимпийского бассейна. Никто из них не бросился с пробуксовкой вылезать из воды, чтобы поскорее предстать перед прокурорскими – Моэко под руководством импровизированного инструктора затарабанила ногами по воде, опираясь на доску для плавания, с твёрдым намерением отработать и весь обратный полтинник.
Именно ей так грести под три минуты (ну не пловчиха дочь главы Эдогава-кай, и никогда ею не была), поэтому незваные гости в своих нелетних костюмах успели и покрыться паром, и вспотеть.
– Токийская окружная прокуратура. – Лицензированному адвокату они додумались представиться тем же образом. – Миёси-сан, мы можем переговорить с вами где-нибудь в более подходящем месте?
Решетников придержал якудзу за локоть и резко спросил в ответ:
– Это официальная беседа или вы просто поболтать зашли?
Повисла пауза.
– Я спрашиваю как официальный мужчина женщины, к которой при спутнике обращаются трое неустановленных типов, – неприязненно пояснил хафу. – Я должен понимать, как на вас реагировать. Советую начать отвечать на мой вопрос, «пока не началось».
Этот анекдот логист в бассейне уже рассказывал – Хьюга улыбнулась. Прокурорские без контекста ничего не поняли, точнее, не заценили.
Моэко в этот момент аккуратно выбиралась из воды на бортик по металлической лестнице. Мокрые волосы, рассыпавшиеся по плечам из-под снятой шапочки; выдающиеся (со всех сторон) формы; откровенный купальник-бикини в стиле самой Хьюги (и из её же запасов); вполне определённые рельефные и покачивающиеся детали анатомии – комплекс слагаемых подействовал на незванных гостей предсказуемо.
Слова логиста они проигнорировали (скользнули взглядом по Решетникову, затем вновь развернулись к химэ Эдогава-кай).
– Видишь, Моэко-тян, эти невежи не хотят общаться. – И Такидзиро умел играть в подобные игры. – Видят боги, я пытался наладить с ними контакт.
Он набросил полотенце на плечи подопечной:
– Пошли в массажный сектор? Чуть прогреемся в хаммаме – именно сейчас тебе переохлаждаться не стоит. Если эти, – пренебрежительный кивок, явно недосказанное ругательство, – решатся открыть рот, люди Хьюги-сан им покажут, где нас искать.
Борёкудан молниеносно соскользнула в амплуа идеальной японки, сопровождаемой близким мужчиной: она церемонно кивнула Решетникову, поблагодарила за полотенце, демонстративно не обратила внимания на прокурорских. Вместо этого Миёси влезла в резиновые тапочки – топать, как предложено, в сектор саун.
– Советую послушаться моего совета и на обоснованно поставленный вопрос всё же ответить, – бросила Хину костюмам со своего места. – Несмотря на все ваши местечковые амбиции. Если вы хоть как-то нацелены на результат, кэнсацу-но ката. Это официальная беседа или вы просто поболтать зашли?
Недоброжелательные взгляды скрестились уже на ней, Хьюга и бровью не повела:
– Причина моего совета: сменной одежды у вас нет, Атлетика вам ничего не даст. Одноразовые тапки – мой личный вам максимум.
У чиновников заскрипели шестерёнки, вырываясь из привычного потока и моделируя новую для них ситуацию.
– В сауне плюс сто градусов с мелочью, – любезно подсказала хозяйка спорткомплекса. – Если вы протрёте мозги через время, решитесь продолжать и направитесь туда, в «сектор пара» – в ваших костюмах будет несколько дискомфортно при тамошних температурах.
Сверкающие взгляды налились ненавистью.
Дошло, кивнула сама себе пловчиха, а вслух сказала:
– Или пойдёте в парилку голыми, точнее, в одних трусиках и одноразовых тапочках – голых я вас оттуда выброшу в ту же секунду, не взыщите. – Подумала и решила уточнить. – Костюмы, рубашки, галстуки понесёте в руках: шкафчики для одежды посетителям предоставляются по индивидуальному магнитному браслету, который никому из вас не положен.
– Хьюга-сан, вы сейчас специально ищете проблем? Уже для себя? – оказывается, её авансом чудесно знали как в лицо, так и по фамилии. – В свой собственный адрес? Жизнь стала для вас слишком простой?
Хину ответила хищной улыбкой, не моргая. Она вытянула руку в направлении предупреждающей надписи на стене:
Ведётся видео– и аудио-контроль… непрерывная запись…
– Вас сейчас отсюда вынесут со скоростью звука, – Хьюга не угрожала, ровно информировала прокурорских. – После инцидента с покушением на групповое убийство охрана на объекте работает по чуть более жёстким протоколам, чем раньше.
– Вы…
– ВЫ НАХОДИТЕСЬ НА ЧАСТНОЙ ТЕРРИТОРИИ. Дополнительно, если кто-то из вас читает плохо либо не в курсе контекста. Это – режимный объект, таковы лицензионные требования национального Олимпийского комитета. Я не вчера родилась, я не случайный человек с улицы: границы ваших полномочий представляю отлично. – Одновременно со словами пловчиха поднялась из шезлонга и перетекла вплотную к гостям.
Она ожидаемо оказалась выше них ростом (не всем в этом мире повезло с генетикой Решетникова), настолько, что одна из трёх пар мужских глаз и вовсе замерла на уровне её молочных желёз.
– Кэнсацукaн, я впустила вас исключительно из снисхождения. – Хьюга словно забивала словами гвозди. – Могу запросто отыграть назад, это займёт ровно минуту. После этого вы без судебного ордера не то что на водную арену не зайдёте, а даже к этажу не приблизитесь – лифт, идущий сюда, не реагирует на нажатие кнопок без приложенного магнитного абонемента.
– Вы!.. – у этих чиновников было явно немного опыта общения в подобных ситуациях.
– Я. Понятно. Объясняю? – разумеется, выслушивать ответный бред в её планы не входило.
– Да мы…!..
– ДА. ИЛИ. НЕТ? – на своей территории Хину легко передавила чужую истерику голосом и с некоторым удивлением обнаружила, что от её стандартного флегматичного спокойствия сейчас ничего не осталось.
Как говорит Такидзиро, норадреналин рванул по венам – захотелось рвать и метать. Возможно, в прямом смысле тоже.
Ещё через секунду она поняла причину – предыдущий рассказ Моэко. Хьюге было чертовски неприятно за случившееся с подругой на парковке. А эти трое, видно по их физиономиям, пришли никак не устанавливать справедливость – они заявились совсем с другими целями.
Как Решетников и предупреждал полчаса тому.
Или они не из-за парковки пришли? А по-другому поводу?
* * *
– Приятно. – Призналась Моэко вполголоса в ответ на полотенце, заботливо наброшенное Решетниковым. – Вот так привыкну – и твоя жизнь резко сменит направление.
– Вы обещали гарем! – молниеносно среагировал логист. – Если контрактные условия не меняются – можем говорить на эту тему дальше. – И наивно захлопал глазами с придурковатым выражением, как делает айтишница Уэки. – Я уже немолод, мне под сорок. Из съёмной квартиры меня выгнали – живу в бассейне между сауной и массажной. От серьёзных отношений не убегаю, особенно с дочерьми олигархов! – Он почесал живот. – Опять же, будет кому ужин варить: японская жена – идеальный повар по определению. Особенно для меня, полукровки.
Хьюга тем временем раскатывала посетителей в тонкий блин – жёстко на собственной территории ставила на место прокуратуру, подскочив для этого из шезлонга и нависая над ними сверху. Всеми статями.
Самый низенький, по виду следователь по важным делам (или общественной безопасности), и вовсе дышал пловчихе в тити, в прямом и в переносном. Также, он не особенно успешно скрывал к ним рефлекторный интерес, хотя и старался.
Нынешние роли в разворачивающемся спектакле они согласовали заранее – Такидзиро каким-то образом угадал перед тренировкой визит прокуратуры и то, как он начнётся. Моэко с ним даже поспорила тогда – она ставила на полицию.
«Министр внутренних дел идёт на взлёт, с учётом услышанного – скорее всего будет ускорение взлёта. Сюда придут омивари-сан, не прокуратура», сказала якудза.
Но победил в диспуте, как сейчас выясняется, Решетников.
Через пару минут фигуральный дым от сольного выступления Хину рассеялся, прокурорские отчасти присмирели.
– Ни о каком разговоре между нами наедине, в более подходящем месте, в другой обстановке, – Моэко спародировала собеседника тоном, – не может быть и речи. Или беседуем тут и в этом составе, или одно из двух.
– Что? – машинально выдал низенький, загипнотизированный полушариями Хьюги перед носом.
– Альтернатива: жду от вас официальную повестку, с именем и должностью вызывающего, с живой печатью прокуратуры. И вручена мне она должна быть предусмотренным законом образом, не под дверь ночью засунута.
Чиновники переглянулись – такой вариант их явно не устраивал:
– Вам бы лучше не доводить до официоза. Знаете, поговорка есть: не хотите по-плохому – по-хорошему будет хуже.
– Вы мне сейчас угрожаете? – уточнила адвокат спокойно.
Происходящее настолько рвало все шаблоны, что у Моэко внезапно вспыхнула парадоксальная эврика: а ведь не факт, что они из-за тех, дворцовых.
– Здесь мы задаём вопросы! – средний не додумался ни до чего лучшего.
Кстати, на хозяйку бассейна он тоже таращился добросовестно. Последнее от пловчихи, разумеется, не укрылось:
– Здесь вы можете только гневно сопеть, краснея от возмущения, – ровно ответила она. – Пока я вам позволяю. Вы не у себя в офисе, а у меня в гостях. Как хозяйка заведения, я пока не получила ни-ка-ких свидетельств того, что ваш визит сюда хоть сколь-нибудь официален. НЕ ЗАСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ЖАЛЕТЬ ОБ ЭТОМ МОЁМ ШАГЕ ВАМ НАВСТРЕЧУ. Это последнее предупреждение, третьего не будет. – Хину без эмоций посмотрела на озабоченных прокуроров и упала спиной обратно в шезлонг.
– Кэнсацукaн, вас пинком под жопу, как шелудивых собак, давно на улицу не выбрасывали? – инициативу перехватил Решетников, его улыбка из глумливой неожиданно стала пронзительной. – Из приличного заведения?
* * *
– Я уж думала, до рукоприкладства дойдёт, – Хину вместе с охраной-таки вывела троих визитёров наружу (на правах хозяйки заведения) – никаких вразумительных официальных заявлений прокуроры так и не сделали. Несмотря на. – Такидзиро-кун, ты понимаешь, чего они в итоге хотели? Какова была цель этого воистину странного визита? Смотрится же как бред.
– А они не из-за мордобоя с дворцовыми приходили, – хафу занял её шезлонг, забросил ногу на ногу и сейчас проигрывал виртуальное арпеджио – по очереди соединял пальцы рук перед собой, от мизинца до большого. – Я не разглядел причины, но они явно не из-за драки.
Моэко как раз листала приватный мессенджер, использовавшийся организацией отца как служебный канал связи:
– В точку. – Её лицо выражало крайнюю степень удивления. – Вот только-только доклад прошёл по команде.
– Что там? – Хину, не чинясь, подвинула ногой другой свободный лежак и заняла место рядом с Решетниковым.
– Помните типа, который с не совсем одетыми Уэки и Хаяси воевал в их офисе?
– Да.
– К нему сегодня в рамках профилактических мероприятий наведались наши люди.
–??? – Хьюга вопросительно изогнула бровь и стукнула правым кулаком в левую ладонь, получилось звонко.
– Угу. Наши отработали задачу, – якудза пролистала ленту сообщений дальше. – А через минуту после того, как мы уехали, этого типа застрелили – он шёл по лестнице в квартиру, выстрел сквозь панорамное стекло фасада.
Решетников убрал с лица полотенце, которым было накрылся от света, и выпучил глаза:
– Да ну⁈ Танигути только что пристрелили в подъезде⁈
– Не мы, – Миёси коротко мотнула волосами. – Наши, которые ездили его беседовать, уже в полиции: задержаны по горячим следам. Но Эдогава-кай к стрельбе никаким местом.
– Почему ты узнаёшь об этом лишь сейчас? – поинтересовалась Хину.
– Издержки квадратно-гнездовой структуры. Отдать приказ могу – я и сделала. Но обеспечение (сверху вниз) и отчёт об исполнении (снизу вверх) проходят по каналам в направлении отца, не меня. А папа сейчас не совсем на связи – они в самолёте летели. На спутниковый ему почему-то не позвонили. В норме мне б он рассказал.
– Зачем так сложно? – спросил было Такидзиро, но тут же себе ответил сам. – Чтоб конфиденциально. Дошло. Одно дело – химэ чего-то пожелала сверху, мало ли. Можно спихнуть вообще на розыгрыш в случае дознания. Другое дело – план-фактный отчёт реально сработавшей группы. На тему кому, чего, сколько, при каких обстоятельствах.
Моэко молча кивнула.
– Гормонально активный Дзион-кун, пока тёрся в одном котелке с Уэки-старшим и деятелями из Mitsubishi, что-то прослышал о Проекте. – Заявил метис без перехода.
Подруги переглянулись.
– Дальше – банальное совпадение, – уверенно продолжил. – Твои ему наваляли, Моэко-тян, а другая структура исполнила – чтобы не болтал языком.
– Так просто? – Хину не спорила, размышляла.
– Мы не всё знаем, – хафу исполнился убеждённостью. – Все, кто прямо в курсе Проекта, сто процентов под присмотром. Я не знаю, как технически реализовано – может, через телефон банально слушают.
– Как реализовано, нам расскажет Ута. Если понадобится, – машинально заметила пловчиха. – Но ты продолжай, продолжай.
– Да всё. Танигути сперва попал в обойму – потом своей выходкой на этаже IT сам себе сплёл лапти. Такой токсичный персонаж никому не нужен – в верхней структуре его непредсказуемости банально испугались.
– Получается, я напрасно сегодня посылала к нему своих людей? – Моэко искренне огорчилась. – Его бы всё равно хлопнули? Свои же? Потому что размахивающие пенисом налево-направо дегенераты в таком серьёзном деле не нужны и опасны?
– Извини, – виновато вздохнул Такидзиро, словно был в чём-то виноват. – Похоже на то. А прокурорские приходили пощупать тебя – что именно твои люди успели выбить из Дзиона-куна перед его скоропостижной кончиной. Но действовать по официальной схеме они не могли – сама понимаешь, почему.
– Оттого и выглядели дебилами, нагоняющими жути наигранной свирепостью, – фыркнула Хьюга. – Оттого и едут сейчас вниз в сопровождении физзащиты.
Решетников молча развёл руками.
Глава 12
ИНТЕРЛЮДИЯ
Борт научно-исследовательского (согласно реестрам) корабля MUDO; приписка – порт Цуясаки, префектура Фукуока, остров Кюсю, Япония.
– Благодарю, что согласились принять, сентё. – Чиновник управления Двора повертел головой, оценивая место, в котором оказался.
Ещё недавно в этом самом кресле покачивался, наблюдая за происходящим, бегущий из страны китайский генерал, который ну очень сложным путём эмигрировал в Японию.
Пассажирская «капсула» с точки зрения капитана MUDO Ямамото Кадзуя была единственной подходящей локацией для нынешней беседы, которую так старательно запрашивали прилетевшие из столицы двое.
Второй тип, тоже из управления Двора и тоже в кимоно с гербами, внутрь надстройки заходить не стал – медленно прогуливался по палубе. Впрочем, сквозь открытую дверь ему всё было слышно.
– Я здорово ограничен во времени. Буду благодарен за конкретику без предисловий. – Ямамото сознательно опустил все возможные формы вежливости.
Собеседник без разбега задумался:
– Должна быть причина. – Взгляд визитёра сфокусировался на капитане. – Чтобы вы вот так разговаривали со мной, у вас должна быть очень веская причина. Какова она? Мы же даже не встречались до сегодня.
– Если бы вы оделись иначе, возможно, и я бы говорил не так, как сейчас. Но вы одеты как одеты, а потому, – Ямамото развёл руками.
– Поясните? – чиновник в самом деле не понимал.
– Вы пришли разговаривать от своего имени? – Кадзуя сплел пальцы в замок и положил руки на стол. – Лично? Представляя себя одного?
Его спина была ровной, шея – прямой, глаза не моргали.
– Или вашими устами со мной сейчас говорит организация, в которой вы имеете честь быть трудоустроенным? – в интонациях моряка не было ни намека на эмоции, словно общался безжизненный автомат.
– Разумеется, второе. Хотя мне и не нравится тон, который вы себе позволяете. – Дворцовый демонстративно смахнул с герба несуществующую пылинку.
– Мне в этой жизни тоже очень много чего не нравится, – капитан и судовладелец в одном лице оживился. – Намекнуть дальше? Я же не прихожу к вам рассказывать о своих проблемах. Почему вы считаете, что в обратную сторону можно иначе?
– Странно. А по нашей информации вас считали патриотом.
С учётом сопутствующего антуража прозвучало как серьёзное предупреждение.
Ямамото безмятежно откинулся на спинку:
– Знаете, в чём разница между мной и вами? Точнее, такими как вы?
Собеседник молчал.
– Вы – флюгер. Куда ветер дует, туда вы и разворачиваетесь. – Ответ капитана был немыслим, однако звучал тот текст, который звучал. – Потому что вы служите не идее, а конкретным личностям. В отличие от нас.
– От кого это от вас? И что за идеи?
– Я сейчас пропущу мимо ушей ваш тон, который мне тоже не нравится – на первый раз, – предупредил Кадзуя. – И даже в качестве одолжения кое-что растолкую вам – напоследок. Перед тем, как вы навсегда покинете мою палубу.
Он поднялся, сделал два шага, из специального фиксатора взял пульт. Нажал несколько кнопок – одна из стеклянных сторон полусферы превратилась в немелкий вогнутый экран.
На этом экране затрепетало, словно под ветром, изображение красного солнца с разбегающимися лучами в белом прямоугольнике:
– Фигуры на политической доске могут меняться, как и их вес. Однако…
– Это же Императорский Флаг! – искренне удивился чиновник. – Как прикажете вас понимать? Что за дурацкие ребусы?
– Под этим флагом не только живёт личность, рядом с которой вы трудоустроены. В последнюю большую войну под этим же знаменем воевал флот, продолжателем традиций которого являемся мы. Честь имею рекомендоваться, – поклон. – Не для протокола. Для вашего понимания.
– Тем более не понимаю. Исходя из ваших деклараций, мы с вами вообще должны быть на одной стороне⁈ – дворцовый отбросил политесы. – Что за холодный душ в таком случае? Почему вы не хотите ответить на мои вопросы?
– Вы служите человеку. Ну или людям, конкретным людям – их должности, титулы для вас вторичны. А мы служим идее – с нашей точки зрения вторичны персоналии. Было время, когда Личность с Идеей совпадали, – Ямамото указал на виртуальное знамя. – Сейчас же, в вашем исполнении, мы наблюдаем профанацию Идеи конкретными Личностями. Я не о вас лично, как вы догадались.
– Словоблудие, – неприязненно бросил столичный. – Это всё ваше словоблудие.
– Манипуляция, – парировал капитан. – Ваша неудачная манипуляция. Предлагаю упражняться где-нибудь в другом месте – на тех, кто готов изображать, будто вы что-то значите. Не здесь, – хлопок по столу, – тут вам цену знают. И она невелика.
– А вы точно патриот? – чиновник делано обеспокоился. – Или?..
Договорить не вышло – Кадзуя неприкрыто рассмеялся:
– Не моё, но в данном случае подпишусь под каждым словом, хотя я и не большой любитель философии этих варваров: «Когда Правительство начинает противозаконно и бесплатно хотеть от нас того, за что обязано уплатить нам деньги, оно тут же начинает звать себя Родиной». — Капитан сделал паузу . – «Таким выборным чиновникам нужно немедленно указывать на их место – поскольку оно явно в тюрьме, а не на государственной должности. МОШЕННИЧЕСТВО В ПОЛИТИКЕ НЕДОПУСТИМО».
– Вы…
– Вместо «Правительство» можете подставить себя либо тех, кто вас послал. Повторюсь: ни меня, ни кого-либо из моих людей дешёвой манипуляцией вы не проймёте – мы хоть не отделяем себя от Страны, но очень хорошо понимаем текущую разницу.
– Какую разницу?
– Между Родиной и очередным карабкающимся на вершину политиком. Не первым, не последним, даже не самым лучшим. Причём это только за мою жизнь, не такую уж длинную – Япония будет жить и после нас с вами.
– Как сказанное соотносится с нами? – столичный щёлкнул ногтем по отвороту кимоно, на котором красовался известный герб.
– Вы – даже не правительство. Вы – Управление Двора, церемониальный орган. Оцените, как я удержался от пренебрежения в интонациях.
Посетитель справился с эмоциями стремительно:
– Ладно. Видят боги, я хотя бы попытался найти общий язык с тем, кто на своём невоенном корабле использует вполне конкретный флаг, пусть и виртуально.
– И вот тут мы возвращаемся к тому, с чего начали, – Ямамото впервые за беседу изобразил вежливость. – Какова цель вашего визита? Вы так и не ответили. Для чего вы ко мне явились? Отвечайте чётко и по существу.
– Ваш корабль доставил в Японию одного очень специфического «гражданина Тайваня», – насмешка была с намёком. – Нам нужна вся информация о его перемещениях на берегу в Китае до попадания к вам и далее, с момента взятия под опеку вашими людьми в открытом море…
Капитан слушал и молчал. Два плюс два сопоставить несложно: путь от безымянного переулка в Гонконге до борта MUDO может интересовать лишь страну беглеца – чтобы соответствующие структуры сделали анализ задним числом, законопатили дырки.
Японии эта информация без надобности. Или, если перефразировать, те японцы, кому надо, доступ к ней имеют и без помощи Управления Двора.
– Если я не услышу ответа, вашему драгоценному судну дальнейшая судьба в исполнении нашей общей страны может здорово не понравиться, – столичный хлопнул ладонью по подлокотнику.
– А вы меня Родиной не пугайте, – капитан пронзительно сверкнул глазами. – Ибо «как аукнется…».
– Советую начать рассказывать: вы правы в том смысле, что время дорого. Лишнего времени нет не только у вас. Вы меня сейчас точно понимаете? Почему сделали такое лицо?
– Вы в курсе, что во время доставки упомянутого тайваньца сюда мы на MUDO чудом увернулись от ракетного обстрела преследователей? Ещё бы чуть-чуть – и та-дам. – Кадзуя выбил дробь ногтями по столу.
– Нет. Но с удовольствием послушаю подробности от вас. Я их и ожидаю.
– Не послушаете, хоть заожидайтесь – подробностей не будет. Скажу лишь два момента. Раз: этот случай – не первый, не единственный, наверняка (и к сожалению) не последний. Два: мы проскользнули между рифами, фигурально, потому что данный флаг дорог не только нам, – тычок большим пальцем за спину. – Можете считать моим последним вам предупреждением. «Если мгновение – жизнь, а жизнь – мгновение, такого человека не волнует морская суета».
– Вы хорошо поняли мои намёки половину минуты назад?
– Я услышал вас и сделал встречный намёк, – Ямамото спокойно кивнул. – Видимо, он оказался слишком тонок для узколобого персонажа, неспособного сопоставить три плюс два. Ладно, вот вам открытым текстом. Из всех государственных органов моему кораблю, теоретически, может повредить конфликт лишь с единственным. Точнее даже будет назвать его не органом, а структурой. И это точно не вы.
– С какой структурой? – чиновник видел, что собеседник не боится, это раздражало.
– С теми, кто тоже ходит по морю под этим же флагом и всегда под ним ходил, хоть сотню лет назад. Перевожу на совсем простой язык: вы, сухопутные, здесь не страшны. У моря свои традиции.
– Морские силы самообороны? – чиновник задумался (больше никто в мире кёкудзицуки с шестнадцатью лучами не использовал, поскольку не мог). – Занятный поворот в нашей непростой беседе. Вы не боитесь вот так открывать мне детали? А ведь и на это тоже должна быть причина. – Задумчивость усилилась.
Командир частной (по всем документам) посудины только что обозначил невидимые связи, которым даже теоретически не страшен гнев с самого верха. В принципе. А чиновник, всю жизнь проживший на берегу, не понимал подоплёки не потому, что был глуп, а оттого, что банально не владел реалиями.
– Я вас не боюсь, – судовладелец коротко улыбнулся. – Как и тех, кто за вами стоит. Разговор окончен.
– Точно?
– Конечно.
– Почему? Не считаете ли вы, что можете роковым образом заблуждаться?
– Вы знаете фамилию того, к кому летели из Токио? Мою фамилию знаете? – капитан похлопал себя по груди.
– Вас зовут Ямамото Кадзуя, – дворцовый машинально кивнул, затем на его лице проступило понимание. – Хотите сказать, вы – родственник того самого Ямамото⁈ Не однофамилец⁈
– Я его прямой потомок: у адмирала Ямамото было четверо детей, каждый из которых, в свою очередь, оставил более одного внука. Ну и раз уж такой разговор, ваше время только что совсем-совсем окончилось. – Моряк поднялся. – Пожалуйста, сойдите на берег и освободите мою палубу. Здесь вам делать нечего.
– Это ваш окончательный отказ от сотрудничества с нами? Предупреждаю, больше уговоров не будет.
Кто-то ну очень сильно хочет понимать японские концы на китайском берегу, перевёл себе Ямамото. Этот ограниченный хлыщ – лишь исполнитель; старательный, однако не самый умный.
Притом его наверняка разыгрывают в тёмную. Те же, кто стоит за этим всем, ориентируются в обстановке лучше – судя по правильным вопросам «почтальона».
Толочь воду в ступе Кадзуя не стал:
– Вон с моего борта.
Дворцовый попытался отдать какую-то команду второму, подошедшему к кокпиту вплотную.
* * *
Там же, буквально через минуту.
Двое мужчин в кимоно с гербами были в прямом смысле выброшены с борта MUDO на пирс. Их разорванные церемониальные одежды, синяки, ссадины не оставляли сомнений в случившемся – кто-то из случайных свидетелей вызвал полицию порта.
Разбирательство правоохранителей не заняло и трёх минут по чисто техническим причинам – команда единодушно стояла на своём, а столичные были заинтересованной стороной конфликта.
После этого двое в дворцовых кимоно, несолоно хлебавши, погрузились в ожидавшую их машину и были таковы.
* * *
– Ну ничего себе, – Мая присвистнул в экран. – Какое-то нездоровое у них шевеление возле престола.
Годзё развёл руками: на видео сотрудники управления Двора (даром что в соответствующих одеждах) в прямом смысле летели на землю после пинка под зад.
– Готов спорить, они чем-то здорово допекли экипаж. – Миёси-старший озадачено повёл влево-вправо подбородком.
– Капитана. Они допекли капитана Ямамото – дальнейшее организовал он. Команда на этом борту выполняет распоряжения капитана, не пожелания Двора.
Сам Ямамото был третьим участником групповой беседы и молчаливо разглядывал главу Эдогава-кай с картинки конференц-связи.
– Мы посчитали, ты должен знать, – заявил Харуки. – Контракт на перевозку твоего пассажира закрыт, но добросовестно тебя уведомляем в качестве постгарантийного обслуживания: твоим человеком, пусть косвенно, но интересуются.
– Ты же только что сказал, их больше интересовали китайские концы вашего синдиката?
– И да, и нет, Миёси-сан, – Ямамото наконец разлепил губы. – Я сейчас проматываю в голове эту беседу и вынужден признать, что в ходе разговора несколько погорячился.
Мая, которому показали все события в записи с момента появления токийцев, оживился:
– На вид не скажешь. Вы говорили с ними жёстко – что было то было – но вы также с самого начала объяснили причины. Есть контора, условно государственная, Управление Двора. Этой конторе мы все не доверяем. С моей личной стороны на то есть более чем весомые причины, – он пересказал последнее происшествие с Моэко на парковке банка. – Я искренне вам благодарен за солидарность. По мне, Ямамото-сан, ни о какой вашей горячности речи нет, что вы имеете в виду?
– Миёси-сан, эти типы – из разряда два пишем, семь в уме, – владелец MUDO задумался. – Я позволил себе потревожить Харуки-куна, – кивок на Годзё, – поскольку задним числом нашёл несостыковку.
– Какую?
– Его глаза. Он говорил правду, достаточно опасную для меня…
– Могу представить. Сам Чень согласен, что в Гонконге даже люди его управления, на условно родной земле, не сработали бы лучше вас. Вы очень круто рискуете в вашем деле.
