Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 14 страниц)
Прямо сейчас старая институтская программа заиграла новыми практическими красками.
Критично: ткань не должна прижиматься к телу; дистанция – вытянутая рука, не ближе. Мая исполнил всё на автомате.
Правило: если хотя бы один гарпун не вошёл в тело – тазер бесполезен. Стандартные варианты при таком приёме: один гарпун застревает в ткани, второй мимо – либо оба в ткани.
Да, это лишь одноразовый шанс, работает только при холодном тайминге и правильной дистанции, поэтому реализовывать (разыгрывать) его нужно уметь.
Мая умел, поэтому справился. Поскольку, в свою очередь, был очень глубоко и фундаментально образован в конкретной области. Не только на уровне знаний образован – на уровне умений и навыков тоже, спасибо тебе, старый сэнсэй с Окинавы.
А ведь в молодости казалось – ты пьёшь нашу кровь из старческого самодурства.
Обезвредив электрику, кумитё задним числом припомнил, чего делать было нельзя (он и не сделал): нельзя ловить тазер вблизи – разряд прошьёт ткань; нельзя рассчитывать на толстый костюм – важна дистанция, а не броня. Пиджак – не защита, а ловушка для электродов.
– Приём узкоситуативный, но не такой уж и редкий, – прокомментировал глава Эдогава-кай вслух в раскрывшиеся от удивления две пары глаз – противники явно ждали иного результата. – Вы учились где-то в другом месте, не там, где я. Может, сперва поговорим?
Он очень хотел успеть их хоть как-то раскачать – развести на любую информацию – до того, как столкновение перейдёт в более серьёзную фазу. Что последнее неизбежно, уже ясно, понять бы причины.
Несерьёзный неметаллический пистолетик вместе с чужой рукой пошёл вверх.
Мая всю жизнь было настолько далёк от огнестрела, насколько человек его профессии может, особенно в Японии. Однако он немало читал, в том числе по профилю, в том числе из других стран. Выражение «вывести ствол в горизонт» оябуну Эдогава-кай было хорошо известно как минимум на уровне теории.
Не хотелось бы экспериментировать, что дальше, подумал якудза. Боги знают, что за пистоль. На пластиковый из семейства глоков по виду не похож – но что я в этом понимаю.
Шаг влево, подсесть на левую ногу на строго выверенный угол.
Рука с загадочным стволом проследовала за оябуном.
Мышцы бедра – самые динамичные, обратный шаг, оттолкнуться левой. Перенос центра тяжести.
Да, подготовленный шаг быстрее отдельного движения руки, если сделан правильно. Мышцы рук ещё никогда не успевали за тренированными мышцами ног, анатомия человека, первый курс.
ЕСТЬ. Ладонь Мая накрыла чужую через долю секунды, загибая кисть противника к локтю. Перехватывать загадочный пистолет из закономерно разжавшихся пальцев глава Эдогава-кай не стал – ещё одно предчувствие.
Мало ли. Пусть отпечатки, что там ещё для криминалистов, останутся как есть – бой не окончен.
БАХ! А в ближнем бою персонаж оказался подготовлен лучше, спасли лишь больший опыт и рефлексы, которые в силу обширнейшей практики у представителя Эдогава-кай оказались не хуже.
Тип попытался ударить лбом, не стараясь удержать в руке, ну пусть будет, пародию на пластиковую игрушку – та затарахтела по бетону.
Мая был выше ростом и старше возрастом, однако с кое-какими вещами в жизни встречался не только на татами. Далеко не на нём одном.
БАХ! Навстречу чужому лбу подставить свой, немного подседая в коленях – скомпенсировать разницу в росте.
Достаточно нетривиально, признаем, но всё же в рамках стандарта, если человек учился там же, где я, мелькнуло у оябуна.
Хотя он там не учился.
Глаза более молодого оппонента вместо того, чтоб капитально закатиться, лишь моргнули. Здоровый, ух ты. Нужно добивать. Расстояние – практически вплотную, не думать. НЕ ДУМАТЬ.
Ладонь бывшего спортсмена метнулась на шею и затылок оппонента. Дёрнуть без паузы на себя, пусть качнётся навстречу, теряя центр тяжести.
БАХ! БАХ! Два раза, один за другим, чтобы наверняка.
Этого противник не ждал: в ответ на его попытку лбом в лицо сейчас били его, не он. На сверхкороткой дистанции глава Эдогава-кай умел работать не хуже, плюс опыт.
Почему-то никто из молодёжи, этот в том числе, в размене ударами на сверхблизкой дистанции никогда не вспоминает про старую добрую школу – дзю-до и айки-дзюцу, посетовал Мая про себя. Да, оно не так зрелищно, как замысловатая «чистая» ударная техника из телевизора или интернета, но иногда в бою захватам и броскам просто нет альтернативы.
Например как сейчас, когда нужно прихватить противника за шею-дробь-затылок (как вариант – за предплечье, отворот одежды, далее по списку) – потому что головой в голову целесообразнее бить с фиксацией.
Ноги неизвестного подогнулись в коленях, тип по спирали скрутился вниз и опал на бетонный пол парковки небоскрёба ЙОКОГАМА.
Второй как раз протёр мозги. Мая без затей выбил тазер у него из рук ногой: бог его знает, как оно работает и скольки оно зарядное.
Тип коротко выбросил кулак перед собой, целью имея горло якудзы. Это не шутки, это уже бой на поражение.
Пользуясь преимуществом в росте и длине рук, борёкудан без особого труда исполнил то, о чём подумал мгновение назад: прихватил даже не кисть, а рукав.
Есть. Рывок на себя, подворот ступней ровно на сто двадцать градусов – раньше преподаватели были лучше.
Бросок через плечо, чужие кости грохнулись на никак не мягкое спортивное покрытие.
Рука противника, несмотря на неизбежную контузию, метнулась под пиджак и практически в то же мгновение материализовалось снаружи с таким же несерьёзным пистолетом, как валяющийся сейчас в паре метров.
Или они на какой-то химии? Недоумению бывшего спортсмена не было предела. Мая отлично знал пределы человеческого организма, возможности, открывающиеся телу после закалки – но в данном случае происходило что-то сверхъестественное.
Не должны люди держать удар ТАК. Было бы фантастическое кино, которое так любит смотреть Хину-тян – можно было бы сказать, это не люди, а роботы.
В эмоциях на лице лежащего на бетоне не было ни тени переживаний за себя – он действительно не боялся и не страдал от боли (как вариант – не чувствовал, напомнил себе борёкудан).
Мая не дотягивался рукой, поэтому опять ударил ногой.
Тип перекатился через травмированное (теоретически) плечо, вышел на ноги, снова собрался стрелять – повреждённая рука у него словно и не пострадала.
А вот теперь в глазах незнакомца сверкнуло то, чего нужно изо всех сил опасаться. Мая окончательно выбросил из головы мысли, отдаваясь рефлексам.
Он не любил удары ногами в прыжке ещё со времён спорта, однако сейчас не успевал одновременно уйти с линии выстрела и ответить. Да и уходить, видимо, следует не в сторону – не вариант, видно по рисунку движения противника.
По вертикали.
Yoko-tobi-geri в исполнении главы Эдогава-кай получился хоть в видеоучебники вставляй. Если б кто видел, аплодировали бы не только адепты родного каратэ-до, а даже и господа из-за моря – у них там в Корее разработка сложных прыжков и ударов в полёте веками в приоритете («вышибить всадника из седла»).
Нападавшего бросило спиной на неновую тойоту, удар вышел сверхжёстким, столкновение с препятствием – тоже.
Однако нокаута нет, якудза уже даже не удивился. И смешную игрушку из руки тип не выпустил.
Ладно, бой не окончен.
Мягко приземлившись на опорную ногу, Мая сделал стремительный подшаг, сокращая дистанцию до сверхкороткой. Пока шагал, сформировалось твёрдое ощущение: эти загадочные ребята очень много чего могли, но воевать в ближнем их явно учили по остаточному принципу. Несмотря на общий высокий уровень.
Их НЕ УЧИЛИ работать в ближнем так же тщательно, как остальному! – вдруг понял глава Эдогава-кай. Их просто затачивали на что-то иное – добросовестно, целенаправленно, но с другим прицелом, не как меня! Их школа просто не предполагала акцентированного плотного ближнего боя на убой!
Вот им и не хватает навыков в конкретной ситуации, и знаний тоже не хватает. Как тех присноизвестных патронов в западных книжках про войну.
Кулак в голову. И ещё. И ещё. Не хочется думать, чем стали кости лица этого персонажа – от gyaku-tsuki-jōdan с такого расстояния нет защиты, особенно когда тебя бьёт достаточно высокий дан каратэ-до.
Второй готов. Мая уже собирался выдохнуть, однако невнятный звук за спиной заставил подобраться.
Обернувшись, оябун с удивлением обнаружил: только что нокаутированный первый не просто пришёл в себя, а оценил обстановку, поднялся на ноги, при этом успел подхватить в левую злополучный тазер, а в правую – собственный пистоль.
– Да что же вы такое есть, – борёкудан вложил в следующую тройку шагов всю скорость, на которую был способен в свои пятьдесят с небольшим.
Выбивать разное оружие из двух независимых рук синхронно – ну, такое. Исключительно трюковый элемент, не боевой. Особенно с учётом неясной поражающей перспективы этой пластиковой штуковины.
Поэтому главе Эдогава-кай не осталось ничего иного как свернуть противнику шею – kansetsu-waza из положения спереди.
Глава 22
(ссылка на продолжение – в конце главы)
– Быстро сориентируй, что думаешь как адвокат, пока полиция не подъехала. – Неожиданно позвонивший отец без приветствия повёл телефоном вокруг себя.
– Что произошло? – при виде двух тел Моэко подобралась.
– Твой сценарий. Всё как в Mitsubishi, только нет дворцовых кимоно – классические костюмы.
– Подземная парковка Йокогамы, – подсказал младшей Миёси стремительно склонившийся над чужим экраном Решетников. – Мая-сан, а второй жив или его тоже наглухо? Мне отсюда плохо видно.
У Моэко возник было вопрос, как это Такидзиро столько видит через экран, но тут же и пропал – не до праздного любопытства. Тем более, товарищ врубился в ситуацию быстрее и сейчас выступал в роли эдакого виртуального лоцмана.
– Этот жив, скорее всего сможет давать показания. Попозже. – Глава Эдогава-кай на мгновение задумался. – Бил его три раза с акцентом, сами видите – всё в фарш. Но они – чертовски крепкие парни, потом расскажу… ставлю на то, что при должном медицинском уходе он очухается. Правда, неясно, когда и как говорить сможет.
Моэко припомнила, что отец по-прежнему разбивает каждым кулаком подброшенный в воздух силикатный кирпич.
– Если челюстей нет, допрашивать можно письменно, – буднично и понятливо кивнул Решетников.
– Пап, ты ещё кому-то звонил кроме меня? – адвокат с места включилась в работу.
– Нет, только полицию вызвал. На видео нашего, э-э-э, конфликта в режиме реального времени среагировал пульт охраны здания – вон, прибежали сотрудники безопасности Йокогамы, – телефон показал пятерых из Эдогава-кай, замерших метрах в двадцати. – Я сказал, подходить близко не нужно.
– Правильно.
– Параллельно эти ребята сообщили Йошиде Йоко, она тоже едет сюда с верхних этажей.
– Это всё?
– Всё, больше никому – сразу набрал тебя.
– Приняла. Можешь объяснить, кто они такие и что между вами случилось?
Рассказ отца многого не прояснил. Сценарий такой же, как был у неё после посещения Томоко-тян, разве что с поправкой на незначительные нюансы – никаких дворцовых кимоно, очень «специальное» снаряжение.
– … и ещё эти пистолетики пластиковые, – кумитё сфокусировал камеру на подобии детских игрушек. – Руками не трогал, интересно, что это.
– Инъектор, достаточно специфический тип, – вездесущий Такидзиро тут же назвал марку, которая никому ничего не сказала.
– Серьёзная штука?
– В отличие от тазера, который валяется рядом, может быть летальным.
– А дальность применения? – Миёси-старший оживился.
– Пуляет уверенно в диапазоне до пятнашки. До пятнадцати метров то есть.
– Тяжесть по статье… – начала Моэко.
– Нюанс будет в том, чем его снарядили, – перебил Решетников, проигнорировав пронзительный взгляд дочери и многозначительно пару секунд перемигиваясь с отцом. – Если там натрий-хлор, в смысле, физраствор для инъекций – то пройдёт по разряду детской игрушки. Хлопушка, иначе говоря – пугает, но абсолютно безвредна.
– Можно попытаться оспорить даже это, – не согласилась адвокат. – С учётом их прочих намерений.
К счастью, хотя бы в этом конфликте аудио и видео в наличии – Йокогама как ни крути. Родные практически стены.
Опять же, Йошида Йоко – глава безопасности и сестра Хину; на постах, включая пульт видеонаблюдения – в основном свои из Эдогава-кай.
В добросовестности и в сохранности информации можно не сомневаться.
– Неясно, как они на эту парковку попали, – пробормотала Моэко.
– Мне ясно, – Хьюга в своей обычной манере дала понять, что объяснит, если её спросят, но специально встревать в чужой разговор не хочет.
– Миёси-сан, можете, не приближаясь, показать физиономию живого? Нет, крупным планом, – Решетников тем временем жил своей загадочной жизнью и, игнорируя спутниц, плотно присел на уши родителю. – Да, вот так. Спасибо. Стоп-зум.
– Не буду спрашивать, что ты таким образом рассчитываешь разглядеть, – Хину скупо ухмыльнулась, предварительно убедившись, что других в коридоре суда в пределах слышимости нет.
– Вижу всё, что нужно. Спасибо, Миёси-сан, достаточно. В инъекторах не натрий-хлор, так что вы их правильно обезвредили, – хафу проигнорил Хьюгу, правда, сжав незаметно её пальцы. – Они рассчитывали вас спеленать и увезти. Не знаю, чем снарядились – слабый паралитик или сильное снотворное – но в инъекторах точно не физраствор. Ваши жёсткие действия были полностью оправданными.
Моэко выдохнула. Несмотря на неоднозначный труп в исполнении представителя одной и той же семьи («гангстерской!..» – будет настаивать гособвинение, рука-лицо), в течение ну очень короткого промежутка времени – случай отца был намного более лёгким, чем её собственный.
По крайней мере, в теории и с текущих процессуальных позиций.
Доказуемое намерение неизвестных – налицо, снаряжение из ограниченного списка – тоже. Теперь нападавшим ограничено помогла бы лишь ведомственная принадлежность: перед тем, как делать фигуранту непонятные принудительные инъекции в центре города, а также палить по нему из тазера, ЛЮБОЙ государственный орган должен произвести минимум три предварительных процессуальных действия, последовательных и обязательных.
Чего не было. Отец чист в любом сценарии, додумывать цепочку химэ не стала.
– Лишь бы экспертизу содержимого этих пистолетиков сделали добросовестно, – Хину как обычно не упускала деталей ни в каком состоянии. – Вы понимаете, о чём я.
– Ты вообще когда-нибудь нервничаешь? – насупилась Моэко.
– Конечно, я тоже человек. Просто у меня это ни на что не влияет, – Хьюга пожала плечами.
– Стальные канаты вместо психики, – пробормотал метис, покосившись на главу регулярного менеджмента Йокогамы. – Можно только позавидовать, – его левая рука обняла пловчиху за талию, та и не подумала шелохнуться. – Миёси-сан, вы же сами не пострадали? – Правая ладонь сжала бок химэ якудзы.
Захотелось хлопнуть самой себе по уху: это же первое, что дочь должна была спросить у отца.
– Спасибо, Решетников-сан, нет, не пострадал. Я в полном порядке. – Родитель взглянул под ноги. – Парни были очень сильны, но заточены явно на иное. О, вон и полиция.
Такидзиро сделал стойку как охотничья собака:
– Можно подробности? Что значит заточены на иное? Полминуты ещё есть.
На заднем плане омивари-сан задумчиво оглядывались по сторонам и о чём-то переговаривались с исполняющими обязанности физзащиты СБ Йокогамы.
* * *
– Намерение на принудительное изъятие, которое ты называешь похищением, очень сложно доказывать. – Моэко откинулась на спинку неудобного пластикового кресла (в коридорах суда с другой мебелью было не очень).
Когда к отцу подъехала полиция, она поучаствовала в качестве официального адвоката – проконтролировала оформление первички в видеорежиме.
Задавать лишних вопросов главе Эдогава-кай служители закона не стали, по крайней мере, пока что – зафиксировали под собственную видеозапись его показания и отпустили с богом. Во всяком случае, до поры. Инерция бывшего министра Мацуи себя ещё явно не исчерпала.
– Доказывается это намерение на раз-два, – а Такидзиро в самом рядовом моменте ничего не значащей дискуссии неожиданно нахмурился. – Ты просто раньше не сталкивалась и не знаешь, как. Очень даже доказывается, но может местами зависеть от позиции суда. То есть судьи.
– Да ну? – химэ Эдогава-кай не поленилась повернуть голову, саркастически улыбнуться и посверлить пару секунд чужой висок взглядом с короткой дистанции. – Не поделишься секретом? Просвети меня, тёмную адвоката, о великий.
– Сперва я, а теперь и ты заговорила оборотами Уэки Уты, – без эмоций заметила Хьюга. – Странно. Неужели это заразно.
– Как ты планируешь такое доказывать? – Моэко спросила повторно. – Намерения вообще очень сло…
– Погоди, – хафу покосился в конец коридора. – Вон нужный судья идёт. Давай позже.
* * *
Канагава, пригород Токио. Узкие улицы, тихий жилой район, дома похожи друг на друга.
– Останьтесь тут. Дальше я пешком, – Мая полез из бронированной машины за несколько кварталов до конечной точки.
Где-то против личной безопасности, в нынешний-то период – но так правильно (тем более, от стрелка охрана не поможет).
Сопровождающие вскинулись было следом, однако подчинились жесту и остались в машине.
Оябун посчитал нужным объясниться:
– Я туда сам не потому, что вам не доверяю. Просто это мой визит, мой разговор и моя ответственность. Вам там нечего делать, извините.
Не разжёвывать же оторвавшейся от традиций молодёжи, что последние пять-десять минут пути в данном случае – часть ритуала, а не логистика.
Через десяток шагов кумитё хлопнул себя по лбу, вернулся и бросил на заднее сиденье пиджак, оставшись в одной рубашке:
– Так надо. – Появляться там, куда он собрался, в пиджаке тоже было бы не совсем верным.
Десятый дан каратэ-до Кубота Такаюки, к которому он сейчас направлялся, являлся не «чемпионом» и не медийным сенсеем. Это был человек старой японской логики Пути – один из немногих живых сегодня патриархов, возможно, последний.
Гайдзины часто не понимают, думал Мая, шагая вперёд: в Японии 10-й дан – это не суперуровень, а признание прожитой жизни.
Кубота был одним из тех, кому его дали не за победы, а за создание школы и смысла. Основатель Gosoku-ryu, жёстко-мягкого пути.
Первые полсотни метров.
Мысли потекли неторопливо, напряжение внутри исчезло, словно его и не было. Миёси Мая, в иных местах давно называемый «сэнсэй», сейчас шёл к тому, к кому и сам так вполне мог обратиться, несмотря на личные регалии и собственные полвека за спиной.
Картинки прожитой жизни складывались в образы. Япония знала и других обладателей десятого дана, думал, нет, не бывший спортсмен – по-прежнему адепт Пути.
Ояма Масутацу – сила, крайность, демонстрация. Нисияма Хидэтака – система, теория, ориентация на Запад. Асаи Тэцухико – ориентация на постоянное движение, эстетика, тело как язык.
Кубота Такаюки был четвёртым типом, самым неброским. В отличие от первых трёх он не строил миф, не экспортировал Японию, не делал шоу из тела. Не пытался заработать большие деньги, хотя полицейские всего мира ему платили и так, порой больше, чем другим – например, как изобретателю куботана.
Он всегда оставался человеком баланса – того, что сам Мая как человек старой закваски ценил больше прочего. Вероятно, именно поэтому Кубота не стал ни героем плакатов, ни любимцем Запада, ни суперизвестной медийной личностью – при равном и большем потенциале.
Вместо этого он остался понятным для всех старых японцев. ЕГО Десятый дан – не вершина, а подтверждение того, что он не свернул.
Вторые полсотни метров.
Японец редко скажет «великий мастер», думал Глава Эдогава-кай, отчего-то представляя физиономию Решетникова. Любой нихондзин думает иначе: «Этот человек – правильный». В этом слове всё.
Кубота не продавал карате как продукт, не пытался упаковать Gosoku-ryu для массового потребления. Он никогда не упрощал язык, даже когда ездил с тренингами за океан по многочисленным запросам оттуда – несмотря на то, что Запад любит простые формулы (типа будь жёстким, будь сильным).
Кубота не играл в спорт, не стремился быть понятным каждому, не облегчал Путь ни себе, ни другим недостойным выхолащиванием.
Он всегда оставался внутри японской этики и бывший выпускник токийского института физкультуры, в отличие от представителей других профессий, это понимал хорошо.
– А японская этика плохо переводится, – кивнул самому себе Мая, подставляя лицо последним лучам заходящего солнца. – Хоть на другие языки, хоть в чужие культуры.
Она ведь без внешнего пафоса, без лозунгов, без призывов «смотрите на меня».
Куботе к этому возрасту жить где-то в ином месте было бы… не по статусу? Пожалуй что так. Мая покачался с пяток на носки, не торопясь входить.
Ещё раз привести мысли в порядок.
Достаточно немаленькая по-японским меркам частная территория, двухэтажный дом, вон виден личный зал – небольшой, тихий, без вывески (в нём при случае и официальные мероприятия случаются, хоть и весьма узким составом).
Этот адрес известен ну очень ограниченному кругу, в интернете не найти – надо знать лично и никак иначе.
Мая обошёл вокруг по дорожке и постучался в двери до-дзё, не жилой части.
– Кем вы будете? – раздалось вежливо и нейтрально из глубины помещения практически без паузы.
– Меня зовут Миёси Мая. Шестой дан Годзю-рю, Фудзи Такеши – сэнсэй.
Именно так. Не лидер будущей партии, не фаворит следующих выборов, не известный на всю страну глава якудзы – всё наносное было лишним и здесь попросту не имело значения.
– Могу ли я получить немного вашего времени? – Мая старательно очистил сознание от любых эмоций.
Невовремя мелькнула и исчезла мысль, что любому гайдзину был бы непонятен подстрочник, хоть он стой рядом у двери.
Для японца же слова значили: «Я тоже – адепт каратэ-до. Я попал в сложное положение и мне нужен совет человека, которому я доверяю как Мастеру. Прошу меня выслушать, поскольку больше не к кому обратиться».
В Японии – почти священная формула.
– Пожалуйста, подождите, – раздалось из-за двери.
Один из старших учеников, понял глава Эдогава-кай. Меня узнал, но сомневается, пускать ли – поэтому ушёл спрашивать Учителя.
Если вернётся через десять-пятнадцать минут – значит вежливый отказ, если сразу – войти получится.
– Проходите, – дверь раскрылась меньше чем через минуту, человек на полпоколения моложе шагнул в сторону.
Направляясь вслед за провожатым, он чувствовал: здесь о нём всё знают. Борёкудан, конфликт с властью, случившиеся скандалы числом более одного, текущее противостояние.
Партия, которая сейчас создаётся и имеет солидные шансы на выигрыш.
Одновременно с этим, внутри дома этого всего не существует, а есть лишь Миёси Мая – сдержанный мужчина пятидесяти с небольшим, тело которого помнит каратэ, с шестым даном Годзю-рю – только это уважаемо сейчас и тут.
Любому с его багажом изначально ясно: для Куботы решающее – не биография и не «мирские» достижения, а совсем другие вещи.
По этим причинам Миёси Мая не нервничал, не суетился, спокойно шёл за провожатым.
* * *
Почти пустая комната, татами. Алтарь очень простой, без надписей, без украшений, чистый до стерильности – напоминание, что не всё в этом мире принадлежит людям.
Кубота встретил в простой одежде. Мая знал, что патриарх здорово меньше в размерах, но всё равно на мгновение замер.
Кубота не спросил имени – он его уже знал. Не стал спрашивать, зачем гость пришёл – с его высоты и так было понятно. Он лишь посмотрел долго и спокойно, затем произнес:
– Если ты пришёл спросить, правильно ли поступаешь – я не смогу ответить.
Мая вздохнул.
– Но если ты пришёл спросить, сможешь ли ты вынести весь груз – тогда мы можем говорить. – Хозяин указал на низкий японский столик. – Давай попьём чаю.
– Как вы ловко отсекаете моральные самооправдания и оставляете только ответственность, – в другом месте якудза позволил бы себе скупую улыбку, здесь же лишь занял предлагаемое место.
– А ты пришёл за ответом или за одобрением? – парировал патриарх без паузы. – Второе явно не ко мне.
– Да. Я и сам понимаю, всё-таки далеко не мальчик, – видимо, место влияет, подумал борёкудан, последняя фраза вырвалась на автомате. – Я боюсь ошибиться не как лидер, а как человек. Поэтому я здесь исключительно за советом.
– Почему именно здесь? – прожив жизнь, хозяин дома, разумеется, умел задавать правильные вопросы.
Мая коротко задумался:
– Спасибо. Мозги уже становятся на место.
Патриарх молчал, тем самым предлагая говорить дальше.
– Вы правы, Кубота-сэнсэй. Я пришёл не просить индульгенции – это глупо, не искать поддержки – в моём случае это лишнее. – Глава Эдогава-кай размышлял вслух, незаметно принюхиваясь к аромату чая, которого пока не наливали. – Мне не нужно благословение, даже ваше – сейчас я лишь прошу ориентир.
– Повторю свой вопрос, немного перефразировав. Почему именно у меня?
– А я сейчас пришёл не к легендарному инструктору полиции, – бесконечное внутреннее спокойствие наступило неожиданно, как безбрежный океан. Занятные ощущения. – Если свести в одну фразу, Кубота-сэнсэй, я сейчас пришёл к последнему человеку на этой земле, который ещё может сказать мне правду, не выбирая сторону. – Мая резко почувствовал незыблемую уверенность.
– И почему же ты думаешь, что я буду отвечать? – не на лице, лишь на заднем плане интонаций патриарха мелькнула едва заметная усмешка.
Не злая. Поощряющая ученика думать. Усердно размышлять тогда, когда он давным-давно успокоился – поскольку решил, что уже добился всего. Ошибочно начал считать, что большая часть его Пути позади.
– Если ученик пришёл за ориентиром, старый мастер обязан ответить, – уверенно сформулировал Мая.
* * *
🔥🔥🔥 Продолжение тут👇👇👇
/reader/558748/5289541
