Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

Курияма Томока

3-й заместитель председателя правления MUFG

– Моэко полюбовалась табличкой, хмыкнула и толкнула дверь.

– Ничего себе, какие люди, – Хозяйка кабинета поднялась из кресла и, раскинув руки на западный манер, очень быстро пошла навстречу.

Практически рванула обниматься.

– Что за дурацкие гайдзинские манеры? – якудза коротко поклонилась, улыбнулась, положила руки на плечи Куриямы на мгновение.

– Я же не в Японии училась, – пожала плечами их с Хину некогда бывшая одноклассница. – Когда в университете, в смысле.

Зелёный чай (генмайча), индивидуально упакованные вагаси (дорогие и минималистичные), маленькие западные сладости – всё это уже ждало на небольшом столике в углу. По контексту было ясно, что такая обстановка – не для всех посетителей.

– Какие у вас интересные статусные маркеры в кабинете, девушка, – Моэко, заняв место напротив, покрутила в руках невесомую чашку непростого сервиза.

– Вот не нужно! – Томоко на правах хозяйки затеяла ухаживать за гостьей. – Я это всё вообще из дома принесла, на привычном и родном мне комфортнее.

Тонкий фарфор, аккуратный поднос, обязательные салфетки.

Младшая Миёси обратила внимание на то, что дверь была закрыта подругой на ключ изнутри, телефон перевёрнут экраном вниз.

– У тебя что-то неприятное для меня, – расшифровала борёкудан, принимая дымящуюся чашку двумя руками. – Начинай. Вываливай. А то ты сейчас страдаешь, пока колеблешься.

– Оно для тебя неприятнее, чем для меня, – Курияма мгновенно скисла.

– Я переживу любые плохие новости от банкира, – сыронизировала якудза. – Даже когда тот банкир – ты. Давай сперва о делах? Если причина твоего звонка именно они – потом я с удовольствием буду пить чай и болтать о чём придётся. М-м-м?

– Раз ты буквально настаиваешь. Дядя взял меня сюда буквально на прошлой неделе, – одноклассница огляделась. – Должность, как видишь, не совсем по моему возрасту.

– Я не финансист, тем более – не специалист вашего уровня, – напомнила Моэко. – Насчёт возраста, в Йокогаме вон, половине топ-менеджмента лет как нам. Или даже на чуть моложе (не помню, какого года Уэки).

– Хину всегда была гением, я – нет, – откровенно заметила новоиспечённая заместитель председателя правления. – Она – топ-менеджер по заслугам.

– Там других молодых хватает. IT, финансы, в безопасности тоже. Сидит хоть и не ровесница, но девица из моего университета и буквально на несколько лет старше. Старшая сестра Хину-тян, к слову!

– Главой всей безопасности Йокогамы? – глаза подруги широко раскрылись.

– Пока ИО, но очень старается и есть шанс, что утвердят, – вежливо кивнула борёкудан. – О, там ещё в логистике новая заместитель директора департамента. Ровесница безопасницы, плюс-минус пара лет. Скорее, даже минус… Переходи к делу.

– Mitsubishi – это не корпорация, а кейрецу. Под «зонтиком» существует группа юридически независимых компаний, – Томоко стартовала издалека, не будучи в силах сразу заговорить о главном.

Она с детства имела проблемы с границами личности и с социальной ролью – всю жизнь боялась кого-то задеть. Надо будет пару профильных советов дать или даже на проработку к себе затащить, на заднем фоне сознания отметила якудза – банкир всё же должен быть зубастой акулой.

Фамилия и родственники выручат далеко не всегда, иногда нужно самому показывать уровень перформанса.

Первую минуту можно слушать вполуха – из-за защитной реакции психики хозяйка кабинета сейчас будет разгоняться, нарезая круги по спирали, кивнула самой себе якудза.

– … в том числе: Mitsubishi UFJ Financial Group – банк и финансы. Mitsubishi Heavy Industries – машиностроение. Mitsubishi Corporation – торговый дом.

Так и вышло. Лекция не была неинтересной, однако к сути подбиралась ну очень не сразу.

– … Общего «генерального директора Mitsubishi» не существует, но существует механизм координации. В его рамках состоялось так называемое Координационное совещание по крупному проекту: оборонка, высокие технологии, работа на стыке.

– Твой дядя здорово прикрутил кран Министерству Обороны, – напомнила адвокат. – После той моей просьбы. Были приостановлены программы кредитования физических лиц-сотрудников минобороны; для аффилированных юрлиц какая-то веселуха с расчётно-кассовым обслуживанием; он упомянул целый список мер.

– Да. Теперь все их ордера исполняются по верхней планке, – одноклассница рассеянно теребила мочку уха. – Если в «Положении» стоит срок от одного до трёх дней – значит, платёж будет идти три дня. Так должно было быть согласна вашим договоренностям – до этого совещания.

– Дядю развернули?

* * *

– … машиностроение – исполнитель, банк – финансирование, гарантии, риски, международные расчёты. Формулировка такая: банк не командует, машиностроение не отчитывается, все сидят в проекте как равные партнёры под «флагом группы». – Курияма старательно давала максимум ненужных в общем-то деталей. – Никто не говорит в таких случаях «приказ сверху». Говорят, «согласованная позиция», «общее понимание рисков», «в интересах группы». Нет общего протокола «Mitsubishi», – перевела дух. – Каждая сторона ведёт свои записи, принимает решения у себя.

Моэко не перебивала, терпеливо слушала.

– По итогам совещания – в банке продолжают свою тему про риски нашего общего проекта, деньги, про международку; а в офисе MHI – про технологии и производство.

– Я уже догадалась, что дядя вернулся в офис и одновременно с твоим назначением отменил собственный вердикт в адрес минобороны, – якудза с наслаждением отхлебнула из чашки. – Но это не проблема: то, с чего всё закрутилось, нынче находится на принципиально новом уровне. Поддержка твоего дяди была своевременна и важна тогда – спасибо огромное. Не юродствую, искренне благодарна.

– Точно теперь не проблема? – Томоко отчего-то уцепилась за фразу.

– Точно, зачем мне тебя обманывать. Сейчас всё вылилось в противостояние двух Систем. Ну или в противостояние Системы – и тех, кто планирует устранить её критические недостатки, смотря как сказать. Это если считать, что Двор и нынешний кабмин заодно.

– Услы-ы-ышала тебя, – задумчиво протянула Курияма. – Рада, что это не проблема. – По ней было видно, что сказано не всё.

Поторапливать нельзя, якудза это хорошо чувствовала, оттого спокойно беседовала:

– Ситуации динамична. Сейчас возобновление кредитов сотрудникам МО на микроволновки и стиральные машины по нам не ударит – а свою задачу манёвр в нужное время выполнил.

– Я получила доступ к закрытой банковской аналитике – у нас есть своя система служебных отчётов. – Томоко без перехода наконец набралась решительности. – Кроме совместных согласованных корпоративных задач, существуют проекты исключительно нашей компетенции. Одна из «серых» дочерних структур на следующей неделе начнёт аккуратно пересекаться с активами твоего клана. – Одноклассница с облегчением выдохнула в опустевший фарфор.

Главное сказано. Предупреждение прозвучало.

– Проект, говоришь? – химэ Эдогава-кай расфокусировала взгляд, вернула чашку на столик и в параллель задумалась.

– Ты услышала.

– Выборы?

Одноклассница напряжённо промолчала, застыв лицом и красноречиво подтверждая версию внешним видом.

С другой стороны, если размышлять отстранённо: есть нынешний сложившийся порядок и есть Акисино, которая желает всё сломать и водрузить на его месте свой.

«Пока под деревом дерутся тигры, выигрывает обезьяна». Mitsubishi как группе – больше полутора сотен лет, они снабжали Императорский двор и флот ещё в позапрошлом веке. В эпоху Мэйдзи Mitsubishi были прямым государственным подрядчиком (борёкудан старательно припоминала школьную хрестоматию по истории).

В конце XIX века Mitsubishi вообще стали одним из столпов модернизации Японии. Они обслуживали государственные перевозки, строили и эксплуатировали верфи, снабжали Императорский флот (корабли, обслуживание, логистика).

– Слушай, а ведь фактически Mitsubishi – полуофициальный промышленный партнёр государства, – Моэко сделала вслух вывод в стиле Решетникова.

Томоко продолжила сидеть с деревянным лицом, даже не моргала.

– К началу XX века компании вашей группы строили военные корабли, производили вооружение, участвовали в авиации и тяжёлой промышленности, – якудза, игнорируя пронзительный взгляд старой знакомой сбоку, задумчиво глядела в окно. – Это то, из чего позже выросла Mitsubishi Heavy Industries. До последний мировой войны связь с Императорской властью у вас была институциональной, а не церемониальной: не «поставщик двора» в бытовом смысле, а опора имперской индустрии.

– В том веке так и было, – подтвердила одноклассница. – Но это практически сотня лет назад. Не-японцам не понять.

Томоко-тян как обычно всего боится, хмыкнула про себя Миёси. И промолчать не может – меня касается, друзья детства; и против своих вот так выступать, поддерживая меня – нагрузка не для её хрупкой психики.

На кого-то другого нервничающий рядом персонаж, возможно, и давил бы. Моэко была не из таких – её мысли текли ровно. Если продолжить исторический экскурс, после 1945 года дзайбацу формально распустили, но Mitsubishi-то не исчезла – а стала кейрецу.

Дзайбацу. Моэко словно на столб налетела.

Раньше она просто не задумывалась, хотя лежит на поверхности.

Дзайбацу – это клан капитала, почти феодальный, только в деньгах и заводах. Дзайбацу – это одна семья во главе, банк как центр системы, под ним – сеть заводов, торговых домов, шахт, судоходства, военных подрядов. Схема простая и жёсткая, в обратном прочтении можно расставить так:

Семья → банк → промышленность → государство.

Борёкудан по-прежнему чувствовала, что уточнять сейчас в лоб – категорически неправильно. Однако, когда знаешь человека с шести лет, полную ясность можно внести и обходными путями:

– Назови, пожалуйста, самые известные дзайбацу? Быстро, не задумываясь!

– Mitsubishi. Mitsui. Sumitomo. Yasuda. – Удивлённо перечислила одноклассница. – Четыре столпа экономики Императорской Японии тех времён. А что?

Однако в её удивлении было немало наигранного – видно профессиональному психологу и давней знакомой в одном лице. «Ты на правильном пути, только давай без откровений вслух», иными словами.

Точнее, иным способом.

– Почему спросила? – Томоко ещё долила чаю в чашки.

– Дзайбацу снабжали Императорский флот, финансировали войны, строили инфраструктуру. У вас же полная вертикаль! Была.

– Когда это было? – скептически отмахнулась.

Якобы.

– Полная вертикаль, – сделала акцент борёкудан, пропуская мимо ушей «возражение». – Дзайбацу контролировали всё: деньги, производство, логистику, экспорт.

– Наследственная власть ещё внутри структуры, – ровно кивнула Курияма. – Руководящие посты передавались по крови либо занимались людьми, лично преданными семье.

– Вы же почти якудза, только легально и с государственным флагом. – Моэко с широко раскрывшимися глазами наконец сформулировала вывод. – Ты же тоже, если отбросить вывески, по содержанию… Не по форме, не по ритуалам!

Томоко наклонила голову к плечу, словно говоря без слов: вот так живёшь с человеком два десятка лет, пикируетесь и рубитесь в детстве, а потом ближе к тридцати тебя неожиданно осеняет.

– Почему я раньше в эту сторону не думала? – с удивлением прислушалась к себе младшая Миёси. – На поверхности лежало.

– После 1945 года американская оккупация формально распустила дзайбацу, запретила семейный контроль, разделила компании, – отстранённо произнесла очень молодая зампред правления финансовой группы мирового уровня. – Но… – развела руками.

Кейрецу – наследник дзайбацу. Дзайбацу не исчезли, они переродились в кейрецу: нет формального владельца, нет одной семьи наверху, но есть перекрёстное владение, регулярные встречи руководителей, историческая лояльность.

– Mitsubishi сегодня – кейрецу, а не дзайбацу, – мягко продолжила Курияма. – И в то же время, память о дзайбацу в Японии жива. Когда человек вроде нас с тобой говорит «Это старая дзайбацу», он имеет в виду древний капитал, власть без показной роскоши, связи, пережившие войну и реформы. Для японского уха это звучит тяжелее, чем «корпорация». «Это не корпорация. Это бывшая дзайбацу. Такие не исчезают – они просто меняют форму». Помнишь, чья цитата?

– Да.

– Что скажешь?

– Спасибо огромное за предупреждение. Я – твой должник.

– Мы же не чужие, – передернула плечом Томоко, которой разговор дался нелегко и которая чувствовала явное облегчение от того, что высказалась.

– Я этого не забуду. Ты меня очень выручила.

– Эй, чего морщишься? Хорошо же разговариваем!

– Демоны дери, потянуло на сопли – захотелось полезть обниматься к тебе на этот твой гайдзинский лад. Что за чертовщина. Дурные манеры заразительны, видимо.

– Ха-ха-ха, ты ли это, Моэко-тян?

Если суммировать витающее сейчас между ними, Mitsubishi были посвящены из первых рук в курс планов Принцессы Акисино и иже с ней – это прозвучало практически прямо.

На августейшие планы у Mitsubishi возник свой анализ, в результате которого формируется либо сформирован собственный план – дорожка шагов и действий.

А вот каковы цели этой дорожки, одноклассница, похоже, даже предполагать не хочет (поскольку знать – не её уровень. Она – младшее поколение; стой на подхвате, подай-принеси. Что скажут и когда скажут).

Однако на своём месте Курияма Томоко честно предупредила одноклассницу Миёси Моэко: в адрес Эдогава-кай у концерна некие намерения есть. К сожалению, планы эти далеки от радушия – того же дядю вернули в русло со скоростью звука. Точнее, здорово подкорректировали его курс.

Но предупреждён – значит, вооружён. Говоря цинично, якудза двадцать четыре на семь живёт в готовности. Здесь же ещё и подсказали направления угрозы, сразу три.

– Спасибо тебе огромное, – серьёзно повторила Моэко.

* * *

Моэко сперва заблудилась в здешнем немелком полуподземном паркинге – не могла вспомнить, где поставила машину. Мало того, что ярусов несколько, ещё и конфигурация каждого яруса – рандомный лабиринт из изломов.

У крупных офисов Mitsubishi UFJ Financial Group в центре Токио всегда есть зона «executive drop-off», куда пускают только по спискам. Это было идеальное место для её красной дорогущей хонды: камер почти нет (или они «не смотрят сюда»), посторонние не ходят, охрана привыкла не лезть не в свои дела без прямого приказа.

А ведь случалось не раз и не два, когда возле ресторана припарковаться не давали – «ваша машина слишком вызывающая [и вообще вы – якудза]. Нам не нужны проблемы возле заведения».

На каком-то этапе адвокат разыскала автомобиль, чтобы там же столкнуться с не пойми откуда взявшейся парой мужчин.

– Вы из воздуха что ли материализовались? – проворчала она внешне небрежно.

На самом же деле, Моэко выбросила всё из головы и начала прикидывать, кто это такие.

Одежда – идеальные тёмные костюмы (не дорогие, а правильные), белые рубашки, галстуки без рисунка, никаких украшений. Обувь – чёрная, без следов носки, начищенная до скуки.

Интересно, что об их гардеробе сказала бы Уэки? Жаль, нет её рядом. Айтишница являлась неожиданно прокачаной во всём, что касалось одежды – в отличие от адвоката Миёси Уэки Ута, наверное, даже поставщика ниток для этих костюмов бы, зевая, назвала без проблем.

Важная деталь: у одного – служебная папка без логотипа, у второго – кожаный портфель старого образца.

– Кто вы такие? – Моэко спросила в лоб.

Никаких значков, никаких удостоверений напоказ. Один из них уже стоит возле её машины, будто был всегда. Второй вышел откуда-то со стороны выезда, перекрывая путь.

Борёкудан оглянулась. Охрана банка видела их троих отлично, но флегматичной отмороженностью будто говорила, что происходящее – не их уровень.

Какая-то государственная контора? Никаких резких движений, никаких откровенных угроз, пока – лишь мягкое давление «на психику», о котором Миёси-младшая сама могла бы прочесть десяток ни разу не скучных лекций.

– Нас интересует содержание вашей беседы. – Подпирающий водительскую дверь спорткара наконец решил, что клиентка созрела, и соизволил разлепить губы. – Это не допрос, оговорюсь сразу. Мы хотели бы прояснить с вами одно недоразумение.

– Исключено, – якудза мотнула головой без паузы. – Нарушать закон я вам не позволю.

–???

Озадачились и переглянулись. Ну слава богам, хоть какие-то эмоции. А то уже испугалась, не раскачаю – как роботы.

– Я адвокат, – безгранично вежливо и так же хищно улыбнулась она. – Содержание беседы с клиентом – адвокатская тайна, охраняемая законом. Если вы решите этот закон нарушать, я буду препятствовать.

Парочка подвисла, словно два компьютерных процессора, получивших нестандартную задачу и сейчас перерывающих все доступные ресурсы в поисках необходимой программы для обработки массива.

Лоб второго разгладился, тип спокойно сообщил:

– Это не просьба.

Не угрожающе. Констатация.

Высокопоставленные сотрудники управления по делам Императорского дома – поняла адвокат в следующую секунду по наитию (неужели таланты Решетникова проснулись и у меня?). Ещё через мгновение мозг выдал объяснение догадке: эти мужики – отдельный японский тип. Просто раньше пересекалась с такими редко (практически никогда), оттого в голове отсутствует опыт для быстрой идентификации.

Моэко присмотрелась уже с новой позиции – кто они по психологии. Не якудза и не гопники. Их типаж – люди, которые привыкли, что им не отказывают просто потому, что отказы не предусмотрены системой.

Тихий голос, вежливые формулы, отсутствие эмоций, давление не силой, а неизбежностью.

Откуда-то всплыла бульварная фраза:

Они не говорят:

«Поехали с нами».

Они говорят:

«Машина уже ждёт».

– Если это не просьба, отойдите от моей машины немедленно. С моей стороны тоже не просьба, – Моэко стёрла улыбку с лица и почему-то перестала моргать.

– Если ваш разговор в этом здании только что был связан с профессиональной деятельностью, нам тем более нужно знать его содержание. – И первый пришёл к каким-то выводам, на физиономии проступила непоколебимая уверенность.

Он сделал шаг ближе, чем допустимо, и положил ладонь на край двери машины.

Ловкий манёвр, признала про себя борёкудан: физический контакт минимальный, но пространство отрезано – выбор исчезает.

Банковской охране по-прежнему не было дела до их пятачка.

– Дешёвые манипуляции приберегите для другой аудитории, – чётко произнесла она. – Моя фамилия Миёси. Если вы хотите разговора – назначайте встречу в официальном порядке. Я подумаю, смогу ли быть. Если нет – уберите руку и сделайте шаг в сторону. Быстро.

Тип не двинулся с места, напарник шагнул ближе.

Она знала, что сейчас звучит спокойно, без бравады – поскольку за её словами тоже стояло кое-что. Хоть и менее древнее, чем место работы этой парочки, но лично для неё – не менее весомое.

Гораздо более весомое, если по правде.

– Миёси, мы вынуждены настаивать.

Он так и назвал её – по фамилии, без суффикса, без титула, что в японском языке является фамильярным и почти оскорбительным.

– Я вас услышала и поняла правильно. Я очень хорошо знаю, что делать в таких ситуациях. – Моэко не угрожала, а тоже констатировала.

Острый каблук женской туфли ударил сверху в обувь подпирающего машину – глухой стон, даже не крик в ответ.

Крепкий парень, демоны, откуда он такой крепкий взялся, нужно добавлять. Раз не орёт, значит, всё более чем серьёзно, детали додумать после – сейчас нужно изо всех сил разрывать контакт.

То, что они делают – очень грубое нарушение всех неписаных правил, плевать уже на писаные.

Женское колено, вздёргивая вверх не самую удобную для подобных упражнений юбку, врезалось в пах наредкость крепкого противника.

Минус один.

«Ты должна бить стремительно из любого положения, в любой одежде, на любых каблуках, в любой обуви. Удар твоего колена в пах должен отрывать от земли пятки здорового стокилограммового мужчины минимум на сантиметр. Тренируйся больше, твоё оружие – запредельная скорость, которой от пухляшки никто не ждёт».

Папа-папа, что бы я без тебя сейчас делала.

Второй очень быстро сориентировался и затеял махать руками. Видимо, здорово я им нужна, подумала адвокат. Или даже не я – что-то в новом проекте Mitsubishi есть такое, огласки чего они ну очень опасаются.

Интересно, что там? В голову на ходу не приходит ничего (впрочем, и атмосфера не располагающая).

Мужской кулак оставшегося на ногах понёсся в женское лицо. Уклон, ещё уклон, пропустить над головой мужскую пятерню, пытающуюся ухватить за волосы.

Вот мудак. Вы же не должны так с женщиной.

Когда-то в детстве Миёси Мая предупреждал дочь, что подобное рано или поздно обязательно произойдёт. Ты слабая женщина, говорил он тогда, поэтому ты однозначно будешь не готова. Действовать, соответственно, придётся исключительно на рефлексах – именно эти рефлексы он вбивал в неё первую половину жизни.

Тогда это казалось несправедливым, сейчас же Моэко хотела искренне поблагодарить отца – её всю жизнь учили правильно. Лишних знаний и умений, оказывается, не бывает.

Рука более сильного по определению противника – потому что самец, не самка – была поймана двумя женскими ладошками. Почти танцевальный пируэт, контроль центра тяжести. Папа, спасибо тебе ещё раз.

Синъё-нагэ получился почти идеально – мужские пятки описали дугу в воздухе, спина нападавшего впечаталась в бетонное покрытие.

«Только айки-дзюцу! В крайнем случае, если нет риска для твоей безопасности – шут с ним, айкидо. Размена ударами как я ты не выдержишь никогда – потому что девочка! Одним ударом наповал ты тоже никогда работать не сможешь! Твой путь – только айки-дзюцу, о других техниках в настоящем бою забудь!».

Тогда она впервые узнала разницу между боевой школой и адаптированной (сейчас пришлось применять на деле).

Наука отца, в отличие от несомненно великого творения Уэсибы Морихэя, не была пресловутой «адаптированной» техникой. Наука отца изначально не стремилась исключить серьёзные повреждения оппонента, наоборот: в её исполнении синъё-нагэ обязательно должен был завершаться переломом сустава (сейчас вышло сломать чисто, единым слитным движением с хрустом – отец бы гордился).

После перелома, он же фиксация – обязательный добивающий, тоже рефлекс.

«Для добивания всегда используй подручные предметы. Поражающая сила твоего кулака – женского – никогда близко не приблизиться к мужской. Ты девочка».

Камней, бутылок, прочего подобного инвентаря на премиальной парковке Mitsubishi UFJ предсказуемо не водилось, поэтому добивающий Моэко исполнила тем, что имела на себе – всё тем же каблуком туфли.

Когда она, спокойно сев за руль, уезжала из банка через половину минуты, неудавшиеся контактёры лежали на бетоне, а банковская охрана по-прежнему соблюдала демонстративный нейтралитет.