Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)
– Хм.
– Второе. Если вы со своей стороны организуете ему официальное приглашение на работу либо в инвестиционный проект, либо консультационный контракт – визу посольство даст.
Мая слушал, не перебивая.
– Ещё вариант, редкий, но рабочий. С учётом вашего положения в Совете МВД.
– Внимательно слежу за ходом вашей мысли.
– Если у вашего китайца есть в Японии дело, связанное с судом…
– Например?
– Официальные показания. Участие в расследовании (не обязательно уголовном). Тогда появляется процессуальный интерес государства, – на лице чиновника впервые мелькнули какие-то эмоции.
– Благодарю, – медленно проговорил борёкудан.
– В последнем случае для отказа вашему товарищу во въезде моему коллеге понадобится, ни много ни мало, Министр юстиции лично.
– Ух ты. – Глава Эдогава-кай впечатлился.
– Не верите мне – спросите у своего контакта! – собеседник понял по-своему. – У Танаки-сан! Если его слово для вас более весомо!
– Да я не к тому. Просто не ожидал уровня. Не сталкивался раньше.
– В последнем случае Министр юстиции либо подписывает официальный отказ лично (что очень тяжело по понятным причинам), либо молча позволяет вашему человеку въехать – поскольку иное означает открытый конфликт между различными частями одного Государства. Да и отказ тоже его означает, – задумчиво добавил.
Мая непроизвольно ушёл в предсказуемые мысли.
– Миёси-сан!
– Да?
– На всякий случай, чисто гипотетически. Въезд категорически через другой пункт перехода – другой аэропорт, не этот регион. Лучше всего – Токио (Нарита, Ханэда) или Осака (Кансаи). Без встречающих. Без машин. Без «уважаемых людей» на пирсе.
– Я услышал. Спасибо огромное.
– Не за что, мы разговариваем исключительно фигурально, без привязки к текущей ситуации. – Голос чиновника сменил окраску.
Через четверть минуты по его экрану поползла новая картинка.
Офицер, не закрывая дисплея от соседа, удивлённо изогнул бровь:
– Миёси-сан. Наше общение было несомненно познавательным для меня тоже, но в свете новейших обстоятельств предлагаю обо всём сказанном забыть, – щёлкнул ногтем по таблице.
Без очков Мая не мог прочесть мелкий шрифт, а лезть за ними в карман, водружать их на нос – не хотелось.
– Что там? – он вежливо наклонился через чужой локоть. – Простите, не могу разглядеть – возрастная дальнозоркость.
– Когда, – собеседник выделил голосом, – какой-нибудь ваш китайский товарищ попадёт в ситуацию, которую мы только что обсуждали – обязательно воспользуйтесь моим советом.
– А сейчас что?
– А сейчас забудьте всё: не было никакого беглого китайского генерала, стрельбы по нему и прочего худлита.
– Э-э-э⁈
– Никакими китайцами на борту Mudo не пахнет, – кивок на корабль. – Ориентировка была на гражданина КНР, как вариант – с паспортом Особого админрайона Гонконг. – Чиновник говорил очень тихо. – По фамилии Чень.
Мая всё же полез за очками как мог быстро.
陈 / 陳 (Chén)
– Вижу, – кивнул он через мгновение, всё ещё не понимая.
Собеседник проскролил вниз:
程 (Chéng)
– Совсем другая личность, другая фамилия, другой паспорт: сейчас в Японию въезжает гражданин Тайваня. Он даже пишется иначе.
Обязательно расспросить младшую дочь дома – пусть объяснит, ошарашенно думал кумитё. Как это возможно. Хорошо, что китайский знает родной ребёнок – есть кому растолковать.
* * *
Там же, через пару минут.
– ТРАП ОТКРЫТ! – громко сообщил старший инспектор паре коллег, выходящих на палубу из надстройки.
Кто-то из экипажа мгновенно убрал ленточку, ограничивавшую сход на берег.
– Добро пожаловать в Японию. – Старший группы почему-то сказал это оябуну, игнорируя торопившегося по сходням китайца.
В машине Мая задал Ченю лишь один вопрос:
– Как⁈…
– На корабле отличная аппаратура, – ЖунАнь в ответ едва заметно улыбнулся. – Ну и ты сработал по высшей планке. Совпадения, два в одном. Хотя я и так думал въезжать по тайваньскому паспорту, но после вашего диалога дополнительно убедился.
Вместе с другом в машину сел и человек, который эвакуировал Ченя из Гонконга. Парень из структуры Харуки-куна бегло говорил по-китайски и сейчас выступал в роли переводчика – по своим делам ему тоже нужно в Токио, всем по пути.
– Не понял? – Мая отчасти впал в эйфорию, но старательно скрывал это внешне.
– Двое ваших чиновников начали проверять документы твоих соотечественников, это заняло время. Плюс пара японских паспортов не сразу прогрузились – плохая связь на берегу. – Генерал с наслаждением потянулся. – Ты очень удачно затеял опрашивать их начальника на пирсе.
– И что?
– Мы на MUDO слышали каждое ваше слово! Говорю же, очень хорошая аппаратура.
– Мы всегда контролируем все разговоры в радиусе… в месте, где швартуемся, – добавил от себя переводчик. – По ходу вашего разговора, Миёси-сан, стало окончательно ясно, что ваш друг к конкретной ситуации подготовлен гораздо лучше, чем мы. Тайваньский паспорт с созвучным именем – панацея.
– Кто на что учился, – Чень захохотал искренне, непринуждённо. – Я вот вашим пилотажем до сих пор восхищаюсь, хоть по земле, хоть под водой. А документы, что документы. Я всё же генерал. Был…
– Контракт на перевозку закрыт? – человек Годзё ровно смотрел на оябуна Эдогава-кай.
– Да. Спасибо.
– Пожалуйста, переведите тогда вторую часть оплаты?
– Секунду. – Оябун, чертыхаясь в адрес личной рассеянности, быстро полез за своим гаджетом.
Парень Харуки-куна тем временем достал телефон, кого-то набрал:
– Контракт закрыт, – пошли последние детали. – … Доклад окончил.
– …
– Есть. Оплату… – взгляд на Мая, – … сейчас добьют.
– Уже. Исполняю. Пять секунд. ЕСТЬ.
– …
– До связи. Из Токио наберу, – переводчик повесил трубку.
– С вами приятно иметь дело, – глава Эдогава-кай качнулся вперёд-назад, обозначая поклон.
Глава 10
– Что случилось? – лежавшая в шезлонге в паре метров от бассейна Хину подобралась – Моэко шла по бортику ну очень целеустремлённо.
И с таким видом, что любому, знавшему её близко, неординарность происходящего становилась очевидной.
Подруга не сменила офисный костюм на купальник, имела вполне определенное выражение лица и (самое главное) не переобулась – так и цокала каблуками по подогретым камням пола.
В мире существует очень немного людей, которым в Атлетике дозволено подобное. Даже в виде исключения.
Такидзиро развернулся на звук вслед за Хьюгой, мазнул по идущей взглядом и через мгновение оказался на ногах:
– Рассказывай.
Моэко и рассказала. Спокойно, без истерик, по сути.
– Что ты об этом всем думаешь? – спросила она Решетникова, с благодарностью принимая стакан воды от вызванной Хьюгой через браслет девочки из массажного сектора.
– Я много чего думаю, – метис не отвёл взгляда. – Но ты сейчас неконструктивно мыслишь. Погоди, сниму истерику.
Он пару секунд потаращился в переносицу якудзы, зачем-то щёлкнул пальцами у той над ухом и жизнерадостно просветлел физиономией:
– Отмирай. Теперь будешь соображать нормально.
– Как ты это делаешь? – Моэко и правда стала спокойной, даже позитивно задумчивой.
– Пф-ф-ф, как говорит Уэки Ута-сан. Просто стабилизировал твои собственные мыслительные процессы, – отмахнулся логист. – Кортизол и норадреналин по определению снижают точность сознания – потому что бей-беги.
– Ты мне их как-то понизил? – борёкудан заинтересовалась.
– Ты сама себе их понизила, у тебя отличный ресурс «пилота». Просто перехват управления «автопилотом» случился в большом для тебя стрессе, сложно выныривать самой, – пояснил Решетников. Затем под давлением двух женских взглядов нехотя добавил. – Я лишь подтолкнул – помог повернуть тумблер в нужную сторону. Ты реально сама.
Пилот и автопилот, они же сознание и подсознание – Хину была в курсе внутренней терминологии этих двоих.
– Мне сейчас понадобится вторая часть твоих интересных способностей. – Моэко то ли просила, то ли информировала.
Поёрзав в пластиковом кресле, она устроилась поудобнее и придвинулась к стажёру:
– Ты же в состоянии вытащить недостающий контент через «мост», если я тебя попрошу?
Такидзиро сразу не ответил.
– Для меня это важно. Пожалуйста, помоги, если можешь.
Хину сообразила, что подруга имеет в виду и, разумеется, промолчала.
– Давно поняла? – взгляд Решетникова предательски вильнул в сторону.
В этом месте Хьюга сдерживаться не стала – широко улыбнулась:
– Такидзиро-кун, даже я, не психолог ни разу, поняла не сегодня: ты через Моэко-тян каким-то образом можешь прочесть недосказанные мысли той сладкой дворцовой парочки на парковке банка. Поскольку она смотрела им в глаза, видела их с короткой дистанции, всё такое прочее – а ты через неё эту информацию сумеешь, м-м-м, считать прямо отсюда. Реально типа шлюза. Или моста. – Спортсменка задумчиво перебрала пальцами в воздухе. – Читаешь фантастическую литературу? Там есть такой магический класс, называется менталисты. Они…
Товарищ сделал испуганное лицо, изображая клоуна, и затравленно втянул голову в плечи:
– Хьюга-сан, только не говорите, что вы – поклонница бульварного чтива! Какая фантастика⁈ Вы – член совета директоров! – вздел вверх указательный палец. – Транснациональной компании!
Пловчиха давно не велась на манипуляции:
– Это – частный случай твоего комплекса интересных и уникальных способностей. Если даже я данный момент идентифицировала давно, то насчёт высокопоставленной потомственной якудзы можешь не переживать: у неё вдобавок теоретическая школа лучше, – кивок в сторону Моэко. – Именно на этой ниве. Которой у меня отродясь не было.
– Давно поняла, никому не говорила и не скажу. Рассказывай ответ на вопрос. – Миёси предпочла лаконичность.
– Нечего там рассказывать, – мрачность стремительно стёрла другие эмоции с лица Такидзиро. – Там буквально одна строчка текста, зато какая.
– Дать по шее? – предложила Хину, поскольку подруга нуждалась в поддержке. – Моэко добавит. Вдвоём тебя всяко запинаем. Перед кем ты выстёгиваешься, к чему эти картинные паузы? Мы тебя любим, никогда ничем не обижали, даже на гарем согласились. «Чё тебе ещё, собака, надо?» – последняя фраза принадлежала самому Такидзиро и очень походила на некий мем, поэтому спортсменка скопировала его собственные интонации.
– Сложно спорить с очевидным, я и не буду, – выдохнул товарищ. – Поскольку нечем крыть… Моэко, ответ тебе: ядерка.
–??? – глаза адвоката округлились, с лица исчезли даже малейшие намёки на понимание.
– Подробнее, пожалуйста. – Хину рационально применила менеджерский навык (вежливость и иерархию женщин с мужчиной, конкретным, можно будет поразыгрывать в другой раз, в более подходящей обстановке). – Три предложения, уложись в полминуты. Время пошло.
– Новая государственная доктрина предполагает отмену самоограничения Японии на владение ядерным оружием. С учётом нашего технологического уровня, при наличии политической воли и финансирования – даже не месяцы работы, а как бы не недели (было б желание). – Он пару секунд помолчал. – Дальше нужно пояснять, в одно оставшееся предложение не уложусь.
– Мне всё уже ясно, – медленно кивнула хозяйка бассейна. – Спасибо большое. Для меня пояснять не надо.
– Поясняй мне. В одно предложение укладываться не обязательно, – якудза.
– Принцесса как грамотный маркетолог разбила своих потенциальных избирателей на сегменты – сперва. Потом консультанты ей подсказали второй шаг: нужно придумать идею, способную объединить такие несовместимые группы очень разных людей.
– На каждый сегмент потом, третьим этапом, будет своя коммуникационная стратегия? – уточнила подкованная в регулярном менеджменте Хьюга, профессионально ориентировавшаяся и в маркетинге. – «Общую цель донести индивидуально каждому»? «Его собственным уникальным языком»?
– Угу. Идея очень понравилась и самой Ишикаве, и её ближайшему окружению: Японии нужно своё оружие МП – нынешняя турбулентность, глобальный демонтаж межгосударственных механизмов безопасности, как бы международная обстановка сама шепчет. А у нас – замшелый старый самозапрет полувековой давности, причём по собственной инициативе. Хотя вон, никак не гигантский Израиль и не самый передовой Пакистан проблему для себя давно решили. И не только они – ту же Индию вспомнить.
– Ты это прямо сейчас про них понял? – заинтересовалась спортсменка. – Через «мост»? Или сложил осколки других случаев, а нам выдал ретроспективный анализ?
Занятный навык, если первое. Интересно, поддаётся ли он наработке или это исключительно природный талант.
Сама тема стратегических оружейных арсеналов её почему-то нисколько не зацепила.
– Только сейчас. – Кое-кто не горел желанием углубляться, но обманывать не стал. – Оно есть их свежее решение. До этого приключения Моэко-тян с парой дятлов на парковке мне такой информации взять было неоткуда технически.
– А Mitsubishi, в свою очередь…?.. – начала Миёси.
– Угу. – Метис не дождался окончания фразы. – Есть нюанс. Теоретические наработки у них готовы давно: с деньгами, желанием, прочими компонентами у концерна всё много лет в порядке. Их языком, вопрос стоит не в разработке новой технологии, а в практическом применении давно имеющейся в арсенале в теоретическом виде.
– Их промышленной группе более полутора веков, только что говорили с Томоко-тян, – отстранённо кивнула Моэко. – Похоже на правду. Но мне неясно, как можно вести ТАКИЕ разработки без государственного одобрения.
– Теорию обсчитать – запросто, – возразила Хину, поскольку в машиностроении подруга не ориентировалась. – Это как иметь точнейшие чертежи будущего дома – не запрещено, даже если строить в этом месте никто не имеет права плюс конкретно у тебя нет лицензии застройщика.
– А-а-а.
– Если по-простому, «хочу – пишу, хочу – рисую». Изображать и моделировать любые техпроцессы в теории – твоё святое конституционное право. За виртуал у нас пока не наказывают.
– Теория же может здорово разойтись с практикой? Что произойдёт, если на практике спецбоеприпас, изготовленный из их теоретических выкладок, не сработает?
Решетников, не перебивая, внимательно слушал женщин.
– JETRО, – напомнила Хьюга. – Если свои теоретические наработки перепроверить через JETRО практически – на лабораторных испытаниях можно сэкономить. Останется только внедрение и окончательные испытания. Плюс, мне что-то подсказывает, через JETRО можно было потянуть самые разные информационные и технологические массивы – из Индии, из Пакистана, из Израиля. Молчу про Иран и КНДР.
– Угу, – подтвердил Решетников.
Моэко всё ещё не верила.
Стажёр устало вздохнул:
– Хочу я, допустим, за свои миллиарды получить чёткое понимание физики процесса, как расщепляется уран в водородной среде. Как вариант. Исключительно теоретическую модель. Это разве запрещено? Молчу уже, а кто Mitsubishi в плане теоретических исследований проконтролировать может? В наших-то реалиях? Ладно бы они на полигоне что-то взрывали регулярно, – от последней пришедшей в голову мысли логисту от чего-то стало весело – он зримо оживился.
– Странно, что мы тебе-юристу это всё поясняем, – заметила пловчиха.
– Тут больше политики, чем юридической базы, – парировала борёкудан.
– Вытачивать боевой ствол в реале либо изготавливать другие компоненты оружия – это одно (хотя даже тут есть варианты). Но старательно расчерчивать эти стволы на бумаге, указывая спецификацию сталей – рисуй сколько угодно, – подвёл итог Такидзиро. – Даже с подробной технологической цепочкой производства, за это не наказывают. Ограничивать чужие мысли юридически – до этого пока не дошли.
Моэко молчала.
– Что будет, если Акисино и иже с ней не изберут? – не то чтоб Хьюгу резко заинтересовала политика, однако как топ-менеджер она всегда проясняла картину до конца, коль уж касалась вопроса.
– В Mitsubishi считают, назрел сам исторический этап вернуться в строй глобальных лидеров, – пояснил Решетников. – В конкретном вопросе. Да, конкретно Ишикаву им не пришлось на эту тему уговаривать – если она выиграет выборы, вопрос их многолетней страсти будет решён автоматически. Как и вопрос запуска конкретного производства.
– Н-да уж.
– Но если выиграют другие, считают в Mitsubishi, этих других нужно будет всего лишь убедить, как убедили её. Решение созрело потому, что необходимо нации, считают в Mitsubishi. И кто явится его проводником, для них не суть важно, Акисино сейчас – просто самая удобная фигура. Для этого. Сойдёт с дистанции она – они будут продавливать проект новым лицам.
– Дзайбацу, – Миёси расфокусировала взгляд. – Я сейчас проигрываю наш разговор с Томоко-тян и вижу: да, эта идея для концерна, точнее, для его управляющей элиты – самоценна сама по себе, вне зависимости от сиюминутного политического курса. «Политики приходят и уходят, интересы страны остаются». И сейчас интересы таковы, что в беззубый рот пора вернуть отсутствовавшие много лет зубы. Спасибо, – якудза посмотрела на Решетникова. – Теперь и у меня в голове полная ясность.
Хину в параллель припомнила психологию упомянутых «элитных» персонажей (благо, их среду она знала отлично – Сузуки Сёго из этой когорты, родной дед – тоже):
– Mitsubishi – всегда самостоятельный игрок. Даже если некая отдельно взятая Принцесса полагает их собственным инструментом – они останутся вместе с ней лишь до той поры, пока вместе с ней получается двигаться к ИХ цели. Если же Акисино сдуется, не выдержит предвыборной конкуренции, сойдёт с дистанции, сменит вектор (в политике случается) – они просто сменят точку опоры.
– Опасная ты жена, Хину-тян, – выдал Такидзиро без паузы.
– Чем же? – доброжелательно улыбнулась Хьюга.
– Догадливостью!
– В наше время мужчине вообще расслабляться нельзя, – пловчиха так считала искренне. – Сильная жена – лишь дополнительный стимул всегда оставаться на высоте. Не позволять себе поблажек и расслабонов.
– А уж если иметь параллельно двух сильных жён… – многозначительно пробормотала в сторону Миёси.
– Страшно жить, – серьёзно выдал Такидзиро. – Отчего-то в такие минуты с неожиданной теплотой вспоминается Уэки Ута-сан, чем объяснить?
– Это он к чему сейчас? – Хину повернулась к Моэко. – Он передумал нас с тобой любить или решил покапризничать? Уэки, если что, тоже далеко не простодушная дура, как бы убедительно её ни изображала. Даже больше скажу: нужно быть настоящим гением, чтоб время от времени так, как она, убедительно косплеить идиотку. Он же не может не понимать, что беззубых в топ-менеджменте Йокогамы не бывает?
– Тут другое. Уэки Уте очень на многое реально пофиг, а Такидзиро-кун только что панически испугался нашего с тобой будущего возможного женского контроля. Перекрёстного. Между нами двумя он почувствовал себя как дикий зверь – на растяжке между двумя дрессировщиками.
– Пха-ха-ха. Он решил на время скрыться в иллюзии, что Уэки – наивная простодыра? – пловчиха насмешливо вздёрнула бровь. – На оторванного от реальности вроде был не похож.
– В отличие от нас, у неё границы личности не такие жёсткие – они здорово плавают туда-сюда. Если языком Такидзиро-куна, в отношениях с ней у него стратегически гораздо больше пространства. Для манёвра и для вибраций. Ты понимаешь, о чём я.
Решетников перевёл хмурый взгляд с одной на другую и промолчал.
Моэко и Хину синхронно рассмеялись, хлопая друг друга по ладони.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Примерно в это же время.
Танигути Дзион, ещё недавно – главный разработчик Мацуситы и бывший ситуативный начальник Уэки Юо, подходил к блоку, в котором жил. Нынешний жизненный этап и своё изменившееся резко положение нужно срочно переосмыслить – для этого он предпочел пешую прогулку.
Дзион прошёл полуподземный переход между офисным кварталом и жилой зоной; миновал выход из подземного паркинга, поглазел пару минут для окончательного расслабления на скверик между станцией и домом.
Во внутренний двор закрытого жилого комплекса он попал, мазнув пальцем по сканеру электронного замка – в премиальном кондоминиуме глупо ожидать механических ключей либо прочего допотопного антуража.
– Танигути-сан? – его окликнули по фамилии вежливо и спокойно.
– Да? – он обернулся на голос.
Дверь тонированного микроавтобуса открылась, в первую секунду даже не возникло ощущения криминала – не то место.
– Извините за беспокойство. – На асфальт теоретически закрытого от посторонних пространства шагнули крепкие лбы, во внешней атрибутике которых разработчик с ужасом узнал людей из Эдогава-кай.
Сердце без разбега сорвалось в тахикардию. Как они сюда попали⁈ Кто их сюда пустил⁈ Как микроавтобус смог въехать⁈
– Прошу прощения за то, что сейчас отнимем какое-то ваше время. – Типы подступили ближе.
– Что вам от меня надо? – голос дал предательского петуха.
Дзион за секунду вспотел так, как не всегда бывало на пике ковида. Оглянувшись, сообразил, что свидетелей разговора нет – очень уж жилой комплекс специфический. Что с новой силой подсвечивает всё тот же вопрос – кто сюда впустил чужой микроавтобус⁈
– Тогда вы решили, что история закончена, я о происшествии в IT корпорации Йокогама, – говоривший приблизился вплотную. – Тогда вы непозволительно оскорбили двух беззащитных женщин. Благодаря связям вывернулись и, снисходительно тем женщинам улыбаясь, вы тогда очень откровенно дали понять, что со своей стороны под случившимся подводите черту.
Танигути закричал. Без перехода, без предупреждения, внезапно, оглушительно и с надрывом. Он звал на помощь.
Борёкудан покачал головой, неодобрительно вздохнул. За этим расслабленным движением Дзион упустил момент, когда кулак гангстера начал своё движение – чтобы закончить его в районе живота дипломированного инженера и непризнанного гения отрасли.
Дзиона скрутило от рези в районе солнечного сплетения, словно чем-то острым ударили.
– Адвокат пострадавших, Миёси-сан, сообщила тогда вам, что она будет представлять интересы потерпевших, – тип продолжил как ни в чём не бывало.
По щекам инженера непроизвольно хлынули слёзы. Боги, какое унижение.
Танигути разозлился на себя, собрал в кулак волю, силы и решительно боднул лбом вперёд:
– Мразь!
Якудза не отшагнул, не отшатнулся. Лоб Дзиона он принял своим лбом, для чего исхитрился стремительно наклонить шею вперёд.
Бах! Искры из глаз. Боги, как же больно.
Удар локтем с короткой дистанции всё в тот же живот добавил страданий.
– Не нужно нас оскорблять. В этой ситуации неправы вы, – гангстер покачал головой, словно читающий назидания нерадивому двоечнику школьный учитель. – Настолько неправы, насколько может быть неправ упорствующий в своей непорядочности недобрый и не очень хороший человек.
Говорящий по тону мог сойти даже за доброжелателя, если судить по внешности и игнорировать его пустой взгляд.
Танигути припомнил детали происшествия (мозги на удивление варили, даром что обстановка не располагающая). Секса тогда так и не случилось. Две эти грязные шлюхи, Уэки Ута и вторая, как её… ещё голой выскочила из душа… финансистка Хаяси!.. они действительно пытались по горячим следам мобилизовать полицию.
Плюс этот долбаный мужлан, та ещё тварь. Откуда он только взялся в коридоре, IT же – закрытая зона. Гайдзин с непроизносимой фамилией.
Когда тучи, не успев сгуститься над тогдашним главой разработки, тут же рассосались, третья девка (с сиськами, пришла вместе с гайдзином) действительно назвалась адвокатом. Она тогда ещё угрожала жестом – провела пальцем по горлу.
Молодая сучка Уэки, если память не подводит, прокомментировала как-то так: «А я бы серьёзно отнеслась к обещаниям якудзы – особенно если интернациональный жест „Тебе не жить“ делает не последний в их структуре человек».
– Полиция для вас – система, Танигути-сан. Но якудза – это всегда про память. Систему можно купить, память – нет.
Какое-то время экзекуция продолжалась.
* * *
Бывший главный разработчик концерна Мацусита медленно поднимался по ступенькам лестницы, категорически не желая пользоваться лифтом – там камеры, его не должны наблюдать в таком виде. Даже в записи, даже обслуга жилого комплекса.
Опять же, вдруг кто из жильцов захочет подсесть на другом этаже. Встречаться в такой момент ни с кем нельзя.
Танигути Дзион так и не успел понять, в какой момент сорокапятиграммовая пуля пятидесятого калибра прервала его жизненный путь навсегда. Где находился стрелок, каким образом отследил инженера, как сделал выстрел – всего этого погибший никогда не узнал по чисто техническим причинам.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ(продолжение).
Люди Эдогава-кай совсем недалеко отъехали от премиального жилого комплекса, в котором отработали обычную задачу, когда на телефон старшего группы позвонили:
– У вас всё чисто было? – координатор, который по итогам этого созвона будет докладывать куратору.
– Да. Почему возник вопрос? – группер напрягся.
– Танигути застрелили минуту назад.
– Точное время? – говорившие каждый на своём конце отлично знали, что делать в такой ситуации.
– Шестьдесят три секунды назад. Шестьдесят пять. Шестьдесят девять. Семьдесят.
– Мы стояли на перекрёстке – у всех алиби. – Группер слегка расслабился, просчитав тайминг. – Там камеры.
– Всё равно могут попытаться связать, – координатор не произнес вслух очевидный ход мыслей.
Сперва якудза наносит визит джентльмену, которому этот визит, пусть и жестом, на прошлой неделе обещала лично Миёси Моэко-сан.
В результате данного посещения некто Танигути Дзион обзаводится незначительными, но памятными повреждениями организма – это и есть цель визита. Якудза – не сумасшедшие садисты, получающие удовольствие от работы, а добросовестные санитары общества.
Общество – оно ведь тоже как организм. В нём есть свои функции, свои органы. Если правоохранительная система в лице департамента полиции Токио со своей обязанностью не справляется – отпускает откровенного преступника домой – значит, функция социального иммунитета нарушена.
В такие моменты обществу некому прийти на помощь кроме хатикю-сан. Что Эдогава-кай и исполнили.
Но стрельба по фигуранту сразу после их визита…
– Из чего стреляли? – сориентировавшись, группер задал правильный вопрос.
– Похоже на что-то крупнокалиберное. Мы засекли только выстрел, затем системы дома – попадание в жильца. Детали – к полиции. Потом.
– Где?
– Поднимался по лестнице. В лифт не пошёл.
Вслух до конца опять не прозвучало, но оба поняли: фигурант, осмысливая жизненный урок, зачем-то попёрся вверх пр ступенькам. Проигнорил лифт.
Не один десяток этажей.
На лестницах жилого комплекса камеры тоже стояли (правда, почти незаметные и почему-то без предупреждающих табличек, как в других местах) – Семья всегда тщательно исследует место будущей работы и сам фронт работ. Именно к этим камерам удалось подключиться техническому подразделению Эдогава-кай, которые на время операции плюс на полчаса в обе стороны, исходя из внутренних протоколов организации, взяли систему видеонаблюдения под контроль.
– Это не мы, – припечатал старший группы. – Вы теперь не должны стирать записи. Стреляли другие.
Имелось в виду, на случай, если пострадавший возжелает жаловаться, время выбрано без свидетелей во дворике, а с камер всё должно быть удалено. Было бы.
Увы. Жизнь вносит поправки.
– Но тогда остаются доказательства против вас, – выдал очевидное координатор.
– Записи не трогать. Под мою ответственность. Зуботычина этому мудаку, особенно после гласного предупреждения Миёси Моэко-сан – дело житейское и вполне предсказуемое. После этого мы сели в вэн и свалили, все до единого – это есть на камерах.
– Максимум пара месяцев, но скорее всего – вообще условный приговор, – координатор размышлял вслух. – За зуботычины.
– Именно. Эти записи теперь – наше алиби. А вот кто его завалил, за что – на эти вопросы в полиции мы, даже с зажатыми в дверь пальцами, абсолютно искренне будем орать, что ничего не знаем.
– Принял. Из системы видеонаблюдения выходим – записи не трогаем.
– До связи.
Повесив трубку, группер обратился к товарищам:
– Планы меняются. Едем на обед.
Не дожидаясь вопросов, он пояснил подоплёку:
– … так что, если нас загребут, на ближайшие двое суток точно наесться смысл есть – кормёжки в доследственном удержании может не быть. На первых порах.
Через сорок восемь часов полиция в любом сценарии обязана либо освободить человека, либо передать его прокуратуре – ещё на двадцать четыре часа. Но там уже кормят, и неплохо.
