Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"

Автор книги: Семён Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16

– «Просим явиться в Токийскую окружную прокуратуру для дачи пояснений». Так и написано, чёрным по белому, – черты лица товарища возмущённо заострились, словно он уличил оппонента в неподобающем.

Теперь в прострацию без разбега свалился сотрудник юстиции. Он принялся сверлить Решетникова стеклянным взглядом и, по виду, сейчас пытался решить, как на скрытую враждебность отвечать: вроде претензии выскочкой ещё не предъявлены, но в воздухе уже повисли.

Сказать что-то надо – а по существу пока нечему возражать.

– Читаем дальше, кто именно приглашает, – не смутился Такидзиро. – «Прокурор Сузуки Кэнтаро».

– Не родня, – Хину среагировала на фамилию мгновенно, категорично тряхнув волосами. – Однофамилец, но точно не родственник.

Семью Сузуки Сёго, её неудавшегося жениха, пересчитать по пальцам, конечно, нельзя – слишком большое семейство, пальцев точно не хватит. Но окружного прокурора из списка потенциальных членов можно смело вычеркивать – она бы знала, если бы таковой имелся.

Или другими словами: прицепиться к фамилии прокурора, чтоб оспорить его личность в процессуальных прениях на основании его же заведомой предвзятости, не получится.

Решетников цокнул языком, давая понять, что к сведению принял.

– Интересно у вас тут, – многозначительно ухмыльнулся гость, от которого подоплёка не укрылась.

Быстро соображает, констатировала Хьюга про себя. И он в курсе всех деталей нас и нашего окружения, моих в частности.

Хорошо, что и Моэко это всё видит – противная сторона явно к чему-то подготовилась.

Вслух же пловчиха сказала, тоже с намёком:

– Имеем право: частная территория, закрытый объект. Сам ваш проход сюда вместо ожидания под дверью – моя большая милость, адресованная персонально вам.

Такидзиро винтом вклинился между ними, судя по физиономии, сориентировавшись в моменте лучше присутствующих:

– Не пойдёт, заместитель прокурора-сан. – Он категорично покачал головой, сложил бумажку вчетверо и всунул обратно в карман Моэко. – На конфликт интересов и собственную коррупционную предвзятость вы решили забить? То есть, извините, я хотел сказать, собственные уголовные преступления вы себе великодушно простили? Авансом? – фоня непосредственным детским любопытством, метис поднял подбородок. – И теперь взялись за новые?

К чести чиновника, тот вместо виртуального размена ударами задумался:

– Я вас очень хорошо услышал, помощник адвоката-сан. Попутно, Миёси-сан, какой датой вы зарегистрировали в Палате свой договор с этим господином? И как его фамилия?

– Сегодняшней, – Моэко как раз без тени смущения ставила последнюю точку в одной из веток специализированного приложения электронного правительства – у якудзы с реакцией тоже было благополучно. – Вот и уведомление, – хищно улыбаясь, она подставила прокурорскому для считывания соответствующей qr-код. – Решетников Такидзиро-сан является моим официальным помощником в адвокатской палате, членом которой я состою, с сегодняшней даты.

– Что никак не умаляет его процессуальных прав в текущим разговоре, – кивнула Хину из шезлонга. – Насколько я могу судить как независимый свидетель беседы.

Когда футбольная команда атакует, присоединяться к атаке порой есть смысл даже защитникам. Сейчас именно такая ситуация.

Грудь под полосками бикини снова качнулась, визитёр опять на мгновение отвлёкся.

– Решетников-сан, пожалуйста, поясните ваши слова. – Теперь настала очередь гостя каменеть лицом. – Вы отдаете себе отчёт в сказанном? Как начинающий юрист, вы в курсе, чем является институт репутации у нас в стране?

Хьюга щёлкнула пальцами опущенной к полу руки – сигнал своим: последнего пассажа не поняла, поясните, если есть возможность.

– Этот господин имеет в виду: в Японии, в отличие от некоторых других государств, слова того же патрульного полицейского, либо другого аналогичного должностного лица, принимаются в суде как доказательство сами по себе, – ровно пояснил Решетников для неё. – Без понятых, без дополнительных свидетелей. Видимо, господин помощник прокурора таким образом незамысловато намекает мне на правовые реалии другой страны.

– Какой страны? Какие реалии?

– Реалии долго, иллюстрация: в той стране при обыске у подозреваемого или обвиняемого вещественные доказательства полицейские обязаны изымать исключительно в присутствии двух независимых гражданских свидетелей, их там называют понятыми – требование законодательства.

Хину нюанса не знала, оттого заинтересовалась:

– А если без понятых? Допустим, негде их взять? Поздно, ночь, объект удалённый.

– Проблемы полиции, – пожал плечами хафу. – Без независимых свидетелей обыска – без понятых – изъятие доказательств одними лишь полицейскими является тупо незаконным. Точка.

– Занятно.

– Их законодательная формула: протокол изъятия без двух понятых является недействительным. Нарушение предписанной законом процедуры равно нарушению закона.

– С процедурой и у нас так, а доказательство действительно в суде не примут? – товарищ не шутит, но верить сложно.

Зачем налогоплательщикам полиция, на которую без обязательных свидетелей положиться нельзя?

– Судья просто пошлёт государственного обвинителя, который додумается с так оформленным изъятием передать дело в суд.

– Хм.

– Есть масса примеров, когда те же протоколы изъятия в суде признавались сфальсифицированными-дробь-недействительными, если защита доказывала, что понятые – родственники либо друзья сотрудников полиции. Либо даже просто были знакомы с ними ранее.

– Хм ещё раз.

– Там своя правовая система. Какое-то время даже известная фраза человека, побывшего один срок президентом, на эту тему популярна была.

– Что за фраза? – Хину тренировки ради напрягла мозги.

Решетников или очень сосредоточен на контроле прокурорского – и не подбирает слов, или действительно считает, что она в контексте – тогда в каком?

– «Давайте уважать различия наших правовых систем», – Такидзиро честно удивился.

– Не слышала… Получается, суд и государство там не доверяют собственной полиции по определению? – Хьюга всё-таки озвучила вывод вслух. – Раз служебные действия тамошних омивари-сан, не будучи засвидетельствованы независимым гражданским, не являются законными? Занятное место ты выбрал в качестве примера, Такидзиро-кун.

– Увы мне, увы. Выбрал не я – заместитель прокурора-сан. Я лишь считал его намёк между строк.

– Если суд не верит полицейским без обязательного свидетеля…

– Минимум без двух обязательных свидетелей.

– … значит, полиция по умолчанию рассматривается как институт, которому нельзя доверять априори? – её тяга к справедливости требовала переуточниться повторно.

Насколько Хину помнила, не только в Японии гражданский, названный Решетниковым понятым, полиции в случае того же обыска без надобности. Ещё – Канада, Австралия, другие страны по списку.

Те же Штаты, не к ночи будут помянуты.

Если полиция во время рейда находит, допустим, белый порошок – в Японии для изъятия и отправки его на экспертизу разыскивать пару посторонних гражданских не требуется. Хотя бы и потому, что полиция получает деньги за свою работу.

Иное бы значило, что МВД со своим функционалом не спра-вля-ет-ся. Перекладывает собственную работу на других, неважно по каким причинам.

– И где ты только о таких местах услышал, Такидзиро-кун.

– В учебном центре, – хмыкнул товарищ. – Возвращаясь к нашему гостю. В данном контексте: он является сотрудником правоохранительного органа при исполнении. Всё то, чему он стал свидетелем на работе – автоматически принимается судом как доказательство с его слов.

– Дальше? – Хину дала понять, что не всю суть уловила.

– После получения повестки адвокатом Миёси Моэко я, на основании имеющейся у меня информации, прямо обвиняю господина заместителя прокурора и пославших его сюда в уголовном преступлении – имеет место их преступный сговор с целью введения в заблуждение Суда, также – с целью сокрытия улик, с целью манипулирования обвинением в личных корыстных интересах. – Таким Такидзиро бывал крайне редко, по крайней мере она в этой ипостаси его практически не видела. – Господин заместитель прокурора в ответ на мою официальную позицию выдал свой прозрачный намек – на кого булку крошишь, букашка? Извиняюсь за вольный перефраз.

Чиновник пытался не выпустить из поля зрения говорящего, то и дело рефлекторно скашивая глаза в бикини хозяйки бассейна – со стороны смотрелось весело (по лицу Хину, впрочем, её эмоций никто бы не угадал).

– Намёк номер два. – Логист сделал шаг вперёд и навис над посетителем. – Помощник прокурора обозначил, что планирует обвинить меня в клевете, если я в своей правовой оценке зайду дальше текущей устной беседы – то есть, если я об их преступлении заявлю гласно и открыто в рамках последующих процессуальных действий. Иными словами, он пытается меня запугать. Авансом, на всякий случай. Теперь подтекст вам понятен, Хьюга-сан?

– Полностью. Благодарю за разъяснения.

Следующие слова сотрудника юстиции сняли с её языка недосказанный вопрос:

– Мне очень интересно, Решетников-сан, как вы всё, что тут наговорили, собираетесь доказывать? – чиновник отнёсся к услышанному крайне серьёзно.

Помощник прокурора не стал ёрничать, острить, спорить – вместо этого он максимально собрался и включил мозги на полную.

– А вот этот вопрос находится уже явно за пределами ваших законных полномочий, фукудзи-сан. – Такидзиро безукоризненно вежливо поклонился, чего за ним, почти всегда игнорирующим классический японский этикет, большую часть времени не водилось. – Вы принесли свою писульку, – кивок на карман Моэко, – мы её приняли. Кроме прочего, передача вашей бумажки зафиксирована системами безопасности специального объекта – олимпийского бассейна, – метис повёл рукой. – Вы же поэтому не попросили нигде расписаться в получении? Ни на бумаге, ни в электронке, ни в планшете?

Чиновник молчал. Он смотрел на метиса и не моргал.

– Поскольку ваше уведомление является первым этапом нового процессуального действа, я вас уведомляю в ответ – это второй этап наших с вами будущих отношений, – Решетников ничуть не смутился, даже отбил ещё один поклон. – ДО вручения вами бумажки доказуемого состава преступления в ваших действиях не было, по крайней мере, у меня на руках. А сейчас налицо.

Если запись этой встречи с моих камер будут проигрывать в суде, к Такидзиро вроде бы не подкопаться, с разгорающимся любопытством думала про себя Хьюга. Но что за этим всем стоит?

– Мы сейчас же используем своё встречное право, возникающее только вследствие вашего демарша, – новоиспечённый помощник адвоката непринуждённо выхватил служебный смартфон из рук начальницы-адвокатессы и под напрягшимся взглядом Моэко принялся что-то набирать в той же служебной программе.

– Прогрузится примерно через полминуты, – озадачено заключила химэ Эдогава-кай, когда по экрану пополз червяк электронного подтверждения в ответ на загадочные поползновения Такидзиро.

– Мы подождём, – Решетников, технично перехвативший у «шефини» инициативу, стал похож на пилота гоночного болида, ведущего машину по хорошо знакомой трассе. – Чтоб фукудзи-сан, когда будет докладывать о результатах визита сюда, в полном соответствии с законом сообщил руководству: на их незаконную повестку адвокат Миёси Моэко, реализуя свои конституционные права, предсказуемо ответила встречным уголовным обвинением в адрес Токийской окружной прокуратуры.

– Слегка плаваю в теме, – деликатно обозначила Хину желательность продолжения.

– Хьюга-сан, суть такова. Вызывающий Миёси-сан для следственных действий прокурор ИМЕЛ БЫ право так делать, – многозначительная пауза длиной в пару секунд, – если бы потрудился соблюдать закон. В данном случае: если бы он являлся беспристрастным и НЕ заинтересованным лицом процесса. Являясь же персоналией ангажированной, предвзятой и лично заинтересованной, некто прокурор Сузуки Кэнтаро прямо нарушает часть… статьи… Антикоррупционного Закона Японии от декабря… года.

По лицу Моэко Хину видела смесь эмоций – удивление, осознание и такое же точно любопытство, как у себя: якудза в отличие от топ-менеджера Йокогамы понимала как юрист, к чему клонит её «помощник». Но она пока не видела как адвокат, каким образом новоявленный ассистент собирается свою позицию доказывать.

Контролировать обстановку нужно всегда – один из незыблемых постулатов Миёси Мая (особенно если происходит что-то нестандартное и интересное). Пловчиха из-под опущенных ресниц мазнула взглядом по физиономии помощника прокурора: тот утратил интерес к женскому декольте и сейчас раскачивался с пяток на носки, изо всех сил шевеля извилинами.

Услышанное ему активно не нравилось.

– И да, в нашем случае прокурор Сузуки Кэнтаро – заведомо пристрастное и заинтересованное лицо, – Решетников продолжил нависать над незваным посетителем. – Осознавая свою заведомую ангажированность, прокурор Сузуки Кэнтаро тем не менее оформил официальный вызов адвоката Миёси к дознавателю – этим совершая уголовку. Причём не в одиночку, а вступив в предварительный преступный сговор с другими сотрудниками своей прокуратуры – те тоже осознавали преступность намерений, недопустимость последующих действий, но к соучастию в преступлении склонились в здравом уме и по собственной воле. Как и этот персонаж перед нами, – пренебрежительный кивок на визитёра.

– Это очень серьёзные слова. – заместитель прокурора говорил тихо. – За них придётся ответить лично вам. Это уже не шутки. Вы меня услышали.

– Фукудзи-сан намекает, что я по его мнению сейчас наговорил на свою уголовку, – перевёл Такидзиро. – И что он данной информации даст ход немедленно. При этом неуважаемый сотрудник юстиции технично опускает важный нюанс, рассчитывая на мою неосведомленность: виновным в Японии может признать только суд, – в словах логиста впервые за всё время прозвучал металл. – Прокуратура лишь ведёт уголовное преследование.

– Не только. – Заместитель прокурора стал максимально серьёзным. – Ещё прокуратура руководит расследованиями и контролирует их, может напрямую давать указания полиции, обладает собственными следственными полномочиями. Допрашивает подозреваемых, принимает исключительное решение о предъявлении обвинения или отказе от него.

– Похоже на некую скрытую дуэль между вами, логист-сан, – прокомментировала хозяйка бассейна. – Тебя приняли всерьёз, Такидзиро-кун. Тьху ты, выражаюсь как Уэки Ута, что это со мной. Когда она успела меня заразить.

На метнувшийся в её сторону злобный взгляд посетителя Хину ответила невозмутимой улыбкой и движением кисти – поправила один из верхних треугольников бикини.

Глава 17

– Важный нюанс. – Помощник прокурора поймал волну и на какое-то время невозмутимостью стал похож на Хьюгу. – Бывший министр внутренних дел Мацуи Хироюки уже не на должности. Совсем недавно его сняли, – со значением развил наступление чиновник. – Но это, как и в случае с аккредитацией в Палате вашего импровизированного помощника, никак не влияет на его процессуальные права. Точнее, на их дальнейшее отсутствие.

– Эдакий толстый намёк на рабочий контакт Миёси Мая, как члена Общественного Совета МВД, и теперь уже бывшего министра Мацуи, – прокомментировала Хину. – А также невысказанная вслух подоплёка его возможных преференций в адрес Эдогава-кай – типа бездоказательного обвинения в коррупции задним числом. Да что ж такое, почему я разговариваю как Уэки… Насколько этот намёк законен, Такидзиро-кун? Вопрос как к начинающему юристу.

– В сравнении с уголовщиной в исполнении этого персонажа, – Решетников небрежно кивнул на собеседника, – тянет максимум на дисциплинарное взыскание.

– У меня здесь всё пишется, – напомнила хозяйка бассейна. – Ваша беседа в том числе.

– Без разницы. Ты сейчас говоришь о пятнышке на крышке стола – да, оно есть. Но мы будем выбрасывать весь стол, поскольку он больше не годится. Точнее, заменим его на пригодный. Человеку, который сядет в тюрьму надолго, объявлять выговор на работе, с которой его скоро турнут пинком под зад – большого смысла нет, как по мне, – логист развел руками. – Хотя технически и выговор вполне возможно устроить.

– Как вы планируете доказывать свой бред? Соответственно, как будете отбиваться уже от моих встречных обвинений? – Сотрудник прокуратуры качнулся с пяток на носки, что напротив более высокого Решетникова смотрелось комично.

– Обвинения уличённого в преступлении, состряпанные им наспех исключительно чтоб затянуть дознание в собственный адрес и отсрочить неизбежный арест, имеют весьма определённый процессуальный ярлык, – заржал молодым конём логист.

Хину предполагала, не без расчёта: такие манеры метиса регулярно бесят большинство японцев, незнакомых с Такидзиро лично.

Вслух она уточнила:

– Что за ярлык, Такидзиро-кун?

– Сообщение о заведомо ложном преступлении же, – удивился новоиспечённый ассистент адвоката. – Статья… уголовного кодекса Японии. Это если бы он не был прокурором. А так – добавится небольшой паровозик. Служебный подлог, заведомая предвзятость, – стажёр ещё кое-что перечислил.

– До чего умиляет твоя манера цитировать номера статей напамять, – фыркнула Моэко.

– Я ж запоминаю всё и сразу, – пожал плечами Решетников, – что увижу, что прочту, что услышу – особенности памяти. – Он повернулся к посетителю. – Подводя итоги нашей занимательной встречи…

– Если вы решите не явиться по нашему вызову – это будет ваше очень плохое решение, – процедил заместитель прокурора в сторону младшей Миёси, проигнорировав Такидзиро.

– Дешёвая манипуляция, причём даже не в правом поле, – последний тут же не остался в долгу.

– Такидзиро-кун! – Хьюга забросила левую ногу на правую. – Пожалуйста, растолкуй подоплёку для меня как для вероятного свидетеля (в будущем). Если фукудзи-сан не возражает.

Чиновник лязгнул зубами от неожиданности и промолчал.

– Давай разберём их позицию наглядно, – кивнул стажёр. – Прокуратура хочет переквалифицировать самооборону Миёси Моэко-сан в нападение, как следствие – из потерпевшей сделать её подозреваемой.

– В чём подвох? Что это им даёт?

– Меняется процессуальный статус, сейчас она вроде как свидетель.

Хину очень хорошо знала, куда смотреть во время таких вот бесед – спасибо в том числе опыту Совета Директоров Йокогамы. Поэтому от её внимания не ускользнул хищный взгляд подруги – та буквально рассверливала оппонента с короткой дистанции.

Занятно. Моэко старательно мотает на ус всё, о чём Такидзиро сейчас открыто информирует, транслируя содержимое головы заместителя прокурора.

Возможно, не только его головы, но и тех, кто его сюда отправил.

– План был прост как китайские трусы за три сотни йен, – уверенно продолжил «помощник адвоката». – Вызвать её «на беседу», дальше – задержание на совокупный двадцать один день, вне зависимости от содержания беседы. Однако у прокуратуры наметилась проблема: они не могут на данном этапе организовать её принудительный привод полицией, поэтому и пришли наехать на эмоциях.

– Почему заставить не могут?

– Чтобы принудительно привести Миёси-сан для дачи показаний, им нужно официально придать ей статус подозреваемой.

– И в чём загвоздка? – в таких нюансах права Хину не ориентировалась, поскольку раньше не возникало потребности, особенно на её уровне.

– Надо сперва убедительно состряпать процессуальные документы – обосновать этот ордер перед судьёй, – хмыкнул стажёр. – Прокуратура, что бы о себе ни думала, в Японии пока ещё не наделена правом никого ни к чему принуждать без решения суда – у нас не Северная Корея. А любой судья, даже самый с прокурором дру… м-м-м… самый к прокурору хорошо расположенный и отлично с ним знакомый, выдавая ордер на АДВОКАТА, в обстоятельства будет вникать по максимуму.

– А-а-а.

– Проехаться по ушам внаглую не выйдет – сперва нужно подшаманить декорации. Беседа с Миёси-сан в стенах прокуратуры, любого содержания, была необходима самим своим фактом – для последующего обоснования судье. А за двадцать один день они рассчитывали что-нибудь ещё придумать. Солдат спит, служба идёт, выборы всё ближе. Эдогава-кай компрометируется.

– Кажется, поняла. – Хину действительно поняла.

– Пока она беседовала бы в их здании с дознавателем за стеклянным односторонним стеклом, спецпрокуроры со скрытого наблюдательного пункта должны были лихорадочно захлёбываться энтузиазмом во время звонка судье – организовывать этот самый ордер. Аргумент: «… вот прямо сейчас вскрываются обстоятельства организованной преступности! Пожалуйста, дайте придержать её для следственных действий!».

– К чему такой нетривиальный ажиотаж?

– Стандартная процедурная уловка. Судьи тоже люди, а в прокуратуре кто-то до задницы «гениален» в психологии: для получения такого ордера на Моэко-тян, тьху, на Миёси-сан разработали целую операцию.

– Суть этой операции?

– Знакомый судья, пойман по телефону в момент личного стресса – для этого ему слили специально другие дела. Плюс отследили, к-хм, персональные проблемы.

– Ух ты! – две подруги переглянулись.

– Единственное условие: поначалу прийти к ним она должна сама. А потом по накатанной.

– На судью так легко надавить? – засомневалась Хину.

– Не на каждого судью. Не в любой момент времени. Ещё – зависит от персоналии фигуранта. В данном случае неуважаемые выродки от юстиции пытались сыграть сложную партию на ограниченном количестве струн, как Николо Паганини в своё время.

– Оскорбляя до… – резко вскинулся чиновник.

– Я не с вами разговариваю, – вежливо перебил Решетников. – И нахожусь не в общественном месте, а на частной территории, куда вас пустили исключительно волей случая. Бумажку передали? Молодец, можете гордиться собой, – он зачем-то специально выводил оппонента из себя. – Свободны, неуважаемый заместитель прокурора-сан. Здесь вас никто не удерживает. Помочь найти выход? Заодно могу проводить с лестницы. Дружеским пинком под зад, – Такидзиро демонстративно смахнул несуществующую соринку с колена. – Организовать?

– В такой же ситуации тип из Министерства обороны на тебя с кулаками кинулся, – припомнила Хьюга. – Потом выкупался в бассейне на десяток миллионов йен, пха-ха-ха. Интересно, много ли общего между министерствами обороны и юстиции?

Лицо визитёра закаменело.

– Мы, – метис веско вздел вверх указательный палец, – прямо сейчас поймали прокуратуру на заведомой преступной ангажированности – потому что прямой конфликт интересов. Купание в бассейне им точно уже несильно повредит: там в наказание не штрафы корячатся. Чуть более серьёзные вещи.

– Твоё заявление онлайн, которое ты только что подал, что там было?

– Не что, а куда. В Kensatsu Shinsakai, Комитет по проверке деятельности прокуратуры. Ещё называют Прокурорским комитетом общественного контроля. Для чистоты канвы, с телефона Миёси-сан я подписал документ своим именем, так что участников темы, – кивок на чиновника, – с нашей стороны теперь двое. Моэко-тян уже не одна в любом сценарии.

– Вы делаете очень большую ошибку, помощник адвоката-сан, – тихо процедил заместитель прокурора. – Причём не одну. И за каждую придётся отвечать по максимуму, можете считать официальной позицией. ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ.

– «Собака, которая громко лает – не кусается», – равнодушно отмахнулся Решетников. – Народная поговорка, они не ошибаются.

– Никогда не слышала такой пословицы, – разумеется, Хину снова не промолчала.

– Ты японка, а это из другого языка. Я перевёл.

* * *

– Самая странная беседа с представителем прокуратуры за всю мою жизнь. – Чень отхлебнул из широкой квадратной рюмки (которой больше подошло бы название стакана) и продолжил. – Притом что мне с прокурорами общаться приходилось.

– Не вам одному, правда, мы с вами имели дело с чуть разными организациями – географически. Для такого поведения несомненно должны быть причины. Боюсь, в данный момент они от нас скрыты, – Бывший министр внутренних дел Японии Мацуи Хироюки не отрывался от экрана, на котором под синхронный перевод (для китайца, в исполнении массажисток Атлетики) Решетников вёл себя достаточно необычно. – Просто мы этих причин не знаем – с окружным прокурором подобным образом никогда не разговаривают, – опальный японский чиновник покосился на Миёси Мая. – Даже с заместителем окружного прокурора. По крайней мере, если не желают зла своему напарнику, – он подчеркнул интонацией, что речь о Миёси Моэко.

Сделанная час назад запись по первому впечатлению являлась смесью плохого детектива и загадочного психологического триллера с недосказанной подоплёкой.

– Даже в Штатах так не разговаривают, – китайский генерал не очень охотно кивнул в такт словам японского, условно, коллеги. – Притом, что там Окружного Прокурора вообще избирают.

– Как так? – Мацуи заинтересовался. – Подобное возможно – избрать прокурора? Вы ничего не путаете?

Он уже знал в общих чертах, с кем сидит за одним столом – от Миёси Мая, который их свёл. Посиделки организовались спонтанно, но вставать и уходить никто не стал.

– Не путаю, поскольку это многолетняя часть моей бывшей работы, – дипломатично скруглил углы генерал. – Это для нас с вами непривычно; ни в Китае, ни в Японии о таком речи нет. У нас прокуроров назначают по линии министерства юстиции, но за океаном иначе.

– Расскажите???

– В США прокуратура в значительной степени децентрализована. У них есть два разных уровня, Федеральный и уровень штата. Они говорят, county level.

– А-а-а. У нас этого не проходят.

– Вы же юрист по образованию, но не международник?

– Вы правы.

– Ну а мне приходилось сталкиваться, – ЖунАнь аккуратно подобрал формулировку, – с вопросами прикладного страноведения. В США District Attorney – это прокурор округа, который ведёт уголовное преследование по законам штата и формирует на своём уровне политику уголовного преследования.

– На тему?

– Жёстче-мягче, приоритеты и так далее. В подавляющем большинстве штатов окружной прокурор – выборная должность.

– Кто избирает? Локальный парламент? – уточнил бывший министр.

– Нет, обычные граждане округа на всеобщих выборах, обычно раз в четыре года. Ты не взволнован происходящим? – Чень оторвался от экрана и в лоб спросил друга. – Речь о твоей дочери.

– Ей терять нечего. – Глава Эдогава-кай со спокойным видом налегал на закуски. – Мы поэтому сейчас и разговариваем втроём: у меня состоялась встреча, о которой я счёл своим долгом уведомить вас.

Китаец весело огляделся по сторонам и опять потянулся к квадратному стакану:

– Господин Мацуи – очень интересный собеседник, во всех смыслах.

– Я уже не министр, – мрачно отшутился японец. – Для вашего профессионального интереса теперь большей частью бесполезен.

– Во-первых, я бы не был столь категоричен, – улыбка генерала стала шире. – Во-вторых, с уходом со службы жизнь не заканчивается, говорю вам компетентно. Ну и чтобы вы не думали лишнего: мои мосты к предыдущим должностям, в отличие от ваших, сожжены окончательно. Мы здесь оба гражданские, но я – бесповоротно.

Было ясно, что имеется в виду. У Мацуи Хироюки в условиях своей государственной системы впереди, теоретически, сколько угодно возможностей вернуть пост, хоть несколько раз – после каждых новых выборов. И даже уйти на повышение никто не запрещает – можно когда-нибудь превратиться в вице-премьера или даже в его начальника. Если избирательная кампания окажется ну очень удачной, а конъюнктура – благоприятной.

Ченю ЖунАню же восстановление в должности не грозило ни в каком из вариантов, пусть и в самом фантастическом. В лучшем случае на родине его ждал безболезненный финал, однозначно – очень скорый. Причём за «безболезненный» пришлось бы здорово побороться и не факт, что получилось бы.

Мая добросовестно пересказал суть своей встречи в рётеи:

– Таким образом, вы оба тоже потенциально под ударом.

Чень поморщился и пренебрежительно отмахнулся. Мацуи Хироюки равнодушно пожал плечами.

– Благодарю вас за поддержку, – глава Эдогава-кай церемонно поклонился товарищам по застолью.

– Что планируете делать дальше? – Чень напрямую обратился к бывшему министру внутренних дел. – Если это секрет и меня не касается – заранее извиняюсь и пойму любой ответ.

– Не секрет. В нынешнем политическом созыве у меня ровно два варианта, – японец чуть подумал. – Или смириться – и вперёд на пенсию; или попытаться делать то, что я считаю важным – но уже в другой команде, поскольку из предыдущей команды меня в одностороннем порядке удалили. – Он немного помолчал. – Исходя из личных и клановых интересов, не из интересов общества.

– Капитализм! Никакой благодарности, – жизнерадостно захохотал китаец, однако быстро прикусил язык под коротким взглядом оябуна Миёси. – Впрочем, и на другой стороне моря не лучше. А моё положение здорово серьёзнее вашего, господин Мацуи. Не сочтите за тупой апломб варвара, я просто неудачно сострил только что – мои извинения. Если вас утешит, мне в прямом смысле угрожает пуля в затылок.

* * *

– Отец деликатно приглашает в массажный сектор. – Моэко, занявшая соседней шезлонг в попытке выдохнуть после визита заместителя прокурора, смахнула сообщение с экрана смартфона. – Они посмотрели наш занимательный разговор и он слегка нервничает на тему подоплёки. «Я гораздо эффективнее, когда информирован и понимаю, что происходит» – прямая цитата.

– И в чём проблема? – Решетников лениво зевнул. – Твой папа как родитель близок к образцовому, с моей личной позиции. Пошли сходим, успокоим.

Хину на правах хозяйки гибко поднялась с топчана:

– Погнали. – Хлопнула колеблющуюся подругу по плечу. – Такидзиро-кун прав.

– Там ещё министр Мацуи и китайский товарищ отца, – химэ Эдогава-кай сомневалась. – Насколько это правильно? Тем более сейчас ехать в суд.

– С китайским товарищем твоего отца я отлично знаком – виделись в Пекине, – напомнил метис. – Министр Мацуи и вовсе.

– Что?

– Выборная должность. Чиновник, который в итоге занимает место в результате нашего с тобой избирательного решения. – Он насмешливо посмотрел на якудзу. – Да, не только мы с тобой избираем. Не мы одни. Но и мы – тоже.

– Вставай. Двигай. – Хину повторила хлопок между лопаток, выталкивая Моэко из пластикового кресла и не желая тратить лишнего времени на нерациональные уговоры. – Сама говоришь, сейчас в суд. Нужно успокоить твоего отца перед отъездом.

– А ты с нами поедешь?

– Конечно. Сделаешь и на меня договор помощника адвоката?

– Да. Спасибо.