Текст книги "Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 11 (СИ)"
Автор книги: Семён Афанасьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
– Ну, раз юстиция молчит, когда законы кричат, я, пожалуй, пойду. – Мая выплеснул остатки чая в рот, поставил чашку рядом с перевёрнутой крышкой, не стал накрывать. – С моей точки зрения, господа, под влиянием Фудзивара вы все сделали ошибку.
– Фудзивара?
– Фудзивара⁈
– Кудзё, – якудза поморщился. – Те же Фудзивара. Всё время на язык просится.
– Что за ошибка? – вице-премьер Сайондзи наконец-то протёр мозги – до него дошло, что конфликт не погашен, а прямо сейчас разгорится с новой силой.
И, скорее всего, в совсем иных локациях.
– Его люди подняли руку на мою дочь, – не желая играть более в вежливость, Мая указал взглядом на представителя Двора. – Первыми. Она просто ехала от подруги домой.
– И что дальше? – Кудзё всем видом демонстрировал снисходительность и ненаказуемое превосходство старой аристократии над простолюдинами.
– Даже у самой маленькой и беззащитной девочки как правило есть папа, – пожал плечами борёкудан. – Девочку по имени Миёси Моэко её папа будет защищать.
«А не договариваться с мудаками» сказано не было, но в воздухе повисло.
Глава Эдогава-кай поднялся, махнул рукой сотруднику ресторана (тот предусмотрительно находился в противоположном конце зала – оттуда ничего не слышно). Неторопливо достал из бумажника крупную банкноту, махнул в воздухе ею – официант должен видеть – и придавил к столу чашкой с чаем.
Затем, ни с кем не прощаясь, направился к выходу.
* * *
ИНТЕРЛЮДИЯ
Там же, через минуту.
– Ситуация серьёзная. Разберём коротко и по слоям. – Когда гангстер ушёл, управление импровизированным совещанием перешло к Кудзё Акихиро, инспектору по особым вопросам Управления по делам Двора.
– Да что тут разбирать, – вице-премьер Сайондзи поболтал чай в своей чашке, понюхал, поставил на стол, не притронувшись. – Тут всё прямо как по классическому этикету.
– И тем не менее. Я бы очень просил вас поделиться вашим видением, потому что в оценке наших следующих действий нельзя ошибиться. – Дворцовый настоял.
– Два раза отпил, снимая крышку – сигнал нам с вами: разговор признан допустимым, но не стал общим делом. Он поначалу был согласен говорить, но не брать на себя обязательства. Особенно вам сигнал, Кудзё-сан: дескать, я вас услышал, но не принимаю вашу дворцовую логику.
– У Миёси несомненно своя система ценностей, не наша, – хмуро кивнул министр юстиции. – Ожидаемо.
– Дальше?
– Наверное, только у нас в Японии двумя глотками можно без слов выразить такой дуплет самому месту, – вице-премьер на ровном месте развеселился, не обращая внимания на реакцию спутников. – Вроде и уважение оказал – но исключительно форме, не содержанию.
– Согласен, – скрикнул зубами представитель Управления Двора.
– Подтекст: «Я здесь не как проситель и не как подчинённый. Я позволил себе присутствовать, поскольку вы звали». – Министр юстиции Такаока умел быть откровенным сам с собой. С другими тоже, как сейчас, даже когда кроме него никто не отваживался произнести неприятную правду. – Кудзё-сан, Миёси не считает себя ниже нас в иерархии.
– В какой из них? – человек в кимоно заинтересовано поднял подбородок.
– Ни в какой, – Такаока покачал головой. – Ни в этом его так называемом гражданском обществе (можно назвать социальной); ни в иерархии политической. Вы же в курсе истории его деда?
– Последний камикадзе? А что там за история? Ну, полетели бомбить американцев после подписания капитуляции; в чём изюминка?
Двое министров переглянулись – вице-премьер сделал знак младшему рангом коллеге не продолжать, однако тот не послушал:
– Кудзё-сан, ваш прямой и самый высший начальник наверняка может рассказать эту историю интереснее меня. Да и в ваших семейных архивах оно тоже скорее всего описано.
– Императорский архив – не мой семейный, – проворчал придворный.
– Ну-у, род Фудзивара очень сложно отделить от обоих архивов… я о другом. Миёси Ямакадзэ, выслушав в тысяча девятьсот сорок пятом приказ командира отряда токубэцу ко:гэги тай, вышел из строя и сам обратился к товарищам. В течение следующей пары минут власть в их отряде сменилась – и аэродромное обслуживание, и пилоты после его слов отказались подчиниться зачитаному приказу.
– Ух ты. – Придворный замер с чашкой в руке.
– После этого механики подготовили в рекордно короткий срок все наличные самолёты к последнему вылету. Пилоты улетели…
– Так вот откуда ноги растут, – Кудзё, закусив губу, расфокусировано смотрел сквозь стол. – Это у них фамильное.
– … механики совершили ритуальное самоубийство. К вечеру из всего отряда смертников в живых остались лишь командир да кто-то из штаба. Ну и какие-то корабли американцев утонули уже после их формальной победы, а тему до сих пор не любят муссировать по обе стороны океана – по вполне понятным причинам.
– Интересно, что Миёси Ямакадзэ им всем сказал? – вслед за дворцовым озадачился вице-премьер. – Чтобы перехватить власть так – ещё и где?.. в отряде заведомых смертников? – обычной риторики явно маловато.
– Абсолютно случайно история сохранила те его слова – благодаря выжившему командиру отряда. Не дословно, но по смыслу: «Япония и История принадлежат всем нам, а не одной-единственной пенсоне – кем бы та ни была».
Какое-то время дружно помолчали.
– Банкнота под чашку – для рётеи, – продолжил Такаока. – Он упоминал, что и они ходят в эти места, с кем-то здесь у него свои отношения, раз он открыто дал понять этими ненужными в сущности деньгами – «я не твой должник. Ни услуг, ни молчания сверх нормы гостя».
– Он объявил нам войну, – заключил Кудзё. – А деньги – не оскорбление, как я подумал вначале, а ещё один сигнал. Нам и ресторану. Он таким образом сказал, что не будет молчать.
– Тоже так думаю, – поёжился вице-премьер Сайондзи. – Он отлично просчитал, огласки чего мы на данном этапе боимся и ещё будем бояться пару месяцев минимум. Этими десятью тысячами йен, – кивок на банкноту, – он сказал без слов: никакого молчания не будет, если Эдогава-кай не захочет молчать. Они не признают наше главенство, ни вообще, ни в конкретном вопросе.
– Думаете, информация из Mitsubishi таки утекла? В разные стороны, раз даже до якудзы дошло?
– А с чего бы ещё его дочери-гангстерше ввязываться в такую драку на парковке? – министр юстиции удивился чужой наивности. – Разумеется. Причиной могло стать только что-то серьёзное. Например, девице нужно было любой ценой доставить горячую информацию туда, откуда мы эту информацию уже никак не изымем.
– Кроме как с головами всех тех, кому она успела наболтать… – пробормотал придворный.
– Суммирую. – Такаока явно не собирался щадить чужие эмоции либо оставлять недосказанности. – Государству через нас с вами – никаких хвостов, никаких крючков на него. Это его принципиальная позиция. Тем, кто будет читать сцену нашей встречи постфактум – послание, «встреча не породила отношений».
– Н-да уж.
– Одной формулой: он пришёл как равный, выпил чай как гость и ушёл как свободный человек. Ещё жёстче: разговор был, сделки не было, обязательств – ноль.– Министр юстиции проговаривал даже не для присутствующих, а для себя – именно ему предстояло делать следующие непопулярные шаги.
Таким образом он сейчас настраивался на работу.
* * *
Там же, через минуту.
Такаока всё же набрал Миёси-старшего по видео вдогонку, Сайондзи и Кудзё отодвинулись – они чудесно видели экран, но в кадр не попадали.
– Миёси-сан, пока вы не доехали до пункта назначения и не взялись уж не знаю за что, последняя ремарка от меня. – Министр юстиции, казалось, был высечен из камня.
– Говорите, – гангстер лениво пожал плечами с заднего сиденья лимузина. – Минуту, не больше.
Вице-премьер мгновенно покраснел от гнева – было досадно за коллегу.
– Если вы мне сейчас не скажете одно слово, «да», против вашей дочери будет открыто очень неприятное уголовное производство – двое избитых ею на парковке небоскрёба Mitsubishi чиновника никак не здоровы. Один из них, которого она ударила каблуком в голову, так и вовсе… – Такаока впился взглядом в экран.
Формально судьи в Японии независимы и не подчиняются министру юстиции ни напрямую, ни иерархически, но фактически – рычаги есть.
Да, министр не может давать указания по делам и решениям. Но при этом у исполнительной власти (через Минюст и связанные механизмы) есть косвенное влияние на кадровые траектории – переводы, назначения, повышения и взыскания. Ещё можно влиять на административную среду – ресурсы, нагрузка, специализация.
Отдельным пунктом идёт прокуратура, которая институционально под Минюстом и формирует, какие дела и как доходят до суда. Опять же, до какого суда.
Чиновник не выдержал подвисшего молчания первым и озвучил прямо:
– Миёси-сан, как Министр юстиции я конечно же не управляю судьями, но управляю контуром, в котором они работают. Вы меня сейчас хорошо слышите? Вы понимаете, что речь о вашей единственной дочери? Смотрите правде в глаза: вы немолоды, жены у вас больше нет, поскольку она давно умерла (примите мои соболезнования). Свою дочь вы растили один; соответственно, других детей у вас вполне вероятно больше не будет.
В разговоре по понятным причинам не участвовал Министр внутренних дел, оттого Министру юстиции было некому подсказать: в полицейском файле Миёси Мая есть непроверенная свежая информация о неполном соответствии реального семейного статуса – и зафиксированного на портале электронного правительства.
Да нынешний Министр внутренних дел и не стал бы ничего подсказывать Министру юстиции, поскольку находился в принципиально ином политическом лагере (кроме прочего, поэтому его сюда и не позвали).
– Мне нужно ваше четкое да, Миёси-сан, – Такаока навис над экраном.
– У Миёси Моэко обнаружили рак, – без каких-либо эмоций ответил гангстер. – Поджелудочная железа, я не вникал в детали. Прогнозов от разных врачей несколько. Тот первый, который я запомнил: дают что-то около года, плюс-минус.
Чиновники на своём конце линии, не скрываясь, переглянулись: запланированные рычаги давления рассеивались утренним туманом.
– Моэко уже говорила вашим из прокуратуры эту фразу, повторю персонально для вас. – Борёкудан смотрел в камеру грустно и протяжно. – «Эдогава-кай Японией не торгует». Моя дочь сама сделала выбор, когда отказалась ехать с вашими двумя типами.
– Вы совсем не боитесь? – Такаока отбросил любую и всякую вежливость.
– Я не атеист, – мягко ответил якудза, – и верю, что боги мне помогут, если правда на моей стороне. Я не хочу запятнать последние дни жизни дочери недостойным соглашательством за её спиной, которое она же решительно отвергла. Да и от меня вы чего хотите? Я уже пожилой и сам, а с ней целое ваше Управление Двора не справилось. Вы считаете, я один могу перевесить всю вашу молодую поросль? – неприкрытая насмешка, пусть и не прямо. – Как я, одинокий и немолодой, её заставлю в одиночку, если вы всем Двором не смогли?
– Софистика, – скрипнул зубами министр юстиции.
Но гангстер уже отключился.
Глава 15
ИНТЕРЛЮДИЯ
Увольнение было лаконичным и технически корректным, никаких фанфар либо конвертов с письмами. Позвонил Главный секретарь канцелярии Премьера, который не стал тратить времени на имитацию хорошего тона:
– Прошу вас заехать. Вопрос решён. – И тут же разорвал соединение.
Министр внутренних дел Мацуи Хироюки задумчиво посмотрел на своё отражение в стеклянной дверце шкафа с рабочими папками. Семи пядей во лбу не нужно, чтобы сопоставить три плюс два.
Собираться он не стал – сюда всё равно ещё предстоит вернуться в любом случае. Хоть и на пять минут, но обязательно.
Видимо, это последняя поездка в служебной машине, думал Хироюки. Водитель тактично молчал, маршрут короткий, доехали без сирен.
У входа в канцелярию он сам открыл дверь, упреждая движение клерка изнутри. Поправил галстук.
Главный секретарь канцелярии сообщил лично, небрежным жестом отослав других из кабинета:
– Премьер принял решение. Оформление – сегодня.
Вот и всё, подумал Хироюки. Сперва будет распоряжение кабинета – формально любого министра увольняет кабинет, хоть и с подачи Премьера. Затем – публикация в официальном бюллетене Kanpō.
Публично скорее всего представят так: «Министр внутренних дел подал в отставку по собственному желанию».
Юридически – отставка, политически – увольнение.
В итоге общение в Канцелярии в круговую заняло хорошо если три минуты. Обратно в здание Министерства внутренних дел теперь уже почти бывший министр Мацуи пошёл пешком, отпустив водителя – внутри разливалась досада, переходящая в пустоту. Она требовала каких-то действий, хоть и механически переставлять ноги четверть часа – чтобы тренированный мозг переработал негатив и следующий этап своей жизни Мацуи Хироюки встретил достойно, с поднятой головой и открытым взглядом.
Не с затравленными либо пустыми глазами.
* * *
Секретариат родного министерства оказался на высоте. Старший сотрудник, тактично оставив министра в кабинете на какое-то время, без стука заглянул через полчаса;
– В зале Сэйтё вас ждёт руководящий состав, Мацуи-сан. Личному составу по команде вниз они доведут сами. Вы же захотите обратиться к остающимся?
А вот это самое лучшее решение, Начальник секретариата прав: со своими действительно нужно поговорить напоследок и сделать это стоит не онлайн, не в форме пресс-конференции, а именно так – закрытое обращение.
– Конечно. – Хироюки порывисто поднялся.
* * *
Зал Служебной Чести (Сэйтё) Министерства внутренних дел.
– По неписаным правилам сейчас должна звучать моя короткая речь без бумаги, затем глубокий поклон всем вам. – Хироюки внимательно рассматривал с небольшой трибуны директоров департаментов и начальников управлений. – Но речи не будет. Вместо неё – моя последняя просьба тем, кто остаётся.
– Мы внимательно слушаем, – тоже вопреки традиции со своего места неожиданно отозвался директор Департамента внутреннего администрирования и надзора, на профессиональном жаргоне – ДВБ, департамент внутренней безопасности. – Министр-сан.
Мацуи на мгновение замер: вроде и мелкая фраза, но этот человек сейчас вслух, пусть и иносказательно, сказал – я верю, что это всё временно. Выборы не за горами и после них вы снова вернётесь в кресло.
Приятно, демоны дери. И дорогого стоит, тем более что надежда умирает последней.
– Мы слушаем, министр-сан, – после неуловимой паузы, неожиданно для Хироюки, к первому директору подключился второй – директор департамента общественной безопасности.
А ведь мы не были с ним особенно близки, скорее даже не ладили.
– Мы слушаем внимательно, министр-сан. – Директор департамента стратегического взаимодействия и кризисного реагирования.
И ещё один. И ещё.
Хоть бы сейчас голос не перехватило; Мацуи опустил взгляд, собираясь – неожиданная солидарность и полунеформальная поддержка, на которые он в принципе не рассчитывал, выбили из колеи.
Впрочем, долго это не продлилось.
– Я хочу попросить вас об одном. – Хироюки поднял тягучий взгляд на коллег. – Пожалуйста, сделайте так, чтобы после моего ухода Министерство внутренних дел действовало системно: правила – одни для всех, – он поднял над головой кулак и отогнул мизинец. – Независимо от политической платформы, – безымянный. – Независимо от сословной либо клановой принадлежности, – средний. – Независимо от формата деятельности организации и независимо от занимаемого личностью поста. – Указательный и большой. – Это всё, что я хотел сказать и всё, о чём я хотел вас попросить. Для меня было честью находиться среди вас.
За какие-то мгновения сотрудники без команды выстроились в проходе и образовали молчаливый живой коридор. Мацуи пошёл между ними к выходу, кланяясь каждому ряду. Он не стал говорить о несправедливости – хотя и хотелось; не принялся оправдываться – что было бы логично. Он молча поблагодарил всех за службу – и взял ответственность за происходящее на себя.
Подтекст, впрочем, для всех тут понятен: «Я ухожу потому, что не предал своих».
* * *
Он вышел из здания министерства без охраны, без какого-либо сопровождения, в пальто, с одной лишь папкой под мышкой – уже частное лицо.
Огляделся по сторонам:
– Новости разносятся быстро, не так ли?
У тротуара стояли двое якудза из Эдогава-кай, сятэйгасира и сятэйгасира-хоса, не просто рядовые боевики – профессиональная память бывшего полицейского работала без сбоев.
– Даже неудобно спрашивать, не меняли вы ждёте, – пошутил теперь уже бывший министр.
Борёкудан не перекрывали путь, не смотрели в упор, просто ждали. В слабых движениях губ старшего угадывался тихий разговор по невидимой гарнитуре. Не прерывая беседы, подопечные Миёси Мая глубоко и уважительно поклонились – как младшие старшему, искренне и с чувством, что ли.
В горле опять запершило, второй раз за последний десяток минут.
Внезапно в голову пришла парадоксальная идея, она же – спонтанное желание. Мацуи Хироюки сделал два шага вперёд и сказал ровно, без просьбы и без позы:
– Если я больше не нужен государству, но могу быть полезен закону – возьмите меня к себе рядовым. Хоть и просто патрулировать улицы.
Сятэйгасира явно прервал свой разговор, поскольку опальному чиновнику тут же, без паузы, был дан ответ – не словами.
Младший якудза молча снял пальто с плеч министра, другой с поклоном открыл дверь никак не дешёвой машины. Никто не улыбался, никто не шутил – под удивлёнными взглядами прохожих застыло эдакое драматическое безмолвие.
Хироюки, чуть поколебавшись, занял заднее правое место старшего, как и предлагалось – короткий ритуал имел подтекст и он сам этот подтекст без колебаний принял.
Ему не предложили стать «одним из них», как и не отклонили его просьбу – его приняли под защиту как человека, который перешёл невидимую другим границу осознанно. Как человека, который, выполняя свой долг до конца, не считался ни с какими последствиями для себя лично.
Машина тронулась.
Государство его вышвырнуло. Улица – приняла.
* * *
– К тебе пришли, – Хину мазнула взглядом по экрану пискнувшего смарт-браслета. – Скорее всего по поводу, о котором предупреждал отец – на входе предъявлено удостоверение сотрудника прокуратуры. Пустить его сюда или?..
После сигнала гаджета Хьюга, дремавшая в шезлонге, включилась мгновенно и сбросила сон в течение секунды.
Чтобы отвлечься от дурацких мыслей, Моэко в ответ сострила:
– Это тебе всё из квадратного сантиметра экрана видно?
– Да. Одна цифра равно кодовое обозначение, переговорную таблицу охрана знает напамять, – пловчиха не приняла шутливого тона. – В том числе это нужно затем, чтобы я и в воде на дистанции контролировала обстановку – в бассейн больше браслета с собой не возьмёшь. А когда плывёшь пятёрку или даже трёшку…
– С тобой только шутить, – проворчала якудза. – Если ты не против, пусть он сюда войдёт? Не хочу подниматься, спускаться.
– Разве я могу тебе в чём-то отказать, – по Хьюге снова было непонятно, серьёзна ли она.
– Мы с тобой столько лет знакомы, не одно десятилетие, а я, будучи дипломированным психологом, до сих пор тебя не всегда до конца понимаю, – парадоксально выдала через мгновение борёкудан.
Хину сосредоточено тыкала пальцем в микроскопический экран, отдавая только ей ведомые команды – синхронизированный с браслетом телефон находился на противоположном конце водной арены:
– Так задумано с самого начала, – спортсменка и на секунду не оторвалась от интересного занятия. – На ком, думаешь, я все эти годы оттачиваю покер-фейс? В моей работе, к слову, очень полезный навык.
– Вот ты стерва!
– Значит, всё работает, как надо, – пловчиха наконец оставила гаджет в покое. – Не разбираешься во мне даже ты – другим неясно тем более. Сейчас будет, жди, его на первом посту проверяют по полной.
– На тему? – удивилась якудза.
– Вдруг сюда с каким оружием намылился. Прокуратура же имеет право на ствол.
– Но ты всё равно стерва, – ухмыльнулась Миёси-младшая. – Я к тебе всей душой; а ты на мне, оказывается, годами свои экзерцисы отрабатываешь?
– Не всегда. И только по форме коммуникации. По содержанию я тебя люблю не меньше – думала, ты заметила, – по-прежнему убийственно серьёзно ответила Хьюга. – О, – кивнула на водную поверхность. – Наш таинственный менталист тут как тут. Я уже даже не удивляюсь.
Решетников, гонявший по пятой дорожке какие-то упражнения то вольным стилем, то брасом, после сообщения хозяйке бассейна повёл себя так, словно непостижимым образом услышал с нескольких десятков метров, о чём они говорят: Такидзиро не доплыл до противоположного бортика, развернулся в воде через сальто без опоры (!) во время брасса (!!!) и резко взвинтил скорость, сменив стиль на вольный – направился к ним.
– Успеваешь, не парься, – успокоила товарища Хьюга, когда стажёр, хлопнув на финише ладонью в бортик, без паузы вышел на две и практически выпрыгнул из воды на кафель. – Мы уже поняли, что ты тоже хочешь поучаствовать в предстоящем разговоре с юстицией – этого типа до сих пор на первом посту маринуют. А после первого будут второй и третий.
– Я лично ничего не понимаю, – возразила подруге Моэко. – Ну то есть по контексту, плюс зная его лично, – кивок на хафу, – согласна: Такидзиро-кун каким-то неведомым образом с сорока метров почувствовал, что происходит – и поспешил сюда. Вон, даже свой тренировочный заплыв под твоим чутким руководством прервал, чего обычно не случается. Но слышать он нас не мог по определению! А усилием воли ощутить удалённо, какое сообщение пришло на твой браслет… не знаю, что сказать.
Метис промолчал.
– Хотя с фактами не поспоришь, – признала борёкудан, наблюдая, как логист лихорадочно вытирается заботливо протянутым Хьюгой полотенцем и торопливо влезает в ею же поданный олимпийский спортивный костюм, чтобы не беседовать с прокуратурой раздетым.
– Ух ты. «Япония», – вынырнув из прострации, Решетников с удивлением обозрел национальный герб и надпись на собственной груди. – Никогда за страну не выступал, – выдал он удивлённо. – Занятные ощущения, – даже погладил ткань одежды зачем-то.
– Выступал, – не согласилась невозмутимая Хьюга. – Именно что на национальном уровне и за страну. Только команда была другой, соответственно, форма тоже.
– Хм. В таком разрезе не рассматривал.
– Эй, сладкая парочка. Во-первых, нас как минимум трое. Во-вторых, завязывайте меня игнорить и кто-нибудь, прокомментируйте мой последний логический посыл, – потребовала якудза.
Кроме прочего, Моэко сейчас старательно входила в образ, для чего отыгрывала нужную картинку: когда прокурорский появится, он должен видеть адвоката спокойной, уверенной в себе, ведущей нормальную регулярную жизнь.
Не нервничающую или вибрирующую.
– Объясняйте, – повторила борёкудан, со значением посмотрев на каждого.
Решетников скорчил глупое лицо и потыкал пальцем в Хьюгу:
– Она – начальник. Она лучше объясняет.
– Тут и объяснять нечего, – зевнула пловчиха. – Моэко-тян, ты сильно разбираешься в природе электричества, когда лампочку включаешь? Можешь мне все эти электроны объяснить? Почему свет горит?
– Нет, просто выключатель нажимаю, – химэ Эдогава-кай слегка озадачилась.
– Против тебя в случае с Такидзиро-куном работает твоя материалистичность, – уверенно заключила Хину. – Ты ж фэнтези не читаешь?
– Нет, конечно! Мне всегда есть что почитать из… скажу мягко, из более серьёзного. Хоть и регулярные изменения законодательства. А времени наоборот – как правило не хватает. Ещё на фэнтези его изводить.
– Ну вот ты и не оперируешь понятийным аппаратом, – Хьюга незаметно щёлкнула пальцами, привлекая их внимание, затем, так же удерживая ладонь возле бедра, выбросила на пальцах – появился. Вон идёт. Внимание.
От дальней стены через дверь с лестницы «для всех» на водную арену и в самом деле входил человек в костюме, плаще – и в резиновых сланцах на босу ногу. Оглядевшись, он тихо выругался (пошевелил губами), потом зашлёпал подошвами в их сторону – обходить ему предстояло три четверти периметра большого олимпийского бассейна (пятидесятиметрового) на восемнадцать дорожек.
– Что за понятийный аппарат? – не меняя тона, интонации, выражения лица, поинтересовалась борёкудан.
– В фэнтезийной литературе есть класс персонажа, называется менталист.
Решетников при этих словах неожиданно изобразил клоуна – втянул голову в плечи и затравлено шмыгнул носом.
– Вот этот класс – в упомянутой литературе – обладает весьма интересными скиллами и статами, – продолжила Глава регулярного менеджмента Йокогамы на полном серьёзе.
– Хотелось бы чего-то более материалистичного, – Моэко внимательно следила за перемещением прокурорского по бортику.
– Мне бы тоже, – развела руками Хьюга. – Однако работать всегда приходится с тем, что есть. Жизнь, моя дорогая, чертовски эгоистична и всегда сдаёт не те карты, которыми ты бы хотела играть.
Её слова уже слышны посетителю. Наверное.
Полушария хозяйки бассейна под микроскопическим бикини колыхнулись в такт движению, рефлекторно привлекая внимание сотрудника юстиции – по опыту Моэко, Хину в образ входила быстрее неё самой (даром что не профессиональный психолог) и радикально иными инструментами.
– Электрическому свету о сложностях восприятия не расскажешь, – пловчиха сложила губы трубочкой и тихонько свистнула. – Такая жизнь, Миёси-сан. Но есть и плюс: непонимание физики процесса никак не мешает мне пользоваться светом, кофеваркой, печкой, интернетом, далее по списку.
– У меня не было эффектной внешности до последнего времени! – якудза завершила вслух эврику – неожиданную собственную мысль. – Поэтому у меня нет твоего навыка манипуляции сиськами – я чисто технически не успела отработать за то короткое время, когда стала красивой.
Хьюга и Решетников, не сговариваясь, скрестили на ней взгляды и ответили челюсти, но объяснять им подстрочник не было возможности – обладатель костюма, плаща и босых пяток в сланцах уже пришёл.
* * *
– Служебное удостоверение, пожалуйста, – вежливо попросила Моэко, вскрывая проштампованный конверт и пробегая взглядом по вложенной бумаге.
Посетитель молча протянул пластиковый прямоугольник.
Хину понимала, что её бикини сейчас очень не к месту и выбивается из общего ансамбля – Решетников в спортивном костюме, Моэко в халате. Но второго костюма под рукой не было, а свой она отдала Такидзиро (благо, рост и фасон позволяют).
– Ух ты. Целый помощник прокурора. – Якудза убрала аналог повестки в карман. – Обычно же такое приносят курьеры прокуратуры либо передаётся через канцелярию адвокатской палаты? Как вариант – направляется официальным письмом плюс подтверждается звонком, нет? – подруга недоумевала из-за послания. – Подписано прокурором Судзуки Кэнтаро, я хорошо знаю этот тип документации. Могу спросить, почему для вручения проходной бумажки, ещё и сюда, в бассейн, приехала персона вашего уровня?
Хину переглянулась с Такидзиро: сотрудники Йокогамы чудесно поняли, что, кроме прочего, местоположение Миёси Моэко было установлено через трекинг её сотового телефона. Действительно крутовато для проходной бумажки, не говоря о том, что прокуратура подобным по определению не заморачивается.
– Мы сейчас не будем этого обсуждать, – бесстрастно произнес сотрудник юстиции. – Хотя если в порядке исключительной любезности с моей стороны… Прокуратура хочет быть уверенной полностью, что вызов к дознавателю доставлен вам процессуально верно и вовремя – вы успеваете прибыть. Поэтому и персона моего уровня вместо курьера. Вас удовлетворяет ответ?
– Миёси-сан, разрешите, я тоже пройдусь свежим взглядом? Мне же надо тренироваться, – Решетников без паузы запустил пятерню в карман женского халата. – Я – официальный помощник данного адвоката, – пояснил он помощнику прокурора.
Хину заинтересовано вскинула подбородок – этот фокус она от Моэко знала. Для действий в качестве защиты в суде требуется адвокатская лицензия, тут без вариантов; но массу рутинных операций, включая опросы и допросы, может осуществлять и помощник адвоката.
Последний допускается к работе с усечённым функционалом и даже не обязан иметь, если опираться на букву закона, оконченного высшего юридического образования – просто помощник, что с него взять.
Договор – шаблон, лежит на сервере ассоциации адвокатов в свободном доступе, хотя от палаты к палате по форме может отличаться (в крупных городах у адвокатур свои нюансы).
– Куда приглашают… – логист старательно шевелил губами, удерживая документ двумя руками. – В окружную прокуратуру Токио! – его лицо вытянулось, брови поднялись, что предвещало некое шоу (топ-менеджер товарища уже изучила на отлично). – В конкретный следственный отдел – я знаю это место внутри здания прокуратуры!
Насколько Хьюга помнила, в той прокуратуре Решетникова отродясь не видели, потому что его там не могло быть по определению. Но раз Такидзиро отыгрывает спектакль, значит, со своей позиции видит что-то, двум подругам пока недоступное.
Хину обменялась взглядом с Моэко – якудза пришла к тому же выводу.
Хорошо иногда уметь разговаривать без слов и знать человека досконально, обе хохотнули без перехода, заставляя чиновника вздрогнуть.
