Текст книги "Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)"
Автор книги: Селина Катрин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Дворец был построен с размахом, от которого перехватывало дыхание, а павильон Небесного Дракона считался его жемчужиной: светлые стены из полированного камня отливали мягким блеском, крыши вздымались ввысь резными изгибами, будто чешуя великого дракона, а каждый карниз украшали подвесные колокольчики. Они звенели от малейшего дуновения ветра – и звук этот напоминал перешёптывание духов.
Я бывала здесь и в прошлой жизни – как воспитанница павильона Зимних Слив. Тогда на мне было не простое воинское одеяние, а несколько слоёв плотного хлопка, волосы убраны в высокий узел, а за спиной – тень наставницы, которая следила, чтобы я держалась безупречно. Но даже тогда, даже будучи облачённой во «всё», как положено, я не могла не восхищаться дворцом.
Солнце щедро заливало пол из лакированного красного дерева, вдоль стен стояли напольные вазы – выше человеческого роста, с расписными сценами о великих битвах и легендах людей, оборотней и драконов. Между ними висели свитки с тонкой живописью: цветущие сады, певчие птицы на рассвете и горные пики в облаках. Под свитками стояли низкие резные столики из чёрного нефрита, на которых покоились бронзовые курильницы: тонкие нити дыма тянулись вверх, наполняя воздух терпким ароматом сандала и алоэ.
Я сама не заметила, как сбавила шаг. Стоять тут, вся в пыли после тренировок, – примерно как прийти на торжество в сапогах для болотных тварей: видно издалека, стыдно поблизости и вообще не вписывается в интерьер.
К счастью, прямо перед центральным залом один из пожилых слуг резко вышел из режима «дремлю как могу». Он ойкнул, будто увидел призрака, исчез за ближайшей колонной и через пару секунд вернулся – уже с изумрудной накидкой, расшитой серебряными облаками. С величайшей серьёзностью он возложил её мне на плечи, словно спасал не только мою репутацию, а всего дворца разом.
Ну что ж, теперь я хотя бы выглядела как пыльное недоразумение, но – официально прикрытое.
– Простите мою дерзость, госпожа, – пробормотал старик, низко склонившись, – но вы входите в зал Небесного Дракона. Здесь нельзя появляться без надлежащего одеяния.
* * *
Клепсидра – это водяные часы. Они могут быть такими:
И такими:
Глава 11.2
И слава богам, он успел как раз вовремя – второй слуга приоткрыл тяжёлые створки дверей.
В центральном зале я застыла криво поставленной статуей прямо на пороге и судорожно пыталась сообразить, что делать дальше.
По центру восседал принц Катэль Аккрийский – величественный, как описание подвигов богов. Слева выстроились мужчины в белом из вчерашней свиты, справа – принц Олсандер со скучающе-надменным выражением лица, и – сюрприз века – Яори.
Я даже моргнула несколько раз, проверяя, не начинает ли подводить зрение меня после тренировки. Но нет, он был тут, живой, настоящий, Правое Крыло принца Эвана. И всё логично… ну почти. Потому что стоял он напротив Олсандера так небрежно, будто его сюда поставили для антуража: руки сложены на груди, спиной опёрся на колонну, ещё чуть-чуть – и это уже можно было бы назвать вызывающим.
Кто вообще так себя ведёт рядом с огненными драконами? Они, между прочим, злятся быстро, а их пламя, говорят, испепеляет всё, включая Мёртвые Души. А Яори… Он стоял так, будто максимум, что ему грозит, – скука.
Однако я не успела додумать эту мысль до конца, как взор упал на эльфов.
Их сегодня было меньше, чем вчера, но беловолосый, тот самый, у которого я брала клинки для танца, стоял чуть поодаль и выглядел… э-э-э… богаче? Роскошнее? Как будто ночью на него случайно уронили сундук с драгоценностями, и он решил не заморачиваться, а сразу надеть всё. Количество золотых нитей, вплетённых в его волосы, поражало настолько, что хотелось позвать слуг и спросить: «Вы уверены, что он просто стоит, а не работает подвесным фонарём?» А камзол… Ох, камзол. Я даже старалась на него не смотреть – от сияния камней приходилось щуриться, будто мне в лицо направили переносное солнце в размере «эльф, роскошный, один штука».
– О, госпожа Элирия-сан! Вас-то мы и ждали, – голос его высочества эхом разнёсся под расписным потолком.
Я склонилась в поклоне – низко, сдержанно, так, как учили ещё в павильоне Зимних Слив:
– Ваша милость велика для меня, ваше высочество, – сказала я тихо, выпрямляясь. – Но сердце моё тревожно: ведь я всего лишь тень клинка. Почему именно меня вызвали в зал Небесного Дракона?
– Уважаемая Элирия-сан, – обратился его высочество, слегка склонив голову в сторону, – вчера вы осчастливили нас своим искусством и, как я помню, для танца осмелились попросить клинки у князя Илариэна Рассветного. Его светлость перед отъездом выразил твёрдое желание переговорить с вами.
Кого-кого? Князя⁈
Ещё вчера я думала, что максимум смогу пройти на торжество незаметной, а сегодня вдруг оказываюсь персоной, достойной личной беседы с эльфийским вельможей!
Я настолько впала в прострацию, что не сразу услышала лёгкую «перепалку» между драконами и тем самым князем.
– … лично, – настаивал эльф.
– Но она подданная Огненного Архипелага, и мы должны гарантировать её безопасность, – напряжённо не то проговорил, не то прорычал Яори.
Он-то тут почему⁈
– Вы хотите сказать, что даже во дворце настолько небезопасно? – с насмешкой протянул эльф.
– Разумеется, у нас безопасно! Но госпожа Элирия-сан ещё ни с кем не помолвлена, и такая беседа может нанести удар её репутации.
Что? Какой ещё репутации…
– В моём народе тет-а-тет – это знак доверия, – мягко, но с нажимом сказал князь Илариэн Рассветный, глядя прямо на меня, а не на Яори. – Или, быть может, драконы считают, что девушка не способна самостоятельно выслушать мои слова?
– Я на всё способна! – вмешалась в разговор прежде, чем тут произошло нечто непредвиденное.
И в звенящей тишине я и князь Илариэн Рассветный прошли на ближайшую веранду. Я так разнервничалась, что ноги понесли по памяти. К счастью, эльф не стал спрашивать, откуда я так хорошо знаю планировку павильона, если, по идее, нахожусь тут первый раз. У меня же из головы всё никак не шёл отчего-то яростный взгляд дракона в красном плаще. Почему Яори так распереживался? Ну эльф. Ну не совсем в дружеских отношениях с ними драконы, но ведь и не воюем открыто.
На веранде пахло морской солью и цветами распускающейся сакуры – ветер доносил их с сада. Я облокотилась на перила, стараясь не показывать, что сердце всё ещё бьётся в бешеном ритме.
– Знаете, госпожа Элирия-сан, – первым заговорил князь, и голос его звучал мягко, будто касание пера. Никогда не слышала столь сладкого голоса у мужчины, – вчера я был искренне поражён. Ваш танец с клинками… это было не искусство изнеженной барышни, а искусство воина, и в то же время – в нём была грация, которой позавидовала бы любая танцовщица. Никогда прежде я не видел подобного на Огненном Архипелаге.
Он склонил голову чуть вбок, и его белые волосы с золотыми лентами блеснули в солнечном свете.
– Обычно здесь слишком дорожат традициями, чтобы рискнуть соединить красоту и силу. А вы сделали это естественно, будто так и должно быть.
– Благодарю, – скромно ответила и поклонилась, не представляя, к чему эти комплименты.
Князь задумчиво положил руку на подбородок.
– В Рассветном Лесу, – произнёс он медленно, будто пробуя слова на вкус, – такие дары ценятся выше всего. У нас каждый клинок рождается вместе с мелодией, и танец воина – это не только бой, но и песнь. Вы бы могли увидеть – и выучить – иное искусство, куда более древнее и богатое.
Он наклонился чуть ближе, и его глаза, сияющие, как утренняя роса на листьях, впились в меня.
– Я хочу пригласить вас, Элирия-сан. Поезжайте со мной. В Рассветном Лесу для вас откроются двери, которых здесь вы никогда не коснётесь. Там вы не будете тенью – только светом.
Глава 11.3
Последнее, очевидно, было намёком на мой статус «тени огненного клинка» в дворцовой иерархии. Я выпрямилась и склонила голову – ровно настолько, чтобы жест выглядел уважительно, но не больше.
– Князь Илариэн Рассветный, ваши слова для меня великая честь. Рассветный Лес славится своей мудростью и традициями, и быть удостоенной приглашения в столь почтенное место – больше, чем я могла бы себе вообразить.
В другой жизни и при других приоритетах я, возможно, и согласилась бы на такое предложение. Но в этот раз я уже и так многим пожертвовала, чтобы вернуться обратно… Женские таланты, хвосты… Нет, раз уж вернулась, то, по крайней мере, спасу Мирана от когтей Мёртвых Душ, а там дальше буду решать, как жить дальше.
– Но моя судьба здесь.
Белые брови эльфа поднялись на лоб. Очевидно, Рассветному князю отказывали нечасто, тем более какие-то лисички в пыли после тренировки на песочном поле…
– Госпожа Элирия-сан, вы слишком скромны. С первого мгновения, как я увидел вас – в вашем поклоне, в том, как держались, в том, как говорили – я понял: вы не военная, вы рождены быть леди. Настоящей. Неужели сами этого не чувствуете? Драконы… слепы, тупы и толстокожи, – сказал он тихо, но с отчётливым презрением. – Они видят лишь вашу форму, ваши наплечники, ваш долг. Благодаря продемонстрированному таланту принц даровал вам звание «леди», но мне физически больно от того, что они не видели этого в вас раньше. Вам почему-то пришлось выгрызать и доказывать свой статус. У нас, в Рассветном Лесу, вы сияли бы по-настоящему. Там леди не прячут блеск.
– Меня устраивает быть тенью огненного клинка. Благодарю за беспокойство о моей карьере.
Князь Илариэн чуть усмехнулся, и на этот раз его улыбка была уже не мягкой, а острой, как лезвие.
– Карьера? – протянул он с оттенком насмешки, будто это слово само по себе казалось ему ничтожным. – Нет, госпожа Элирия-сан. Я говорю не о карьере, а о вас.
Он склонил голову ближе, и золотые ленты в его белых волосах коснулись плеча, словно лучи солнца.
– У моего народа нет того, что так распространено здесь, на Огненном Архипелаге, вторых жён и официальных наложниц для прихоти аристократов. У нас есть только единственная. Настоящая. Та, которой принадлежит сердце и которая станет хозяйкой дома и леса.
В его голосе звучала откровенность, от которой кровь похолодела, а в то же время она обладала опасным, почти гипнотическим обаянием.
– Если вы согласитесь, Элирия-сан, то я сделаю вас своей супругой, и вы станете моей единственной. Никто и никогда не сможет затмить вас в моём доме. Вы будете госпожой Рассветного Леса. Лисице, чья душа рвётся к деревьям и ветру, не место среди каменных стен и теней драконов. В лесу вы будете дома. В лесу вы будете собой.
Предложение Рассветного князя было бесконечно притягательным. В прошлой жизни я точно согласилась бы, ведь, по сути, князь предлагал то, ради чего мама с папой устраивали меня во дворец – благородного супруга. Вот только я уже чётко решила для себя: вначале спасу Мирана. И плевать, что в этой жизни интерес вызывала не я сама, а мой титул «леди». О том, как он ко мне относится по-настоящему, я ещё успею подумать, у меня как минимум год впереди. Но жизнь его спасу. В конце концов, ведь я ради этого вернулась в прошлое.
– Извините, князь. – Я покачала головой и вновь поклонилась.
– Что ж, – тяжело вздохнул мужчина. – Три раза я спросил и три раза получил «нет», больше не могу навязываться… Но вот, прошу, возьмите это в знак моего искреннего восхищения вашей ловкостью и красотой движений.
«Что?» – хотела переспросить, но раньше, чем успела, князь нагнулся и ловко отстегнул ножны от высоких сапог, а затем передал мне кинжалы рукоятями вперед.
Я замерла. Кинжалы, показавшиеся вчера мне практичными – рукояти вроде простые, из светлого металла, с тиснением, которое я в темноте приняла за обычный орнамент… теперь, при дневном свете, выглядели совсем по-иному.
То, что я приняла за «дорожку капелек», оказалось бриллиантовой россыпью, уложенной в тончайший узор, будто роса на паутинке. Такие клинки не носили ради практичности – их носили ради имени. Ради рода.
«Ох, Элирия, и во что ты вляпалась? Это ж не просто железки для танцев. Это дар, от которого нельзя отмахнуться так же легко, как от комплимента… Собственно, по одному тому факту, что это был единственный эльф на торжестве, которому разрешили пронести оружие, ты могла бы догадаться, что с ним что-то не так. И с эльфом, и с оружием».
– М-м-м… – получилось у меня что-то нечленораздельное.
Князь сверкнул зелёными глазами и внезапно широко улыбнулся.
– Примите без колебаний, Элирия-сан. Одна ведьма предсказала: если рукояти моих клинков коснётся женская ладонь, я обязан вручить их той, кто осмелилась на этот шаг. А если ослушаюсь – боги отнимут у меня сердце, а судьба уведёт его в иные руки.
Глава 11.4
– Ох, – только и смогла произнести я. Ну да, разумеется, в Рассветном Лесу ни одна эльфийка не смела притронуться к целому князю и его оружию, а я на празднике даже и не задумалась, кто именно передо мной. – С богами шутить нельзя, принимаю.
Мы с князем Рассветным раскланялись и попрощались. Я осталась стоять на балконе, некоторое время поигрывая кинжалами и рассматривая красоту солнечных бликов, пускаемых бриллиантами. Что скрывать: как и любая уважающая себя барышня, я драгоценности любила искренне, глубоко и практически безусловно. В реальность меня вернул только внезапный мыслительный пинок: кажется, я должна была попрощаться и с остальной делегацией. Заглянула в главный зал – пусто. Ни эльфов, ни принцев, ни даже слуг. Такое чувство, что все они синхронно решили исчезнуть.
«Ну нет и нет», – подумала я и развернулась на выход. Спустилась по лестнице мимо стражи и быстрым шагом направилась в павильон Стальных Копий. План был простой и гениальный, как всегда: снять этот изумрудный халат, запихнуть драгоценные клинки в сундук и вернуться к тренировке. Тем более мастер Трёх Ветров Сейджин сегодня обещал технику болевого приёма на ахиллово сухожилие. По его словам, она обязательна для девушек – потому что противники у нас обычно крупнее, тяжелее и вообще не склонны падать от одного взгляда. Надо учиться их ронять красиво.
Шуршание гравия под подошвой обуви я услышала раньше, чем строгий окрик Яори:
– Элирия! Мне надо с тобой поговорить!
– Да? – Я так удивилась раздражённым нотам в голосе мужчины, что забыла поклониться. Но Правое Крыло дракона, к счастью, не заметил этого.
– Тебя очень сложно догнать, так ты спешишь паковать сундуки, – голос Яори был холоден, как вода из горного ручья.
– Прости? – Я моргнула. – Какие сундуки?
Нет, я, конечно, думала, куда спрятать кинжалы, но больше о матрасе размышляла…
– Ах, верно. У эльфов, наверное, сундуки не нужны, у них всё в лентах да вуалях, – ядовито отозвался Яори, складывая руки за спиной. – Должно быть, ты уже обсуждаешь с князем, где именно в его лесу разместишь свои покои? У восточного водопада или у серебряных озёр?
– Яори, – медленно произнесла я, поражаясь тому, как раздуваются ноздри и грозно сверкают тёмно-карие глаза напротив, – ты уверен, что говоришь сейчас со мной, а не с какой-нибудь… другой девушкой?
– Конечно, уверен. Эльфы всегда уезжают с Огненного Архипелага не с пустыми руками. Мне лично очевидно, что он тебе предложил. А уж по тому, как стремительно ты направляешься к себе, видно: приглашение в Рассветный Лес ты приняла. Надеюсь, хватило рассудка хотя бы оговорить условия и записать всё на полотне? – В голосе сквозила горькая насмешка. – Эльфы славятся умением обманывать: их брачные договоры тянутся по десять, а то и пятнадцать свитков мелким почерком, и всё в них – сплошные ловушки.
Я открыла рот, закрыла и снова открыла. Думать о том, что и Илариэн Рассветный хотел использовать меня, я решительно отказывалась. Он не сделал мне ничего плохого, а потому я буду считать, что предложение было искренним.
– Подождите… – медленно протянула я. – Ты что, всерьёз думаешь, что я согласилась уехать с князем?
– А разве нет⁈ – Яори резко шагнул ко мне. – Разве ты не провела с ним добрую клепсидру наедине на балконе? Разве ты не позволила ему увлечь себя речами⁈ Разве ты не приняла его знаки внимания? – Пламенный взгляд метнулся к кинжалам, которые я держала в руках.
Я ошарашенно моргнула. Сколько-сколько мы, оказывается, говорили с остроухим? Час? Ого!.. Яори же стоял напротив такой напряжённый, что у него даже испарина вышла на лбу, а на виске часто-часто пульсировала венка.
Так, понятно. Кажется, ситуация окончательно выходит за рамки.
– Прости… но ты в своём уме? – наконец собралась я с духом. – С каких это пор просто поговорить с мужчиной означает, что я собираюсь за него замуж и уезжаю в чужую страну?
– А что, разве нет⁈
– Нет. – Я пожала плечами. – Я отказалась, у меня есть важное дело на Огненном Архипелаге. Кстати, а сейчас я спешу на тренировку, нам обещали показать болевой приём на ахиллово сухожилие. – Я посмотрела на солнце, прикинула время и вздохнула: – Но, кажется, я безнадёжно опоздала… Ах, точно! – Я вспомнила, что до сих пор не переоделась. – Раз уж ты вхож в павильон Небесного Дракона, передай, пожалуйста, это одеяние слугам.
С этими словами я сняла изумрудный халат, который на меня накинули буквально за секунду до того, как открылись двери в парадный зал, и вручила странно молчаливому Яори. Мужчина стоял, наклонив голову и разглядывая меня. Испарина блестела на солнце, короткие волосы у ушей слегка намокли и чуть завились, а вена на виске продолжала пульсировать, хоть и не так часто.
Я покачала головой, поджав губы.
– Знаешь, Яори, – произнесла я мягко, с уважением, но всё же не удержавшись от лёгкой укоризны, – мне кажется, ты слишком усердно себя изнуряешь. Ты ведь не только Правое Крыло его высочества Эвана, но, судя по всему, ещё и поручения старших принцев Аккрийских выполняешь. Так и выходит, что один дракон несёт на плечах труд троих.
Я склонила голову в лёгком поклоне, будто тем самым сглаживая дерзость намёка.
– Правым Крыльям полагается не только летать, но и отдыхать. Иначе Крыло устанет – и рухнет. Может, его высочествам Олсандеру и Катэлю пора завести собственных таких же надёжных помощников, как ты? Слишком много труда даже самому сильному мужчине не на пользу.
И припомнив вылазки из дворца в прошлой жизни, добавила:
– Я слышала, что в ближайшую портовую деревню доставляют особый напиток из Смешанных Земель, кавва называется. Он укрепляет нервы, успокаивает и придаёт бодрости духа. Возьми себе.
– Спасибо, – только и ответил Яори.
Ну, если недоразумение решено…
– Я могу идти на тренировку?
– Конечно, Элирия, – кивнул мужчина, а уже когда я повернулась, вдогонку спросил: – А какое у тебя важное дело здесь? Ну, то, ради которого ты отказалась от предложения князя.
Я даже оглянулась. Неужели этот дракон всё забыл? А говорят, память у них отличная…
– Так Миран-сан же. А эльфийскому князю я сказала, что судьба моя здесь.
Глава 11.5
Принц Эван Аккрийский стоял на белой гальке, глядя в спину удаляющейся девушке с огненно-рыжими волосами. Говорят, кицунэ – самые хитрые среди всех оборотней, но Элирия была какой-то неправильной лисицей. Она не хитрила, не прятала улыбку в веере, не искала выгоды в каждом слове. С ней всё было… слишком честно. И от этого он терял равновесие.
Сначала Эван с трудом удержался, чтобы не сорваться, когда понял, что князь Рассветный пытается увезти её с собой. Какая девушка откажется? Тем более оборотень! Жить на острове во дворце или бегать свободно в лесу в обороте? Выбор очевиден. Было ясно, что эльф очарован юной девицей, которая умеет так грациозно танцевать с оружием, владеет тонким искусством «чтения воздуха» и ведёт себя интеллигентнее, чем многие леди из павильона Зимних Слив. Испокон веков эльфы являлись мастерами лить мёд в уши, оборачивая каждое слово так, что даже камень мог бы поверить, будто он цветок.
Вот только… Элирия почему-то отказалась. Это стало первым потрясением для Эвана Аккрийского. Вторым потрясением оказались слова:
– Так Миран-сан же. А эльфийскому князю я сказала, что судьба моя здесь.
И если ещё минуту назад Эван думал, что хуже быть не может и эта девушка уезжает прямо сейчас в другое государство, то оказалось, что может. Она остаётся. Только не для него. Она остаётся ради другого. Она призналась, что её сердце уже отдано другому.
– Ну что, братец, долго ещё будешь строить из себя помощника самого же себя? – насмешливый голос вернул его в реальность. – Ты теперь Эван или всё ещё Яори?
Крупная ладонь принца Олсандера легла ему на плечо. Эван Аккрийский дёрнул локтем, скидывая руку старшего брата.
– Прекрати, Олс, ты же видишь, я всё ещё ношу иллюзию Яори.
– Вижу. И потому спрашиваю, как долго мне ещё пялиться на эту унылую морду.
Второй принц Аккрийский всегда был избалован женским вниманием – улыбка, пара слов, и любая красавица падала к его ногам. Поэтому он искренне не понимал: что же такого увидел младший в этой рыжеволосой лисице? И не упустил случая уколоть его.
– Столько, сколько сочту нужным, – рыкнул Эван. Алый плащ хлестнул воздух, когда он резко развернулся и быстрым шагом пошёл прочь, будто хотел сбросить с плеч не только руку брата, но и собственную ярость.
– Яори-сан, не забудьте, у вас ещё инспекция соседних островов на сегодня назначена и проводы Илариэна Рассветного! – забавляясь, крикнул вслед младшему брату Олсандер.
На самом деле он не только поддразнивал младшего, но и прятал в этих словах заботу. Он как никто понимал, что Эван сейчас в смятении и младшего можно вытянуть из собственных мыслей, только завалив работой.
– Прекрати завидовать, Олс.
Внезапно из-за арки, густо увитой плющом, возникла ещё одна фигура.
Катэль. Самому старшему наследному принцу Аккрийскому крайне редко удавалось вырваться из золотой клетки своей свиты, но сейчас, похоже, выпал именно такой редкий миг свободы.
Солнечный свет заскользил по его длинным тёмно-вишнёвым волосам, и он, слегка нахмурившись, окинул второго брата взглядом с головы до ног. Олс фыркнул.
– Было бы чему завидовать. Эван разменял всего лишь восьмой десяток лет. В нём только-только проснулась драконья суть, и он почувствовал первую девушку, с которой мог бы провести Ритуал Слияния, но не последнюю же.
– А я вот завидую, – очень тихо произнёс Катэль.
Вздох, сорвавшийся с его губ, больше напоминал выдох пламени, которое он так и не решился выпустить наружу.
Два старших брата всегда были как два крыла одного дракона: во внешней политике – Олсандер, холодный, резкий, всегда готовый броситься вперёд. Во внутренней – Катэль, терпеливый, рассудительный, умеющий удержать равновесие. Они почти никогда не спорили: видели мир с одинаковой высоты и почти одинаковыми глазами. Но в чём-то их взгляды были противоположными.
Катэль, которому исполнилось уже шестьсот восемьдесят два года (при средней продолжительности жизни драконов в тысячу лет), так и не встретил никого, чьё присутствие рядом волновало бы кровь, а шаги отзывались эхом в душе. Никого, с кем бы мог провести Ритуал Слияния Жизни и обзавестись семьей.
Драконов, в отличие от прочих оборотней, боги наградили особым путём: у них существовало два рубежа зрелости. Первый – в двадцать пять лет, когда разум и душа должны обрести твёрдость. К этому возрасту дракон уже обязан был укротить вспышки гнева, научиться держать себя в руках и выбрать путь служения – ремесло, воинскую стезю или чиновничий пост. Второй – биологический, когда просыпалось чутьё к своей паре. Оно либо вспыхивало словно молния, либо не приходило никогда. И вот этот рубеж Катэль никак не мог переступить: его сердце оставалось пустым залом, куда никто так и не вошёл.
Он смотрел на брата – и в душе жгло странное ощущение. Эван может злиться, может мучиться ревностью, может метаться между долгом и сердцем… но хотя бы знает, ради кого. Его дракон откликается на эту лисичку. У Катэля не было даже этого. И потому, как ни странно, он искренне хотел помочь. Хотел, чтобы Эван, в отличие от него, не упустил то, что подарили боги.
У второго принца совместимость, напротив, оказалась огромной буквально с каждой второй или третьей драконицей. И он так и жил – легко, играючи, не понимая, зачем Эвану гоняться за одной-единственной девушкой, когда мир полон других женщин.
Тяжёлый шорох плаща о камни стих. Катэль и Олсандер ещё некоторое время молча смотрели ему вслед – один с лёгкой усмешкой, другой с тенью грусти.
– Пойдём, – первым нарушил тишину наследный принц. – У нас дел больше, чем у Эвана.
– Пойдём, – согласился его брат.
Прода 11.01.2026
Глава 12. Месяц розовой травы
После праздника цветения сакуры дни завертелись так быстро, что я не всегда успевала понять, где утро, где вечер, а где я потеряла собственный график. За месяцем вишнёвого цвета пришёл месяц розовой травы, затем – поющих ручьёв. Я чувствовала себя героиней календаря, который кто-то листает слишком рьяно.
Учёба тени огненного клинка оказалась непохожа ни на один путь, который я знала. Скорее, она была похожа на резкий контрастный душ для тела и самооценки. В прошлой жизни, в павильоне Зимних Слив, всё было чинно, медитативно и неспешно. Там рассветы встречались шелестом занавесей и запахом благовоний; служанки приносили горячий чай, и я могла позволить себе подолгу смотреть, как свет скользит по веткам за окном. Нервничать леди было не по уставу.
Теперь же, судя по расписанию, моя новая жизнь была создана вовсе не для «покоя и красоты», а для того, чтобы я научилась ловкости, реакции и умению не падать лицом в песок. Утро теперь выглядело так романтично, что хоть стихи пиши: вставать нужно ещё до рассвета, когда небо только-только пытается вспомнить, какого оно цвета. Никаких тебе шёлковых занавесей, никаких заботливых служанок – только сонная я и общий чан с ледяной водой. Заряд холода был настолько бодрящим, что я порой задумывалась: может, у мастера Трёх Ветров Сейджина заключён тайный контракт с духами из Нижнего Мира на утренние пытки?
Потом – бег по каменным дорожкам сада. Очень эстетично, если не считать того, что нестись надо было так, будто за тобой гонятся Мёртвые Души. Служки и младшие ученицы, спеша на свои обязанности, оборачивались на меня с таким выражением, словно пытались понять: это вообще человек пробежал или случайный ураган в женской форме? Я же загоняла себя до состояния «сейчас отдам душу любому встречному божеству», потому что знала простую истину: не выложусь сегодня – завтра мастер добавит ещё один круг. Он назначал их так щедро, будто раздавал подарки на празднике урожая.
Днём всех теней ждали занятия с оружием. Катаны, нагинаты, копья – всё, что только можно было взять, поднять или уронить себе на ногу. Больше всего я любила короткие клинки. Они ложились в ладони так естественно, что казалось: в прошлой жизни я была либо мастером, либо очень одержимым хомяком, который собирал их по всему Огненному Архипелагу.
Мы снова и снова отрабатывали шаги, удары, падения и блоки, пока песок площадки не становился влажным от пота и, возможно, моих слёз страдания (но это не доказано). Однако в танце с клинками я хоть ненадолго чувствовала себя собой – той самой, у которой под рукой блеск стали, ветер в движении и ни одного лишнего вопроса в голове.
А вечером – священное мучение под названием «теория». Древние кодексы, тактики, схемы боевых построений… Всё то, от чего мозг сжимается в аккуратный комочек и тихо просит пощады. Я регулярно засыпала прямо на циновке, вцепившись в кисть так крепко, будто собиралась писать завещание. Просыпалась – от того, что тушь уже расползлась по пальцам, как крошечные чернильные тучи.
И всё же было в этом какое-то странное удовольствие.
Будто каждый день меня сжигал полностью – но вместо пепла оставлял под ногами новую, чуть более крепкую версию меня же самой. Я постепенно превращалась в настоящий огненный клинок. Ну… или хотя бы в его слегка дымящийся прототип.
В павильоне Зимних Слив я умела держать кисть так, чтобы не дрожала ни одна линия, и улыбаться так, чтобы скрывать скуку под безупречной вежливостью. Настоящее искусство вежливого безразличия. А вот здесь потребовались таланты совершенно иного профиля: держать оружие так, чтобы рука не отваливалась через деление клепсидры, и смотреть прямо, не опуская взгляд, даже если перед тобой стоит гора мышц на две головы выше ростом.
Иногда, сжимая деревянное древко учебной алебарды до появления мозолей впечатляющего размера, я вспоминала, как когда-то боялась испортить нежный узор на фарфоровой чашке. Теперь же у меня была новая фобия: оказаться слабее противника.
Чашки, кстати, после этого стали казаться милыми и безопасными существами.
И с каждым днём я чувствовала, как леди Элирия-сан из павильона Зимних Слив уплывает в прошлое со скоростью весеннего паводка. На её месте появлялась какая-то совершенно новая Элирия – вроде бы тоже «сан», но сходства между нами было ровно столько же, сколько между изысканной чайной церемонией и утренним забегом под бодрящее «Быстрее, тени, я сказал быстрее!»
По ночам нет-нет да и всплывали ужасные воспоминания окровавленного Мирана у меня на коленях. Я вдруг чётко поняла, что если за год научусь сражаться, то смогу сама спасти Мирана, и неважно, поверит он мне о грядущем прорыве Мёртвых Душ или нет. Всего-то и надо будет – оказаться в нужное время в нужном месте с оружием в руках.
Сам бывший жених несколько раз героически порывался пригласить меня на свидание, но судьба, расписание тренировок и мастер Трёх Ветров были категорически против романтики. В итоге выбраться в город нам удалось всего один раз – настолько редко мне давали выходные, что я уже подумывала записывать их кистью в отдельный свиток, как редкие небесные явления. И поскольку «своего собственного» времени у меня неожиданно оказалось катастрофически мало, куда меньше, чем когда я была леди из павильона Зимних Слив, я совместила «приятное с полезным».
* * *
Дорогие читатели,
У меня для вас отличная новость! Я зафиналила другой проект и теперь в «Лисе» проды будут выходить ежедневно! Приходите с утренним кофе каждый день)
Прода 12.01.2026
Вначале потащила Мирана к мастерице иглы. Отдала выигранный на состязании талантов эльфийский шёлк и торжественно попросила сшить на меня парадное кимоно. В прошлой жизни родители всегда приносили уже готовые платья. Максимум, что от меня требовалось, – это выбрать, в каком удобнее сидеть, изображая благородную задумчивость. Поэтому я слегка опешила, когда мастерица велела остаться на целую клепсидру, чтобы она могла «снять мерки».
Снять мерки! С меня!
Я стояла столбом, пока она обматывала меня бечёвками, шнурами и профессиональным энтузиазмом. Казалось, что она вот-вот измерит плотность моей души. Просто на всякий случай.
