Текст книги "Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)"

Автор книги: Селина Катрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 20 страниц)

– Да-да, я слыхал, – пробормотал другой. – У драконов обычаи эти… как там их… строгие, во!

– Да никто вам ничего не скажет… – попытался было вставить слово Яори, но его тут же буквально задавили толпой:

– Вам, господин крылатый, легко говорить! У вас оклад…

– Мы простые смертные, у нас и заработки другие…

Дальше голоса смешались, поддакивая и перебивая друг друга, но я особо не слушала. На Яори было жалко смотреть – он стоял посреди толпы, растерянный, как дракон, которого впервые в жизни попросили посчитать сдачу. Он даже не предполагал, что приглашение во дворец может обернуться для простого населения целой трагедией. И сейчас выглядел так, будто его только что ударили по голове мешком из тех самых подношений, которые народ так боится дарить.

Проезд мы с Яори организовали, но за него надо было взять хотя бы символические деньги, чтобы жители не восприняли всю затею подозрительной. Там, глядишь, и про подарки бы никто не вспомнил, если, скажем, всем сообщить, что сегодня переправа на центральный остров архипелага всего десять скриптов каких-нибудь… Эх, теперь уже так не получится! Надо придумать нечто другое. Нечто такое, чтобы люди восприняли это как само собой разумеющееся, что формально стоит недорого, но может трактоваться великой ценностью…

Думай, Элирия, думай!

А что, если?..

* * *

Голоса вокруг Правого Крыла Дракона смешивались, люди отчаянно потрясали кулаками и рассказывали, что улов на этой неделе небольшой, крыши надо ремонтировать, черепица подорожала, а рис на острове не вырастишь, так как площадь Алого Рассвета совсем небольшая.

Эван-Яори бросил взгляд на Элирию. Он уже хотел объявить, что лично выдаст каждому жителю по десятку риен, чтобы те купили подходящие подарки наследному принцу (разумеется, в то, что их никто не побьёт, явись они во дворец без подарков, никто не поверил). Ему было плевать, что из-за их упрямства переселение жителей обойдётся в целое состояние, и он даже прокрутил в голове, что придётся раскрыть лисице его настоящее положение при дворе, как под ногами вновь дрогнула земля. Совсем чуть-чуть. Еле-еле. Жители, как всегда, не обратили на такое внимания, а вот Элирия побледнела и закусила губу.

И прежде чем дракон успел произнести речь, которую обдумывал последние полклепсидры, Элирия вдруг высоко вскинула подбородок вверх.

– Почтенные дамы и достопочтенные господа Алого Рассвета, – вдруг обратилась она. – Подарки бывают разными, и вовсе не обязательно мерить их вес в золоте. Всем известно, что наследный принц предпочитает тонкие намёки, символы и красоту смысла грубой роскоши. Куда важнее поздравить его, чем не поздравить вовсе.

Пара человек скептически хмыкнула, долговязый рыбак шмыгнул носом и сказал:

– Ну и где же взять эти подарки с тонким смыслом? Какая разница, на всё золото нужно…

Элирия, словно только этого вопроса и ожидала, тут же подхватила:

– А у вас на Алом Рассвете есть чудесное место – лапшичная «Дом Тысячи Нитей». Там продают лапшу, которую тянут тоньше волоса. Подарить длинную нить – лучший дар. Это же символ долгой жизни на божественном полотне судьбы, а если кто-то из вас догадается покрасить её в алый красными водорослями или листьями шисо, то подарок будет иметь двойное значение! Вы же жители Алого Рассвета, и ваш дар будет отражать вашу землю – восходящий луч солнца. Длинной алой лапшой вы пожелаете его высочеству Катэлю долгой жизни и подчеркнёте, что она от вас. Такой подарок поймёт и оценит даже самый требовательный дракон.

– Так это… выходит, никакого золота не надо? – уточнил тот самый рыбак, что шмыгал носом.

– Только ваше старание и уважение, – заверила Элирия. – А уважение, как известно, не звенит в кошеле, его слышно в сердце.

На этот раз уже не пара человек, а полдеревни согласно загудело, кто-то одобрительно забормотал, что и сам приготовит, кто-то хлопнул соседа по плечу.

А Элирия, та ещё лисица, выждала несколько ударов сердца и заговорщицки добавила:

– Уверяю, господа, его высочество Катэль Аккрийский запомнит всех, кто явился к нему на поклон в эту важную дату. Кстати, сегодня два последних рейса, когда можно попасть на центральный остров, и они… – тут она бросила взгляд на Эвана-Яори, – совершенно бесплатные. Ближайший отходит меньше чем через клепсидру.

Прода 17.02.2026

И это стало сигналом.

Люди побросали то, чем занимались. Элирия каким-то образом сумела поменять их ход мыслей, чтобы они теперь думали лишь о том, где бы побыстрее добыть лапшу и как успеть сесть на ветровое судно. Кто-то решил стоять в огромной очереди в «Дом тысячи Нитей», а кто-то – самостоятельно приготовить лапшу на скорую руку. Некоторые стали уточнять у Элирии, какого именно оттенка должна быть еда, чтобы символизировала и нить жизни, и луч рассвета одновременно, а лисица отвечала с такой серьёзностью, будто работала главным поваром при дворце.

Эвану-Яори оставалось лишь восхищаться сообразительностью девушки.

Он и восхищался. Стоял рядом, смотрел, как деревня, ещё минуту назад готовая защищать свои кошели ценой жизни, теперь с энтузиазмом спорит о длине макарон и насыщенности оттенка «утреннего солнца».

– А если лапша чуть рыжее выйдет? Это уже неуважение?

– А если длинная, но не очень тонкая?

– А если короткая, но зато красная-прекрасная – это не разгневает его высочество?

Элирия отвечала каждому так, будто её всю жизнь учили в секретной Академии Лапшичной Дипломатии:

– Рыжее – тоже хорошо, это цвет тепла. Вы можете сказать, что это луч утреннего солнца.

– Толщина не так важна, как искренность.

– Короткую делать не стоит, хотя бы с локоть длиной вытянуть постарайтесь, пожалуйста.

Эван-Яори наблюдал за Элирией и восхищался не только её сообразительностью. За грудиной одно из двух драконьих сердец болезненно ударилось о рёбра, пока он наблюдал за той, чью ауру отметила богиня своей печатью.

Одно дело – просто знать, что вот это существо может стать тебе отличной парой, довериться выбору Великой Прядильщицы и собственной лёгкой симпатии. Совсем другое – видеть, как этот некто, будучи не драконом по рангу, не бойцом, не подчинённым, а просто маленькой рыжей лисичкой-оборотнем, сама решает быть на твоей стороне. Это ощущение было новым, почти нереальным – тёплым, как редкий солнечный луч в дни штормов. До сих пор Эван был уверен, что так бескорыстно и со всей душевной отдачей могут помогать только родные братья. Все же остальные всегда стараются угодить, понравиться, польстить, выбить себе преференции, но… это не касалось Элирии. Определённо, она затеяла всю эту историю не из страха перед его титулом и не ради повышения в огненные клинки, а потому что действительно хотела помочь людям.

Прошла какая-то шестая часть клепсидры, а они уже двигались и говорили как единое целое, словно в них обоих проснулся один ритм. Элирия со своей фантазией что-то придумывала, а он ловил её мысль и продолжал с той же лёгкостью. Она задавала тон – а Эван-Яори подхватывал, будто они давно репетировали, хотя всё рождалось на ходу.

Элирия упомянула, что празднование будет идти три дня, и Эван-Яори подхватил – желательно взять из дома так много вещей, как только получится, потому что ночи холодные, а появляться в одном и том же во дворце двое суток подряд – дурной тон. Оба переглянулись, без слов решив: чем больше вещей с собой возьмут жители, тем лучше.

И в этой согласованности было что-то странно правильное. Что-то, что заставило Эвана-Яори на мгновение забыть о земле, которая вот-вот треснет, и подумать, что иногда судьба подбрасывает рядом не тех, кого ждёшь… Как он вообще умудрился пропустить Элирию в прошлой жизни⁈ Как он выбрал не её, а какую-то другую девушку, которая, судя по всему, просто метила в его наложницы?.. В голове не укладывалось, а память упрямо молчала.

Но одно Эван мог сказать теперь точно: с Элирией он действительно готов разделить ритуал Слияния Жизни. И это не какая-то блажь, а решение, которое зрело ещё с момента, как она на его глазах рванула в образе лисицы спасать малыша из когтей русалки. От прошлой жизни у Эвана не осталось воспоминаний, кроме ощущения бесконечной боли и скорби, и он поклялся себе, что в этот раз ни в коем случае не предаст драконью суть. Когда Элирия заговорила о свадьбе с кормчим, он напрягся, но почти сразу же понял, что в Эли нет и крупицы тех грязных мыслей, которые имела бывшая невеста.

Через некоторое время деревня грузилась на первый рейс ветрового судна. Под ногами уже ощутимо подрагивала земля, но люди не паниковали, лишь громко спорили, чья лапша получилась вкуснее и кто придумал наиболее оригинальную речь для дарения.

Эван-Яори и Элирия проследили, чтобы последний человек с Алого Рассвета поднялся на борт второго рейса. Люди, как всегда, шумели, но Эван рассудил, что всё сложилось в разы лучше, чем если бы он напугал их землетрясением или издал указ, что они обязаны покинуть остров в две клепсидры.

Солнце лениво лизнуло синюю гладь моря, переливаясь на волнах. К этому моменту Элирия держалась на ногах только потому, что на неё смотрел сам Правое Крыло Дракона.

Прода 18.02.2026

Земля снова дрогнула – заметнее, чем раньше. Они переглянулись.

– Успели, – сказал Эван-Яори, почувствовав облегчение.

– Да, но с трудом, – устало улыбнулась Элирия.

– Это последние гости⁈ – крикнул кормчий, и Эван-Яори дал знак, что можно отплывать.

Ветровое судно дрогнуло под ногами и мягко снялось с причала. Когда гомон пассажиров переселился вглубь палубы и стих до размеренного шума толпы, Правое Крыло Дракона и тень огненного клинка остались на носу. Позади оставался остров, где земля уже начинала дышать неровно. Сама природа пыталась предупредить об опасности, и впервые Эван задумался о том, как много людей погибло бы, если бы они сейчас не сделали то, что сделали. А ведь собирай он подчинённых, что в образе Яори, что в образе шестого принца, и попытайся решить эту проблему грубой силой, так быстро вывезти жителей, скорее всего, не получилось бы.

Прошло некоторое время, прежде чем дракон всё-таки озвучил свои мысли:

– Элирия, – обратился он, посмотрев на девушку, – моя благодарность не знает границ. Ты подарила спасение людям, а мне – ясность ума. Идея с лапшой была гениальной. Не знаю, что делал бы без тебя и как бы заставил всех людей перебраться на центральный остров.

– Ох, да решил бы ты вопрос как-нибудь… – пробормотала Элирия. – Тебе спасибо, что поверил.

Её щёки тронула тёплая краска, выдавая смущение, хотя она изо всех сил старалась сохранить невозмутимость. Эван-Яори вновь отметил необычность реакции девушки. Любая другая на её месте бы стала показывать, что совершила подвиг и ей полагается подарок от рода Аккрийских, но лисица скромно отмахнулась.

Тогда Эван-Яори вспомнил, что хотел выяснить ещё кое-что:

– Поясни мне, пожалуйста, а зачем ты так старательно проверяла все блюда? – спросил дракон.

– Потому что люди должны верить, что это важно. До тех пор, пока они верят и ими руководит эта мысль, они не постесняются принести лапшу наследному принцу и будут вести себя м-м-м… адекватно ситуации. Не обратят внимания на начинающееся землетрясение, не станут драться за места на борту… Вера удерживает людей в порядке лучше, чем страх. Страх заставляет бежать бездумно, давить друг друга, хватать то, что не нужно. А вера, если вдуматься, очень практична.

Она улыбнулась, глядя на остров, который стремительно превращался в точку, но как-то печально.

– Что такое? – Эван-Яори тут же уловил, что что-то не так. В конце концов, он дракон правящего рода, и ему полагается быть чутким по отношению к подданным.

– О животных сожалею, – призналась Элирия. – Людей нам удалось вывезти под предлогом праздника, но ведь животные погибнут. Как их взять с собой, я так и не придумала. А там ведь козы, куры… понимаю, не оборотни и не люди, но ведь и они хотят жить.

Мужчина несколько ударов сердца думал, а затем внезапно улыбнулся:

– Об этом не волнуйся.

После второго рейса он попросил кормчего развернуть ветровое судно и вновь подойти к Алому Рассвету. Солнце уже наполовину ушло под воду, а красный отблеск ложился на море, будто сама природа рисовала последнюю линию перед тем, как светило исчезнет. Прямо на глазах Эвана-Яори остров содрогнулся – медленно, тяжело, как зверь, который проснулся не в духе. Волны пошли косыми линиями, словно море вдруг забыло, где у него граница. Судно зашатало.

– Э-э-э… я там стоять у причала не буду. Эк боги в честь Первого Дыхания нашего принца явно решили развлечение себе устроить! – вдруг сказал кормчий, задумчиво почёсывая голову.

Ему было откровенно страшно, но он старался этого не показывать при благородном господине.

– Надолго причаливать и не надо. Подойдите вон туда поближе и опустите скотоводный сходень, – спокойно ответил Эван-Яори, а затем подпрыгнул, и в воздухе завис огромный золотой дракон.

Над судном он был лишь миг – а затем стремительным росчерком полетел к деревне, поднимая вихри брызг над водой.

Алый Рассвет трясло. Это была ещё лёгкая дрожь, но она не предвещала ничего хорошего. Земля тяжело вздохнула. Потом резче, так что треснула тонкая линия между домами и песок мелкой россыпью осыпался в щели. Где-то со звоном попадала посуда, несколько рыбачьих лодок перевернулись, а у пары домов начала облезать черепица.

Животные, почувствовав, что что-то не так, впали в настоящий хаос. Козы пытались спрятаться под крышами, под телегами, даже под собственными кормушками. Кошки просто разбежались, куры то и дело взлетали, яростно маша крыльями, но не понимали, куда лететь, надрывно лаяли собаки-пастухи, испуганно верещали свиньи и прочая мелкая живность.

Принц Эван облетел вокруг острова, сделав полный круг, а затем выпустил в небо огромную огненную струю – не для того, чтобы напугать скотину ещё сильнее, а чтобы привлечь внимание.

«Я здесь, я самый крупный зверь».

Это послание животные поняли куда быстрее людей. Куры, которые мгновение назад метались, будто искали выход в Нижний Мир, разом шарахнулись в сторону ветрового судна. Собаки, до этого лаявшие на трещащие камни, резко осеклись и поджали хвосты, а затем ринулись вслед за курами. Козы оказались самыми упрямыми. Но дракон опустился ниже, раскинул крылья так, что они опустили тень с половину Алого Рассвета, и коротко рыкнул. Звук вышел низкий, вибрирующий и такой мощный, что животные мгновенно послушались.

Прода 19.02.2026

Несколько делений клепсидры – и вся небольшая фауна острова, от петушка с одним пером на хвосте до пожилого толстенного кота, который вообще не понимал, что происходит, – оказалась на палубе.

Когда все звери зашли на борт, дракон сделал ещё один круг – проверочный – и только тогда позволил себе вернуться в человеческую форму.

Земля вздохнула снова, на этот раз глубже и тяжелее. Алый Рассвет начал с шумом осыпаться на глазах, а кормчий, который своими глазами видел золотую шкуру высшего существа, бросился в ноги принцу:

– Что же вы не сказали, ваше высочество, что вы принц, а не Правое Крыло⁈ Я бы всё сделал бесплатно, я бы перевёз людей, я бы… – Заикаясь от страха, мужчина упал на колени и принялся биться лбом о деревянный пол судна.

Тяжёлый мешок с золотыми монетами упал около левого плеча.

– Это тебе за молчание. Никому не говори, – только и уронил Эван. – А теперь греби ко дворцу.

– Так точно, ваше высочество.

Глава 25. Золотая печать

К тому моменту, как второй рейс причалил к центральному острову, я едва могла вспомнить собственное имя.

Ноги гудели, руки дрожали, хвост волочился за мной унылой верёвкой. Шучу, конечно. Я не меняла ипостась, но тем не менее ощущение в копчике было такое, будто хвост вот-вот отвалится. А ещё приходилось постоянно улыбаться, объяснять людям, куда идти, где можно переночевать, что предъявлять приглашение на праздник необязательно (о последнем, к счастью, позаботился Яори, сказав, что предупредил стражу).

Мы высадили людей в ближайшей к дворцу деревне – той самой, где я когда-то жила с родителями. Удивительно: память о детстве вернулась не запахом риса или смехом соседей, а мокрыми от пота ладонями тех, кому я помогала найти временное жильё. Я указала на дом старосты, дом лекаря, дома нескольких вдов со свободными комнатами… Устроила и помогла всем, насколько хватило сил.

Небо окончательно потемнело, загорелись первые звёзды.

Деревня погружалась в ночную тишину, а я мечтала только об одном – провалиться лицом в подушку и спать так долго, чтобы никто и ничто, даже шумный праздник, не смогло меня разбудить…

Завтра начнётся празднование.

Два дня… два дня придётся изображать радость, приличие, торжественность и ещё сто неизвестных вещей. А я ведь ещё так и не купила подарок наследному принцу, и, видимо, придётся над этим думать завтра. Я была выжата как старый лимон, ноги подрагивали от усталости.

Сейчас высплюсь, а все проблемы буду решать потом. Касательно подарка – необязательно его покупать, можно, в конце концов, и у Томеро-сана попросить что-то из завалявшихся работ и подарить от своего имени. После того как я спасла его внука, он отдаст любую бесплатно.

Я, предвкушая сон и отдых, поднялась по лестнице к своей комнате, толкнула сёдзи плечом, шагнула внутрь.

И застыла.

На моей кровати лежало нечто. В полутьме блеснуло золото, и ровно в этот миг всё моё лисье чутьё завопило: «А вот в этот раз ты серьёзно вляпалась, Элирия!»

Нет. Нет-нет-нет. Только не это!

Подарки судьбы у меня всегда были сомнительной свежести, но это… Это была уже не шутка, не недоразумение и не глупость деревенского мальчишки. Это – обвинение уровня казни.

На покрывале, аккуратно, будто её положили с благоговением, ровно по центру лежала императорская золотая печать.

Та самая. Потерянная.

Печать была тяжёлой, округлой, с выточенными рёбрами, на которых играли отблески масляной лампы. На самой плоскости – рельефный силуэт: дракон, выгнувшийся дугой, изрыгает пламя ввысь. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы понять, чей это знак. Даже если бы я в жизни не видела настоящих императорских регалий, ошибиться было бы невозможно.

Холодок пронёсся вдоль позвоночника. Разом вспомнилось, что вообще-то в прошлой жизни тоже пропадала эта печать, а сегодня утром Ёсинобу-сан буквально стенал и плакал, что не наложил заклятие защиты…

«А ты купила утяжелённый сундук, чтобы не украли эльфийские клинки, но совсем не подумала, что тебе могут что-то подбросить, а не украсть», – насмешливо сказал внутренний голос.

– Великолепно, – прошептала я. – Просто замечательно.

Внутри всё сжалось.

С первого взгляда было ясно: печать не подбросили украдкой в уголок. Не спрятали. Нет. Её положили так, чтобы увидела именно я, чтобы подумала именно то, что думаю сейчас, и чтобы любой, кто сюда войдёт, решил ровно то же самое.

Словно кто-то выложил на моей кровати маленькое золотое «Ты виновна».

И в тот момент, когда я думала, что хуже уже быть не может, в мои двери постучались.

– Элирия, открой! Я знаю, что ты там, я видел, как ты заходила, – раздался звучный голос Мирана из коридора.

– Погоди!

Мой взгляд заметался по комнате. Что делать⁈ Спрятать печать? Не хочу её трогать руками и оставлять запах или отпечатки… Надо содрать одеяло и спрятать.

«Чтобы что, Элирия? Совсем с ума сошла⁈ Надо звать стражу и объяснять ситуацию…» – мгновенно отчитал внутренний голос.

– Элирия, у меня к тебе важный и достаточно срочный разговор, – тем временем продолжил Миран. – Я пытался найти тебя весь день и только в час шелестящего кимоно увидел, как ты зашла во дворец через южные ворота. Дело в том, что завтра день Первого Дыхания наследного принца, и я хотел… Да что это я? Элирия, я захожу!

Прода 20.02.2026

– Нет!

Однако упрямый огненный клинок не услышал моих возражений. Деревянные сёдзи разъехались в стороны, впуская и медноволосого мужчину, и яркий для этого времени суток свет масляных ламп из коридора.

– Я хотел предложить пойти на праздник как пара… – продолжил он и резко осёкся, глядя мне за спину. На императорскую золотую печать, разумеется.

Он увидел её сразу. Конечно увидел – сложно не заметить королевский символ, который сияет на моей кровати так ярко, будто сам дракон из печати только что дохнул пламенем. На какой-то удар сердца его зрачки расшились, но он тут же взял себя в руки, шумно сглотнул, развернулся и торопливо сдвинул сёдзи за собой.

– Элирия, ты знаешь, что это такое⁈ – спросил он. Вроде шёпотом, а вроде так громко, что захотелось закрыть уши.

– Конечно знаю! Это не я! Клянусь, мне подбросили!

– Ты знаешь, кто это сделал?

– Понятия не имею!

Казалось, целую вечность Миран смотрел на меня нечитаемым взглядом. Затем отмер и сделал стремительный шаг по направлению к моему футону.

– Так, главное сейчас – не дать никому зайти сюда, – произнёс Миран, резко меняя тон. – Завтра будет куча людей во дворце, достаточно вынести печать за пределы твоей комнаты, а затем позвать кого-то из стражей и сделать вид, что только нашли. Мало ли кто-то украл, но по дороге потерял.

Он принялся оборачиваться и рассматривать мою комнату в поисках чего-то, чем можно было бы обернуть печать и взять в руки.

– Погоди-погоди. – Я дёрнула Мирана за рукав. – Ты просто так собираешься сейчас выкинуть печать из моей комнаты, а наутро сделать вид, что «нашёл»?

В принципе, слова бывшего жениха звучали логично, но как-то коробили, что ли. Неправильно это было. Во-первых, хотелось бы узнать, как императорская печать вообще оказалась в моей комнате. Во-вторых, если её просто «выкинуть» в какую-нибудь декоративную напольную вазу, то ответственность останется на мне. А если её кто-то найдёт? В-третьих, само предложение Мирана звучало… как «а давай закроем глаза на государственное преступление, спрячем под ковёр и скажем, что так и было». Каюсь, в первый миг и у меня проскочили такие мысли, но то был лишь миг.

– Элирия, пойми. – Миран неожиданно схватил меня за плечи и чуть потряс, заглядывая в глаза. – Если кто-то увидит печать здесь, у тебя, всё закончится прежде, чем начнётся праздник. Для тебя – точно. От печати надо избавиться!

Карие глаза всматривались в меня с неподдельной тревогой. На какой-то короткий отрывок времени даже показалось, что это тот самый Миран, мой жених из прошлой жизни. Я открыла рот и… закрыла, дав себе мысленную оплеуху. Нет, это другой Миран, который даже не в курсе, что когда-то в другой жизни мы собирались пожениться. Элирия, ты же подслушала его разговор с Ханами, не ведись на это. Это совсем другой человек.

– А может, всё-таки рассказать страже? – с сомнением спросила я, так и не приняв окончательного решения. Вариант Мирана звучал логичным и беспроблемным… Вот только не уверена, что правильным.

– Чтобы что, Элирия⁈ – гневно, но тихо рявкнул на меня бывший жених, вновь встряхивая за плечи. – Чтобы тебе голову отрубили⁈ Очнись, мы во дворце!

Я шумно выдохнула, признавая правоту Мирана. Открыла рот, чтобы согласиться, но в этот момент в двери вновь постучали. Грохот был таким, будто в деревянную окантовку сёдзи били не кулаками, а тяжёлым молотом кузнеца. Дерево жалобно дрогнуло и скрипнуло.

– Открывайте! – раздался чёткий, громкий и тренированный голос из коридора. – У нас приказ проверить все комнаты в павильонах!

Я похолодела так резко, будто меня окунули в чан с талой водой. Миран побледнел.

Дерево жалобно застонало.

– Открывайте! – вновь звучно повторили.

Миран показал знаком, что надо спрятать печать, но я отрицательно покачала головой. Королевская стража будет проверять тщательно и, скорее всего, с артефактами. Нет, я не стану прятать печать, извини.

– Входите, – произнесла, понимая, что на этом всё.

Глава 26. Тюрьма

Честно говоря, я всегда представляла ночь в тюрьме немного иначе. Ну… не то чтобы представляла, но если бы вдруг пришлось, то я всегда фантазировала о драме, трагедии, какой-то безумной попытке побега по рваной простыне.

А не вот это.

Я сидела на соломенном полу, кутаясь в собственную одежду как в плед, и думала только об одном: почему в камере так холодно, будто здесь хранят замороженную карму всех предыдущих заключённых? Месяц золотого дыхания за стенами, вообще-то!

Тёмные стены молчали. Факел уныло чадил. Где-то в углу беззвучно меня осуждала огромная дохлая муха. И я, обнимая колени, шептала в пространство:

– Отлично, Элирия. Просто великолепно. Ещё несколько клепсидр назад спасала остров… А теперь сидишь, как особо опасная редиска.

Причём самое обидное: я даже не знаю, за что именно меня посадили. То есть формально знаю – «обнаружена рядом с императорской печатью, подозрение в краже».

Но, боги, я же не виновата!

Я просто… открыла сёдзи в свою комнату. И вошла. А потом вошла стража.

К огромному облегчению, в этот раз меня не потянули сразу же к топору на самосуд. Стража, которая проверяла павильон Стальных Копий, носила небесно-голубое, а значит, являлась личной стражей принцев Аккрийских – куда выше, чем простые огненные клинки! Стоило мужчинам зайти в мою комнату, как главный дракон посмотрел вначале на меня, потом на Мирана, а затем на печать. Он задал всего два вопроса: кому принадлежит комната и что огненный клинок делает так поздно в комнате леди.

Прода 21.02.2026

Получив ответы на оба вопроса, он кивком велел страже арестовать меня. Конечно же, я сказала, что понятия не имею, что именно императорская печать делала на моём футоне. Дракон не особо внимательно выслушал, но своего мнения не поменял.

А вот с Мираном получилось даже чуточку обидно. Нет, в целом мой бывший жених выдал абсолютную правду: хотел пригласить на праздник Первого Дыхания барышню, а потому зашёл так поздно. Только успел поздороваться, как увидел печать. Всё. Конечно же, всяких «надо избавиться от печати и сделать вид, что её в твоей комнате не было» он не озвучивал.

В итоге, в отличие от меня, ему пожелали доброй ночи и отпустили. И вот я оказалась здесь. На соломе. В компании дохлой мухи. И своих мыслей, которые, если честно, были не лучше.

– Конечно, Элирия, – пробормотала себе под нос, – а что ты хотела? Чтобы драконья стража сказала: «Ох, прекрасная госпожа, наверняка это недоразумение, давайте-ка мы вместе подумаем логически»?

Ага. Логически. Логика и дворец – это две параллельные линии, которые пересекаются только в одном месте: когда тебя ведут в камеру и говорят «ничего личного».

В целом стража вела себя максимально корректно, и это радовало. Вежливо, даже уважительно. Как будто они конвоировали не подозреваемую в государственной измене, а хрупкую девушку, которая упала в пруд и слишком громко извинялась за причинённые неудобства. Меня сопровождали аккуратно, без лишних толчков, насмешек, оскорблений, самосуда и прочего… И прямо вот так – просто вот так! – посадили в камеру, закрыли двери и сообщили:

– Пожалуйста, ожидайте решения его высочества.

Разумеется, несмотря на накопившуюся усталость, нервная система решила устроить забастовку и объявила, что сон – это для слабаков. Я ложилась то на один бок, то на другой, но проклятый сон всё никак не шёл.

А что, если меня даже выслушивать не станут? Просто прикажут отрубить голову – и всё? Что, если не поверят, что у меня и мысли не было красть эту треклятую золотую печать?..

Между неплотно сколоченных бамбуковых жердей пробивался лунный свет. Помещение было хоть и небольшим, но я бы не сказала, что ужасным. Конечно, от традиционного уложенного соломой пола – татами – шёл не очень приятный затхлый запах, но в остальном тюрьма была очень даже ничего. Хотя бы крыша не текла, и никто не орал за стеной, как у соседей в деревне по утрам.

Как назло, начала настойчиво чесаться попа. То ли солома сквозь ткань кололась, то ли нервный зуд… Не лёгкое неудобство – а такое тянущее, раздражающее ощущение, будто какой-то невидимый болотный дух специально выбрал самое неподходящее время и место, чтобы позлить. Я ёрзала на татами, ворочалась, пыталась почесать через одежду, но зуд не проходил.

К тому моменту, когда я уже окончательно отчаялась и успела накрутить себя до степени «мне не просто отсекут голову, а предварительно устроят показательные пытки», дверь скрипнула и издала протяжный зловещий звук, будто сейчас войдёт сама Смерть.

Я подпрыгнула на месте, судорожно ухватилась пальцами за торчащую солому и приготовилась к худшему. В голове промелькнуло дурацкое: «Ну всё. За тобой пришли. Элирия, выбирай стиль казни: классический или праздничный».

И тут в дверном проёме появился Яори. Уставший, опирающийся на косяк сёдзи, при этом алый плащ поверх чёрно-коричневой формы выглядел пыльным и влажным, а на лице залегли серые тени. Но в отблесках факела его силуэт был таким родным, что внутри как будто кто-то отпустил натянутую пружину. Всё тут же возликовало. Он пришёл! Ура!

– Я этого не делала! – выпалила тут же, глядя на мужчину, который, кажется, уже подписался быть моим личным хранителем от всех бед мироздания.

Вместо приветствия Яори нахмурился и обернулся. Только сейчас я заметила ещё пару мужских силуэтов за его спиной, тревожно переминающихся с ног на ногу.

– Оставьте нас наедине, отойдите.

– Но, господин крылатый, у нас приказ охранять преступницу… – растерянно прозвучало из темноты.

– Вы считаете, что я не справлюсь с девушкой-оборотнем⁈ – Голос Яори прозвучал так угрожающе вкрадчиво, что, если бы такое было обращено ко мне, я бы уже давно искала, куда спрятаться. Однако охранники попытались поспорить.

– Мы не сомневаемся в вашей силе, господин крылатый, но нам приказали…

– Кто?

– Что, простите?

– Кто вам приказал?

– Н-начальник небесной стражи…

– А я – Правое Крыло Дракона Эвана Аккрийского, – отчётливо произнёс Яори. – Именем шестого принца я приказываю отойти! Или мне доложить принцу, что в страже есть два упрямых дракона, которые считают свою волю превыше его⁈

Мгновение, другое… и я услышала торопливые шаги. Мужчины старались уйти восвояси так быстро, как только возможно. Спустя непродолжительный отрезок времени тишина в моей тюрьме образовалась такая густая, что я могла услышать собственное сердцебиение. Тогда Яори полностью повернулся ко мне, как мужчина, который сначала вычистил поле боя, а теперь готов заняться главной задачей.

– Ну? – коротко спросил он, и я тут же выдала всё, что крутилось в голове целую вечность.

Прода 22.02.2026

– Яори, клянусь, я этого не делала, да и когда мне? Утром мы столкнулись, и я говорила, что знаю про флакон из мангового дерева, а также вспомнила про Алый Рассвет. Весь день я была на твоих глазах, устраивала жителей острова в соседней деревне, а когда пришла в свою комнату, то золотая печать уже лежала на моём футоне. Да неужели ты думаешь, что если бы я украла, то вот так бы оставила?..