Текст книги "Второй шанс для многохвостой лисицы (СИ)"

Автор книги: Селина Катрин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Я познакомилась со всеми новобранцами, но вот общаться с ними было, увы, некогда. К обеду я переставала чувствовать ноги. К ужину – руки. К ночи – собственное существование. Однако гордость, упрямо цеплявшаяся за мысль «я не хуже остальных», не позволила сдаться. Даже когда, вернувшись в свою комнату, я едва могла дотянуться до светильника, чтобы погасить его.

Несколько раз, всё ещё не до конца веря в то, что сделка с Прядильщицей Судеб всё же состоялась, я брала лист бумаги и пыталась изобразить – дерево, пруд, дворец… Ничего не получалось. Я вроде бы точно знала, как надо провести кистью, сколько цвета набрать, как изобразить тень и свет, но в тот момент, когда я брала кисть, рука начинала подрагивать, двигаться криво и не так. Словно магия какая-то! Хотя почему «словно»? Ровно так оно и было, если верить моим воспоминаниям. Божественная магия. Точно так же обстояли дела с каллиграфией, пением и музыкой. Не получалось ничего, что я делала с лёгкостью в прошлой жизни. Шумно вздохнув, пришлось смириться, что в этой жизни мне придётся придумывать, как жить по-другому.

На шестой день я случайно услышала обрывок фразы «Цветущая Сакура под Луной», и осознание обрушилось на меня, как весенний ливень на ещё тёплую от солнца землю.

Как я могла забыть про праздник⁈

Тени огненных клинков как самые младшие и неопытные тренировались отдельно от самих огненных клинков. Так уж сложилось, что за всю неделю я не встретила Мирана ни разу, а потому, погружённая в свою новую-старую жизнь, не вспоминала о нём.

В честь намечающегося праздника нас с занятий отпустили чуть раньше. Взволнованная предстоящим событием, я принялась наворачивать круги по дворцу. Очень хотелось увидеть Мирана, но восточное крыло было для меня пока ещё не полностью известным, и как-то так получилось, что, блуждая между Коридором Спящих Мечей, Залом Молота и Клинка и тренировочным полигоном, я сама не заметила, как вышла к павильону Зимних Слив.

Там всё казалось абсолютно таким же, как в прошлой жизни. Длинная галерея с резными балками упиралась во внутренний сад, где невысокая изгородь из тёмного дерева отгораживала небольшой пруд с каменными фонарями и выложенными галькой дорожками. Вода поблёскивала под вечерним светом, ленивые карпы тяжело шевелили хвостами у поверхности.

Я задержалась, не зная, что делать дальше. С одной стороны, меня никто не приглашал в этот павильон, с другой – я чувствовала себя здесь как дома и знала каждый закуток. Неожиданно у декоративной пагоды с двумя мостами через пруд возникла знакомая женская фигура в нежно-персиковом кимоно. Сердце радостно ударилось о грудную клетку. Мы с Ханами почти десять лет делили одну комнату, одну лампу для вечернего чтения и одну вешалку для зимних плащей, а здесь, на этих мостиках, играли в салочки! После недели, когда вокруг были только незнакомые лица, а родителей я не видела с самого отбора, это ощущалось почти как чудо.

Не раздумывая, я перекинула ногу через изгородь и, чуть не зацепившись за верхний брус, спрыгнула на мягкую землю сада.

– Привет! – выдохнула я, подбегая к подруге.

Мне показалось, что в её руке что-то блеснуло, но она мгновенно засунула руки в рукава и выпрямилась, даже не думая кланяться. Лишь приподняла подбородок, скользнула по мне взглядом и поморщилась.

– И тебе добрый вечер, Элирия. Бежишь так, будто тебя за шиворот тащат в Нижний Мир. Тебе, должно быть, не объясняли, что достойные девушки движутся степенно и только шваль с подворотен носится, пыль столбом поднимая?

Я моргнула, сбавив шаг.

– Просто рада тебя видеть…

Мы же ведь в один кружок живописи к Томеро-сану столько времени ходили и в той, и в этой жизни. Как так вышло, что тогда мы были лучшими подругами, почти сёстрами, а сейчас в лучшем случае приятельницы?

– А я вот поступила на службу и теперь являюсь тенью огненного клинка, – сказала, чтобы поддержать разговор, и покрутилась вокруг своей оси, демонстрируя выданную мне форму: коричневые штаны и белую с небольшим вкраплением жёлтого тунику поверх.

– Вижу, – коротко ответила Ханами, всё так же не расцепляя рук. – Зачем ты пришла сюда?

Глава 5.3

– Да… просто пообщаться хотела.

– Ты? Со мной⁈

Я оторопело уставилась на Ханами.

В прошлой жизни она была как весенний ветер: тёплая, милая, всегда готовая пошутить – вежливость у неё вообще текла в крови вместе с вкусом к изящным заколкам и разговорам о том, как правильно вышивать серебряной нитью. Мы с ней могли трещать часами: про нефритовые подвески, про узоры на кимоно, про то, какая кисть лучше для теней… словом, идеально воспитанные леди с идеально устоявшимися хобби.

А теперь передо мной стояла какая-то совершенно новая Ханами – резкая, как шаг по сухому гравию, и смотрит так надменно, будто я пытаюсь продать ей подделку под нефрит. Я, конечно, теперь тень огненного клинка, и различать придворные полутона мне уже не положено по должности. Но леди внутри меня тихо поднимала бровь: эта Ханами даже не делает вид, что помнит об этикете!

Что случилось? Почему она смотрит на меня так, будто я украла её последнюю парчу? И главное – куда делась та самая Ханами, которую я знала?

– Посмотри на себя и на меня! Ты вообще кто такая? – Ханами сузила глаза, чуть наклонив голову, словно приглядывалась к насекомому. – Иди туда, откуда выползла.

Я застыла, будто в меня вонзили невидимый клинок.

– Это я, Элирия… – попыталась улыбнуться, но в горле пересохло. – Мы же раньше вместе рисовали… а теперь обе живём во дворце. Я подумала, что мы могли бы дружить, раз давно знаем друг друга.

– Дружи-и-ить⁈ Думаешь, я буду дружить с какой-то служанкой в мужских штанах? – Её голос был хлёстким, как удар бамбуковой тростью, в нём сквозило неприкрытое презрение. – Здесь тебе не деревенские посиделки. Если ты бесцельно гуляла, то мой тебе совет: возвращайся на восточную часть дворца. Павильон Зимних Слив только для истинных леди.

– Ясно, – пробормотала, опустив взгляд на широкие рукава Ханами, и предприняла последнюю попытку: – Ханами, я по делу. Завтра праздник Цветущей Сакуры под Луной, и я подумала, возможно, ты одолжишь мне какое-нибудь из своих кимоно попроще? Я заплачу, разумеется!

В прошлой жизни мы часто менялись с Ханами и заколками, и кимоно просто так. Иногда ей что-то нравилось из моего гардероба, иногда мне – из её. Ко всему, я точно знала, что на днях ей родители подарили кимоно тёмно-зелёного цвета, которое совершенно Ханами не понравилось, ну а мне подошло бы любое, лишь бы попасть на праздник. Очень хотелось увидеть Мирана и поговорить с ним.

Последним моим аргументом были, конечно же, деньги. Дело в том, что содержание леди из павильона Зимних Слив не полагалось. Считалось, что девушки и так получают крышу над головой, вкусную еду, образование и шанс успешно выйти замуж. Если нам с Ханами в прошлой жизни и удавалось заработать несколько монет, то это случалось крайне редко. В основном, как раз на таких торжествах, как Цветущая Сакура под Луной, когда придворным дамам позволялось продемонстрировать свои таланты, и кто-то из состоятельных мужчин изъявлял желание выкупить наши картины. А иметь свои деньги так хотелось! На понравившиеся заколки, браслеты, корзину фруктов, да просто чтобы порадовать близких!

И вот теперь – о чудо – мне, тени огненного клинка, наконец-то по статусу полагалось жалование. Мастер Трёх Ветров Сейджин-сан обещал, что нам будут платить каждые двенадцать дней по целых шесть сэру. Шесть! Для меня это звучало как «вот ваша персональная гора сокровищ». Я в душе была уверена, что Ханами согласится. Что ей – одолжить на вечер нелюбимое кимоно? А ведь серебро не падает с ветвей сакуры!

– Одолжить тебе моё кимоно? – Ханами протянула слова так, будто пробовала их на вкус и находила отвратительными. – Элирия, ты меня удивляешь. Неужели ты думаешь, что я стану разгуливать по празднику, зная, что где-то неподалёку какая-то косая и кривая служанка в моём наряде позорит меня перед всеми?

«Кривая и косая служанка».

– Но… я же сказала, заплачу. – Я почувствовала, что начинаю задыхаться от её тона. В груди всё болезненно сжималось, словно туда сунули ледяной камень и холод от него расползался по рёбрам, выталкивая из меня последние слова.

– Заплатишь? – Ханами надменно усмехнулась. – Скажи, а сколько стоит моё имя? Моя репутация? Да моя одежда провоняет тобой! Ты ещё и лисица, верно? Ну уж нет, это никаких денег не стоит. Я не опущусь до твоего уровня. Фи!

Я сделала шаг назад, затем другой, развернулась и… врезалась в широкую мужскую грудь.

– Осторожнее, Элирия, – раздался знакомый голос. Вежливый, но абсолютно равнодушный.

Я подняла голову и замерла. Медные волосы собраны в аккуратный пучок, коричневая с оранжевым форма ложится по плечам без единой складки. Миран! Что он здесь делает? Не понимаю… В той жизни после знакомства на уроке рисования у пруда мы встретились лишь на празднике…

– Что ты здесь делаешь? – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Он прищурился – коротко, но достаточно, чтобы я поняла: вопрос ему не понравился. Сделал шаг назад, устанавливая между нами невидимую черту.

– Элирия, а что вы здесь делаете в такое время? – произнёс он строго, выделяя каждое слово. Его взгляд скользнул в сторону Ханами, потом обратно на меня, и в нём появилось что-то похожее на предупреждение. – Возвращайтесь в павильон Стальных Копий, тень огненного клинка, и впредь постарайтесь соблюдать расписание для новобранцев. Здесь вы… лишняя.

Он сказал это без злобы, но с лёгким оттенком раздражения. Я хорошо изучила мимику Мирана и, несмотря на то, что он мастерски умел держать лицо, всегда знала его истинные чувства. И от этого пренебрежения в мой адрес стало горько и тошно, ведь ещё недавно я помнила, как он признавался мне в любви!

«Элирия, да очнись ты уже! Очевидно, что он пришёл на свидание с Ханами, а ты всё только портишь», – шикнул внутренний голос, и мне пришлось согласиться.

– Прошу прощения, – низко поклонилась я, пряча лицо. – Я уже ухожу.

Слова давались тяжело, как будто я проглатывала острые осколки. Хотелось что-то возразить, объясниться, но я лишь крепче сжала руки в кулаки и короткими, но быстрыми шагами направилась в восточную сторону дворца.

– … тень клинка? – донёс ветер мне в спину противное хихиканье Ханами. – Если честно, она больше похожа на тень помойного ведра.

И Миран, вместо того чтобы вступиться за меня, как это делал всегда в прошлой жизни, лишь пробормотал в ответ что-то невнятное.

Глава 6

Приглашение

Общая бочка дымилась лёгким паром, но вода в ней была прохладной – особенно по сравнению с горячими ароматными купелями, к которым я привыкла в павильоне Зимних Слив. Там каждая процедура омовения превращалась в ритуал: масла из персиковой косточки, мягкие ткани, лёгкий массаж плеч перед сном… Здесь же – простая сдержанная роскошь для тех, кто вошёл в ряды дворцовой стражи: деревянные бочки, мыло из полевых трав и вода, которая забирает усталость, но не даёт забыться в ленивом тепле. Впрочем, мыло из полевых трав мне нравилось даже больше, чем ландышевое, которым снабжали восточную часть.

Я стояла по пояс в воде, смывая пыль после тренировки. Мы с Акино и Наоко втроём делили одну бочку. Акино – почти безмолвная гора мышц с широкими плечами и мускулистыми бёдрами – чётко выверенными экономными движениями тёрла спину. Мыльная пена на её коже выглядела как броня, и я поймала себя на мысли, что, скорее всего, старшие при первой же возможности посвятят её в полноценные огненные клинки.

Наоко же оказалась полной противоположностью Акино буквально во всём – тонкая, как молодой бамбук, с узкими плечами и лицом, на котором всегда играла улыбка. Она сидела, погрузившись в воду по плечи, размахивала руками так, будто дирижировала невидимым оркестром, и при этом болтала без остановки. Погружая ладони в воду, она умудрялась рассказывать сразу две истории: про то, как один из новобранцев в их отряде каждое утро кланяется солнцу и шепчет ему пожелания, и про то, как на прошлом празднике в честь цветения сакуры какой-то торговец пытался подарить ей веер, потому что она «похожа на актрису из старого театра».

– … Представляете? Я – и актриса!

Смех Наоко был звонким, как колокольчики на храмовой крыше.

«Как эти двое вообще дружат? – невольно поразилась про себя. – Может, у них договор: Акино слушает, Наоко говорит? Вечный баланс сил».

Но вот, вылезая из бочки, Наоко поскользнулась, и Акино мгновенно материализовалась рядом, перехватила младшую подругу за локоть и удержала от падения. Я лишь покачала головой и шумно вздохнула. В голове всё ещё стояла мысленная картинка вчерашней встречи с Ханами, как она стояла, презрительно склонив голову, и смотрела на меня словно на коровью лепёшку, которая испачкала её белоснежные носки.

Как я могла быть такой слепой в прошлой жизни и не замечать истинного отношения Ханами? Словно сквозь вату мозг стал подкидывать разные картинки… Как-то раз подруга «случайно» пролила чай мне на кимоно, а потом мило предложила своё, подчеркнув при всех, что оно наверное, будет мне слишком велико в груди, но ничего, когда-нибудь боги смилостивятся и наградят меня формами. И ведь я тогда ещё поблагодарила! Затем вспомнился другой вечер, когда мы вместе вышивали и она, заглянув через плечо, с улыбкой заявила, что мой стежок «по-своему очаровательный… если любишь деревенский стиль». И это тоже было при Миране… Я ещё тогда рассмеялась, думая, что это шутка.

Почему Ханами со мной общалась в прошлой жизни? Уж не потому ли, что у меня было несколько хвостов и таланты? А ведь когда наступил праздник в честь правящего принца, у неё накануне неожиданно испортился подарок… Ханами опрокинула свечку, и свиток с рисунком, над которым она работала целый месяц, загорелся. Подруга слёзно умоляла отдать ей одну из моих работ, и я поделилась изображением пруда у дворца. За ту картину принц подарил Ханами изящные канзаши[1], инкрустированные перламутром. Выходит, дружить со мной было выгодно.

Ох, ну и дура же ты, Элирия, что не замечала всего этого!

Однако всё ещё оставался вопрос, что делал Миран вчера в саду близ Зимних Слив. Это новый виток после перерождения? Почему его сближение с Ханами идёт куда как быстрее, чем со мной? Всё-таки надо сегодня поговорить с ним на торжестве. Я помню, какую еду он любит и какие стихи читает, у меня есть свои козыри… Неужели я не смогу очаровать собственного жениха?

Я выжимала волосы, размышляя о Миране, когда Наоко внезапно ткнула меня локтем, сбивая с мыслей:

– Эй, Элирия! Ты слушаешь? Я спрашиваю, пойдёшь с нами в деревню на праздник? Там будет музыка, фонари, сладкий рис с чёрным кунжутом… Фейерверки с лотосами, что раскрываются прямо в воздухе. Говорят, в этом году их зажгут маги Огненной Реки!

[1] Канзаши – традиционное украшение для волос.

Глава 6.2

Обе девушки, оказывается, внимательно на меня смотрели, ожидая ответа. Ох, я так задумалась, что совсем упустила нить разговора.

– Спасибо, Наоко, но у меня другие планы. – Я улыбнулась, стараясь, чтобы голос прозвучал тепло.

– Не стесняйся, – подала голос Акино. Он звучал непривычно низко и немного хрипло. – Мы же вместе целую неделю так выкладывались на тренировочном поле. Развеяться и вкусно поесть – это то, что нам нужно. Я дополнительно узнавала, можем ли мы покидать дворец. Старшие разрешили.

– Я, вообще-то, хотела пойти на праздник, – призналась я, поправляя прядь волос, – но не в деревню. А во дворец.

Около бочки повисла тишина. Девушки переглянулись, Наоко прикусила губу.

– Ты… уверена? – робко спросила она. – С одной стороны, это не запрещено… но, с другой… Ты же всего лишь тень клинка.

– Уверена, – сказала я, на самом деле не испытывая той уверенности ни на грамм.

Наоко медленно выдохнула, и на её лице промелькнуло что-то среднее между восхищением и беспокойством. Акино, напротив, не изменилась в лице, только слегка приподняла бровь, будто отмечая про себя, что я решила ввязаться в нечто, чего не понимаю до конца.

– В твоём положении… – начала Наоко и осеклась, встретившись со взглядом Акино.

– В её положении как раз и стоит иногда рисковать, – сухо произнесла та. – Но помни, Элирия, дворец – не деревня, откуда мы все родом. Там каждый взгляд имеет вес, каждое слово – цену. Опозоришься – и тебя вышлют быстрее, чем опадёт первый лепесток сакуры.

– Спасибо за совет, – серьёзно поблагодарила я, вылезла из бочки и набросила поверх мокрой простыни, в которой купалась, халат. – Не переживайте, встретимся утром на занятиях.

Пока я шла в выделенную мне комнату, мысли крутились вокруг слов Акино. Сердце взволнованно билось о грудную клетку, и я мысленно перебирала варианты, что плохого может случиться на празднике Цветения Сакуры под Луной. Ну правда, что? Пускай в этой жизни я больше не обладаю статусом леди и не имею талантов, но ведь это не значит, что память и этикет выветрились из моей головы? Я помню, как правильно держать веер и что им нельзя хлопать словно на базаре, я знаю, как нужно кланяться, куда смотреть и как держать руки, умею подавать чай и отлично «читаю воздух». Последнему умению девушек учат годами, так что в некотором смысле у меня есть даже преимущество: Ханами пригласили жить во дворец лишь в её девятнадцать лет, и получается – мои девять лет обучения против её трёх.

Я перебрала каждую вещь в своей скромной стопке одежды, но вывод был неизбежен: кимоно у меня нет – ни праздничного, ни даже простого. Значит, на торжество придётся идти в форме тени огненного клинка. Конечно, сердце упрямо шептало, что хотелось бы появиться перед Мираном красивой, как в воспоминаниях, но… похоже, не в этот раз.

Всё, что я смогла себе позволить – это распустить рыжие волосы, позволив им мягкой волной лечь на плечи, и закрепить их канзаши с шёлковыми изумрудными цветами, словно кусочек весны затерялся в моей медной пряже.

Дорожка из гладкой белой гальки вела к северному саду павильона Небесного Дракона. С каждым шагом сердце билось всё быстрее, будто боялось, что я опоздаю к какому-то важному моменту. На землю опустились вечерние сумерки, но свет не ушёл окончательно – он остался в тёплых отсветах оранжевых фонарей, развешанных вдоль дорожек. Роща сакур впереди сияла как во сне. Бело-розовые кроны казались почти светящимися на фоне тёмного неба, а лёгкий ветер срывал лепестки и уносил в сторону фонтанов. Слышалась музыка: нежная, с протяжными звуками сямисэна, вплетёнными в ритм барабанов. Иногда в такт звенели колокольчики, и этот звон был как шёпот далёких духов.

Северная часть дворца считалась парадной, ведь именно в павильоне Небесного Дракона располагались покои всех принцев Аккрийских. В прошлой жизни я не была представлена им лично, но, как и все обитатели, многое о них знала.

Старшего и правящего принца Катэля я узнала бы из тысячи – даже в толпе придворных. Он появлялся на людях с невозмутимым достоинством и почти всегда был занят чтением государственных бумаг. Говорили, что этот дракон давно разменял седьмую сотню лет, но так и не женился, чем вызывал нескончаемые споры во дворце и давал почву для сотни слухов, от романтических до самых скандальных.

Второй и третий принцы – Олсандер и Рэйден – были похожи друг на друга почти как близнецы. Ходили шепотки, что Рэйден давным-давно стал инвалидом из-за какой-то битвы и теперь предпочитал жить на Большой Земле, пряча свои увечья[1]. Не знаю, насколько это было правдой, во дворце я его не видела ни разу. Зато Олсандер явно являлся его полной противоположностью – яркий, наглый и любящий всеобщее внимание. Девушки обожали его – в павильоне Зимних Слив и вечера не проходило, чтобы какая-нибудь девица мечтательно не заявила, что хотела бы за него замуж. Однако сам Олсандер часто приглашал в покои кого-то, но остепениться не спешил. Я в прошлой жизни побаивалась внимания второго принца. Я понятия не имела, как отказать принцу Аккрийскому, если вдруг попадусь на глаза, чтобы это не сочли дерзостью, и потому старалась держаться от северной части дворца подальше.

Четвёртый – Рёллан – единственный среди всех братьев имел рыжий цвет волос и предпочитал иноземные украшения в виде пёстрых перьев в золочёных держателях вместо канзаши. Пятый – Широ – с ранних лет изучал врачевание и редко бывал на Огненном Архипелаге, предпочитая долгие годы проводить в землях эльфов, впитывая их знания. А вот шестого и седьмого – Эвана и Явара – я не видела никогда. Поговаривали, что Явар обернулся драконом и улетел в Смешанные Земли, потому что нашёл свою истинную – ведьму[2], а Эван… был самым загадочным среди всех принцев Аккрийских, потому что о нём я не знала ровным счётом ничего.

– Стой, куда идёшь⁈ – внезапно из размышлений меня вырвали громкий крик стражи и скрещенные алебарды прямо перед самым носом.

[1] История Рэйдена Аккрийского рассказана в книге «Солнечное сердце».

[2] История Явара Аккрийского рассказана в книге «Сердце огненного принца».

Глава 6.3

Двое воинов в небесно-голубых доспехах смотрели на меня с одинаково суровыми выражениями лиц. На шлемах поблёскивали гребни в виде драконьих крыльев, а в глазах читалось явное: «Ты кто такая и что здесь забыла?».

«Драконы! Это личная охрана принцев, получается!» – внезапно озарило меня.

– В… в северный сад, на праздник Цветения Сакуры под Луной, – выдохнула я, чувствуя, как сердце, ещё секунду назад трепетавшее от красоты вокруг, теперь грохотало в груди уже от адреналина.

– Вход только по приглашению, – хмуро сказал один, чуть наклонившись вперёд. Его алебарда блеснула лезвием в свете фонаря, и я невольно подумала, что оно слишком близко к моему плечу. – Покажи пропуск или возвращайся туда, откуда пришла.

– Я тень огненного клинка, – выпрямилась я, решив, что хоть раз в жизни звание должно принести пользу. – У меня есть жетон на проход во дворец, а согласно правилам, я имею право перемещаться по всей открытой территории и садам, если нет прямого запрета старших.

Я же не дурочка – никакого прямого запрета никто не давал. А значит – можно. К тому же в прошлой жизни я пару раз гуляла в этом саду с придворными дамами, стража только низко кланялась. Вот и сейчас, почему бы не повторить? Разве что теперь у меня нет кимоно за пятьдесят риен[1]… но это ведь не повод разворачивать меня на входе, верно?

И тут мимо прошли три девушки, эффектно показали свитки, скосили на меня взгляды такой степени презрения, что ими можно было поджаривать рыбу, и зашушукались между собой. Я почувствовала, как щёки наливаются краской. Боги, как же стыдно-то! Завтра, очевидно, весь дворец будет говорить о том, как я унижалась, выклянчивая право пройти в северный сад.

– Послушайте… – От волнения я облизала пересохшие губы. – Я же и так ношу эту форму, то есть лицо проверенное. Хотите, можете дополнительно проверить меня магическими артефактами на злой умысел. Я могу дать слово, что мне надо только увидеться и поговорить с одним человеком. Ни есть, ни пить не буду, на меня не будет никаких затрат. Сад огромный, вмещает несколько сотен гостей, меня никто и не заметит!

– Вот ещё, – фыркнул один, тот, что стоял ближе ко мне. – Тратить на тебя энергию магического артефакта, тоже мне удумала.

– Нет приглашения – проваливай, – крякнул второй.

Я растерянно отступила на шаг, чувствуя себя не героиней судьбы, а мокрой лисицей под дождём. И тут меня обошла ещё одна девушка – вся в лавандовых тканях, блестках и роскоши. Кимоно расшито так богато, что у меня аж глаза зачесались, плечи обнажены так уверенно, будто она родилась без этой части одежды и не видит проблемы.

Она кокетливо поправила причёску, стрельнула глазками сначала в одного дракона, потом во второго – словно выбирала себе закуску к вечеру – и легко прошмыгнула мимо них на праздник.

Я пару секунд просто стояла, открыв рот, как карп, которого внезапно пригласили на чайную церемонию.

– Но вот же! Она! Вы пропустили её без приглашения! – негодующе воскликнула я, тыкая пальцем в удаляющуюся спину в лиловом.

– Появление красивой девушки всегда радует глаз и украшает праздник, – невозмутимо ответил всё тот же второй охранник.

У меня внутри всё взорвалось.

Ага, значит, она – «радует глаз», а я, выходит, порчу пейзаж? Может, мне ещё и в кустах постоять, чтобы никому аппетит не испортить?

Я сжала кулаки так, что костяшки побелели. Сердце колотилось, и злость смешивалась с обидой, как кипящий чай в глиняном чайнике – вот-вот выйдет наружу.

– Это несправедливо! – выдохнула я, чувствуя, что голос предательски дрогнул. – Я имею такое же право быть здесь, как и любая… «украшательница праздника».

– Если у тебя есть приглашение, – перебил стражник.

– Иди отсюда, тень клинка. Надень платье с вырезом побольше, сделай причёску и возвращайся, – поддакнул второй, – и мы подумаем, возможно, и пропустим тебя.

И они вместе загоготали, как будто шутка была оригинальной. Горло сжало так, что глоток воздуха дался с трудом. Щёки горели, будто на меня плеснули кипятком, и я чувствовала, как по коже ползёт дрожь унижения.

Неужели я так и не встречусь сегодня с Мираном? На тренировки новобранцев он не приходит, где точно живёт – я не знаю, да и неприлично это – к старшим без приглашения приходить. У меня же такой шанс пропадает с ним познакомиться поближе! А если я за год так и не найду способа с ним пообщаться? Мне же надо ещё будет рассказать про нападение Мёртвых Душ заранее, да так, чтобы он поверил!

Я почувствовала, как в глазах вскипают жгучие слёзы, но за спиной вдруг раздалось:

– Пропустите её!

Я сморгнула выступившие слёзы и резко развернулась на звучный голос. Передо мной стоял Яори-сан – Правое Крыло принца Эвана Аккрийского.Высокий, подтянутый, в чёрно-красно-коричневой форме огненных клинков с золотой вышивкой в виде распахнутых мощных крыльев, он смотрел на стражу так, будто решал, стоит ли им и дальше жить на этом свете. Вечерний свет фонарей мягко скользил по его волосам цвета воронова крыла, а в глазах – чистая сталь, без намёка на сомнение.

В груди что-то дрогнуло. Вроде бы окрик предназначался не мне, но всё равно стало… боязно, что ли.

Стражники мгновенно распрямились, убрали алебарды, словно и не было недавнего глумления.

– Госпожа Элирия-сан под моей ответственностью, – коротко бросил Яори-сан, даже не взглянув на них. – И впредь запомните её лицо. Она имеет право проходить в северную часть дворца.

– Да, разумеется, уважаемый Яори-сан… Мы же не знали, потому и не пускали, – сбивчиво хором забормотали стражники.

– Тогда почему та девушка прошла без приглашения? – голос Правого Крыла дракона резал как родовая катана.

Он едва повёл бровью, указывая на удаляющуюся гостью в лиловом кимоно. Лица копейщиков приобрели оттенок снега. Их испуг и резко выступивший пот я почувствовала, даже находясь в ипостаси человека.

– Так она это… – осмелился правый, судорожно сглотнув, – как леди одета.

– И что? – в голосе Яори-сана звенела сталь. – Хочешь пройти мимо личной охраны принцев, надень побольше шёлка, воткни в волосы цветок, улыбнись – и всё, ты уже «леди»? Хоть ведьма с Гномьих болот, хоть торговка тухлой рыбой с рынка? Вы даже проверить «леди» на артефактах не удосужились! А если она хочет подмешать отраву в еду самому принцу Катэлю Аккрийскому⁈

Яори-сан сделал паузу, давая высказаться стражам в свою защиту, но те молчали, низко склонив головы. Тогда Правое Крыло Дракона фыркнул:

– Завтра в час зова журавля с повинной к начальнику стражи. – Развернулся и жестом показал, что я могу проходить.

Я благоразумно скользнула вперёд, хотя внутри всё замерло от волнения. Слишком уж строго звучал голос Яори-сана.

[1] Риен – самая дорогая монета на Огненном Архипелаге. Один риен равен двадцати пяти сэру.

Глава 7

Цветение Сакуры под Луной

– Я не госпожа! – выпалила первое, что крутилось в голове, стоило нам чуть отойти от стражи.

– Что? – Лёгкий поворот головы, едва заметное прищуривание… На его безупречном лице вспыхнула тёплая искра удивления, и от этого он стал казаться ещё опаснее и ещё красивее.

– Я не госпожа, – торопливо повторила. – И при первой встрече вы назвали меня «кицунэ», но это не так. Я всего лишь оборотень-лисица с одним хвостом. И у меня нет статуса «леди». Просто Элирия.

Яори-сан замедлил шаг и развернулся. Его взгляд стал пристальным, почти осязаемым, словно он пытался рассмотреть не только моё лицо, но и то, что пряталось глубже. В мягком свете фонарей я уловила, как один его глаз на миг изменился – тёплый человеческий карий тон вытянулся в вертикальный зрачок дракона, затягивая в бездонную глубину. По коже пробежал холодок, будто меня коснулись когтями, но не причинили боли – только обнажили душу.

Яори-сан медленно обвёл меня взглядом, задержавшись на кончиках волос, на линии ключицы… и вновь вернулся к глазам. Спустя неполную минуту мужчина качнул головой.

– Хм… – тихо произнёс он. – При первой встрече я был уверен, что передо мной кицунэ. Но сейчас… Действительно. Ваша аура куда менее наполнена магией, чем я воспринял изначально.

Удивительно, но слова дракона меня ничуть не обидели. Он сказал это мягко, не стараясь унизить, просто констатировал факт.

Ну да, в прошлой жизни я действительно была кицунэ и обладала собственной магией. Вот только к двадцати трём годам я максимум пользовалась бытовыми артефактами, такими, как очиститель колодезной воды или одеяло с подогревом для холодных ночей. Настоящую магию – ту, что давали мне внезапно выросшие хвосты, – я использовать не умела, да и опасно это было – без учителя. Родители говорили, какие мои годы для кицунэ! Вырасту, выйду замуж, благородный муж обучит сам или наймёт преподавателя, а может, даже поможет поступить в институт на Большой Земле.

У мамы с папой не было денег на учителей магии, все кровно заработанные риены она тратили на занятия рисованием, пением и каллиграфией, кимоно и украшения, чтобы выдать замуж вначале старших сестёр, а затем и меня. Потому так и вышло, что о потерянной магии до сих пор я особенно не грустила: в той жизни я ещё не научилась ею пользоваться, а в этой – на простейшие артефакты собственных сил всё ещё хватало. И не столько силы там нужны, сколько навык и… деньги. Чтобы купить эти самые артефакты.

– Что касается вашего переживания насчёт обращения, – тем временем продолжил Яори-сан, – то быть леди – всё равно что быть цветком сакуры. Красота – это ведь только оболочка. Настоящее – в том, как цветок держится на ветру, как не ломается под дождём, как встречает лето, зная, что за ним рано или поздно придёт осень.

– Даже в таком случае, – тихо ответила я, чувствуя, как в груди теплеет от слов мужчины, – тогда мне ещё далеко до статуса «госпожи». Я, скорее, сорванный ветром лепесток, который несёт куда попало, и я даже не знаю, где упаду. Может, в чистую воду, а может, в пыль дороги. Вы мне слишком льстите, господин крылатый.