Текст книги "Тёмный защитник (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Я смотрю на неё, надеясь, что она понимает: сейчас не время давить на моего старика. Он не собирается позволять женщине указывать ему, как обстоят дела в его бизнесе.

– Вито, – говорит он, и я вижу, что он на грани срыва, – я думаю, что будет лучше, если Элоди останется на твоём попечении. Вы, кажется, хорошо понимаете друг друга, и я уверен, что могу доверить тебе её безопасность.

Работа няни – это не то, что я хотел бы делать в своей жизни. В разгар крупнейшей в истории партии наркотиков он хочет, чтобы я ходил за покупками и оставался приглядывать за ней на ночь.

– Она для нас в приоритете, – говорит он. – Мы не можем допустить, чтобы она вмешивалась в то, что её не касается. С такой страховкой от похищения у нас могут быть другие люди, которые попытаются наложить на неё свои грязные лапы.

Картели любят похищать детей богатых мафиози. В этом он прав. Но я не хочу присматривать за ней, я занят другими вещами… другими женщинами. Это несправедливо.

Элоди откладывает столовые приборы и смотрит на меня со злобой в глазах.

– Я устала, я бы хотела пойти и хорошенько выспаться, если вы не возражаете, – говорит она. Мой отец уже оскорблён тем, что она не ест и просит отпустить её из-за стола. Он в ужасе, но кивает головой. Она просит прощения, и я провожу её в гостевую комнату, которая находится в той же части дома, что и моя. Раньше это была комната моей сестры, пока она не умерла, и я ненавижу туда ходить. Слишком много воспоминаний и боли, которую невозможно забыть. Комната Эстель никогда не даёт мне покоя.

ГЛАВА 3

ЭЛОДИ

Эти мужчины, как и все остальные в этом доме, не считают меня способной. Для них женщины – это лишь кухарки и воспитательницы детей. Мой отец всегда учил меня, что я равна ему во всём. В нашем доме царило уважение, которого так не хватает в этом месте.

У этого отвратительного старика хватило наглости говорить со мной и обо мне так, словно меня здесь и не было. Как же это унизительно! Они недооценивают меня, но все мужчины поначалу так поступают.

Несмотря на сильную усталость и короткий сон в больнице, я не могу заснуть. Мой разум отказывается отдыхать, хотя тело требует сна. Ворочаясь с боку на бок, когда я закрываю глаза, я вижу только того человека, который пришёл, чтобы забрать меня. Я всё ещё чувствую его запах этого мерзкого, отвратительного монстра... Когда я узнаю, кто это сделал, начнётся кровавая бойня.

Винченцо прав. Здесь, в Америке, я подвергаюсь ещё большему риску. Особенно если станет известно, сколько стоит моя страховка на случай выкупа. Картели часто играют в эту игру, и мне придётся быть осторожной с теми, кому я доверяю.

В комнате становится то слишком жарко, то слишком холодно. Ничто из того, что я пытаюсь сделать, не помогает мне успокоиться, и я отказываюсь от идеи спать. Я понимаю, что не смогу заснуть ни сегодня, ни в любую другую ночь, пока эта угроза не исчезнет, и мы снова не окажемся в безопасности дома.

Несколько часов я просто лежала и смотрела в потолок. У меня было достаточно времени, чтобы осознать, насколько сильно меня разозлил Винченцо. Старикам больше нет места в этом бизнесе, времена меняются, а они остаются прежними. Мир уже ушёл от старых донов, которые придерживаются традиций и не признают необходимость изменений.

Мне не нужна няня. Мне нужен только огромный, грозный на вид телохранитель. Вито ходит за мной по пятам, как щенок, но я не могу этого допустить. Это сведёт меня с ума. Это нелепое решение, я взрослая женщина.

– К черту всё это. – Бормочу я себе под нос, вставая. Мне нужно принять душ, от меня всё ещё пахнет всем произошедшем за эту ночь. Поскольку у меня нет багажа, я осматриваю комнату в поисках чего-нибудь чистого, что можно было бы надеть, пока я сама не отправлюсь за покупками.

Эта комната, очевидно, когда-то принадлежала женщине. В ящиках лежат салфетки с ароматом лаванды. В комоде я нахожу расчёску для волос и немного старой косметики. Тут также есть шёлковая пижама, пушистый халат и единственное платье-сарафан, которое носила бы моя бабушка. Сойдёт. Сарафаны и кроссовки – это дань моде, не самая удачная, но кого это волнует. Я здесь не для того, чтобы кого-то впечатлять, я здесь для того, чтобы помочь моему отцу выздороветь и уехать.

В ванной комнате я нахожусь в раздумьях: принять ли мне горячую ванну или избавиться от всех своих болей под бодрящим тропическим душем? Моё тело устало, и я думаю, что горячая вода поможет снять напряжение, накопившееся за время путешествия.

Я решаю принять ванну и наполняю ванну на ножках горячей водой и пеной с цветочным ароматом. Это похоже на сцену из старинного фильма, на старый Голливуд. Весь дом выглядит так, будто сошёл со съёмочной площадки гангстерского фильма семидесятых годов. Мне здесь нравится, это так отличается от домов на Сицилии. Блеск и очарование дополняют атмосферу старого света.

Я снимаю одежду, которая была на мне с момента посадки в самолёт, и погружаюсь в тёплую воду с пузырьками. Моё тело мгновенно расслабляется. Комната наполняется мягким паром и ароматом пионов. Я закрываю глаза и кладу голову на край ванны. Пока я лежу, до меня медленно доходит реальность моего положения.

Я нахожусь одна в чужой стране, окружённая мужчинами, которые не проявляют ко мне уважения. Мой отец серьёзно ранен, и наш клан оказался в опасности. Независимо от того, что они скажут – жив он или мёртв – мы в уязвимом положении. Я чувствую себя обузой, как бы вы ни смотрели на ситуацию.

Я погружаюсь в свои мысли, размышляя, к кому можно обратиться за помощью. Реальной помощью.

– О, чёрт, – голос Вито пугает меня, и я резко выпрямляюсь в ванне, – извини. – Его глаза расширяются, и он отворачивается от меня. Я только что продемонстрировала ему свои обнажённые груди, покрытые пеной для ванны. – Я ещё вернусь, – говорит он, почти выбегая из ванной.

Я ныряю под воду, так что даже моя голова оказывается скрыта. На мгновение я замираю от смущения, надеясь, что он не заметит моего замешательства. Зачем ему было входить в ванную?

Я быстро мою голову и тело, вытираюсь полотенцем и надеваю винтажный сарафан и кроссовки. Это не сексуально, не практично и даже не мило, но зато я чистая. Фена у меня нет, поэтому я просто вытираю волосы полотенцем, расчёсываю их и провожу по ним пальцами, чтобы взбить кудри. Когда я уже собираюсь выйти из комнаты, в дверях появляется Вито и говорит:

– Я сожалею о том, что произошло ранее. Мы не привыкли к присутствию леди в доме. – Говорит он. – Я не подумал. Пожалуйста, прими мои извинения.

Я вижу, что он подавлен и боится, что обидел меня.

– Всё в порядке, я загляну к тебе позже, чтобы мы снова были в расчёте, – шучу я, пытаясь скрыть своё унижение. – Чего ты хотел? – Спрашиваю я его.

– Может быть, ты хочешь пройтись мимо больницы, а потом купить какую-нибудь одежду и прочее? – Он смотрит на мой наряд. – Все вещи Эстель убрали, но кое-что осталось у моего отца. – Он продолжает разглядывать моё платье. – У нас была сестра.

О, это её, может быть, мне стоит его снять. Когда он снова смотрит на меня, в его глазах читается грусть.

– Я могу снять это, – говорю я. – У меня не было ничего с собой. – Теперь это кажется неправильным, и он отводит взгляд, чтобы не встречаться со мной глазами. Его печаль очевидна, и мне хочется спросить о его сестре, но я знаю, что это не лучшая идея. Потеря – это не то, что кто-то хочет пережить заново.

– Нет, всё в порядке, ты выглядишь в нём так же прекрасно, как и она. – Его мягкая, грустная улыбка даёт мне понять, что он не собирается об этом говорить. – Давай навестим твоего отца, и я отведу тебя по магазинам. Пока мой отец не увидел тебя в её платье.

Я выхожу за ним из комнаты через боковую дверь в безупречно ухоженный сад и спускаюсь по крутой лестнице в гараж, который находится под домом.

Эти люди – настоящие мафиози. В их распоряжении множество спортивных автомобилей, которые они никогда не используют, и внедорожников с тонированными стёклами, которые служат им для всех нужд.

Я никогда не могла понять, зачем иметь "Феррари", если не собираешься его водить. В чём смысл? Увидев "Ламборджини" с именем Марко, я подумала, что у его брата есть склонность к показухе. Так поступают только мужчины, которые стремятся компенсировать свои внутренние комплексы. Я улыбнулась про себя. Кто выбирает "Ламбо", когда Бог создал "Феррари"?

Вито открывает дверцу "Мерседеса", на котором мы приехали, и, как истинный джентльмен, ждёт, пока я сяду. Однако я знаю, что он не джентльмен. Никто из них не джентльмен. Я живу в мире монстров и убийц, и Вито – один из них. Я вижу это по его глазам, которые словно мёртвые, как будто любой, кто посмотрит в них, может умереть.

Мы уже почти подъехали к больнице, когда зазвонил его телефон. Он ответил на звонок по телефону, а не по Bluetooth, вероятно, не желая, чтобы я слышала его разговоры, ведь я женщина, и всё такое.

– Я не могу, – рычит он на кого-то, кто бы это ни был. – Я присматриваю за одним человеком для своего отца. Вам, ребята, лучше не портить всё это, пока меня нет рядом. – Он взволнован тем, какой будет их реакция. Я наблюдаю за ним и за дорогой, на которую он не смотрит. – Я не собираюсь терпеть такое дерьмо. Используй пулю. – Он поспешно вешает трубку. Смотрит на меня, проверяя, слушаю ли я его.

Я уже отдавала аналогичные распоряжения. Я понимаю больше, чем он думает. Мы входим через черный ход, и никто нас не останавливает. Оказавшись внутри, мы петляем по проходам, в которых нам не место. Везде, где идёт Вито, путь расчищается, словно Красное море расступается. Он толкает дверь в комнату моего отца и жестом приглашает меня войти внутрь.

– Посиди с ним, а я свяжусь с его врачами или со своим братом, чтобы узнать последние новости, – предложил Вито, в кармане которого снова зазвонил телефон. – У меня дела, но я скоро вернусь.

Когда он ответил на звонок, дверь закрылась, и я не могла слышать его. Однако через маленькое стекло я видела, как он кричит, и его жесты говорили больше, чем слова. Как истинный итальянец, он не мог бы не выразить свои мысли, даже если бы ему связали руки за спиной.

Я чувствовала, что что-то не так, и подозревала, что его присутствие здесь, рядом со мной, только усугубляет ситуацию. Вито ушёл, и я больше не могла его видеть. Я накрыла ладонью руку отца, и она была холодной. Его кожа приобрела нежно-серый оттенок, в отличие от обычного ярко-оливкового загара. Его глаза оставались закрытыми, а приборы вокруг него издавали пищащие и мигающие звуки. Пока они продолжали пищать, я знала, что он жив.

– Папа, – шепчу я ему, надеясь, что он хотя бы услышит меня. Или почувствует моё присутствие. – Мне страшно, папа. Я не могу потерять тебя, у меня больше никого нет. Эти мужчины, они меня не понимают. – Я прижимаю лоб к его руке, мне просто необходимо быть ближе к нему. Для меня мир без него – не самое счастливое место. Я не могу даже думать о такой возможности. Пока что.

– Элоди, – входит Сэм, брат Вито, в белом халате и с фальшивой улыбкой на лице. – Как дела? Отдохнула? – Он притворяется, что беспокоится обо мне только потому, что, возможно, у него нет для меня хороших новостей.

– Я в порядке. Как поживает мой отец? – Сразу же перехожу к делу.

– Ему предстоит ещё одна операция, и нет гарантии быстрого выздоровления. Он получил серьёзное ранение. Я не склонен приукрашивать вещи, как Вито. Элоди, твой отец может умереть, и тебе следует быть готовой к худшему сценарию, – говорит он, не проявляя ни капли сострадания. Я ценю его откровенность и честность. Это была необходимая проверка реальности. – Я серьёзно, я не могу обещать, что он выживет. Я не посвящён в семейные дела, поэтому не знаю, насколько серьёзной является ситуация, но ты должна быть готова к худшему, молясь о лучшем, – добавляет он.

– Спасибо, Сэм, – отвечаю я. Я не молюсь, предпочитаю действовать самостоятельно. Бог слишком часто оставлял меня. Когда они будут оперировать? Я хочу быть здесь, когда он ляжет под нож.

Я никому здесь не доверяю, и хочу быть рядом с ним, чтобы он не остался один.

– Нам нужно хотя бы несколько дней, чтобы он окреп, – говорит он. – Я дам знать своему отцу и Вито, чтобы ты могла быть здесь. – Он словно читает мои мысли. Думаю, Сэм мне нравится.

– Я ценю твою заботу, но ты мог бы просто сообщить мне. Я уже взрослая, Сэм. Мне не нравится, как они обращаются со мной. Я могу справиться сама, я уже много раз помогала своему отцу. Твои отец и брат не управляют мной, и я была бы признательна, если бы меня информировали о состоянии моего отца. Я не люблю получать информацию из вторых рук, она оставляет возможность для лжи.

– Элоди, мне нравится, когда мои яйца остаются при мне. Если я начну делиться с тобой новостями, мой отец их отрежет. Он и так считает меня слабаком, потому что я предпочёл медицину мафии. Поэтому, с уважением, я буду следовать его правилам и указаниям.

Он – самый младший ребёнок в семье, горькое разочарование и стыд. В глазах семьи он никогда не поступит правильно.

– Трусливо, но я понимаю, – говорю я, снова садясь рядом с отцом, не желая его покидать. – Наберись мужества, Сэм, это значительно облегчит твою жизнь.

Над такими мужчинами, как он, издеваются, я видела это достаточно часто.

– Ты мне нравишься, Элоди, но моя семья? Они тебя не примут. – О, я уже это поняла. – Особенно если ты будешь ходить здесь в платье моей сестры, как привидение.

Мне нужно найти другую одежду, это платье действует им всем на нервы, я уже поняла это.

– Вито сказал, что всё в порядке, – говорю я, пытаясь сгладить ситуацию.

– Вито не босс, – хмурится Сэм. – Он хотел бы им быть, но он родился на год позже, чем нужно. Марко – следующий капо. Если он увидит тебя в этом платье, он сорвёт его с тебя голыми руками.

Марко – скользкий тип, я видела, как он бросал на меня бегающие взгляды за столом. Он мне не нравится. Кроме того, у него на машине именной номерной знак, так что у него проблемы с самолюбием.

– Он бы не посмел, – дерзко заявляю я, когда в комнату входит Вито. Он в плохом настроении. Он спорит с Сэмом на ломаном языке, который я легко понимаю. Сделка срывается, и Вито злится.

– Иди сюда, Элоди, – зовёт он меня, как будто я его домашнее животное. – Пойдём. – Я не готова идти. Я только что пришла сюда. Он мне не начальник, он должен присматривать за мной.

– Я ещё не готова идти, – говорю я и смотрю на них обоих свирепо, как будто провоцируя его на конфликт.

– Я не спрашивал, готова ли ты, женщина. – Он повышает голос, и даже Сэм, кажется, шокирован. – Мы уходим. Сейчас.

Какого черта? Я собираюсь возразить, но Сэм отходит в сторону, чтобы его брат не заметил, и качает головой, прося меня не делать этого. Закрыв рот, я подавляю свой порыв к спору. Гвидо сказал вести себя прилично, возможно, именно это он и имел в виду.

– Хорошо, но я хочу вернуться позже, – уступаю я, но лишь немного.

– Посмотрим, будет ли у нас время, но я должен одеть тебя, а у меня есть работа, настоящая работа. Не это дерьмо с няньками, – его громкий голос наполняет комнату, и его гнев становится ощутимым.

Я выхожу вслед за ним, и Сэм шепчет "извини", когда я прохожу мимо. У Вито два лица, и мне не нравится то, которое он сейчас демонстрирует.

В машине он ведёт себя тихо, и мне хочется сказать, что он дуется, как капризный ребёнок.

– Ты можешь просто подбросить меня до магазина и пойти заниматься своими делами, – говорю я, когда он паркуется напротив нескольких небольших бутиков дизайнерской одежды. – Со мной всё будет в порядке.

– Нет, ты сделаешь всё быстро, и я пойду с тобой, – говорит он, захлопывая дверцу своей машины. – Я не хочу упускать тебя из виду. – Кажется, это беспокоит его больше, чем следовало бы.

Мы заходим в первый же магазин, и продавщицы начинают заигрывать с ним. Очевидно, они уже помогали ему выбирать одежду для дам в прошлом. Я знаю таких людей, они словно сахарные игрушки. Мужчины, подобные ему, либо уже женаты, либо у них есть множество высокооплачиваемых подружек.

– Мне нужно пять нарядов, нижнее белье, две пары туфель на плоской подошве, пара кроссовок и одна пара туфель на каблуке. Всё синего цвета. – Говорю я консультанту. – Мой размер – тридцать. – Она щурится, словно я говорю на итальянском.

– Мы не используем европейские размеры, – говорит Вито, – у неё второй размер. – Он внимательно осматривает меня с ног до головы. Окружающие мечутся, словно муравьи, выполняя все его указания, а я с интересом наблюдаю за тем, как этот мужчина выбирает для меня одежду.

Мне не нравится ходить по магазинам, это никогда не было моим любимым занятием. С тринадцати лет у меня был личный стилист, который подбирал для меня одежду. Теперь у меня есть Вито, и у него действительно хороший вкус. Хотя некоторые наряды могут показаться слишком откровенными.

– Нет, – качаю я головой, глядя на очень короткое платье. – Это не Вегас, и я не танцовщица. – Мне не нравится, когда мужчины смотрят на меня так, будто я шоколадка, а это платье может вызвать проблемы. Как только они забирают его чёрную банковскую карту и укладывают сумки в багажник, мы снова отправляемся в путь. Вито не отрывает от меня взгляда, и мне интересно, о чём он думает.

– Мне нужно кое о чём позаботиться, ты не против пойти со мной? – Нерешительно спрашивает он.

– Всё в порядке, – отвечаю я, – я понимаю, как работает бизнес, Вито, я не глупая. – Он думает, что я не знаю, о чём он говорил Сэму ранее. Между его глазами залегли глубокие морщины. Он красив, даже когда у него плохое настроение.

– Скажи мне, почему кто-то хочет, чтобы твой отец умер? – Спрашивает он меня напрямую, чего они не удосужились сделать прошлой ночью.

– Потому что мой отец передаёт клан мне, а не Гвидо, – отвечаю я, глядя прямо перед собой. Не желая видеть его потрясение и ужас, – меня готовили занять его место. Я и так управляю всеми нашими делами за закрытыми дверями.

Вито резко тормозит, и машина останавливается посреди пробки в час пик.

– Кто ещё об этом знает? – Он выглядит обеспокоенным, и я понимаю почему. Мы нарушаем правила, а эта организация построена на правилах. Правила для стариков. Глупые архаичные традиции, которым нет места в современном мире. Учить меня – значит нарушать одно из их главных правил Омерты – никому не говори.

– Не так много людей в теме, но разговоры уже идут, – говорю я, понимая, что слухи начинают распространяться. – Не думаю, что кто-то действительно в это поверил. – Вито, не обращая внимания на гудки вокруг нас, пристально смотрит на меня, пытаясь понять, говорю ли я правду или просто шучу. Но это не шутка.

– Ты сказала, что это было ради выкупа, – говорит он. – Ты солгала моему отцу.

– Твой отец – человек старой закалки, и я не собиралась ему говорить. – Я не дура. Пока нет. Я пока не знаю, кому могу доверять… возможно, на данный момент никому.

– Почему, Элоди? – Спрашивает он в замешательстве. – Зачем твоему отцу это делать? – Вито, кажется, не может понять ситуацию. Все считают, что следующим капо будет Гвидо, поскольку он ближайший родственник моего отца по мужской линии и должен быть следующим в очереди.

– У него нет сыновей и нет жены, только я, – отвечаю я. – Вот почему. – Многие другие отцы, оказавшись в подобной ситуации, просто выдали своих дочерей замуж, чтобы обрести сыновей, в которых они так нуждались. Мой отец, как бы ни была насыщена его жизнь, всё ещё верит в любовь.

– Лучше мне этого не слышать, – бормочет Вито, отстраняясь. – Я не хочу в этом участвовать.

Бедный парень. Он попал в беду из-за меня. Теперь его проблемы кажутся незначительными.

– Давай решим твою проблему, – говорю я с улыбкой, и Вито, кажется, шокирован. – Я свободно говорю на языке мафии и точно знаю, о чём вы с Сэмом говорили. Так что не принимай меня снова за дуру. Я также знаю, что ты семейный убийца.

Бронь – это Марко, Сэм – мозг, а Вито – пуля. Их семья настолько типична, что меня тошнит от этого.

– Мне это не нравится. Так не должно быть.

Никто не спрашивал, нравится ли ему это.

– Мне безразлично, что тебе нравится. Ты и все – сборище сексистских мерзавцев. Вы думаете только о себе, вот почему для разнообразия вам нужна женщина во главе.

Он заводит машину, расстроенный тем, что я бросаю вызов его мужскому достоинству.

– Если бы вы только задумались, насколько сильнее стала бы Коза Ностра, если бы женщины помогали вам, вы бы поняли, о чем думал мой отец.

Их хрупкое эго и их "Тайный королевский клуб" не позволяют им увидеть, что возможности безграничны. Недальновидные люди просто покончат с мафией.