Текст книги "Тёмный защитник (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 12

ВИТО

Элоди проникла в мою комнату ночью. Если бы я сказал ей, что она испугалась, она бы меня убила. Но что-то заставило её настолько испугаться, что она решила прийти ко мне. Сначала я хотел разбудить её и отправить обратно в её комнату, но ей снились кошмары. Она металась во сне, что-то бормотала и даже вздрогнула, проснувшись. Вместо того чтобы будить её, я притянул её к себе и держал, пока она снова крепко не заснула.

Она расслабилась в моих объятиях и изогнулась всем телом, словно была создана для того, чтобы находиться именно там. Это казалось безобидным, но после того, как я увидел её в душе, а затем почувствовал, как её тело прижимается к моему, это стало проблемой.

С этим трудно справиться, действительно трудно. Как бы мне ни нравилось, когда она трётся попкой о мой утренний член, я сомневаюсь, что она чувствует то же самое.

Элоди может неправильно меня понять, а я не хочу, чтобы она думала, будто, между нами, что-то большее, чем просто совместный сон. Аккуратно освобождаясь от её объятий, я скатываюсь со своей половины кровати. Мне нужно принять холодный душ или сделать что-то ещё, чтобы привести себя в порядок. Я точно не могу провести весь день в этом доме с гигантской эрекцией. Мне и так неловко находиться здесь с ней.

Я не привык жить в таком маленьком доме. Обычно мне хватает места, чтобы избегать людей, с которыми я живу. Но здесь у меня нет такой возможности.

Дверь в ванную комнату закрывается не полностью, и это одна из причин, почему я так взволнован. Я наблюдал за Элоди, когда она принимала душ. Это было неправильно, но я не мог удержаться. Искушение оказалось сильнее меня, и, как только я взглянул на неё, уже не мог оторвать глаз.

Я попытался закрыть дверь, но знал, что она не закроется. Поэтому я снял пижамные шорты и включил душ. Эта женщина действует мне на нервы, и всё, что она делает, кажется привлекательным. Я думаю, что сексуальный голод от пребывания здесь начинает сказываться на мне. Если я просто справлю нужду, то почувствую себя лучше и перестану так нервничать. Я хожу по этому месту с заряженным оружием в штанах, и это опасно.

Под струями воды я закрываю глаза и тщательно намыливаю тело. Я не могу перестать думать о ней, о том, как её тело прижималось к моему. Как бы я ни старался, я словно всё ещё ощущаю её на себе. Я слышу звуки её сновидений, её стоны и движения, словно она пытается избавиться от демонов, терзающих её сон.

Мыльной рукой я обхватываю свой член и начинаю медленно двигать им вверх-вниз. В моей голове проносятся образы Элоди, и я представляю, что бы я сделал с ней сегодня утром, если бы она не была полностью недоступна для меня.

Если бы не она, я бы не оказался один в душе. Обычно мне не нужно искать способ утешиться в таких ситуациях, ведь в моей жизни всегда было много женщин.

Любая другая женщина, разбудившая меня, прижавшись своей великолепной попкой к моему члену, закончила бы тем, что он оказался бы глубоко внутри неё. Она бы стонала моё имя в подушку, если бы не была той, кто она есть. Одна лишь мысль о том, как она произносит моё имя, вызывает у меня взрыв. Я кончаю бурно, моё тело содрогается, и облегчение приходит мгновенно.

Каждый мускул, который я напрягал, пытаясь взять себя в руки, расслабляется.

Когда я оборачиваюсь и открываю глаза, Элоди стоит посреди ванной. На её лице играет хитрая улыбка, она наслаждалась этим маленьким представлением так же, как мне нравилось наблюдать за ней.

– Убирайся, – рявкаю я, отворачиваясь к стене, чтобы она меня не видела. Как унизительно, что ей приходится видеть, как я сам о себе забочусь. Блядь.

– Тебе не обязательно отворачиваться, я уже всё видела, – хихикает она, но не делает ни единого движения, чтобы уйти. Её спина прямая, подбородок приподнят, а в глазах озорной блеск, которого я раньше в ней не замечал.

– Элоди, уходи, – говорю я уже громче. Она как маленький ребёнок, никогда не слушает.

– Думаю, было бы веселее залезть внутрь, – говорит она, и я понимаю, что мне нужно прекратить это прямо сейчас. Когда я снова смотрю на неё, она уже наполовину раздета. Я не думал, что она говорит серьёзно, я думал, что она шутит. Боже мой! О чём она только думает?

Как только Элоди заходит, я выскакиваю из душа. Это плохая идея, ужасная, она меня точно погубит.

– Ты с ума сошла? – Спрашиваю я.

– Мне показалось, тебе нравилось обнимать меня во сне, – подмигивает она.

О, а она порочная. Такая, чертовски сексуальная и порочная.

– Я спал, а ты была в моей постели! – Напоминаю я ей. – Я ничего не могу с тобой сделать, Элоди, ты что, с ума сошла? Меня убьют. Только прикоснусь к тебе, и меня сразу пристрелят. А мне нравится, когда мой член прикреплён к моему телу, так что, спасибо.

Конечно, ни её семья, ни моя этого не потерпят. Я ни за что на свете не смогу пойти с ней в душ. Я не склонен к самоубийству.

– Цыпочка. – Передразнивает она и заходит в воду. Мне нужно убираться отсюда, но будь я проклят, если не хочу стоять и наблюдать за ней. Око за око. Она наблюдала за мной. Верно? Я мог бы понаблюдать, наблюдать – это не значит прикасаться. Я оправдываю себя тем, что стою с открытым ртом.

– Заходи или убирайся, Вито, – говорит Элоди, одаривая меня ухмылкой. – И я выхожу из ванной и закрываю дверь своей спальни, чтобы, черт возьми, успокоиться и одеться. Что на неё нашло? Твою мать.

Моё тяжёлое дыхание не прекращается, а сердцебиение зашкаливает, и я чувствую, что нахожусь на грани сердечного приступа. Я пытаюсь успокоиться, думая, о чем угодно, только не о голой Элоди, которая приглашает меня принять душ вместе с ней.

Я надеваю шорты и кроссовки. Если я не найду выход для всего этого накопившегося напряжения, то могу сделать что-то с ней. И, возможно, даже не пожалею об этом. Мысль о том, чтобы провести мыльными руками по изгибам её полной груди, сводит меня с ума.

Прежде чем она успела выйти из душа, я выбежал на улицу и начал пробежку вокруг фермы. Конечно, это не могло полностью восстановить мою энергию, но если я пробегу достаточно много кругов, то, возможно, мне удастся отвлечься от мыслей о ней и о её потрясающем горячем теле.

Однако, как ни старался, я не мог перестать представлять, как она склонялась надо мной в душе, и я вспотел настолько, что мне снова захотелось в душ. Я вернулся в дом, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Я быстро ополоснулся ледяной водой и только после этого начал готовить нам завтрак, который обещал сделать. Элоди тоже избегала моего взгляда, пряча лицо. Я подумал, что ей, возможно, стыдно за своё поведение. Она проявила смелость, которой я раньше не замечал в ней, и это было невероятно привлекательно.

Возможно, будет лучше, если мы оба притворимся, что этого никогда не было. Вероятно, у неё были проблемы с психикой, или она просто была немного не в себе из-за долгого пребывания взаперти. Я не могу представить, чтобы в обычных обстоятельствах она так поступила.

– Завтрак, – говорю я, расставляя тарелки на кухонном столе. Элоди садится напротив меня, но я не могу заставить её посмотреть на меня. Её глаза опущены, и я замечаю, что она старается скрыть румянец на щеках. В моей памяти всё ещё свежо воспоминание о том, как она кончила на меня в моём сне, и я чувствую, как моё тело реагирует на это.

Успокойся, друг, успокойся. Я пытаюсь убедить своё тело, что оно должно быть в гармонии с моим разумом. Поэтому я стараюсь вести себя так, будто ничего не произошло, и просто общаюсь с ней, словно события прошлой ночи были лишь сном.

– Если хочешь, я могу показать тебе, как готовить что-нибудь на кухне позже? – Предлагаю я, пытаясь нарушить неловкое молчание. Элоди кивает, не в силах говорить из-за набитого беконом рта.

Проглотив, она смотрит на меня и говорит:

– Это было бы замечательно.

Её голос звучит отстранённо и сердито, словно я совершил какой-то проступок. Но я был джентльменом, когда приходил в себя и покидал ванную комнату. Она не может на меня злиться. Она вошла в ванную, когда я был в душе. В чём моя вина?

– Что бы ты хотела приготовить? – Спрашиваю я, надеясь, что это поможет разрядить обстановку. Я стремлюсь избавиться от неловкости и напряжения в наших отношениях. Мне по душе лёгкость и веселье.

– Выбирай что хочешь, – отвечает она, отмахиваясь от меня, и относит пустую тарелку в раковину. – Я собираюсь прогуляться к козам.

Она наклоняется, чтобы я мог увидеть её ягодицы, завязывает шнурки на кроссовках и выходит за кухонную дверь. Всё это взаимодействие кажется странным, и она словно отгораживается от меня.

Я могу только предположить, что ей стыдно за своё поведение.

Элоди сбивает меня с толку, она – худшее из возможных отвлечений. Слава Богу, у меня здесь нет никаких важных дел, иначе я был бы совершенно бесполезен. Я даже не могу представить, как буду целиться в кого-то из пистолета с мыслями о ней в голове. Я бы точно промахнулся, а я никогда не промахиваюсь.

Я бы хотел, чтобы у нас были новости от моей семьи. Скоро она спросит о своём отце. Я хочу что-то ей сказать, но мой отец полностью заблокировал нас.

Она не может винить меня в этом. Это она виновата в том, что бросила ему вызов. Он считает, что её лучше не втягивать в это дело, и чем меньше она знает, тем лучше. Он пытается внушить ей, что она не имеет права голоса в семье.

Мой отец хочет показать Элоди, что она не должна вмешиваться в его дела. Он не терпит вмешательства женщин, и это всё, что он видит в ней. Для него она просто проблема, и ничего больше.

Но я вижу её совсем другой.

Элоди – это сила, и они даже не подозревают о её существовании. Она может делать всё, что под силу мужчине, и я не сомневаюсь, что она справится лучше. Они никогда раньше не сталкивались с такой угрозой, как она. Неудивительно, что они пытаются от неё избавиться.

Многие годы традиций, клятв и всей нашей истории были бы забыты. Немногие мужчины, которых я знаю, смогли бы с этим смириться. Я чувствую, что за попыткой похищения кроется нечто большее. Кто-то знает о ней и хочет остановить это до того, как правда выйдет наружу.

Её отец, в отличие от моего, был против некоторых новых начинаний Коза Ностры. Может быть, она поддерживала его в этом?

Стидда, – эти люди не преданы никому. Они преданы только деньгам, и я готов поспорить на эту паршивую ферму, что им заплатили за её похищение. Вопрос только в том, кто им заплатил? Я хожу взад-вперёд по маленькому дому, обдумывая все возможные угрозы её жизни. Список становится длиннее с каждым моим шагом. Элоди не просто дочь другого Капо, она и сама Капо.

Мои мысли не могут остановиться, они возвращаются к ней, к сегодняшнему утру в душе и прошлой ночи в моей постели. Я не могу перестать думать о том, как сильно я хочу того, чего, как я знаю, у меня не может быть.

Запретный плод всегда кажется таким привлекательным. Искушение для тех, кто слаб духом, но я не собираюсь поддаваться на её уговоры. По крайней мере, я не сдамся, но я могу смотреть на это со стороны. Ведь так?

ГЛАВА 13

ЭЛОДИ

Я понимаю, что веду себя как ребёнок. Но если я буду избегать его, это не изменит того, что я совершила сегодня утром. Мне так стыдно.

Я думала, что раз он был возбуждён, то хотел меня. Когда он проснулся в постели, я почувствовала его стояк. Его тело было так близко к моему, что его возбуждение прижималось к моей спине. Я думала, что нравлюсь ему, и была так глупа. Я стояла там и предлагала себя, как последняя идиотка, а он отверг меня.

Это было больно.

То, как он категорически отказался от моего предложения, задело меня за живое. Никогда в жизни я не выставляла себя напоказ перед мужчиной. Но Вито был другим, по крайней мере, я так думала. Он заставил меня желать того, чего, как я знаю, не должна была желать. Я ненавижу себя за то, что он это сделал, и за то, что я так глупо повелась на это.

Я провела полдня на солнышке, ругая себя за то, что была настолько наивна, что думала, что любой мужчина того стоит. Но они все одинаковые.

Я ненавижу себя за то, что сейчас задаюсь вопросом, почему я недостаточно хороша для него. Почему он не хочет меня?

К черту всё это!

Как мне теперь смотреть ему в глаза? Я разделась и начала к нему приставать. Я буквально набросилась на него, ясно давая понять, что хочу быть с ним. Но он отверг меня, буквально выскочил из душа, как будто у меня была какая-то болезнь.

Я думаю о себе, о своём теле, о своей внешности и задаюсь вопросом: может я не в его вкусе? Я не худая, как палка, у меня нет широких бёдер, но у меня есть красивые изгибы, как у сицилийской красавицы. Моя грудь полнее, а бёдра такие, что их невозможно скрыть. Возможно, ему нравятся модели с анорексией.

– Фу! – Кричу я, и все маленькие козлята убегают от меня. Сегодня они даже не кажутся мне милыми, и ничто не может улучшить моё настроение. Даже эти крошечные создания не приносят радости в этот день, и это очень расстраивает.

В такие моменты я бы обратилась за помощью к своему отцу. Он бы сказал мне, если бы у меня были проблемы с головой или сердцем. Я думаю, что причина моего состояния – сексуальная неудовлетворённость, которая вызывает у меня головокружение. Возможно, у меня не было секса, но я заботилась о себе, и это было непросто, когда он постоянно был у меня перед глазами.

Я тоскую по дому и своему отцу. Здесь я чувствую себя потерянной, и всё вокруг кажется бессмысленным. Я словно пленница в этом месте. Всё это кажется неправильным, но, когда я засыпала в постели Вито, это было единственное место, где я чувствовала себя хорошо. Это был первый и единственный раз с тех пор, как мы покинули Сицилию, когда всё вокруг меня казалось правильным. Я была спокойна, неподвижна и умиротворённо молчала. Я спала настоящим спокойным сном, а не с открытыми глазами, когда никогда не удаётся полностью заснуть.

Я брожу по ферме, где растут фруктовые деревья, напоминающие мне рощи на нашем участке дома. Это место прекрасно, и воздух наполнен ароматом цитрусовых.

– Мисс Элоди, – пугает меня низкий голос. – Вы не можете быть так далеко от дома. У нас здесь недостаточно охраны.

Конечно, я не могу даже прогуляться в саду. Я словно на поводке. Так и сказал отец Вито, что мне нужен поводок. Гав-гав-гав, блядь! Я не собака и не позволю, чтобы меня держали на привязи, как собаку.

– Спасибо, – говорю я, всем сердцем желая возразить ему, но понимая, что лучше не рисковать. И вот я возвращаюсь в дом, чтобы выпить чего-нибудь прохладительного. На улице светит яркое солнце, и я чувствую, как начинает щипать глаза.

Вито отрывает взгляд от журнала десятилетней давности, который он читал, когда я захожу в комнату и захлопываю за собой дверь. Я не могу остаться здесь и смотреть на него после того, как он меня отшил. Не могу. Я достаю из холодильника газировку и иду в свою комнату, захлопывая за собой дверь. Но она снова открывается, и мне приходится закрывать её снова. Кажется, что весь мир против меня. Даже дом не хочет идти навстречу.

Я чувствую себя загнанной в ловушку, и всё, чего я хочу – это вырваться из этого круга. Я мечтаю о том, чтобы оказаться в другой жизни, в другой семье. Где мужчина не отвергнет меня, потому что я настолько особенная, что никто не может ко мне прикоснуться. Я просто хочу быть человеком.

Несколько часов спустя Вито стучит в дверь. День тянется бесконечно, и я уже устала рассматривать отметины на потолке.

– Ты всё ещё хочешь научиться готовить? – Спрашивает он меня, словно ничего не произошло. Что с ним не так? Хочу ли я научиться готовить? Нет, не совсем. Я хочу ударить его и накричать на него за то, что он задел те немногие чувства, которые у меня ещё остались.

– Да, я сейчас приду, – отвечаю я. Если он может вести себя так, будто ничего не произошло, то и я могу. К черту всё это. Мы должны жить вместе, и я не могу вернуться и изменить это.

Я поправляю причёску перед маленьким зеркалом на туалетном столике и не узнаю себя. Это не я. Дело не в одежде или в том, как я себя чувствую, я здесь сама не своя.

Собравшись с мыслями, я выпрямляю спину и иду на кухню, чтобы найти Вито. Этот человек не имеет надо мной власти, и я не позволю ему увидеть, что он меня расстроил.

Он включил музыку на маленьком радиоприёмнике, который стоит на холодильнике, и раскладывает ингредиенты на столе.

– Сальтимбокка с овощами, приготовленными на пару, и картофелем с чесноком? – Спрашивает он, но я не думаю, что у меня есть выбор. – Нам доставили свежие продукты. Я отправил список, и здесь почти всё есть.

Он выглядит очень довольным собой. Я мою руки в раковине и тщательно вытираю их, решив, что тоже хочу попробовать. Было бы неплохо научиться чему-то новому, пока я нахожусь взаперти. Приготовление пищи может помочь мне отвлечься от мыслей о Вито.

– Что я могу сделать? – Спрашиваю я, оглядывая всё, что он разложил на столе. Я совершенно не представляю, с чего начать.

– Нарежешь овощи? – Предлагает он, проверяя, справлюсь ли я с этой задачей.

– Я знаю, как пользоваться ножом, просто обычно я использую его для того, чтобы резать людей, а не морковь, – смеюсь я.

Он улыбается и протягивает мне маленький нож с ярко-зелёной ручкой. Он очень острый и скользит по моркови без малейшего сопротивления.

– Морковь немного нежнее, чем люди, поэтому вот так... – Он демонстрирует, как нарезать её тонкими ломтиками, и я пытаюсь повторить за ним. – Правильно, – улыбается он и возвращается к приготовлению мяса. Я продолжаю поглядывать на него и замечаю, что он иногда делает то же самое.

– Что дальше? – Спрашиваю я, закончив нарезать морковь и другие овощи, которые он мне дал. Я очень довольна тем, что не порезала пальцы или не ударила его ножом от безысходности.

– Не хочешь выпить немного вина? – Предлагает он. – В холодильнике есть бутылка холодного вина.

Я открываю несколько шкафчиков и нахожу запылённые бокалы для вина. Тщательно вымыв и высушив их, я достаю тёмно-красное игристое вино. Пробка вылетает с громким хлопком, как пушечный выстрел, и Вито подпрыгивает от неожиданности. В этот раз не я напугана, а он. Я наполняю наши бокалы и протягиваю один ему.

Это нормально. Если бы мне пришлось представить себе нормальную жизнь, я думаю, что она могла бы выглядеть так: двое людей на кухне, они готовят еду, пьют вино и танцуют под старую музыку, которая звучит по радио. Мне это нравится, даже слишком. Я выпиваю свой первый бокал вина слишком быстро, и пузырьки и шум сразу ударяют мне в голову. Это головокружительное ощущение опьянения напоминает мне о свободе, которая в последнее время стала лишь далёким воспоминанием.

Когда Вито смотрит на меня со своей стороны кухни, его пристальный взгляд задерживается на мне, и я снова наполняю свой бокал. Мои грязные мысли постоянно возвращаются к нему в душе, к тому, как его мышцы изгибаются идеальной буквой V, и как вода подчёркивает каждый изгиб его идеально очерченной груди. Когда я смотрю на него сейчас, я вижу только его обнажённым и представляю, что чувствовала, когда он обнимал меня.

Я залпом выпиваю вино и пытаюсь думать о еде, а не о том, как он ласкает свой член.

– Перестань так на меня смотреть, – говорит он.

– Как именно? – Спрашиваю я, делая вид, что шокирована. Мои мысли, должно быть, написаны у меня на лбу, и я даже не пытаюсь их скрыть.

– Как будто ты представляешь меня обнажённым и покрытым взбитыми сливками. Остановись, я не могу ясно мыслить, пока ты это делаешь.

Он такой самоуверенный идиот. Но, если бы он был покрыт взбитыми сливками, я бы, конечно, слизала их.

– Не льсти себе, Вито, – усмехаюсь я. – Я представляю, как ты давишься морковью.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, пытаясь унять бушующий у меня под кожей пожар. Я знаю, что краснею, и буду винить вино, если он что-нибудь скажет.

– Я уверен, ты бы с удовольствием подавилась моей морковкой, Элоди.

Он не просто так это сказал! Картинка в моей голове стала намного хуже. Когда я оборачиваюсь, Вито уже рядом, и он вторгся в моё личное пространство.

– Ты же знаешь, что дразнить нехорошо, Элоди, – говорит он хриплым голосом, словно слова застревают у него в горле.

– Я не дразнила, Вито, – отвечаю я, стараясь не выдать свою реакцию на его близость. Я уверена, что он слышит, как быстро бьётся моё сердце, словно я только что пробежала марафон. Он подходит ближе, и я прислоняюсь спиной к стойке. Мне некуда отступать. Вито улыбается кривой, сексуальной улыбкой, от которой у меня мокнут трусики, и прижимается ещё ближе, так что его тело плотно прижимается к моему. От одного этого движения мои женские половые органы начинают покалывать от желания.

– Докажи это, – говорит он, приподнимая мой подбородок пальцем. – Та дразнила, – повторяет он. Его слова вибрируют у моих губ. Сейчас он дразнит меня, но я не должна поддаваться. Искушение поцеловать Вито слишком велико.

Он бросил мне вызов, и я не могу отказаться от него. Ему не суждено победить.

Я смотрю ему в глаза и, не в силах опустить веки, наклоняюсь ближе, сокращая расстояние между нами. Его губы касаются моих, и я осознаю, что не победила. Я проиграла. Я утратила разум и все свои силы. Его руки, запутавшись в моих волосах, крепко держат мою голову, а поцелуй Вито становится страстным и настойчивым.

На вкус он напоминает вино и грех, и когда его язык проникает в мой рот, я не пытаюсь сопротивляться. Я не могу дышать, но мне всё равно. Я не думаю и не анализирую, я просто чувствую. Его близость, его запах, нежность, с которой он прикусывает мою нижнюю губу – всё это вызывает у меня дрожь, и я сжимаю ноги вместе.

Я хочу, чтобы он продолжал целовать меня, и на этот раз я не намерена отступать.