Текст книги "Тёмный защитник (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 6

ВИТО

Мой день начался с похмелья, и я пожалел о своём решении прошлой ночью сбежать от проблем. Когда я вернулся домой, они только усугубились. Элоди проявила невероятную дерзость и вызвала гнев моего отца. Даже я бы не решился на такое.

Мой отец не привык к подобному обращению, и ни одна женщина, которая когда-либо жила в нашем доме, не осмеливалась на подобное. Мы, его сыновья, также не смеем. Молчание может сохранить нам жизнь и уберечь от побоев, когда речь заходит о нём. Сегодня у меня не было времени на её глупости, у меня были дела. Мой отец дал мне работу, и эта работа заключалась в том, чтобы убрать некоторых людей с планеты Земля.

Я не был старшим сыном, но мне предложили работу в семейном бизнесе. Моя работа – быть отличным стрелком, и я бы солгал, если бы сказал, что мне это не нравится. У меня есть полная власть над жизнью и смертью. Если вы нарушите правила, именно я буду призван исправить ситуацию. Я занимаюсь делами, о которых никто даже не догадывается.

– Чао, – приветствую я отца, возвращаясь домой. Он разговаривает по телефону, и всё, что я получаю в ответ, это кивок. Я пропустил ужин, и уже поздно. Всё, чего я хочу, – это принять душ и забраться в постель. Вчерашняя вечеринка была для меня слишком утомительной.

В доме царит тишина, если не считать ворчливого голоса моего отца. Я открываю дверь в так называемую детскую половину дома. Когда мы были маленькими, нас было видно, но не слышно.

Хотя я уже не ребёнок и живу здесь один, мы всё ещё называем это место домом. Мой отец всегда старался оградить нас от своего бизнеса и того, что происходило в доме, пока мы не стали достаточно взрослыми, чтобы понять это.

Я заглядываю в комнату Элоди, но её там нет. Моё сердце начинает биться чаще. Пожалуйста, не говорите мне, что она сбежала. Она не могла уйти в моё дежурство. Я продолжаю идти по коридору, но и в гостевом туалете её нет.

– Элоди? – Зову я. – Где ты? – Блядь, если она ушла, моему отчаянию не будет предела Я открываю дверь своей спальни, и она сидит на моей кровати. Я вижу, что её глаза покраснели от слёз, и она выглядит очень расстроенной.

– Где ты был? – Спрашивает она высоким голосом. – Ты должен был отвезти меня к моему отцу. – На её глазах снова выступают слёзы, и на этот раз она не пытается скрыть их от меня. Она очень расстроена. Я действительно обещал отвезти её, но сегодня был занят на работе.

На самом деле, это худшая работа, с которой мне приходилось иметь дело, даже если учитывать те дни, когда я убирал за свиньями. Даже растворение трупов в кислоте не так ужасно, как общение с ней.

– Мне очень жаль, Элоди. Мы можем поехать завтра. – Говорю я. Это не конец света. Она должна понимать, что работа для меня на первом месте, а Коза Ностра – на втором.

– Что, если он не доживёт до завтра, Вито? – Тихо спрашивает она, её плечи опускаются. – Что тогда? – Сэм не давал мне повода думать, что он может умереть. Сейчас нет необходимости идти туда, ведь сейчас середина ночи.

– Не говори так, Элоди, Сэм бы позвонил мне, если бы что-то было не так, – уверяю я. Сегодня я не проверил, как дела у Луиджи, хотя должен был это сделать. – Я заберу тебя утром, – обещаю я. Я слишком устал, чтобы идти сейчас, к тому же сейчас не время для посещений, скоро уже рассвет. Я почти уверен, что они не позволят ей навестить отца сейчас.

– Как и сегодня? – Спрашивает она, скрестив руки на груди. Её волосы в беспорядке, лицо в слезах, но даже в таком состоянии она прекрасна. Эти глаза, они как криптонит, когда я смотрю в них, у меня слабеет сердце. Они также вызывают напряжение в других частях моего тела, что создаёт определенные проблемы.

– Ты такой же, как все мужчины в Коза Ностре. Семья – это самое важное. Ну, мой отец для меня – это всё. Он на первом месте. Мне нужно его увидеть, Вито.

Ой, ой, ой, она совсем меня не знает, и я определенно не такой, как мой отец или Марко.

– Чего ты хочешь, Элоди? – Спрашиваю я её. – Потому что мне приходится присматривать за тобой. У меня есть работа, я не нянька. – Я пытаюсь заглянуть ей в лицо, но всё, что я вижу, это то, как она скрещивает руки на груди и приподнимает грудь, открывая великолепную ложбинку в V-образном вырезе своего топа.

– Я хочу вернуть свою жизнь. Я хочу вернуться домой, на Сицилию. Я хочу, чтобы с моим отцом всё было хорошо. Тебе не нужно нянчиться со мной, Вито, я могу сама о себе позаботиться. Я застрелила своего похитителя! Я, а не охрана!

Элоди не привыкла к жизни, в которой она не может поступать так, как хочет. Многие девочки растут избалованными, и это не их вина, что наши родители испытывают чувство вины.

– Мы не всегда получаем то, что хотим, Элоди. Так не бывает. – Ей нужно повзрослеть. – Завтра я отвезу тебя к нему.

– Я не веду себя как капризная девчонка, Вито, – говорит она серьёзно, без прежнего эмоционального всплеска. – Я не избалованная маленькая девочка, и ты не обязан так со мной разговаривать. Ты спросил, чего я хочу, и я тебе ответила. Мне не нужны сумки от Гуччи и дорогие украшения. Я хочу свою семью и немного уважения, и не думаю, что прошу слишком много. – Её голос звучит совершенно спокойно, а по лицу катятся слёзы. – Ты и твоя семья можете думать обо мне что хотите. Я не собираюсь выходить замуж за какого-то мужчину, чтобы власть моей семьи была разделена пополам. Это невозможно. Я лучше умру.

Она действительно может просто умереть, если не начнёт следовать правилам.

– У тебя нет выбора, Элоди. Так что, если ты хочешь умереть, то веди себя так же перед моим отцом ещё раз. – Она должна понять, что здесь всё по-другому, она не дома. И то, как поступал её отец, неправильно. Ни один капо, которого я знаю, не рискнёт собственной головой, чтобы помочь ей управлять их семьёй.

– Мой отец сказал, что я могу сама выбирать, за кого выходить замуж, так что у меня есть выбор. – Она смотрит мне в глаза. – И это будет по любви, а не ради влияния, денег или власти.

Какая же она милая и забавная. Мы не влюбляемся, мы – преступники.

Я смеюсь над её наивностью и качаю головой.

– Ты бы не узнала любовь, даже если бы она укусила тебя прямо в твою сексуальную попку, Элоди. Ты ещё такой ребёнок, и если ты ещё не оглядывалась, то в нашем мире не так уж много любви. – Я не могу поверить, что должен говорить ей такие вещи. – А теперь я хочу принять душ и немного поспать. Ты можешь вернуться в свою комнату и лечь в постель. – Я оставляю её и иду в ванную. Включив воду, я раздеваюсь.

Она плачет.

Я едва слышу это сквозь шум воды, но ничего не могу с этим поделать. Возможно, лучше дать ей выплакаться. Ей нужно смириться с тем, что здесь всё по-другому. Я ничего не могу сделать, чтобы улучшить ситуацию, и если Луиджи умрёт, то будет только хуже.

Я смываю с себя дневную грязь и некоторое время стою под струями воды, наслаждаясь этим моментом. Пар и жар нагоняют на меня усталость, и, выйдя из ванной, я чувствую, что просто хочу спать.

Я чуть не упал в обморок, когда увидел, что Элоди всё ещё лежит на моей кровати, а я стою перед ней совершенно голый, как в день своего рождения. Мне не за что спрятаться, но она не двигается.

О, слава богу, она спит.

Она спит в моей постели! Как такое возможно? Я стою и жду, не проснётся ли она или не заметит меня. Но нет, она крепко спит в моей постели. Я мог бы пойти спать в её комнату, но мне не нравится оставаться в этой комнате. Я бы предпочёл спать на стуле.

К чёрту всё это! Я надеваю боксёры и пытаюсь разбудить её. Но всё, что я делаю, это заставляю её перекатиться ещё дальше по кровати и прижаться к моему одеялу.

– Элоди, – шепчу я, стараясь осторожно разбудить её, но она без сознания. Блядь.

Я попросил её уйти в свою комнату, но она не может следовать простым указаниям. Теперь она в моей постели, а я очень устал.

Что ж, это моя комната и моя кровать, и я буду спать здесь, с ней или без неё. Я откидываю одеяло и ложусь на другую сторону кровати. Подушка неудобная, поэтому я взбиваю её и поворачиваюсь к ней спиной. Всё, что мне нужно, это чтобы не проснуться с ощущением, что мой стояк касается её ягодицы.

ГЛАВА 7

ЭЛОДИ

Когда Вито вернулся домой, я разыграла перед ним спектакль, расплакалась и изобразила жертву. У меня был целый день, чтобы обдумать, как играть с ним в эту игру. Я сопротивлялась, но не слишком сильно. Я видела, куда он положил свои ключи и бумажник, – прямо рядом со мной, на прикроватный столик, на его стороне кровати. На матрасе была вмятина, и я чувствовала, где он спит по ночам.

Когда он ушёл в душ, я позаботилась о том, чтобы у меня был доступ к его вещам. Мои кроссовки лежали рядом с его кроватью, и я подумала, что будет легко незаметно сбежать. Когда он вышел голый, я притворилась спящей. Я не ожидала такого зрелища, и было трудно держать глаза закрытыми, когда он аккуратно касался моего лица. Но я твёрдо решила не жить как заключённая.

Когда я сегодня придумала этот план, то надеялась, что он просто оставит меня спать и уйдёт в другую комнату. Но теперь он забрался в постель рядом со мной. Он был в одних обтягивающих боксёрах, и теперь я знаю, что в них, и это сильно отвлекает.

Каким-то образом я погрузилась в сон и теперь оказалась в плену его рук. Он прижимает меня к себе, как в тисках, его тренированное и мускулистое тело служит надёжной защитой. Я не испытываю недовольства, ведь эта часть ситуации меня вполне устраивает. Проблема в другом: я хочу выбраться из его объятий, взять его ключи и отправиться к отцу.

Медленно, осторожно, стараясь не разбудить его, я начинаю высвобождаться из его крепкой хватки. Он издаёт стон во сне и пытается притянуть меня ближе. Я жду, и когда он снова начинает двигаться, я использую эту возможность, чтобы освободиться. Неподвижно лёжа на своей половине его кровати, я внимательно слежу за ним, чтобы понять, не разбудила ли я его своим движением.

Когда я услышал его тихий храп, я медленно поднялась с кровати и надела ботинки. Рядом с кроватью я обнаружила ключи, бумажник и телефон. Мне понадобится навигатор, поэтому я решила воспользоваться телефоном.

Вспомнив, как он вёл меня в гараж, я осторожно вышла из дома. Не желая поднимать шум, я медленно поехала по главной дороге, пока не оказалась на нужном месте. Я следовала указаниям GPS, который направлял меня к медицинскому центру.

На дороге было много машин, и они мчались, как звери. Люди продолжали сигналить мне, и я надеялась, что не привлеку внимания полицейских. После нескольких опасных моментов, включая почти лобовое столкновение, я наконец-то доехала до больницы целой и невредимой.

Персонал даже не заметил машину Вито. Ворота открылись, и я припарковала автомобиль на том же месте, где мы оставляли его в прошлый раз. Затем я проскользнула внутрь через заднюю дверь, как это делал Вито.

Раннее утро, и в здании царит тишина, нарушаемая лишь звуками медицинских приборов. Медсестра, дежурящая у палаты моего отца, приветливо улыбается мне, словно визит в такое необычное время – обычное дело.

– Я позову Сэма, – говорит она и, прежде чем я успеваю её остановить, отправляет ему сообщение на пейджер. Это плохо. Он может позвонить своему брату или, что ещё хуже, отцу.

Когда я захожу в комнату отца, свет выключен, и единственным звуком, который можно услышать, являются мониторы. Мне бы хотелось провести с ним несколько минут наедине, прежде чем ситуация станет ещё более напряжённой.

– Папа, – тихо говорю я ему, – мне нужно, чтобы ты проснулся. Эти люди не те, за кого ты их принимаешь. Сегодня они заперли меня здесь, как птицу в клетке. – Я борюсь со слезами, не желая плакать в этом месте. – Пожалуйста, папа, они хотят отнять у меня всё. Ты мне нужен, ты должен бороться и проснуться. Пожалуйста, ради меня, скажи им, что я здесь главная. – Я ложусь рядом с ним на кровать, нарушая все больничные правила.

Мне всё равно, я просто хочу быть рядом с ним. Мне необходимо ощущать его присутствие, чтобы напомнить себе, что пока он жив, всё будет хорошо. Он всё ещё здесь, и это самое главное.

Когда я была маленькой, он часто лежал рядом со мной в постели и рассказывал истории, которые слышал от бабушки. Мой отец всегда любил меня, но сейчас он не в силах меня спасти.

Когда я подросла, он начал рассказывать мне о Коза Ностре, омерте и о том, как функционируют семьи и кланы. Эти истории, ритуалы и традиции Коза Ностры передаются из поколения в поколение. Они переходят от отца к сыну, от босса к заместителю. У моего отца нет сына, и он выбрал меня в качестве своего преемника.

Он не только рассказывал мне истории, но и нарушил правило омерты. Любовь моего отца ко мне сделала его предателем Коза Ностры.

– Элоди, – говорит Сэм, открывая дверь, которая бесшумно поворачивается на петлях. – Что ты здесь делаешь? Где Вито? – Он оглядывает комнату, но не видит своего брата. Я замечаю, как на его лице появляется озабоченное выражение, и прежде, чем он успевает рассердиться и втянуть меня в неприятности, я сажусь.

– Я приехала сюда одна, и, пожалуйста, не звони ни ему, ни своему отцу, – умоляю я, все ещё лёжа на кровати рядом с отцом. – Они заперли меня и не хотели привозить сюда. Я должна была увидеть его, убедиться, что с ним все в порядке.

Сэм сверяется с электронной картой и слегка регулирует капельницу. Я наблюдаю за его работой, а он слушает, как я продолжаю бормотать.

– Как ты сюда попала? – Спрашивает он меня. Он не такой, как его братья. Сэм мягче, не такой упрямый, у него есть сердце, а это не самое ценное качество в наших семьях.

– Я сбежала и угнала машину Вито. – Я могла бы сказать неправду, но, если меня поймают, он тоже окажется за решёткой из-за того, что знал мой секрет.

Сэм качает головой и потирает переносицу. Он осознает, что окажется в таком же затруднительном положении, как и я.

– Я планирую покинуть палату и отправиться домой. Попрошу свою медсестру не рассказывать никому о том, что был здесь с вами двумя, – говорит он, кладя карту обратно. – Когда тебя поймают, а это непременно случится, я не хочу быть замешанным в этом.

Я бы никогда не оставила его в беде, если бы он не сделал этого первым.

– Я ничего не скажу, если ты не расскажешь, – повторяю я. Я не стану его предавать, ведь он хороший человек. Он не заслуживает того, чтобы быть втянутым в мои проблемы.

– Конечно, ты не скажешь, но, Элоди, они заметят, что ты ушла. Примерно через пятнадцать минут Вито нужно быть в спортзале, – напоминает Сэм. Я не задумывалась о времени, мне просто нужно было оказаться здесь. Не было никакого другого плана, мне просто необходимо было увидеть своего отца.

– Я справлюсь с Вито, Сэм, – говорю я с улыбкой. – Тебе не о чем беспокоиться, ты не понесёшь за это никакой ответственности.

Он милый, и я могу понять, почему именно у него есть жена. Хотя я уверена, что он не имел особого права решать, кто станет его супругой.

– Справиться с Вито? – Он усмехается. – Удачи, Элоди, никто не может справиться с этим человеком. Он полон дерьма. – Я заметила, что у Вито есть собственное мнение, и именно поэтому я совершила ошибку, доверившись ему. – Просто будь осторожна, Элоди, есть причина, по которой нас попросили защитить тебя. Ты можешь попасть в опасную ситуацию.

Я знаю, чем рискую, и награда того стоит. Мой отец – это всё, что у меня есть.

– Я большая девочка, Сэм, которая знает, как убить человека, если понадобится, – говорю я. Его улыбка слегка увядает, когда я произношу эти слова. – Уходи, пока они не поймали тебя, когда ты помогал мне.

Он оставляет меня в темной больничной палате наедине с мыслями, которые роятся в моей голове.

Я крепко обнимаю своего отца, лелея надежду, что он скоро очнётся, и этот кошмар закончится. Мне нужно поговорить с Гвидо, но я оставила телефон Вито в машине. Ещё несколько минут, и я вернусь за ним.

Я тихонько напеваю ему песни, которые мы бы пели вместе, если бы были дома. Мы часто пели и танцевали на кухне, когда были вместе. Мой отец был отличным поваром и хотел передать мне все рецепты, которые когда-то узнал от своей матери. Но у меня, к сожалению, не очень хорошо получалось.

– Папа, пожалуйста, не оставляй меня здесь одну в таком состоянии, – шепчу я ему. – Мне ещё так многому нужно у тебя научиться, ты не закончил со мной. Я не умею готовить.

Вдруг дверь открывается, и яркий свет из коридора ослепляет меня. Прежде чем мои глаза привыкают к темноте, кто-то входит в комнату.

– Мисс Кальдероне, – приветствует меня высокий врач в белом халате и начищенных ботинках. – Вам не следует находиться здесь или на кровати вашего отца. – Я сажусь и свесив ноги с кровати, собираюсь встать.

– Я знаю, мне просто необходимо было быть рядом с ним. Я очень переживаю. – Этот врач не Сэм и не тот, к кому я обращалась, когда мы приехали сюда. Возможно, он тот самый специалист, который будет оперировать моего отца. – С ним всё в порядке? Каков план операции и когда она будет проведена? – Задаю я вопросы, как только он заходит в палату и закрывает за собой дверь.

– Я уверен, что с ним всё будет хорошо, но организму потребуется время, чтобы восстановиться после такой травмы, – отвечает врач, беря карту и ставя на стол небольшой поднос с медикаментами. – Он пережил самое худшее, поэтому нам просто нужно набраться терпения.

– Как долго? – Спрашиваю я. – Как вы думаете, сколько времени пройдёт, прежде чем он сможет вернуться домой? На Сицилию? – Я не хочу возвращаться в тюрьму, которая является моим домом, пока я нахожусь в Америке. У меня есть настоящий дом, на Сицилии.

Аккуратно раскладывая шприцы, марлю, пластыри и другие принадлежности на металлическом столе, врач смотрит сначала на меня, а затем на моего отца.

– Пройдёт некоторое время, прежде чем он сможет путешествовать на такое расстояние. Перелёт сопряжён со слишком многими рисками. После операции риск свёртывания крови высок, и есть вероятность инсульта. Нет, ему придётся остаться здесь на некоторое время. – Моё сердце замирает, я просто хочу домой. Доктор, кажется, просто бездельничает, ничего не делая с вещами, которые он принёс.

– Вам нужно, чтобы я вышла? – Спрашиваю я. Возможно, мне не стоит здесь находиться, если они что-то делают с папой.

Он улыбается мне и тихо говорит:

– Мне нужно проверить его катетер и сменить капельницу. Я не думаю, что ты хочешь видеть своего отца таким. – Я тоже так не думаю.

– Эм, нет, спасибо. Есть вещи, о которых дочери знать необязательно, – хихикаю я при мысли об этом и выхожу за дверь. Мне это было нужно, мне нужно было выбраться из этого ядовитого дома и увидеть его. Сегодняшний день был ужасен, и у меня такое чувство, что будет ещё хуже, прежде чем станет лучше.

Я прислоняюсь к стене рядом с дверью и жду. Спустя несколько минут меня охватывает предчувствие. Интуиция – это бесценное качество, которым женщины обладают в большей степени, чем мужчины. Сейчас мой разум буквально кричит мне, что с доктором в этой палате что-то не так. Я встаю и замираю, пытаясь прислушаться, но не могу уловить ни звука.

Через стеклянное окошко в двери я замечаю, как он собирается ввести что-то моему отцу в капельницу, и тут же врываюсь внутрь, чтобы остановить его.

– Что ты делаешь? – Требую я ответа. – Что это?

Он замирает, и я бросаюсь к нему, чтобы выхватить шприц. В этот момент он бьёт меня кулаком прямо в лицо, и я чувствую, как в глазах вспыхивают звезды, а тело обмякает, словно мешок с картошкой.

Это было ошибкой. Мне следовало прислушаться к предостережениям. Выходить из дома одной было опасно. Сэм ушёл, и они пришли за моим отцом. А что будет со мной? Возможно, мне тоже стоит опасаться. Иногда я бываю настолько упряма, что не могу мыслить разумно.

Вито будет очень расстроен, и его отец выместит свою злость на нём. Он потерпел неудачу, и в этом есть и моя вина. Я была слишком занудной, как и предполагал Гвидо. Я не могла вынести их отношения ко мне, нежелания слушать, и они оттолкнули меня.

Я лежу несколько секунд, ожидая его действий. В моей руке всё ещё шприц. Надеюсь, он не причинил вреда моему отцу.

Я наблюдаю за его блестящими ботинками из-под кровати, пока он медленно обходит вокруг, приближаясь ко мне. Когда он оказывается рядом, я встаю, готовая бороться за свою жизнь и жизнь моего отца. Но у меня нет времени и возможности сопротивляться, потому что он закрывает мне рот рукой, и мир начинает расплываться перед глазами.

Я узнаю этот запах – хлороформ. Я сама им пользовалась. Как же я могла быть такой глупой, как я могла позволить им добраться до меня? Я пытаюсь бороться, но моё тело словно налито свинцом, тяжёлое и безжизненное. Я не могу поднять руки, чтобы убрать его ладонь.

Я задерживаю дыхание, надеясь, что больше не буду вдыхать, что смогу оставаться в сознании. Но его рука давит сильнее, и он не отпускает меня. Мне нужно вдохнуть. Мои лёгкие горят, и когда я делаю этот вдох, весь мой мир погружается во тьму.