Текст книги "Тёмный защитник (ЛП)"

Автор книги: Селеста Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

ГЛАВА 24

ВИТО

В доме моего брата всегда царит холод и мрак. Здесь нет ни уюта, ни семейного тепла. Это место, где царит его жадность и чувство ненависти ко всем. Это вызывает сочувствие. В этом пространстве ощущаются его печаль и страдание.

Сегодня вечером у нас состоится семейная встреча или ужин в его доме. Я не совсем понимаю, почему он решил провести его здесь. Возможно, он просто хочет почувствовать свою значимость и доставить нам неудобства, устраивая встречу в своём доме, который находится далеко от нашего. Он знает, что это неудобно для нас.

Мне пришлось проехать через весь город, чтобы добраться сюда после работы. Я очень устал, и на моих ботинках видны следы крови. Ничто во мне не хочет иметь дело с этим вечером. Единственная причина, по которой я не отказался, – это надежда, что мне удастся увидеть Элоди хотя бы мельком. Вероятно, он держит её взаперти, но часть меня умирает от желания увидеть её.

Если Марко хотя бы намекнёт на то, что я испытываю к ней чувства или что её ребёнок – мой, я знаю, что последует. Я должен быть осторожен, потому что от этого зависят их жизни. Я хорошо знаю свою семью, и мне обязательно преподадут урок, а она будет расплачиваться за это. Нет. Я должен сделать всё возможное, чтобы она осталась жива, и это лучшее, на что я могу надеяться. Если Элоди выживет, то это будет самый лучший исход из всех возможных. Все остальные варианты заставляют меня думать о них плохо.

Для таких, как я, не существует счастливого конца. Есть только выбор – жить или умереть, и борьба между этими двумя вариантами. Элоди тоже это знает, и она понимает, почему я не могу просто спасти её от этого. Мы сделали выбор, и вот последствия этого глупого выбора. Наши иллюзии о том, что мы могли бы сохранить то, что у нас было, и уйти невредимыми, в любом случае оставили нас обоих ранеными и перед лицом смерти.

Каждый день без неё я чувствую, как будто умираю. Однако, если я буду с ней, она может погибнуть. Никто не выигрывает в этой ситуации. Лучшее, что мы можем сделать, это жить в постоянной боли. Возможно, кто-то подумает, что я трус, но я слишком сильно люблю её, чтобы позволить отцу и брату причинить ей вред.

Я надеюсь, что она всё ещё жива. Никто не говорит о ней, и я боюсь, что, если спрошу, у них возникнут подозрения.

– Брат, – приветствует меня Марко с фальшивой улыбкой и крепко обнимает, что вызывает у меня отторжение. Мне не нравится, когда он прикасается ко мне. От него исходит запах сигар и душного лосьона после бритья. – Входи, Сэм уже здесь, а наш отец, как всегда, опаздывает.

Старик считает себя важнее всех остальных, поэтому мы все должны ждать его. Будучи капо, он думает, что близок к святости. Он никого не ждёт, но заставляет всех ждать себя.

– Заходи, присаживайся и выпей чего-нибудь, – предлагает Марко.

Я замечаю, что у Сэма в руке стакан, и это вызывает у меня удивление, поскольку он почти никогда не пьёт. Обычно он предпочитает не пить на случай, если его вызовут на работу.

Похоже, у него был трудный день, и я хочу спросить его об этом, но не в присутствии Марко. Он не хочет говорить мне правду, когда наш старший брат находится рядом. Я поговорю с ним позже, когда мы останемся одни.

Я осматриваю окрестности, пытаясь понять, где он держит Элоди. Я знаю, что он не позволит ей выходить сегодня вечером, если только не попросит мой отец. Она слишком сильно расстроила его, и Марко не захочет иметь дело с таким настроением. Мне придётся найти предлог, чтобы выйти из комнаты и проверить, всё ли с ней в порядке. Я подожду, пока они отвлекутся. За ужином обязательно произойдёт как минимум одна семейная ссора, если не шесть. Я найду возможность и воспользуюсь ею.

– Привет, – говорит Сэм, чокаясь со мной бокалом. – Как дела? – Спрашивает он тихо, словно в этот момент мы находимся в каком-то ином измерении. Сэм, как и я, обеспокоен тем, как Марко ведёт семейный бизнес. Закон на нашей стороне и защищает наши интересы, но это не распространяется на наркотики и торговлю людьми. Мы можем столкнуться с серьёзными последствиями, включая тюремное заключение.

– Я в порядке, – отвечаю я. – У меня было больше работы, чем обычно, и я был занят. – Я чувствую усталость, несколько раз задерживаясь допоздна. Кто бы мог подумать, что у русских так много проблем, которые нужно решить.

– У тебя кровь на ботинках и на лице, – замечает Сэм, и я осознаю, что выгляжу не лучшим образом. Но это мой шанс извиниться. Я не хочу отвлекать всех от ужина, переодевшись в человека с большим ртом.

– Марко, – говорю я, – можно мне где-нибудь привести себя в порядок? Я не хочу садиться за стол с мозгами Патрисио на лице.

Он понимает, о чём я говорю, и слегка приподнимает бровь. Это кажется странным, учитывая его должность, но, похоже, у него слабый желудок.

– Конечно, ты можешь воспользоваться ванной в гостевой комнате. Тебе нужна чистая одежда? – Он внимательно осматривает меня с головы до ног, и я осознаю, что мне действительно стоит переодеться. Я тащу с собой улики, и это совсем на меня не похоже. Обычно я не допускал ошибок, по крайней мере, до того, как появилась Элоди.

– Пожалуйста, – говорю я, и он садится.

– Можешь воспользоваться моей комнатой, возьми всё, что тебе нужно.

У нас примерно одинаковый рост, поэтому я уверен, что смогу подобрать что-то из его гардероба. Но сейчас меня меньше всего заботит приведение себя в порядок, я жажду увидеть Элоди. Оставив улики в сигарном салоне Марко, я поднимаюсь наверх, заглядывая в каждую открытую дверь в надежде найти её.

Когда я наконец добираюсь до комнаты Марко, я предполагаю, что он держит Элоди где-то внизу, в подвале, взаперти. Я молюсь Богу, чтобы он не причинил ей слишком много боли, и чтобы у него хватило здравого смысла понять, что она и её ребёнок ценнее живыми. Я уверен, что в какой-то момент он попытается получить её страховку от похищения. Это большие деньги, а Марко жаден, когда речь заходит о деньгах. Он не упустит возможности потребовать за неё выкуп самому себе. Этот человек совершенно бессовестен, и это меня очень беспокоит.

Я толкаю дверь в его роскошные апартаменты и сразу же чувствую облегчение, увидев Элоди.

О, Боже, с ней всё в порядке, она жива.

Она прикована к его кровати с четырьмя столбиками тяжёлой металлической цепью и замком.

– Вито, – рыдает она, как только видит меня, и моё сердце разрывается на части. Ей здесь не место. Я содрогаюсь при мысли о том, что он с ней делал, особенно если она находиться в его комнате. Это нехороший знак. Я отгоняю от себя мысль о том, что мой брат прикасался к ней.

– Ш-ш-ш, – я прижимаю палец к губам, не зная, кто нас может услышать. Это может быть ловушка, и Марко может подслушивать. У неё разбита губа, а глаз фиолетовый и опухший, его почти не видно. Я хочу убить своего брата в его собственном доме, забрызгать все вокруг его кровью. Он заслуживает смерти за то, что прикоснулся к ней.

Я достаю свой телефон и печатаю на экране, чтобы она могла прочитать.

– Они могут подслушивать, не разговаривай со мной. Просто кивни или покачай головой.

Она смаргивает слёзы и кивает головой.

– Ты в порядке? – Спрашиваю я. Она кивает, но я думаю, что она лжёт мне.

– Это мой ребёнок? – Повторяю я, но знаю ответ. Она снова кивает, прикрывая рот, чтобы не издать ни звука.

– Он прикасался к тебе? – Задаю я вопрос. Мне нужно знать, потому что, если это так, я не могу оставить это без внимания, я убью его. Она берет мой телефон и неуклюже набирает текст скованными руками.

– Он не прикасается ко мне, беременная я вызываю у него отвращение. Он приковал меня здесь, потому что я пыталась пробраться вниз, чтобы увидеть тебя. Он подумала, что я пытаюсь рассердить твоего отца и испортить его званый ужин. Это был он. Всё это его рук дело. Он убил моего отца и собирается продать меня и нашего ребёнка русским, если сначала не убьёт меня. Мне так жаль. Я пыталась. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю.

Она молча возвращает мне телефон, по её разбитым щекам катятся тихие слёзы. Я нежно вытираю их. Целую её в опухший глаз и набираю текст на телефоне.

– Я тоже очень сильно люблю тебя. Я всё исправлю. Я обещаю.

Она качает головой, понимая, что случится с нами, если мы попытаемся пойти против моей семьи. Я не могу оставить её здесь на продажу. Моё сердце разорвётся, и я боюсь того, кем стану, если потеряю её.

Теперь я чудовище, ничто не сможет остановить меня, если случится самое худшее.

– Я собираюсь принять душ и привести себя в порядок, – говорю я, указывая на свой неопрятный вид. – Я не могу позволить им что-либо заподозрить, – шепчу я ей на ухо, вдыхая её аромат и желая быть с ней всегда. Она кивает, уткнувшись лицом мне в грудь, и я отпускаю её. Меня убивает то, что я оставляю её прикованной, и моё сердце разрывается на части, когда я вижу, как она плачет.

Я быстро принимаю душ, вода настолько горячая, что обжигает мою кожу, когда каскадом льётся на меня, заглушая лязг металла, который держит её в плену. Я хочу рассердиться, но знаю, что должен быть умным. Мне нужно действовать осторожно. Марко нравится контролировать всё, и его власть над ней даёт ему это.

Мне нужно будет поговорить с отцом наедине, позже, когда мы будем дома. Здесь не место говорить ему правду. Последствия для неё будут ужасными, если я это сделаю. Приняв душ, я иду в комнату Марко, чтобы найти что-нибудь из его одежды. Я натягиваю его спортивные штаны и толстовку с капюшоном.

Элоди молча наблюдает за мной, и я вижу в её глазах то же самое жгучее желание, которое мы оба испытывали на ферме. Я тоже чувствую это, и как бы ни старался, не могу игнорировать или оттолкнуть его.

Одевшись, я протягиваю руку и помогаю ей встать. Положив ладонь на её круглый животик, я мгновенно ощущаю связь с нашим ребёнком, и притягиваю её к себе нежно целуя. Как же я скучал по ней все эти месяцы ссылки.

Этот поцелуй не просто поцелуй. Он обещание, что я всё исправлю. Я спасу её и снова сделаю наш мир идеальным. Я вернусь за тобой. Вот что говорит ей моё тело, когда слова бессильны. Я люблю тебя. Мне нужно, чтобы она знала и поверила, что я никогда не хотел, чтобы всё это произошло. Я не знал, что планировал мой брат, но я должен это исправить.

Разорвать эту связь, всё равно что разрезать собственное тело на части. Боль от того, что я оставляю её позади, зная, что ей будет страшно и больно, невыносима. Я не допущу, чтобы это продолжалось. Сегодня всё закончится, я спасу её.

Мы молча прощаемся, и я молю Бога, чтобы она знала, как мне жаль. Кажется, что никакие извинения не смогут компенсировать того, что с ней произошло. Она по-прежнему моя прекрасная королева, и я хочу заявить на неё свои права. Она нужна мне. Без неё я словно наполовину мужчина.

Я целую её в макушку, и она всхлипывает, стараясь сдержать слёзы. Мне нужно уйти, пока меня не начали искать. Я должен взять себя в руки, чтобы они не заметили, как это на меня повлияло. Мне нужно забыть хотя бы на несколько часов о том, что она здесь, наверху, чтобы я мог придумать, как её спасти.

Я люблю её. Она моя, и я убью любого, кто встанет у меня на пути. Включая моего отца и братьев.

Сэм ловит меня в коридоре, его глаза широко открыты:

– Я пришёл, чтобы позвать тебя на ужин, – говорит он, но я знаю, что это неправда. Я смотрю на него, и он начинает говорить приглушённым шёпотом: – Я проверил её и ребёнка на прошлой неделе и ещё раз сегодня утром. Мне пришлось сделать анализы, чтобы убедиться, что всё в порядке. – Сейчас он смотрит на меня, и я понимаю, что он знает. – Я знаю, Вито, и я не могу молчать и позволить им продать этого ребёнка. – Сэм расстроен, его доброе сердце страдает от всех перемен, которые происходят вокруг нас. Это может сломать его. – Это твой сын, и мой племянник. Ты гребаный идиот, что ты наделал?

– Тебе и не придётся молчать, – говорю я. – Кто-нибудь ещё знает?

– Нет. Ты с ума сошёл? Ты же знаешь, что сделает старик. Марко причинит ей боль из-за ревности. Я сделал это только потому, что у меня возникло подозрительное чувство после фермы, – говорит Сэм. – Ты не тот, что был раньше. Ты изменился. Она заставила тебя измениться. Я не уверен, хорошо это или это самая глупая вещь на свете.

Я уже не тот, что раньше, и это факт.

– Нет, Сэм, ты прав, я изменился. Она изменила меня, и я не знаю, как вернуться к прежнему. Я не могу разлюбить её и отказаться от неё. Не знаю, как это произошло и почему, но это так.

Сэм улыбается мне и качает головой.

– Это любовь, придурок, вот почему, – говорит он.

Мой брат любит свою жену, так что он должен был бы знать. Сэм знает, что такое любовь, он не выжил бы без неё. Мия дарит ему безусловную любовь каждый божий день. Он счастливый человек.

– Я помогу тебе, если понадобится, – обещает он, и я понимаю, что он единственный человек в моей семье, кому я ещё могу доверять. Это имеет большое значение, потому что я никогда не чувствовал себя таким одиноким, как сейчас.

ГЛАВА 25

ВИТО

Ужин длится бесконечно долго, а Сэм продолжает пристально смотреть на меня, и я знаю, что это не останется незамеченным надолго. Он не умеет хранить секреты, и это несправедливо по отношению к нему.

Мой отец и Марко уже выпили, и я понимаю, что сегодня вечером не смогу поговорить с отцом об Элоди. Он не совсем трезв, чтобы понять меня, а я не могу допустить, чтобы он принимал необдуманные решения в отношении неё. Не сейчас. Пьяный и злой Винченцо не услышит меня, он просто будет действовать импульсивно и необдуманно.

Они говорят о сделках, которые ведут с русскими, и о своём намерении разорвать связи с "королевской семьёй". Это рискованный шаг, который может привести к их гибели, но теперь я по-другому отношусь к ним. Я даже не пытаюсь их остановить. Если они хотят умереть, пусть так и будет. "Короли" не потерпят предателей за одним столом. Они придут за моим отцом без колебаний. Он должен это понимать. Мой брат ведёт себя глупо. Отец должен был бы знать лучше, он вырос и воспитывался в Коза Ностре.

Он сам втыкает себе нож в спину.

После ужина я придумываю предлог, чтобы пойти забрать своё окровавленное белье из комнаты Марко. Они с моим пьяным отцом даже не замечают, как я ухожу. Сэм погружен в свой телефон, в медицинском центре какая-то чрезвычайная ситуация. Когда я встаю, он извиняется и тоже уходит. Кажется, он испытывает облегчение от того, что кого-то нужно спасать, это спасает его от этого ужасного шоу.

Эта ночь, должно быть, была для него мучительной, и я беспокоюсь, что он не сможет сохранить мой секрет. Он не говорит ничего намеренно, но не может скрыть своих чувств. Сэм не такой замкнутый, как мы все. У него огромное сердце, и я восхищаюсь этим.

Элоди спит на полу у изножья кровати Марко, укрывшись маленьким одеялом. Она спокойна, и я не бужу её, не желая, чтобы она плакала ещё больше. Я собираю свои вещи и останавливаюсь в дверях, чтобы понаблюдать за ней несколько минут. Она великолепна, даже сейчас, когда она избита и потеряна. Я люблю её за её силу. Я закрываю дверь и спускаюсь вниз. Мне легко убедить отца поехать со мной домой. Он слишком пьян, чтобы стоять на ногах.

Он не может пройти и двух шагов, поэтому я везу нас обоих домой, ведя машину слишком быстро. Необходимость уехать, чтобы не совершить глупость, словно свинцом наливает мою ногу, и она сама нажимает на педаль газа. При мысли о том, что Марко может сделать с Элоди сегодня вечером, у меня сжимается желудок. Я ненавижу оставлять её наедине с ним. Этот мудак бьёт её. Я должен был пристрелить его уже за это.

Она не заслуживает всего этого, она создана для большего. Элоди не рабыня и не собственность, она королева, и должна жить как королева.

Утром я поговорю со своим отцом.

* * *

– Наступило утро, – слышу я, пробуждаясь от жужжания и пения, – как в первое утро... хммм-хммм-хмммм.

Это Валери, наша домоправительница, убирается в крыле дома, где я сплю. Когда я был маленьким, она часто будила меня этой песней. После смерти нашей матери она заботилась о нас, детях. Увидев, что я уже не сплю, она с тёплой улыбкой говорит:

– Твой папа завтракает на кухне. Самюэль звонил тебе уже десять раз, а Марко сказал, что у тебя работа, ленивый ты человек.

Она рассказывает мне обо всем, что я пропустил этим утром, и я встаю и быстро одеваюсь. Возможно, это мой единственный шанс поговорить с отцом об Элоди. Я должен воспользоваться случаем. Не хочу, чтобы она ждала слишком долго.

Мне трудно собраться с силами, чтобы рассказать ему правду. Я боюсь последствий, которые могут возникнуть, когда он узнает о случившемся. Я могу лишь надеяться, что в глубине души у него все ещё есть немного доброты. Я помню, каким он был до смерти моей матери и Эстель, тот человек смог бы понять. Однако мужчина, которым он стал сейчас, возможно, не захочет меня слушать. Любовь обожгла его, и он не так-то легко смягчится. Потеря сделала его жестоким, и он превратился в настоящего монстра.

Я почти не спал всю ночь и заснул под утро, потому что, если его реакция будет такой, как я думаю, мне придётся придумать другой план. Я должен спасти её, я не приемлю иного исхода. С семьёй или без неё, я сделаю всё возможное. Если мой отец скажет нет, я найду способ обойтись без него.

Этот ребёнок и Элоди стали моей семьёй, и они для меня важнее всего. Мне больше не нужны мои отец и братья, чтобы чувствовать себя в семье. Я знаю, что Кальдероне примут меня, если я спасу её. Она для них настоящая драгоценность. За время, проведённое на Сицилии, я узнал, насколько она уважаема, любима и особенна. Моя семья даже назначила награду за её голову, чтобы удержать её здесь и не дать ей сбежать домой.

– Отец, – приветствую я отца за завтраком, наливая себе крепкий кофе. – Мне нужно поговорить с тобой.

Он смотрит на меня поверх очков для чтения, кладёт книгу на стол и ждёт минуту, прежде чем заговорить.

– О чём? – Спрашивает он, его настроение сегодня не лучшее, но если я буду ждать, пока оно улучшится, то никогда не решусь заговорить. У него уже десять лет не было хорошего настроения, и я понимаю, что на чудо рассчитывать не стоит.

– Элоди, – говорю я, и моя уверенность слегка колеблется. – И её ребёнок.

– Марко разберётся с этим. Тебе не о чем беспокоиться.

Он не принимает моё вмешательство. Он не осознаёт, что я беспокоюсь не просто так, а ради её блага.

– В том-то и дело, – говорю я, пытаясь привлечь его внимание, – что я действительно переживаю, и тебе тоже стоит задуматься об этом.

Он смотрит на меня сверху вниз, нахмурив брови, и я знаю, что этот взгляд будет тяжёлым для меня. Поправляя очки на носу, чтобы лучше видеть меня, он спрашивает:

– С чего бы мне беспокоиться о сироте-шлюхе, Вито?

Он складывает руки на груди, что явно свидетельствует о его гневе на меня за то, что я перешёл черту. Мне не следовало задавать эти вопросы, ведь он научил меня большему.

– Потому что этот ребёнок – твоей крови. Он твой внук и мой сын. – Говорю я и выпрямляюсь, чтобы он увидел, что я настроен серьёзно. – Он единственный наследник мужского пола после Марко, который даже не смог произвести на свет внебрачного сына для нашей семьи.

Я надеялся, что это повлияет на него, пробудит в нем любовь к наследию и традициям. Однако его ярость стала очевидна сразу же. Его стул с треском откатился назад, когда он одним быстрым движением поднялся, разбив все на столе вдребезги. Я разозлил зверя, и теперь пути назад нет.

– Ты ублюдок! – Кричит он на меня, и его голос эхом разносится по комнате. – Ты погубил всё. У нас была идеальная пешка, а ТЫ все испортил! Как ты мог быть таким грёбаным идиотом?

Я ожидал этого, я был готов к его гневу. От этого никуда не деться, у него есть все основания злиться на меня. Я нарушил правила, не следовал инструкциям и расстроил его планы.

– Я не хотел этого делать, это было непреднамеренно. Я люблю её.

Сейчас он маниакально смеётся надо мной. Низкий, злобный смешок – предвестник надвигающейся бури.

– Любовь, – с издёвкой говорит он. – Ты ничего не знаешь о любви, мальчик. Ты убийца. Я воспитывал тебя так, чтобы ты никого не любил. Ты эгоистичный маленький поганец. Я должен убить тебя. – Он абсолютно серьёзен, и я думаю, что он действительно может совершить это. Но его лицо меняется, и я замечаю злобную улыбку, растянувшуюся на его потрескавшихся старых губах. – Если это Манцелла, то она станет наследницей, выйдет замуж за Марко до рождения её ребёнка.

Нет, нет, нет. Это не то, чего я хотел.

– Валери! – Кричит он, и эхо разносится по пустому дому. – Позови Марко сюда, немедленно! – Я вздрагиваю при звуке его имени. Я должен был молчать, я только сделал хуже. Она будет опустошена, и он будет относиться к ней как к собственности, а не как к призу, которым она является. Марко может даже убить её только потому, что я совершил ошибку, нарушив его образ жизни.

Она будет стоять у него на пути.

Мой отец садится за стол, с недовольством осматривает учинённый им беспорядок и сердито смотрит на меня.

– Сиди, ничтожество. Сиди и молчи, иначе, видит Бог, я не смогу объяснить, почему я так с тобой поступаю.

Мы сидим в полной, леденящей душу тишине. Я наблюдаю, как он размышляет, ожидая, когда к нам присоединится мой ублюдочный брат. Я хочу умолять его, но понимаю, что это не поможет. Мне хочется взвыть от горя, но я знаю, что он изобьёт меня и мне надо будет подчиниться, если я это сделаю. Мужчины никогда не показывают своих слёз, мы сильнее этого.

Я страстно желаю, чтобы Элоди стала моей, но теперь я знаю, что никогда не смогу этого добиться. Она выйдет замуж за моего брата, и он будет воспитывать нашего сына, а я лишь останусь наблюдать за этим со стороны. Это наказание хуже смерти, медленная и мучительная пытка, и мой отец, кажется, понимает это. Он испытывает удовлетворение от того, как сильно это ранит меня.

Мой отец испытывает ко мне ненависть. Возможно, он никогда не говорил этого прямо, но он винит меня в смерти Эстель, и эта обида кипит в его душе.

Марко врывается в разгромленную кухню. Он окидывает взглядом комнату, замечает наши с отцом лица и спрашивает:

– Вито, что ты наделал?

Я не отвечаю, потому что не в силах произнести ни слова. У меня ничего не осталось. Без Элоди я скорее готов умереть, чем наблюдать за тем, как она уходит к другому, и я не в силах это вынести.

– Твой брат разрушил наш шанс на успех, – произносит мой отец сквозь стиснутые зубы. – Мы не можем продать её ребёнка русским, потому что это будет иметь последствия для нашей семьи! – Его гнев вновь охватывает его. Не в силах сдержать свой гнев, он бросается на меня и, схватив за ворот рубашки, пристально смотрит мне в глаза, в то время как Марко садится рядом с ним.

– Вито, я мог бы убить тебя, – рычит он и снова откидывается на спинку стула.

Мой брат зол, но понимает, что не он здесь главный.

Мой отец переводит взгляд с одного на другого и говорит прямо мне:

– Я решил, что ты женишься на ней, Марко. До того, как родится ребёнок, чтобы мы могли заявить, что он твой.

Марко в ярости. Он не хочет жениться, ему слишком нравятся женщины, чтобы брать на себя такую ответственность. Ребёнок может свести его с ума, и одному богу известно, что бы он стал делать, если бы каждую ночь его будил плач младенца.

– Она мне не нужна, Вито может оставить свой мусор себе, – говорит Марко, но взгляд моего отца быстро заставляет его замолчать. У него нет права голоса, как и у меня.

– Я не спрашивал, чего ты хочешь, – напоминает ему мой отец о иерархической лестнице в этом доме. – Я преподаю Вито урок. Тебе тоже лучше усвоить его. Вот что происходит, когда ты, черт возьми, не умеешь слушать.

Марко сидит сложа руки, зная, что не стоит давить.

– Я понимаю, – говорит он, глядя на меня. Я заплачу за это множеством способов. – Семья превыше всего, – он высмеивает мою ошибку. И я сдерживаюсь, чтобы не перелезть через стол и не убить его прямо там. Я ненавижу его, я ненавижу их обоих.

– Я всё подготовлю. Она вот-вот родит ребёнка, так что нам лучше не терять времени, – говорит он Марко. – Мы всё сделаем правильно, и для всех, кто спросит об этом, это всегда было планом. Хорошо?

Необходимо сохранять видимость приличий. Мы не можем позволить, чтобы кто-либо узнал о том, что мы взяли её в плен, убили её семью и заключили сомнительные сделки. Однако это не просто вопрос моего наказания. Мой отец пытается справиться с пожарами, которые устроил Марко, и которые могут выйти из-под контроля в любой момент. Это борьба с последствиями, и я это осознаю.

Мы оба не довольны ситуацией: я хочу её, а он её ненавидит. Это худшее, что могло произойти с нами, и мой брат заставит Элоди заплатить за это. Когда он смотрит на меня, в его глазах появляется гнев, и я представляю, что одна лишь мысль о том, что ему придётся растить моего сына как своего собственного, может убить его. Передача этой семьи моему сыну всегда будет для него ударом.

Самое важное для меня – это мой сын, который унаследует все богатства и власть после его смерти. Теперь он в его руках, и это чувство будет словно кислота, разъедающая меня изнутри каждый день.

Я должен смириться с этим, потому что знал, что такой исход возможен. Но я готов к этому. Я буду бороться до последнего, чтобы вернуть её. Мы с Гвидо уже обсуждали это вчера вечером. Ситуация сложная, но терпение и настойчивость приведут к желаемому результату. Мне нужно сохранять спокойствие, хотя единственное, чего я хочу – это совершить убийство и пролить кровь.

Я всё исправлю. Я спасу её и нашего ребёнка.