355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Селеста Брэдли » По соседству с герцогом » Текст книги (страница 17)
По соседству с герцогом
  • Текст добавлен: 12 октября 2016, 01:37

Текст книги "По соседству с герцогом"


Автор книги: Селеста Брэдли



сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Глава 41

Не побеспокоенный своим встревоженным штатом слуг, истощенный прошедшими неделями и обретя физическую разрядку впервые за очень долгое время, Колдер проспал вечер и ночь, проснувшись рано на следующее утро в своей огромной кровати.

Конечно же, жена вернулась в собственную комнату. Так было лучше всего. Он встретится с ней снова в цивилизованной манере, с прохладным приветствием за завтраком, возможно, завяжет отрывочный разговор о погоде или об успехах Мэгги – а затем сообщит ей о своем решении.

Единственная проблема заключалась в том… что он до сих пор не принял решения.

Для большинства мужчин его положения исход дела был бы предопределен заранее. Неверные жены отправлялись в деревню, где они не могли причинять никакого вреда, пока не произведут на свет наследника. Затем, если они не навлекли на себя слишком много насмешек своими «действиями», то им позволялось приехать обратно в город и заниматься своими делами, учитывая приличия и соблюдая осторожность. Именно так решались такие вопросы в аристократической среде.

Колдеру не нравилась повседневная безнравственность, которая окружала его. Его собственный отец растил своего ублюдка вместе с ним, не обращая внимания на различия в их будущем, что причиняло братьям бесконечную боль на протяжении многих лет. Колдер никогда не спал с замужними женщинами, предпочитая получать редкое удовольствие со случайной вдовой, и он всегда принимал меры предосторожности против ублюдков. Он никогда не пожелал бы такого будущего любому из своих детей.

Итак, что делать с Дейдре? Она заявила, что невиновна в планах Баскина, но все же маркиз знал, что она принимала этого типа регулярно на протяжении некоторого времени.

По крайней мере, его жена не спала с этим негодяем. Так была ли та сцена, на которую он натолкнулся вчера, страстным эпизодом или чем-то другим? Если она не хотела, то почему не закричала о насилии? Она даже остановила мстительное избиение этого щенка Колдером – чему, оглядываясь назад, он был – по большей части – рад, потому что мог бы убить идиота.

И все же, как объяснить ее дерзость в спальне, готовность делать вещи, воспоминания о которых даже сейчас вызывали прилив жара к его паху. Дейдре делала их хорошо, но, на самом деле, без навыка.

Так кто же была Дейдре: смелая, флиртующая, но добродетельная жена, или расчетливое создание, ведущее двойную и опасную игру?

Аргайл постучал и вошел в комнату с кофейником и подносом с завтраком. Колдер нахмурился.

– Я не говорил, что не спущусь к завтраку.

Аргайл занялся подносом.

– Сожалею, милорд, но ваш обычный час завтрака уже давно прошел. Я подумал, что вы должно быть голодны сейчас.

Колдер заморгал.

– Я проспал? – Он никогда не просыпал! Ни разу в жизни! С детства он всегда вставал рано без какого-либо побуждения.

Маркиз провел рукой по лицу. Видимо, недавние события утомили его больше, чем он осознавал, предположил Колдер.

Брукхейвен ощутил вспышку вины. Неужели Дейдре ждет его за столом несколько часов? Она подумает, что он разозлился или разочаровался, когда он… что ж, он сам толком не знал, что он испытывает, не так ли?

– В какое время поднялась этим утром ее сиятельство, Аргайл?

Аргайл громко зашумел подносом.

– Уверен, что я не знаю, милорд, – промямлил он.

Колдер нахмурился. Его слуги знали, что он не любил уклончивых объяснений.

– Аргайл, когда ее сиятельство проснулась?

Узкие плечи камердинера поникли.

– Мне придется справиться об этом у прислуги леди Тессы, милорд, потому что леди Брукхейвен покинула дом вчера вечером.

Колдер прищурил глаза.

– Покинула? Для обеда с семьей?

Аргайл выглядел совершенно несчастным.

– Она упаковала вещи, милорд. Все.

Она оставила его. Дейдре!

Это была его вина. Он потерял контроль с ней, и к тому же так быстро после первого раза. Он напугал ее и причинил ей боль, и она сбежала от него! Отбросив в сторону покрывала, Колдер спрыгнул с кровати, готовый бежать к ней, умолять о прощении. Затем замер.

Баскин утверждал, что она хотела сбежать, и теперь она сделала это.

Вина и чувство потери, и коварные сомнения сплелись в клубок внутри маркиза. Он не станет преследовать еще одну сбежавшую невесту, только не после Мелинды, не после Фебы.

Они хотели красивых слов о любви, как Брукхейвен подозревал, слов, которые он никогда не использовал. Было легко просто произнести их, правда это или нет – то есть, было бы легко, если бы он не был Колдером. Он никогда не был иным, кроме как полностью правдивым. Его строгий код чести не позволял ничего меньшего. Поэтому, если он собирается вернуть свою жену назад – а он хочет это сделать, потому что она оставила пустоту позади себя, которую маркизу не хотелось слишком пристально изучать, – он должен найти способ обратиться к ее мудрой, более практической стороне.

Колдер видел, что невоздержанность и эмоции могли сделать с людьми, вызывая потери и разрушения. Он видел, куда могут завести ложь и предательство. Он не откажется от своей чести, ни для кого, и точно также он не может испытывать веру в людей, которые не так строго благородны, как он сам. Ему хотелось только знать, в какую категорию попадает его жена. Маркиз подозревал, что ответ может ему не понравиться.

И все же ответственность разрывала его.

– Она была здорова, когда уезжала? – Была ли Дейдре в хорошем настроении, счастлива от того, что избегает унылых брачных обязанностей? Или она сжималась и тряслась от страха, убегая от Чудовища?

Аргайлу потребовалось слишком много времени, чтобы ответить, пока он занимался тем, что выкладывал одежду для Колдера на этот день. Затем, с незаметным взглядом на застывшее выражение лица хозяина, он выдал:

– Она была в прекрасной форме, милорд… за исключением… синяков.

Синяки. О Боже, он был животным, в точности таким, каким считает его весь мир! Колдер едва мог вспомнить, что он делал во время этих утраченных, сверкающих моментов оргазма, когда он брал ее жестко и быстро и…

Маркиз закрыл глаза рукой.

– Оставь меня!

Аргайл быстро вышел, а затем в комнате не осталось никого, кроме Вины, Раскаяния и Отвращения к себе. Эти гости, как боялся Колдер, задержатся здесь надолго.

Дела в доме на Примроуз-Сквер перешли из расслабленного состояния в бушующее, когда, наконец-то, вновь появилась Тесса.

Хрустальное блюдо пролетело по воздуху, чтобы разбиться о противоположную стену.

– Ты глупая корова! – Тесса всегда тщательно оберегала свою красоту, но очевидно, что она никогда не смотрелась в зеркало, когда была в припадке ярости. Дейдре всегда изумлялась тому, как такая красивая женщина может выглядеть настолько похожей на горгулью [11]  [11]Горгулья – в готике: жёлоб, водосточная труба в виде уродливой фантастической фигуры.


[Закрыть]
, когда разозлится.

Еще одна ценная вещь ударилась об обои.

– Если ты хотела получать немного удовольствия тайком, то должна была быть более осторожной! Но уехать – о чем ты только думала? Ты должна немедленно вернуться к нему! – Требовала Тесса между яростными воплями. – Соблазни и успокой его гнев, ослепи его вожделением, заставь забыть все это дело! Не должно потребоваться многого, чтобы заставить его забыть свою ревность. В конце концов, – усмехнулась она, – он ведь на самом деле не любит тебя!

Дейдре ощутила удар от правдивости этих слов, но она никогда не доставит Тессе удовлетворения, показав, что стрела попала в цель. Вместо этого, она с холодным презрением уставилась на свою мачеху.

– Это твой материнский совет? Отвлечь его акробатикой в спальне, пока я буду «получать тайком удовольствие»? – Дейдре медленно выдохнула. – В самом деле, о чем только папа думал, когда выбрал тебя на роль моей матери?

Голова Тессы дернулась назад, и злоба вспыхнула в ее глазах.

– Я никогда не должна была соглашаться на его предложение! Сначала он выставил себя идиотом в этих корабельных инвестициях, а затем, когда корабли утонули во время шторма, он имел наглость умереть и оставить меня ни с чем, кроме своего невоспитанного ребенка, о котором нужно было заботиться!

Лицо Тессы перекосилось от негодования.

– Я говорила ему, что не стоит рисковать всем, но он настаивал на том, что тебе нужно значительное приданое. Говорил, что не хочет, чтобы ты пыталась поймать герцога. Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж по любви! – Она зашипела, как кошка. – По любви! Что за смехотворный дурак!

Дейдре не отвечала, слишком ошеломленная, чтобы беспокоиться о том, заработала ли Тесса очко.

Твой отец хотел, чтобы ты вышла замуж по любви!

Папа не был участником заговора по превращению дочери в идеальную приманку для герцога. Папа не хотел, чтобы она выносила бесконечные часы «тренировки фигуры», полуголодное существование и наказания от злобных рук Тессы.

Все это было идеей Тессы, чтобы заработать для себя богатство и связи.

Конечно же, это так. О, папа. Мне так жаль, что я сомневалась в тебе.

Ирония заключалась в том, что Дейдре винила Тессу в потере отцовского состояния, когда все это время она сама была причиной этого.

Ничто никогда не является таким, каким кажется, не так ли?

Правда – это единственная постоянная в мире. Если и ничему иному, то хотя бы этому научили ее собственные манипуляции и расчеты. Если бы Колдер сказал правду о том, что у него есть дочь, или если бы Дейдре поведала самой себе правду о причинах, по которым она держит Баскина возле себя, или если бы Тесса рассказала правду о папиных желаниях…

Нет, эта нить не скручивается, потому что Дейдре полюбила лорда Колдера Марбрука, маркиза Брукхейвена с того самого момента, как только увидела его. С того времени она училась так старательно, как только могла требовать от нее Тесса, потому что у нее в уме была одна цель… сделать его своим.

А сейчас эта нить скрутилась?

Она все испортила, конечно же. И все же, она не могла сожалеть о том, что направила свою стрелу в сердце Колдера. Даже если она никогда больше не ощутит его прикосновения, Дейдре все равно узнала с ним больше счастья за то короткое время, что была его женой, чем когда-либо прежде. Как она может сожалеть об этом?

Тесса шагала по комнате, ее тирады становились все громче.

– Что, если он решит расторгнуть брак? Ты об этом подумала? У него есть деньги, чтобы оплатить взятки и ему не нужно оберегать благородную репутацию. Этот человек пережил уже в три раза больший скандал! Ты думаешь, что он остановится перед разводом?

Сомнения зашевелились внутри Дейдре. Колдер был хорошим человеком, но он может подумать, что у него есть право развестись с ней. В конце концов, ему нужен наследник. Что, если он не сочтет ее достаточно верной, чтобы произвести на свет настоящего Марбрука?

Это была безобразная мысль, и девушка не думала, что ее муж способен на это – и все же сомнения не рассеивались. Тесса была права в одном. Колдер не любит ее. Что если Тесса права также и в этом?

– Мы будем опозорены! – Тесса, когда была доведена до крайности, не нуждалась в том, чтобы ей отвечали. – Никто не захочет тебя после этого, и у нас не останется ничего, ни фартинга! – Она обернулась к Дейдре, ее прекрасное лицо было искажено ненавистью. – Это все твоя вина!

Дейдре спокойно кивнула.

– Конечно же, это так, но на самом деле, как ты могла ожидать, что все это дело закончится по-другому, когда у меня нет ни малейшего понятия о том, как жить долго и счастливо, как в одной из историй Софи!

Девушка покачала головой, внезапно невыносимо устав от эгоцентризма Тессы.

– Тесса, так как этот дом снят на мои и Софи средства, то думаю, что тебе лучше переехать к одному из этих твоих любовников.

Тесса заморгала от удивления, затем зарычала, приближаясь к Дейдре с поднятой рукой.

– Я не сделаю ничего подобного! Как ты смеешь? Я – твоя опекунша, ты маленькая…

Хлоп! Голова Тессы откинулась в сторону от силы удара ладони Дейдре по щеке мачехи.

– О Боже, – выдохнула Софи. – Это было замечательно.

Тесса стремительно отступила назад, ее глаза расширились, а рука прижалась к покрасневшей щеке.

– Как ты смеешь!

Дейдре провела руками по юбкам, потому что ее ладонь сильно болела.

– Убирайся, ты, противная гарпия, или я вышвырну тебя своими собственными руками. – Ее голос звучал странно спокойно, но желудок дрожал от гнева и отвращения.

– Я помогу, – прошептала Софи, но Тесса смотрела только на Дейдре.

– Я покончила с тобой, Тесса, – продолжала Дейдре. – Теперь я замужняя женщина, так что у тебя больше нет причин разговаривать со мной, или навещать меня, или махать мне рукой, когда я прохожу мимо тебя в Гайд-парке. – Она сделала шаг вперед, но не испытала настоящего удовлетворения, когда Тесса быстро попятилась. Запугивание Тессы вызывало у нее ощущение того, что она запачкалась. – Покончила, ты поняла?

Тесса бросила взгляд в направлении Софи, но возможно, какие-то остатки здравого смысла еще залежались в ее тщеславном и злобном сознании, потому что она не стала в этот момент разыгрывать карту компаньонки. Вместо этого женщина выпрямилась и высокомерно склонила голову, глядя на Дейдре, которая решила не замечать, что руки ее мачехи дрожат, вытянутые по бокам.

– У меня есть кое-какие дела в превосходящей вас компании, имей в виду, так что я ненадолго уеду. – Она повернулась с раздраженным достоинством и почти выбежала из комнаты.

Софи подошла к Дейдре и мягко положила руку ей на плечо.

– Она не сможет уехать навечно, – произнесла Софи. – Будет неприемлемо, если я останусь здесь сама по себе. – Затем она слегка сжала руку Дейдре. – Но я определенно получу удовольствие от краткого отдыха от ее «превосходящей компании»!

Дейдре была слишком измучена, внутри и снаружи, последними событиями, чтобы рассмеяться в ответ, но она положила свою руку поверх ладони Софи, без слов благодаря ее за то, что она пытается ее утешить.

Девушка вздохнула.

– Тесса на данный момент волнует меня меньше всего. Что мне делать с Колдером? Он думает, что я влюблена в Баскина!

Софи покачала головой.

– Иногда я думаю, что лучше всего вообще не знать мужчин. Я и понятия не имела, что они могут быть настолько глупы. – Она вздохнула. – На самом деле я весьма разочарована.

В этот раз Дейдре рассмеялась, тихим хлюпающим смешком, который мог бы сойти за рыдание.

Так или иначе, но черт бы побрал Баскина!

Глава 42

Баскин небрежным, разве что слегка напряженным шагом подошел к знакомой двери на Примроуз-Сквер. В первый раз за время, показавшееся ему вечностью, серые небеса, что преследовали его, пропустили луч золотистого света. Его возлюбленная оставила своего мужа!

Его новый друг – этот парень точно говорил Баскину свое имя, он был уверен в этом, но сам никак не мог вспомнить его – пришел в комнаты поэта прошлой ночью, где тот зализывал раны и плакал от беспокойства за свою Дейдре, и сообщил, что она съехала из Брук-Хауса, с картонками и всем прочим!

Это знание успокоило боль и вылечило горе, в конечном счете, дав Баскину возможность рано проснуться этим утром и добраться сюда, где она нашла убежище от этого монстра, за которого вышла замуж.

Теперь он стучал дверным молотком, отчаянно желая увидеть ее, нетерпеливо мечтая спланировать их будущее, умирая от желания прикоснуться к ее руке с правами, которые никто в мире не сможет оспорить!

Баскин насмешливо кивнул рассерженному дворецкому, который отворил дверь.

– Доброе утро. Я здесь, чтобы увидеть мисс… э-э, леди Брукхейвен.

Вместо того, чтобы открыть дверь шире и позволить ему войти, этот тип стал еще угрюмее.

– Ее сиятельство Не Принимает.

Баскин нахмурился.

– О, ради всего святого, ты даже не доложил ей, что это я!

Дверь начала закрываться.

– Ее сиятельство Не Принимает.

Что-то щелкнуло внутри Баскина, что-то долго подавляемое, слишком долго сдерживаемое, очень часто не удававшееся и с готовностью высмеиваемое. С рычанием он обеими руками толкнул дверь, отбросив назад слугу с угрюмым лицом. Прошагав мимо споткнувшегося дворецкого, Баскин вошел в дом.

– Дейдре! Дейдре!

После его крика, она появилась на вершине лестницы.

– Мистер Баскин! Вы… вы должны уйти.

Девушка нервно оглянулась. Почему? Сейчас никто не мог остановить их любовь. Молодой человек начал подниматься по ступеням, но не успел сделать и шага, как она отпрянула, ее глаза расшились… от страха?

– Дейдре? Что случилось, моя дорогая?

Вторая девушка, Софи, появилась позади Дейдре и положила руку ей на плечо, затем бросила свирепый взгляд на него.

– Убирайся, Баскин.

Ему никогда не нравилась худая Софи. Ее некрасивость была оскорблением для золотистой красоты Дейдре. Вдобавок она была ужасно надменна для настолько незнатной и непривлекательной особы. Баскин ненавидел то, как она смотрела на него, точно так же на него смотрел отец, словно он слишком глуп даже для того, чтобы самостоятельно сделать вдох.

Он проигнорировал рыжеволосую девушку, обратив внимание на свою золотую богиню. Баскин улыбнулся ей.

– Дейдре, что не так? Тебе больше не нужно бояться Чудовища. Теперь мы можем быть вместе!

Дейдре уставилась на него так, словно никогда не знала его.

– Мистер Баскин, вы не помните, что произошло вчера?

Поэт застенчиво прикоснулся к синякам на своем лице.

– Он свалил меня с ног, дорогая. В следующий раз я лучше проявлю себя, клянусь в этом.

Софи фыркнула.

– Она имеет в виду тот момент, когда ты грубо напал на нее, кретин.

Баскин заморгал.

– Нет, нет, это было волшебство, наш первый поцелуй…

– Волшебство? – Софи взяла Дейдре за руку и потянула вверх кружевной рукав. – Ты находишь это волшебным, мерзавец?

Баскин отпрянул от почерневших синяков, которые он увидел там – прямо там, где он держал ее в своих руках – где его ладони прикасалась к ней – оскорбляли ее…

– Нет! – Это слово было как вдох, как крик, как мольба. Он поднялся на две ступеньки, отчаянно желая заставить ее понять. – Я бы никогда… я никогда не смогу причинить тебе боль! Я люблю тебя, Дейдре! Ты мой ангел, мой спаситель, мой свет в темноте…

– Ты насильник, – прорычала Софи. – Не возвращайся сюда, или я сама пошлю за представителями власти!

Баскин смотрел только на свою любовь.

– Ди…

Девушка содрогнулась от этого имени.

– Не называйте меня так, – произнесла она, ее голос был низким и твердым. – Баскин, вы неправильно поняли каждое… – Она остановилась и сглотнула. – Все. Я не ваша любовь. Я не ваш свет. Я леди Брукхейвен и останусь ею до тех пор, пока мой муж ходит по земле. Я не хочу, чтобы вы возвращались, вы понимаете меня? – Она пристально смотрела на поэта, в ее потрясающих глазах не было ни света, ни юмора. – Никогда.

Сердце Баскина сжалось в груди, оставив только огромную пустоту, которая угрожала его дыханию. Он умоляюще смотрел на Дейдре, но ее взгляд не смягчался. Побежденный, сломленный и опустошенный, он, оцепенев, спустился вниз по лестнице, туда, где стоял дворецкий, и парадная дверь все еще была открыта. Когда молодой человек проходил мимо слуги, тот мстительно захихикал, потирая у себя на лбу метку от двери.

Снова оказавшись на дневном свете, хотя он и казался ему самой черной, самой бездушной ночью, Баскин пошатываясь побрел по тротуару, когда дверь громко захлопнулась позади него.

Синяки. Ненависть. Что он наделал? Как он мог совершить такое? Его глаза жгло, и он вытер их, затем вздрогнул, когда кулак соприкоснулся с больной скулой.

Синяки. Поэт заморгал. Его синяки, оставленные этим животным Брукхейвеном. Его синяки…

Он цеплялся за эту мысль, за надежду, пока она не сделалась правдой в его отчаявшемся сознании. По какой-то причине, из страха за его безопасность, вероятно, – о, прекрасная, храбрая любимая! – Дейдре решила прогнать его прочь. Конечно же, она не хочет, чтобы Брукхейвен убил его!

Баскин запрокинул голову назад и рассмеялся вслух от нахлынувшего на него облегчения. Затем он вспомнил о своей миссии, своем настоящем и праведном предназначении на этой земле. Он был защитником, избранным Дейдре. Он должен навсегда освободить ее от жестокой власти Брукхейвена!

Ночь отступила, унылость рассеялась. Жизнь снова обрела смысл.

Этим вечером за ужином Колдер сидел напротив своей дочери за молчаливым столом и изо всех сил пытался не воспринимать на свой счет то, что девочка появилась неряшливой и оборванной, ее волосы представляли собой спутанную массу, а на носу красовалась специально нанесенная полоса сажи.

И она беспрестанно стучала по ножкам своего стула во время еды.

Маркиз не делал замечаний, потому что не имел ни малейшего понятия о том, что сказать сейчас ребенку после того, как он прогнал еще одну мать.

Наконец Мэгги с грохотом бросила вилку на свою нетронутую тарелку и уставилась на него.

– Черт, ты все испортил, не так ли?

Колдер положил собственную вилку, потому что в любом случае еда на вкус напоминала опилки, и откинулся назад на своем стуле.

– Я не уверен. Может быть.

Мэгги сложила руки.

– Я слышала тебя, знаешь ли. Я знаю, что ты заставил ее кричать.

– Мм. – Ему и в самом деле нужно укрепить стены в этом доме. Но опять же, какой в этом смысл?

– Она даже не попрощалась с тобой. Она ненавидит тебя.

Еще одно уклончивое ворчание.

Мэгги приподняла подбородок.

– Ди попрощалась со мной. Она сказала, что я могу навестить ее и Софи, по крайней мере, когда вредной ведьмы не будет дома. – Затем она прищурила глаза. – Я тоже видела синяки.

Господи, неужели Дейдре разделась догола и позировала перед всем домом? Колдер не помнил, где наставил ей синяков, но совершенно определенно они должны быть где-то на более интимных частях тела.

Мэгги тем временем продолжала.

– Ее руки выглядели так, словно ты лупил по ним палкой!

Ее руки? Он не хватал Дейдре за руки, не так ли? Нет, он брал ее за плечи, наполнял ладони ее полными грудями и определенно стискивал ее ягодицы – но маркиз мог честно заявить, что не помнит о том, что прикасался к ее рукам!

Мэгги смотрела на него с новым сомнением в глазах.

– Ты бил ее палкой, папа?

Колдер оттолкнул свой стул.

– Извините меня на минуту, леди Маргарет.

Он нашел Фортескью, когда тот шел обратно в столовую.

– Фортескью, где были синяки у ее сиятельства?

Фортескью уставился куда-то поверх плеча Колдера, холодное неодобрение слабо, но четко читалось на его свободном от всякого выражения лице.

– Я видел только ее руки, милорд, когда помогал ей одевать спенсер.

Неужели это было дело рук Баскина, в конце концов? Неужели этот тип почти изнасиловал его жену в его собственном проклятом доме?

Неужели Дейдре отбивалась от него, но оказалась беспомощной против негодяя, когда никто не пришел ей на помощь? А затем он, Колдер обвинил ее, использовал ее…

Проводя рукой по лицу, Колдер вслепую вернулся в столовую на свой стул. Мэгги все еще сидела там, ее маленькое личико было сморщено от гнева. Она задала ему вопрос, не так ли? Он не мог вспомнить.

Машинально маркиз откусил кусочек еды, только для того, чтобы обнаружить, что каким-то образом та покрылась соляной коркой. Мэгги не спускала с него глаз, ожидая, что он закричит на нее, накажет ее. Это проверка? Фортескью появился возле его локтя.

– Я возьму это, милорд?

Колдер отмахнулся от него, не отрывая глаз от своей дочери.

– Нет, спасибо. Это как раз то, что я люблю. – Он заставил себя прожевать и проглотить, а затем откусить еще кусок, наблюдая за тем, как растет замешательство Мэгги. Он не знал, что сказать ей – как человек может исправить то, что он потерял женщину, которую его дочь полюбила как свою мать? – но маркиз так хотел, чтобы кто-нибудь, ради Бога, начал доверять ему!

Хотя, он заслуживал и худшего.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю