Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8

Корабли приближались к берегу.

Надя стояла на узкой полоске суши между скалами и водой, не решаясь пошевелиться.

Дождь барабанил по плечам, стекал по лицу, но она не замечала холода. Всё её внимание было приковано к тёмным силуэтам на реке.

Три судна шли клином, без опознавательных огней. Одно большое, два поменьше. В ночной темноте их было почти не видно, и только чёрные пятна на чёрной воде выдавали их приближение.

Сверху, с плато, доносились звуки боя. Пронзительный визг, от которого закладывало уши, перемежался криками людей и грохотом чего-то тяжёлого. Вспышки магии отражались от низких туч, на мгновение освещая скалы мертвенным голубоватым светом.

Там был Данила. Он сражался с кем-то, пока она стояла здесь и смотрела на корабли, которые могли оказаться кем угодно. Подкреплением пиратов. Людьми той самой Стаи, о которой говорили похитители. Или кем-то ещё, о ком она даже не догадывалась.

Надя отступила к скалам и нашла расщелину между валунами. Ниша была достаточно глубокой, чтобы спрятаться, но позволяла видеть всё, что происходит на воде. Надя забилась туда, прижавшись спиной к мокрому камню.

Капля скользнула следом за ней. Маленькая полупрозрачная выдра устроилась у её ног, почти перестав светиться.

«Капля смотрит», – булькнула она тихо. – «Незнакомые. Непонятно, кто плывёт».

Надя молча кивнула, не отрывая взгляда от реки.

Большой корабль подошёл к берегу первым. С борта полетели канаты, и кто-то спрыгнул в воду, закрепить их на кнехтах у пристани. Через минуту началась высадка.

Люди сходили на берег один за другим. Надя напрягла зрение, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте. Силуэты двигались уверенно, без суеты занимая позиции вдоль кромки воды. Они прикрывали берег так, словно делали это сотни раз.

Не толпа. Строй. Дисциплина.

Надя присмотрелась внимательнее. Одежда на высадившихся людях была одинаковой, тёмной, и это сразу бросалось в глаза. Не разномастные яркие одежды, которое она видела на пиратах, а настоящая форма.

И двигались они совсем не так, как бандиты наверху. Эти действовали молча и слаженно.

И тут Надя узнала одну из фигур.

По сходням спускался высокий мужчина, ростом под два метра. Широкие плечи, седые волосы. Он остановился на берегу и оглядел скалы, и в этот момент далёкая вспышка магии с плато осветила его лицо.

Бурлаков. Инспектор речной стражи. Тот самый человек, которого Надя видела на приёме у Гриневских несколько дней назад.

Он тогда благодарил Данилу за разгром пиратской банды, и Надя запомнила его внушительную фигуру и командирскую манеру держаться.

Следом за Бурлаковым на берег сошёл ещё один человек, и контраст между ними был настолько разительным, что Надя невольно улыбнулась. Маленький, жилистый, с пышными усами, которые топорщились даже под проливным дождём. Это был Волнов.

Свои.

Надя почувствовала, как что-то отпустило в груди. Напряжение последних минут схлынуло разом, оставив после себя гулкую пустоту и накатывающую усталость. Она выбралась из расщелины и шагнула навстречу высадившимся.

Волнов заметил её первым. Его глаза расширились от удивления, и он бросился к ней, схватил за плечи, оглядел с ног до головы так, словно не верил собственным глазам.

– Цела? – его голос был хриплым от волнения. – Надежда Викторовна, вы целы?

– Цела, – Надя кивнула. – Я в порядке, Иван Петрович.

– Слава богу, – Волнов шумно выдохнул. – А Данила? Где он?

Надя указала вверх, на тёмные громады скал.

– Там, на базе. Сражается с кем-то.

Волнов выругался сквозь зубы. Коротко и грубо, по-флотски, так что Надя даже не разобрала слов.

Бурлаков подошёл к ним неторопливым тяжёлым шагом.

– Вы не ранены? – уточнил он. – Я дам вам провожатого, вас отведут на судно.

– Нет. – решительно замотала головой Надя. – Я останусь тут, пока…

– Хорошо, – он не стал спорить. – Можете помочь? Сколько людей на базе?

– Точно не знаю, – Надя нахмурилась, понимая что видела совсем мало. – Много, несколько десятков. Но там сейчас творится что-то странное. Какие-то существа… – она замялась, подбирая слова для описания того, что видела. – Они похожи на шары с острыми гранями. Визжат и режут всё на своём пути. Я видела, как одна такая тварь разрезала человека почти пополам.

– Визгуны, – Волнов хмыкнул. – Слышал про таких. Из шахты, значит, вылезли.

Бурлаков кивнул, принимая информацию к сведению. Его лицо не выразило ни удивления, ни беспокойства.

– Двое ставят силовой щит, – скомандовал он, повернувшись к своим людям. – По моему сигналу идем вперед. Двигаемся плотной группой, никто не отстаёт. Главное не подпустить этих тварей близко.

Бойцы речной стражи начали строиться для подъёма. Их было полтора-два десятка. Двое в первом ряду подняли руки, готовясь по команде активировать магический щит.

Волнов тем временем снял свою куртку и накинул Наде на плечи. Ткань была тёплой и сухой изнутри, пахла табаком и речной водой, и Надя с благодарностью запахнула её поплотнее.

– Оставайтесь здесь, – сказал Волнов негромко. – Наверх вам сейчас нельзя.

– А вы разве не с ними? – Надя кивнула в сторону строящегося отряда.

Волнов усмехнулся, и его пышные усы забавно дёрнулись.

– Я своё отвоевал, Надежда Андреевна. Пусть молодые по скалам бегают, у меня уже колени не те. Побуду здесь с вами, пригляжу, чтобы никто не обидел.

Капля, всё это время сидевшая в той же расщелине невидимая окружающим, вдруг подала голос.

«Данила зовёт», – булькнула она. – «Капля нужна там».

И прежде чем Надя успела что-либо сказать, маленький водяной дух скользнул прочь, превратившись в ручеёк, который вопреки всем законам природы потёк вверх. Через несколько секунд голубоватое свечение исчезло в темноте.

Бурлаков поднял руку, давая сигнал к выдвижению. Отряд речной стражи двинулся к тропе, ведущей на плато. Тёмные фигуры бойцов одна за другой растворялись в ночи и дожде, пока на берегу не остались только Надя и Волнов.

Сверху по-прежнему доносились звуки боя. Визг существ перемежался с криками людей, и время от времени небо озарялось вспышками магии. Надя стояла, кутаясь в чужую куртку, и смотрела на тёмные силуэты скал, за которыми скрывалось плато. Где-то там Данила сражался за их жизни, а она ничем не могла ему помочь, кроме как не путаться под ногами.

Волнов достал из кармана трубку, повертел в пальцах, со вздохом убрал обратно. В такой ливень её всё равно было не раскурить.

– Выберется, – сказал он негромко, то ли Наде, то ли самому себе. – Данила обязательно выберется. Не зря он всё это затеял.

* * *

Я стоял в центре водяного щита и чувствовал каждый удар, каждый снаряд, который врезался в уплотнённую воду. Щит содрогался от ударов, как живое существо под градом камней.

Часть металла отклонялась вращением и падала в грязь. Другая часть вязла в уплотнённой воде, теряя скорость и силу, и беспомощно соскальзывала к моим босым ногам. Но металла вокруг было слишком много, а Гриневские не давали мне ни секунды передышки.

Ситуация была неприятной, и я это прекрасно понимал. В прошлой жизни, будучи Архимагом Глубинных Течений, я бы просто смёл обоих противников одним заклинанием и пошёл дальше по своим делам.

Но сейчас моё новое молодое тело накладывало серьёзные ограничения. Резерв был не бесконечен, а поддержание защиты требовало постоянного притока энергии.

Гриневские же работали посменно, экономя силы, и могли продолжать атаку гораздо дольше, чем я мог обороняться.

В глухой обороне я проиграю. Это был не вопрос мастерства или опыта, а простая арифметика. Двое против одного, на их территории, в окружении металла. Нужно было менять условия игры.

Я посмотрел вверх, на небо, затянутое тяжёлыми тучами. Вода была повсюду, и это была моя стихия.

Главное преимущество Гриневских заключалось в их синхронности. Разбить связку, и каждый из них по отдельности станет уязвим. А для того, чтобы работать синхронно, им нужно видеть друг друга.

Решение пришло само собой, как это всегда бывает, когда правильно формулируешь задачу.

Я потянулся к воде вокруг себя. Не к той, что была в щите, а к дождю, который продолжал хлестать с неба. К лужам под ногами, к влаге в воздухе, к каждой капле в радиусе тридцати метров.

Концентрация потребовала нескольких секунд, но результат того стоил. Каждая капля дождя начала делиться на десятки мельчайших капелек. Вода распылялась, превращаясь в тончайшую взвесь, которая повисала в воздухе вместо того, чтобы падать на землю. Воздух вокруг нас стал густеть, как туман над рекой холодным осенним утром, только гораздо плотнее.

Видимость начала падать. Сначала я перестал различать детали строений на краю плато. Потом силуэты бараков растворились в серой мути. Десять метров, пять метров, расстояние вытянутой руки. Мир вокруг превратился в однородную серую пелену, в которой не было ни верха, ни низа, ни сторон.

Завеса слепоты.

Я стоял в центре этого искусственного тумана и видел всё. «Шёпот течений» работал через воду, и сейчас воды вокруг было больше, чем когда-либо. Я воспринимал пространство вокруг себя не зрением, а чем-то иным, более глубоким и точным.

Старший Гриневский замер в двадцати шагах от меня. Я чувствовал, как он поворачивает голову, пытаясь что-то разглядеть в непроницаемой мути. Его руки опустились, потому что он больше не видел цели. Не видел сына. Не видел меня.

Он насторожился, поднял щит, ожидая моей атаки с любой стороны. Хитрый, опытный и осторожный противник.

Младший среагировал хуже. Он сделал шаг назад, потом ещё один, и поднял руку к глазам, словно это могло помочь. Его движения стали резкими, неуверенными. Он потерял ориентацию.

Синхронность Гриневских была уничтожена в одно мгновение. Боевая пара, которая только что теснила меня слаженными атаками, превратилась в двух отдельных слепых бойцов, каждый из которых не знал, где находится другой.

Дождь продолжал лить, питая завесу, и я чувствовал себя хищником в родной стихии.

* * *

Его звали Еремей, и он привык побеждать. С детства, с тех пор как почувствовал в себе силу, которой не было у сверстников. Власть над магией, над металлом.

Его мать, бывшая актриска, спившаяся до невменяемости, никогда не объясняла ему, откуда взялся этот дар. Еремей считал его даром небес.

В портовом квартале Трёхречья, больше похожем на трущёбы, это сразу сделало его непобедимым, могучим. Сделало его королём сначала над местной шпаной, а потом и над взрослым отребьём.

О нём пошли слухи, и вот тогда подростка отыскал его настоящий отец. Он не дал Еремею признания и титула. Но зато в первую же встречу отлупил зазнавшегося щенка, показав, чем отличается настоящий маг от самоучки.

Он дал знания. А затем и возможности.

Отец называл Еремея своим «козырем в рукаве». Тайным оружием, настоящей властью. Еремей отчаянно завидовал тем, кто живёт во дворцах, а не промокших насквозь пиратских хижинах. И свою зависть и злость он срывал на жертвах, на которые указывал отец.

Он привык побеждать, потому что всегда превосходил врага. Но только не в этот раз.

Мгновение назад, этот глупый водный маг был как на ладони.

Долговязый парень в купальных шортах стоял посреди двора, окружённый водяным щитом, и отбивал их атаки с упорством, достойным лучшего применения.

Щит содрогался под каждым ударом, и было очевидно, что долго противник не продержится. Ещё несколько минут согласованного давления, ещё десяток-другой снарядов, и защита лопнет, как мыльный пузырь.

Отец знал своё дело, да и сам младший не зря провёл столько лет, оттачивая мастерство владения металлом на охранниках торговых барж и случайных путниках, которым не повезло оказаться в неправильном месте в неправильное время.

Они работали слаженно, как единый механизм, и победа была лишь вопросом времени.

А потом мир вокруг него исчез.

Серая непроницаемая муть заполнила всё пространство, словно кто-то накрыл его голову мокрым плотным одеялом. Это произошло так быстро, что младший Гриневский не успел даже понять, что случилось.

Только что он видел двор базы, тела убитых пиратов, мерцающие в темноте сферы и фигуру врага за водяной завесой щита. А в следующий миг всё это растворилось в однородной пелене, которая не имела ни границ, ни направлений.

Еремей замер на месте и медленно вытянул руку перед собой. Он не увидел собственных пальцев. Вообще ничего не увидел, только водяную взвесь, густую и плотную, которая висела в воздухе неподвижно, не падая на землю и не рассеиваясь.

Крошечные капельки воды были повсюду, они заполняли пространство так плотно, что дышать стало тяжелее, а глаза начали слезиться от напряжения.

Это было очень плохо, и младший Гриневский понимал это лучше, чем кто-либо другой.

За годы, проведённые на реке, он привык заканчивать бой легко и быстро. Охранники торговых барж были предсказуемы до скуки. Три-четыре стандартных заклинания из арсенала любого наёмника, которые ломались после первого серьёзного удара магией металла.

Купцы вообще предпочитали не сопротивляться, справедливо полагая, что жизнь дороже любого груза, и откупались золотом при первой же возможности.

Даже маги более высокого уровня, которые изредка попадались среди пассажиров или сопровождающих, обычно оказывались слабаками средней руки, неспособными противостоять его способностям.

Этот противник был совершенно другим. Он только что ослепил их обоих одним-единственным заклинанием, причём сделал это так быстро и незаметно, что младший Гриневский даже не успел понять, что происходит.

Это требовало не только силы, но и мастерства, а главное холодного расчёта. Враг не паниковал под их атаками, он выжидал удобного момента и нанёс удар именно тогда, когда они меньше всего этого ожидали.

Стоять на месте и ждать было нельзя. Где-то рядом находился враг, который прекрасно видел в этой мути, в то время как сам Еремей был слеп, как новорождённый котёнок. Хуже ситуации трудно было придумать, и каждая секунда промедления могла стоить ему жизни.

Младший Гриневский потянулся к металлу вокруг себя, ощущая его присутствие тем особым чувством, которое было доступно только магам его специализации. На земле валялось достаточно железа. Он собрал всё, до чего смог дотянуться своим даром, и швырнул в разные стороны широким веером, надеясь задеть невидимого врага хотя бы случайно, хотя бы одним осколком.

Металл улетел в серую муть и исчез без единого звука. Ни глухого удара о щит, ни вскрика боли, ни даже шороха падения на землю.

Еремей прекрасно понимал, что это бесполезно, что он просто разбрасывает оружие вслепую, впустую тратя силы и время. Но он не мог заставить себя стоять неподвижно и ждать удара, который мог прийти откуда угодно и в любой момент.

Ожидание было хуже бессмысленного действия, потому что ожидание означало беспомощность, а беспомощности младший Гриневский не выносил с детства.

И тут он услышал голос.

– Сын! Ко мне!

Это был голос отца, приглушённый водяной завесой, доносящийся откуда-то справа, но совершенно узнаваемый.

– Иди на мой голос! Встанем спина к спине, так он к нам не подберётся!

Младший Гриневский двинулся в ту сторону, откуда доносился голос. Он шёл осторожно, выставив перед собой щит, но при этом достаточно быстро, насколько позволяла вязкая грязь под ногами.

Каждый шаг давался с усилием, сапоги увязали в раскисшей земле, но он продолжал идти, потому что рядом с отцом всё будет иначе. Вдвоём они что-нибудь придумают, вдвоём они всегда справлялись с любой проблемой.

– Сюда, сюда! Я уже вижу тебя!

Голос отца стал заметно ближе, и младший Гриневский ускорил шаг. Где-то в глубине сознания мелькнула мысль о том, как отец может видеть что-либо в этой непроглядной мути, но он не стал задерживаться на этом вопросе.

Может быть, у старика было какое-то особое заклинание, о котором он никогда не рассказывал сыну. Может быть, завеса была неравномерной и где-то имелись просветы. Это было неважно, совершенно неважно. Главное сейчас, это соединиться с отцом, встать спина к спине и перегруппироваться для контратаки.

Из серой пелены начал медленно проступать силуэт. Сначала совсем смутный, едва различимый в водяной взвеси, потом всё более чёткий с каждым шагом. Прямая, немного жёсткая осанка человека, привыкшего командовать. Характерная манера держать голову чуть откинутой назад, с лёгким высокомерием, которое Гриневский старший никогда не скрывал.

Это был отец, без всякого сомнения.

Еремейй сделал ещё несколько шагов и оказался совсем рядом с тёмной фигурой, почти на расстоянии вытянутой руки.

Рядом с отцом щит был не нужен, они прикроют друг друга, как делали это уже много раз. Младший Гриневский позволил защите растаять, сберегая силы для того момента, когда они понадобятся по-настоящему.

Рука отца неторопливо протянулась к нему сквозь серую муть и легла на плечо.

Холод.

Это был не обычный холод. Это было что-то совершенно иное, неправильное. Ледяной ожог прошёл сквозь ткань рубашки, сквозь кожу, сквозь мышцы и кости, до самой сердцевины его существа.

От этого прикосновения всё внутри сжалось в тугой комок первобытного ужаса.

А потом пришёл удар.

Он пришёл не снаружи, как младший Гриневский ожидал, а изнутри.

Еремей почувствовал, как магическая сила уходит из его тела, стремительно и неудержимо. Резерв, который он сохранял для главного удара, утекал прочь за считанные секунды, и он ничего не мог с этим поделать.

Он попытался отшатнуться, разорвать контакт, вырваться из этой ледяной хватки, но тело больше не подчинялось его командам. Ноги подкосились, и младший Гриневский начал медленно заваливаться вперёд, не в силах удержать равновесие.

Фигура перед ним начала меняться.

Черты лица, которые он принял за отцовские, поплыли, как отражение в потревоженной воде, и начали складываться заново. Плечи стали у́же, осанка совсем другой.

Не отец. Враг. Иллюзия.

Он попался, как последний дурак, как желторотый юнец на первом деле. Его обвели вокруг пальца простейшим фокусом, на который не купился бы даже ребёнок, и он сам, своими собственными ногами пришёл в ловушку и сам же снял защиту перед врагом.

Эта мысль обожгла его сильнее, чем холод, но сил на злость или стыд уже не осталось.

Мир вокруг начал темнеть по краям, сужаясь до маленького светлого пятна в центре.

А потом младший Гриневский услышал другой звук. Свист рассекаемого воздуха, много металла, летящего сюда, к этому самому месту, туда, где он стоял на коленях в грязи, беспомощный и опустошённый.

Отец и правда услышал его голос. Догадался о его ошибке и понял где находится враг. И воспользовался этим, направив свой удар.

Темнота милосердно накрыла Еремея раньше, чем он успел понять, долетел ли металл до цели.

* * *

Младший Гриневский лежал у моих ног, и его тело ещё подёргивалось, хотя сознание уже покинуло его.

Я смотрел на него сверху вниз и думал о том, как легко всё оказалось в конечном счёте. Мальчишка потерял голову. Он начал метаться, швырять металл во все стороны, и когда я позвал его голосом Гриневского-старшего, он пошёл на этот голос без малейших колебаний.

Не проверил, не усомнился. Просто побежал к «отцу», как испуганный ребёнок

Выпить его магический резерв через точку касания было делом нескольких секунд. Это даже не гарпун, который требовал времени. При физическом контакте всё получилось еще быстрее, чем с Борисом.

Не самое приятное заклинание, если честно, но чрезвычайно эффективное против самоуверенных противников, которые недооценивают опасность физического контакта с магом воды.

«Шёпот течений» донёс до меня движение в двадцати шагах слева. Старший Гриневский делал что-то странное. Он не пытался пробиться ко мне или к сыну, не звал на помощь, не метался в поисках выхода из завесы. Вместо этого он стоял на месте и собирал вокруг себя металл.

Весь металл, до которого мог дотянуться своим даром, плыл к нему, выстраиваясь в смертоносное облако.

А потом всё это облако пришло в движение и полетело сюда, к тому месту, где я стоял над телом его сына.

Я понял, что происходит, за долю секунды до удара. Старший Гриневский не знал точно, где нахожусь я, но он прекрасно знал, где упал его сын. Он слышал звук падения тела, он ориентировался на этот звук, и его совершенно не волновало, что в эпицентре удара окажется его собственная кровь.

Готов убить сына ради шанса достать врага. Я бы восхитился такой целеустремлённостью, если бы она не была направлена против меня.

Решение пришло мгновенно. Младший Гриневский знал о Стае, знал о связях отца с пиратами и работорговцами, знал много такого, что могло бы пригодиться в будущем. Мёртвый он был бесполезен, а живой представлял собой ценный источник информации.

Водяной щит расширился, накрывая и меня, и лежащее тело. Я вложил в него столько энергии, сколько мог себе позволить, уплотняя воду до состояния, при котором она становилась твёрже камня.

Удар обрушился на нас, как железный град.

Сотни снарядов одновременно врезались в щит, и я почувствовал каждый из них. Кирки и ломы, ножи и цепи, куски рельсов и обломки инструментов. Старший Гриневский вложил в этот удар всё, что у него оставалось, и щит содрогнулся под этим напором.

В нескольких местах металл пробил истончившиеся участки защиты, и я услышал глухой звук, с которым что-то тяжёлое ударило в тело младшего Гриневского.

Нож вошёл ему в бедро, обрывок цепи рассёк руку чуть выше локтя. Неглубокие раны, он не истечёт кровью и не останется калекой, но приятного мало.

Впрочем, его собственный отец только что пытался его убить, так что пара лишних шрамов, это меньшее из зол.

Атака захлебнулась так же внезапно, как началась. Металл, не сумевший пробить щит, бессильно падал в грязь вокруг нас, и через «Шёпот течений» я почувствовал, что старший Гриневский движется. Но не ко мне и не к сыну. Прочь. К краю завесы.

Он бежал.