Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

– Смотри, там вроде никого нет. Может, посидим в тени? Ноги уже гудят после вчерашнего.

Мы зашли под навес и увидели Ильинскую.

В руке у неё был мел, а на полу виднелись контуры обведённых тел и каких-то предметов, похоже, что брошеных боевых жезлов. Она составляла схему ночного боя с удивительной увлечённостью. Рядом лежал раскрытый блокнот, куда она время от времени вносила пометки убористым почерком.

Ильинская подняла голову. Её лицо было совершенно невозмутимым, словно она сидела не на грязном полу заброшенной шахты, а в кабинете за письменным столом.

– Доброе утро, господин Ключевский. Госпожа Светлова. Не беспокойтесь, вы мне не помешаете. Я почти закончила с этим сектором, осталось только зафиксировать траекторию отступления противника.

– Доброе утро, – ответил я. – Мы не хотели вас отвлекать.

– Вы меня не отвлекаете. Я способна работать в любых условиях.

Надя посмотрела на меня, и в её глазах я прочёл немой вопрос: «Уходим?» Я коротко кивнул. Она развернулась, и я последовал за ней.

Когда мы отошли достаточно далеко, чтобы Ильинская не могла нас слышать, Надя не выдержала.

– Ты видел? – она всплеснула руками. – Она там с рассвета сидит, я уверена. И ведь ей это нравится, вот что самое страшное.

Я усмехнулся.

– Каждому своё.

– Нет, ты не понимаешь. Нас поселили вместе в одну комнату, – Надя покачала головой. – Сегодня утром я проснулась, а она уже на ногах, и составляет график уборки. График уборки, Данила! Для комнаты, в которой мы проведём два дня! С разбивкой по часам! И знаешь, что самое обидное? В этом графике только она. Потому что я «гражданская», и мне нельзя доверить такое ответственное дело, как подметание пола.

– Не понимаю, что тут плохого? – улыбнулся я. – Пускай подметает, если ей хочется.

– Я поняла, кого она мне напоминает! – воскликнула Надя. – У меня в детстве была похожая гувернантка. Её звали Мадам Штольц, вдова прусского офицера, представляешь? Отец решил, что она приучит меня к дисциплине. Она меня с ума сводила своими правилами, а я её своим поведением. Вечно куда-то лезла, пачкала платья, разбивала коленки. Однажды залезла на старый дуб в парке и застряла там на три часа, потому что боялась слезать. Мадам Штольц бегала внизу и причитала на двух языках сразу.

– Ты лазила по деревьям? – я посмотрел на неё с неподдельным интересом. Было трудно представить эту изящную девушку с аристократическими манерами карабкающейся по веткам.

– А что? – она вскинула подбородок с вызовом. – Девочкам нельзя?

– Я не говорил, что нельзя. Просто пытаюсь это представить.

– Ну и как, получается?

– С трудом. Но картинка забавная.

Она улыбнулась, и глаза её заблестели весельем.

На краю территории несколько сосен образовывали небольшую рощу, и через неё вела узкая тропинка. Там была тень и мягкая хвоя под ногами. Это было тихое и укромное место, идеальное для того, чтобы наконец побыть вдвоём.

Мы шли по тропинке, и солнце пробивалось сквозь ветки, расчерчивая землю пятнами света. Было тихо, только птицы пели где-то в вершинах сосен. Мы почти дошли до конца тропинки, когда из-за поворота вышел патруль.

Это были двое стражников, молодые ребята с серьёзными лицами. Стражники узнали меня, вытянулись по стойке смирно. Я кивнул им с максимально невозмутимым видом.

Когда они ушли, Надя еще какое-то время смотрела им вслед.

– Это какой-то заговор, – удивленно сказала она. – Вселенная определённо против нас.

– Или проверяет.

– На что?

– На терпение. И на чувство юмора.

Надя посмотрела на меня, и взгляд её стал мягче.

– Знаешь, чего я хочу, когда всё это закончится? – спросила она. – Когда мы вернёмся в город, когда разберёмся со всеми этими бандитами и заговорами?

– Чего?

– Выспаться. По-настоящему выспаться. В нормальной кровати, с нормальными подушками, под нормальным одеялом. Просто лечь, закрыть глаза и проспать сутки. Или неделю.

– А потом пойти в трактир. К Маше, есть «Наполеон».

– Вот именно. Сесть за столик у окна, заказать всё сладкое, что есть в меню, и медленно, со вкусом, съесть каждый кусочек. Наполеон. Медовик. Эти штуки с заварным кремом, как они называются…

– Эклеры?

– Да, эклеры! – она оживилась. – И чай. Много горячего чая с мёдом. И сидеть так, пока не лопнем. Никуда не бежать, никого не спасать, никого не лечить, ни от кого не прятаться.

– Не драться.

– Ни от кого не убегать.

– Не тонуть.

– Просто сидеть и есть пирожные, – она улыбнулась мечтательно. – Как нормальные люди.

Мы переглянулись, и я поймал себя на мысли, что эта простая картинка – столик у окна, чай, пирожные и Надя напротив – кажется мне удивительно привлекательной.

Я был Архимагом, прожившим века. Я строил империи, изучал тайны мироздания, командовал армиями и видел, как рождаются и умирают королевства. Впервые за очень долгое время я хотел чего-то простого и настоящего.

– Сходим, – сказал я тихо. – Обязательно сходим. Это я тебе обещаю.

Тропинка вывела нас к обрыву над рекой. Перед нами открылся вид на воду, на излучину вдали, на поросшие соснами берега. Было тихо, и слышны были только плеск волн внизу и шум ветра в кронах деревьев.

На краю обрыва лежал большой плоский камень, отполированный ветром и дождём до гладкости. Он выглядел так, будто кто-то специально положил его сюда для тех, кто хочет посидеть и посмотреть на воду.

Никого вокруг не было. Мы наконец-то остались одни.

Мы переглянулись, и без слов поняли друг друга. Сели на камень рядом, близко, плечом к плечу. Камень был тёплым от солнца.

Некоторое время мы просто молчали и смотрели на воду. Надя положила свою руку на камень. Я накрыл её ладонь своей. Рука у неё была тёплой и маленькой.

Это был момент тишины и покоя. Один из тех редких моментов, когда время словно замирает.

Внизу, среди камней у воды, что-то булькнуло.

Из брызг речных волн материализовалась Капля. Она взглянула в нашу сторону и стала быстро подниматься вверх. «Данила!» – радостно булькнула она в моём сознании. – «Капля нашла! Капля искала-искала! Данила прятался? Почему прятался?»

Надя посмотрела вниз, на Каплю, которая взбиралась по камням, потом на меня. И начала смеяться.

Я тоже не выдержал и засмеялся.

«Почему смеются?» – Капля явно обиделась. Она выбралась на обрыв и сидела теперь в нескольких шагах от нас, наклонив голову набок. – «Капля плохое сделала? Капля не понимает!»

– Всё хорошо, Капля, – сказал я вслух, чтобы Надя тоже слышала. – Ты всё сделала правильно. Мы просто смеёмся, потому что день такой.

«Какой, такой?»

– Смешной.

Надя, всё ещё улыбаясь, протянула руку к Капле.

– Иди сюда, маленькая. Расскажи, что ты делала, пока нас искала.

Капля радостно булькнула и подскочила ближе, и я подумал, что, может быть, вселенная вовсе не против нас. Может быть, она просто напоминает, что счастье бывает разным.

* * *

После появления Капли мы ещё немного посидели на камне втроём. Надя гладила водяную выдру по голове, а та блаженно булькала и подставляла шейку, чтобы её чесали.

Это совершенно бессмысленное по отношению к духу воды занятие доставляло им обеим огромное удовольствие.

Потом Надя подавила зевок, и я заметил тени под её глазами. Она не спала толком уже вторые сутки.

Я проводил её до комнаты. Она не спорила, только сказала на пороге:

– Разбуди меня, если что-то случится.

– Обязательно.

Она скрылась за дверью, и я остался стоять на площадке перед входом в шахту. Капля крутилась рядом, принюхиваясь к тёмному зеву штольни.

Доски, которыми был заколочен вход, лежали разбитые на земле. Это были следы ночного боя, когда визгуны хлынули наружу.

Я думал о визгунах с того момента, как увидел их в шахте у Жилина. Это были водные магические существа, я понял это сразу. Но до конца не успел изучить их природу.

Призыв визгунов на пиратскую базу был смелым экспромтом. Я предположил, что все шахты Трёхречья связаны в единую систему где-то в глубине, там где они выходят к подземным источникам. Значит и визгуны могут попасть в любую их них, если их призовут.

Значит, где-то есть место, в котором они живут постоянно. Я решил использовать неожиданно появившееся время, чтобы его найти.

Архимаг, который веками изучал тайны мира, никуда не делся. Он просто ждал своего часа. И сейчас, когда Надя отдыхала, а до прибытия гостей из Стаи оставалось время, этот час настал.

«Капля знает где вода!» – радостно булькнула она в моём сознании. – «Там! Глубоко-глубоко! Капля покажет!»

– Веди.

Капля радостно подпрыгнула и устремилась в темноту штольни.

Я оставил свою одежду на пороге штольни и вошел следом.

Солнечный свет остался позади, и темнота обступила меня со всех сторон. Капля то ли бежала, то ли текла впереди, освещая путь слабым голубоватым свечением, и я шёл за этим маленьким огоньком, как за путеводной звездой.

Сухие штреки сменились влажными. Стены здесь блестели от сырости, и с потолка срывались редкие капли. Потом под ногами захлюпала вода, сначала по щиколотку, потом по колено. Воздух стал холоднее и тяжелее, пропитанный запахом мокрого камня и чего-то ещё, древнего и глубинного.

Вода поднялась до пояса, и я почувствовал, как она обнимает меня, как старый друг. Это была моя стихия. Здесь, в темноте затопленных штреков, я чувствовал себя увереннее, чем на поверхности под ярким солнцем.

Когда вода дошла до груди, я оттолкнулся от дна и поплыл. Капля нырнула впереди, и я последовал за ней.

Под водой мир изменился. Звуки исчезли, сменившись глухой тишиной, в которой слышалось только биение собственного сердца. Капля светилась ярче, и в её свете я видел стены штрека, уходящие вперёд и вниз. Старые крепёжные балки темнели по бокам, некоторые обросли чем-то склизким и мягким.

Ржавые рельсы на полу штрека вели в темноту, и рядом с ними лежала перевёрнутая вагонетка, похожая на скелет какого-то древнего зверя.

Я плыл, и вода несла меня, послушная моей воле. Дышать под водой для мага воды было так же естественно, как для рыбы. Я просто вытягивал кислород из воды вокруг себя, даже не задумываясь об этом.

Штрек раздвоился, и Капля без колебаний свернула влево, в более узкий проход. Потолок опустился так низко, что мне пришлось плыть почти касаясь его спиной. Потом проход снова расширился, и я почувствовал, как изменилось давление воды. Мы опускались глубже, и наконец я выплыл в огромное пространство.

Это была естественная пещера, полностью заполненная водой. Шахтёры видимо вскрыли её случайно, пробив водоносный слой, и бросили здесь разработку, когда поняли, что откачать воду не удастся.

Я замер, осматриваясь. Своды пещеры терялись во мраке, и я не мог определить её размеры. Десятки метров? Сотни? В голубоватом свете Капли я видел только ближайшие стены, изъеденные водой до причудливых форм, и уходящую в бесконечность темноту впереди.

Вода здесь была другой. Холодной, градуса три-четыре, но я поддерживал комфортную температуру вокруг себя без особых усилий.

Она была похожа на воду в Синей Дыре, там тоже имелось огромное подводное озеро. Но та вода была мёртвой, эта же удивительно живой. Я чувствовал токи и течения, невидимые потоки, которые пронизывали пещеру, словно кровеносные сосуды. Что-то двигало эту воду, что-то дышало в глубине.

Я медленно поплыл вперёд. Капля держалась рядом, прижавшись к моему плечу. Она больше не подпрыгивала и не булькала радостно. Она притихла.

«Данила…» – голос её в моём сознании стал тихим и настороженным. – «Там что-то есть. Много.»

Я посмотрел в направлении, которое она указывала, и увидел.

Вдалеке что-то двигалось. Не одно что-то, а много, целая стая. Силуэты мелькали в темноте, быстрые и текучие, и двигались они с грацией, которой я не ожидал.

Это были визгуны. Но выглядели они совсем не так, как обычно.

Глава 11

Я приблизился осторожно, стараясь не делать резких движений. Капля вернулась ко мне, плыла совсем рядом, и я чувствовал её напряжение через нашу связь. Она была готова бежать или защищаться в любой момент.

Силуэты становились чётче. Это были визгуны.

Те самые агрессивные шарики с острыми гранями, которые визжали и резали всё на своём пути. Но здесь, под водой, они были совершенно другими. Быстрыми, грациозными, гармоничными.

Я вспомнил тюленей и пингвинов, которых видел в прошлой жизни. На суше они были неуклюжими и беспомощными, а в воде становились совершенными созданиями с удивительной грацией. Визгуны оказались такими же.

Их панцири выглядели обтекаемыми, а движения были плавными. Некоторые из колючек торчали словно плавники, которыми они рассекали воду. Они плавали легко и стремительно, иногда поворачивая под самыми неожиданными углами.

Я приблизился ещё немного.

Визгуны не обращали на меня внимания. Они были заняты своими делами. Их движение напоминало косяк рыб, хаотичный и в то же время синхронный в своей гармонии.

Это было удивительно и при этом опасно. Если на поверхности я легко мог отразить их атаки, то тут под водой они чувствовали себя гораздо увереннее. А еще их было много, я даже примерно не мог их сосчитать.

Вдруг что-то двинулось сбоку.

Маленький силуэт отделился от группы и поплыл в нашу сторону. Видимо, это был детёныш визгуна. Раньше я видел только взрослых существ. Этот был почти втрое меньше размером, с тонким и почти мягким панцирем. И очень любопытный.

Он заметил Каплю и остановился. Капля замерла, и я почувствовал её опаску и интерес. Она не выдержала и двинулась навстречу. Я не возражал.

Детёныш подплыл ближе. Ткнулся в Каплю. Отплыл. Ткнулся снова.

«Он играет?» – изумлённо булькнула Капля в моём сознании. – «Колючий мяч играет⁈ С Каплей?»

Капля отплыла в сторону. Детёныш бросился следом. Они начали играть в догонялки, кружась друг вокруг друга в толще воды.

Ко мне по внутреннему каналу хлынула волна азарта и восторга.

Я наблюдал за игрой. Взрослые визгуны никак не реагировали. Они не бросались защищать детёныша и не атаковали чужаков.

Поначалу я этому удивился, но потом понял почему так происходит. Здесь было безопасно. Не было причин для агрессии.

На суше они выходили питаться, но там была враждебная для них среда. Неуклюжие, опасные, потому что напуганные. Здесь, в воде, они были в своей стихии. Колючки вместо плавников, панцири из русалочьего камня насыщенные энергией. Всё это было создано для воды. Здесь они были дома.

Они не были монстрами или вредителями. Просто очень необычными существами, магическими по своей природе.

Я поплыл вдоль стены пещеры, наблюдая.

Вся поверхность камня напоминала пчелиные соты. Визгуны заплывали в отверстия и выскакивали из них. Судя по всему, все скалы в окрестностях Трехречья были изрыты их норами или подводными каналами. Не знаю точно, жили они там или использовали их только для перемещения.

Но именно с их помощью они попадали в шахты Трехречья. Ведь шахтерам нужно то же, что и визгунам. Водный кварц.

«Данила!» – позвала Капля. Она оторвалась от игры с детёнышем и нырнула вниз. – «Капля нашла! На дне! Много-много!»

Я опустился ниже, ко дну пещеры, и увидел.

Дно было усыпано чем-то. Как морское дно, покрытое ракушками и кораллами. Я приблизился и взял один предмет.

Это был панцирь. Сброшенный панцирь визгуна. Старый, частично рассыпавшийся, угловатый и гранёный.

Я огляделся. Их были сотни, может быть тысячи, слой за слоем. Некоторые были совсем старыми и потерявшими очертания, а некоторые выглядели свежими и ещё даже блестящими.

Картинка, состоявшая из множества разрозненных деталей наконец сложилась.

Визгуны грызли русалочий камень, и тот откладывался в их панцирях. Это было необходимо для того, чтобы существа приобретали удивительную плавучесть. По сути, каждый визгун представлял собой этакий живой движетель, вроде тех, что применялись в водоходах.

Когда визгун вырастал, он сбрасывал старый панцирь, как змея сбрасывает кожу. Постепенно, создавал себе новый. А старый откладывался на дне.

По каким причинам визгуны не могли потреблять свои же панцири повторно, сказать не могу. Может быть в них не хватало какого-то важного для усвоения русалочьего камня элемента. А может, они были просто неприятными на вкус.

Инженер Штайнер оказался прав. Визгунов действительно можно использовать для добычи русалочьего камня. Более того, они занимаются этим давным давно. Вот только исключительно для себя.

Я завис над этим природным складом и попытался осмыслить масштаб.

Это были накопления за века, и объёмы были колоссальными.

Моим первым чувством было восхищение

Я увидел красоту природы и её совершенство. Существа сами создавали то, что люди искали веками. Они грызли камень, перерабатывали его через свои тела и просто отдавали, сбрасывая ненужные больше панцири.

Потом практический ум взял своё.

Это было богатство, огромное, неисчислимое. И столько же опасное.

Если выбросить всё на рынок, то обрушится вся отрасль добычи русалочьих камней. Цены рухнут в десятки раз. Все владельцы шахт, купцы, владельцы барж, которые занимаются перевозкой разорятся. Жилины, которые только что заключили со мной контракт, пойдут по миру.

Под угрозой окажется целая отрасль, целый регион, тысячи людей, чья жизнь зависела от добычи камня.

И что с этим делать?

Выбросить на рынок было бы безумием, которое привело бы к разрушению и хаосу.

Скрыть полностью станет глупостью. Ресурс существовал, и он был ценен.

И для начала, надо было оценить его истинную пользу.

Я подобрал пару осколков от панцирей и прихватил из с собой. Хватит для проверки.

Детёныш визгуна всё ещё играл с Каплей, нарезая круги вокруг неё. Взрослые не обращали на это внимания.

«Капля!» – позвал я мысленно. – «Уходим.»

«Уже?» – она явно огорчилась. – «Маленький смешной! Капле нравится!»

«Мы ещё вернёмся. Обещаю.»

Капля булькнула что-то прощальное детёнышу и поплыла ко мне. Маленький визгун замер, словно уставившись ей вслед, но не последовал за нами.

Мы двинулись к выходу из пещеры, и я унёс с собой осколки панцирей и знание, которое стоило больше любого золота.

* * *

Комната, которую мы делили с Волновым, была частью бывшего склада разделённого на отсеки, приспособленные под жильё. Две деревянные койки с соломенными матрасами стояли вдоль стен, а посередине громоздился грубо сколоченный, но крепкий стол. Рядом стояли два табурета, а в маленькое окно пробивался тусклый вечерний свет.

Лампа на столе с крохотным светокамнем внутри давала тёплое неровное освещение.

Волнов сидел на своей койке и чистил трубку. Он выбил пепел, продул мундштук и теперь прочищал чашу какой-то щепкой с сосредоточенным видом.

Два дня в изоляции давались ему тяжело, человек, привыкший к постоянному движению и делам, изнывал от безделья.

– Раньше на бронеходе, – бормотал он себе под нос, – в таких случаях хотя бы медяшку драили. А тут сиди как сыч, жди у моря погоды…

Я вошёл в комнату и закрыл за собой дверь.

Волнов поднял голову и оживился, увидев, что я несу что-то интересное. Он мгновенно отложил трубку в сторону.

– О, наш знаменитый ныряльщик что-то обнаружил! Ну-ну, я весь внимание. Что там у тебя?

Я подошёл к столу и положил осколки перед ним.

Волнов склонился, разглядывая странные угловатые обломки. Взял один, повертел в мозолистых пальцах, поднёс к глазу. Кустистые брови сошлись на переносице.

– Чёрт полосатый… Это что за штука? – он покатал шип в ладони, прислушиваясь к чему-то. – На русалочий камень похоже, но форма… Я тридцать лет на воде, а такого не видел. Что это?

– Сейчас покажу. Смотри внимательно.

Я взял второй осколок и сосредоточился. Начал вливать энергию, медленно как раньше заряжал русалочьи камни на его лодках в прокате.

Несколько секунд все оставалось без изменений. Потом Волнов резко выпрямился, и глаза его расширились.

– Твою ж налево… – выдохнул он. – Он… он жрёт энергию как не в себя. И ни капли не теряет. Ни единой капли!

Камень принимал энергию легко, без малейшего сопротивления. Ёмкость была огромной, и я продолжал вливать, а он всё принимал и принимал.

Волнов взял осколок из моей руки, поднёс к глазу, прищурился. Камень светился ровным теплым светом.

Глаза у лодочника сверкнули жадным блеском. Всего на мгновение, но я это заметил. Пальцы его сжались на камне чуть крепче.

– Откуда это? – голос его стал хриплым. – Где ты это взял?

Я молчал и наблюдал. Для меня было важно, что я сейчас увижу.

Волнов стоял неподвижно, глядя на шип в своей руке. Усы его топорщились, как у разгневанного моржа, но злился он не на меня, а на самого себя. Я видел, как он борется с чем-то внутри.

Потом он сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и аккуратно положил камень обратно на стол. Почесал лысину.

– Так, – сказал он совсем другим голосом, спокойным и деловым. – Давай по порядку, раз ты это мне показал, значит готов рассказать и остальное?

Он сел на табурет напротив меня и взял свою трубку. Не чтобы раскурить, а просто принялся вертеть от волнения.

Я улыбнулся, для меня он прошел проверку.

Пускай я в Волнове и не сомневался, но на кону стояло слишком многое, чтобы ограничиваться предположениями.

– Это шипы от панцирей визгунов, – объяснил я. – Нашел их в затопленной части шахты. Взял на пробу.

Я не стал упоминать про колонию визгунов, про слои сброшенных панцирей на дне, про масштаб находки. Пока не стал.

Волнов кивнул, подкручивая ус. Он понял главное.

– Затопленные штреки, значит. Туда только ты и можешь попасть. Обычному человеку туда не попасть, только магу воды. И не удивлюсь, если ты единственный из них, кто способен такое провернуть.

Я только пожал плечами. Это действительно так.

– Слушай, я человек простой, так что спрошу прямо, ты вообще понимаешь, сколько это стоит? Да один такой шип…

Он не договорил, но взгляд его стал очень внимательным.

– Понимаю, – сказал я. – Поэтому и пришёл к тебе.

Волнов смотрел на меня, потом на осколки на столе, потом снова на меня.

– И что ты собираешься с этим делать? – спросил он наконец.

Не «что мы будем делать». Не «как поделим». А «что ты собираешься». Я был рад, что не ошибся.

– Брать будем понемногу. Не выбрасывать на рынок разом. Не ломать цены.

Волнов поднял бровь, но промолчал, ожидая продолжения.

– Подумай сам, Иван Петрович. Жилины только что заключили с нами контракт на поставку камней. Мы можем обрушить рынок, разорить кучу народу и нажить себе множество врагов, значит…

Волнов медленно кивал соглашаясь.

– Значит, – продолжил я, – добавляем к основному контракту небольшие объёмы. Как дополнительный источник, не как основной. Понемногу, незаметно, для собственного использования будем брать самые лучшие камни и наращивать объемы.

Волнов хлопнул ладонью по столу так, что осколки подпрыгнули.

– Вот! Вот это я понимаю – голова! – он аж привстал с табурета от возбуждения. – Именно так и надо делать! Я-то, старый дурак, первым делом о барышах подумал, а ты о последствиях. За это и ценю!

Глаза его заблестели, но теперь уже не жадностью, а тем особым азартом, который я видел у него во время гонок на лодках.

– Слушай, а ведь красиво получается! Мы можем под этот контракт всё производство сами обеспечить сырьём. А по бумагам всё из Жилинской шахты. Хе-хе.

– И никого не разоряем, – добавил я.

– И себя не подставляем!

– Поэтому молчим, – сказал я. – Ты и я. Больше никто.

Волнов посерьёзнел и расправил плечи.

– Да я могила, – сказал он веско. – Молчу как рыба. За тридцать лет на флоте научился язык за зубами держать. Можешь не сомневаться.

Между нами повисло понимание. Теперь у нас был общий секрет и общее решение.

– Знаешь, – сказал он негромко. – Ты ведь мог мне ничего не говорить. Мог спуститься туда ещё раз, набрать камней побольше и продать, став очень богатым человеком.

– Мог, – согласился я.

– Так почему не сделал?

Я помолчал, подбирая слова.

– Потому что я не могу всё делать в одиночку. Ты сам видишь, какие открываются перспективы. На русалочьих камнях держится всё. Их можно ставить и в твои лодки, и в баржи Добролюбова и в наши тестеры для воды. И мне в этом деле нужен кто-то, кому можно доверять. Кто не потеряет голову при виде золотой горы и не побежит хвастаться по кабакам.

– И ты решил, что это я, – Волнов усмехнулся в усы.

– Ты только что это доказал.

Он посмотрел на меня, потом хмыкнул и покачал головой.

– Польщён доверием, что еще сказать. Не подведу.

Лодочник, чтобы совладать с волнением набил табаком трубку и отправился на улицу. А я остался дальше экспериментировать с камнями.

Для меня это в первую очередь был не источник прибыли, а идеальный ресурс для артефактов. «Накопители» из него вмещали больше энергии, а «усилители» отдавали её быстрее. Более того, с таким материалом я задумался о создании третьего варианта. Своего рода «аккумуляторов», которые не нуждаются в отдельной зарядке, а вместо этого тянут энергию из окружающей среды.

Так что я снова разложил на столе осколки, рядом выложил свой «боевой» браслет и приступил к экспериментам.

* * *

Следующие сутки прошли без приключений. Я дважды нырял в шахту, создав у себя небольшой запас осколков. Все их вытащила в своем «кармане» Капля, но отпускать её в одиночку я всё же не рискнул. Вдруг от своего любопытства она полезет к визгунам, и те её обидят.

В остальное время я занимался экспериментами или гулял с Надей.

А вот на следующий день я проснулся еще до рассвета и вышел наружу, пока остальные ещё спали.

Небо только начинало сереть, и звёзды ещё горели на западе. Я сел на камень у края обрыва. Тот самый валун, где вчера сидел с Надей. Камень ещё хранил ночной холод, но я не обращал внимания.

Сегодня представители Стаи должны были прибыть за своим «товаром».

Я ждал этого и готовился. Ещё вчера я расставил элементалей-дозорных вдоль реки. Простейшие создания, почти лишённые разума, но достаточные для наблюдения. Маленькие сгустки воды, которые просто болтались на волнах, зацепившись за кувшинки и коряги, чтобы их не унесло течением.

Этой ночью они уже срабатывали дважды. Первый раз причиной стало затопленное бревно. Второй – огромный сом, медленно шевелящий усами проплывая мимо. Такое чудовище могло бы спокойно схватить гуся с поверхности воды.

Но в этот раз сигнал был другой. Многочисленный. Срабатывали сразу много элементалей, показывая одно и то же

Лодки. Несколько штук, и они двигались вниз по течению, к шахте. Три, четыре, пять…

Многовато для переговоров. И плыли они слишком осторожно для обычной миссии. Как будто крадучись.

Я легко поднялся с камня и пошел будить Бурлакова, пока его патрули не напугали противника. Что бы там не задумали представители «Стаи», у меня есть, чем их встретить.