Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Глава 12

Мы с Бурлаковым сидели за валунами, вглядываясь в предрассветную серость. Небо на востоке только начинало светлеть, а над рекой висел густой туман, скрывавший воду почти целиком.

Позади нас, вдоль берега, залегли его люди. Я их не видел, но знал, что они на местах и ждут сигнала.

Два дня мы готовились к этой встрече. Два дня ожидания в вынужденном безделье на захваченной пиратской базе. И вот наконец гости решили пожаловать.

Я закрыл глаза и сосредоточился на связи с элементалями-дозорными, которых расставил вдоль реки ещё вчера.

Образы пришли размытые, словно я смотрел сквозь мутное стекло. Мои маленькие шпионы были слишком примитивны, чтобы видеть ясно. Но для моих целей этого хватало с избытком.

Я насчитал пять лодок. Низкие и узкие, быстроходные посудины. Три из них шли прямо к причалу, а две других обходили полуостров с флангов, охватывая нас с разных сторон, так словно хотят отрезать все пути к отступлению.

В каждой лодке сидели люди. Для простых переговорщиков, которых я ожидал, такая толпа выглядела явным перебором.

Я открыл глаза и повернулся к Бурлакову.

– Пять лодок, – сказал я негромко, чтобы голос не разносился над водой. – Окружают полуостров с трёх сторон. Людей десятка два, может и больше.

Бурлаков нахмурился и привстал, приложив к глазам бинокль. Несколько секунд он смотрел на воду, потом снова присел и посмотрел на меня с явным недоумением на лице.

– Где лодки? – спросил он. – Я ничего не вижу, река совершенно пуста.

Я и сам посмотрел на реку, но уже не через элементалей, а обычным зрением.

Бурлаков был прав. Передо мной расстилалась пустая водная гладь, подёрнутая отдельными клоками тумана.

Никаких лодок не было и в помине.

Несколько секунд я смотрел на эту обманчивую пустоту, и постепенно стал понимать происходящее. Кто-то набросил на лодки мощную иллюзию невидимости, причём настолько качественную, что даже Бурлаков ничего не заподозрил.

А ведь он тоже маг, причем не самый слабый. Он должен был хоть что-то почувствовать, какой-то отголосок чужой магии. Но нет, для него река оставалась девственно чистой.

Значит, с гостями едет иллюзионист, причём весьма серьёзного уровня.

Я снова закрыл глаза для надежности и проверил обстановку через своих дозорных. Лодки никуда не делись и продолжали приближаться. Мои элементали видели их отчётливо, потому что воспринимали мир через воду, а для воды не существует никаких оптических обманов. Вода просто чувствует то, что в ней находится.

Картина складывалась ясная. Ко мне плыли вовсе не переговорщики, которых я ожидал. Это была боевая группа, которая пришла не разговаривать, а убивать. Впрочем, я подготовился и к такому развитию событий.

– Готовьтесь принимать гостей, – сказал я Бурлакову спокойным тоном. – Если кто-то из них выплывет на берег, хватайте. Но сами в воду не лезьте ни при каких обстоятельствах.

Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло сомнение.

– А ты что собираешься делать?

Вместо ответа я расстегнул рубашку и стянул её через голову. Аккуратно сложил на камень, чтобы не помялась.

На пальце у меня поблёскивал родовой перстень с живой каплей воды внутри, скрывать его от Бурлакова не было уже никакого смысла. На запястье был надет браслет с камнями-накопителями. Заряжен он был не полностью, но для того, что я задумал, энергии должно было хватить.

– Я пойду им навстречу, – ответил я, подходя к краю скалы и глядя вниз. – Вода – это моя родная стихия.

Что бы не задумала Стая, они наверняка думают, что плывут за беспомощным пленником. Представляю, какой неприятный сюрприз их ожидает.

Я оттолкнулся от камня и прыгнул вниз.

Вода приняла моё тело мягко, почти ласково, как принимает старого друга после долгой разлуки. Холод обнял меня со всех сторон, но я почти не обратил на него внимания. Здесь, под поверхностью реки, я чувствовал себя дома.

* * *

Бычок сидел на корме лодки, привалившись спиной к низкому борту, и смотрел то, как перед глазами вырастают прибрежные скалы. Пальцы его правой руки машинально почёсывали затылок, жест который он сам за собой даже не замечал.

Со стороны он выглядел как обычно. Здоровяк со сломанным носом и оттопыренным левым ухом, которое плохо слышало ещё с тех времён, когда он боксировал на ярмарках.

Тупой громила, который задумался о чём-то простом и незатейливом. Может, о выпивке после удачного дела. Может, о бабах. О чём ещё может думать такой человек?

Но внутри всё было совсем иначе. Он работал, и работа эта требовала полной сосредоточенности.

Пять лодок двигались к берегу, и каждую из них скрывала его иллюзия. Двадцать три человека, не считая его самого, скользили по воде в полной невидимости.

Пять точек концентрации, на каждую из которых приходился отдельный слой магического плетения. Свет преломлялся нужным образом, звук гасился прежде чем успевал разнестись над водой. Гул движителей на русалочьих камнях, который в тишине раннего утра разносился бы далеко окрест, Бычок приглушал до полного беззвучия.

Поверхность воды не показывала отражений там, где их не должно было быть, а волны от корпусов лодок он сглаживал и растворял в естественной ряби реки.

Это была сложная работа, требовавшая постоянного внимания к мелочам. Но Бычок справлялся. За двадцать лет практики он делал вещи и посложнее.

Кроме Бычка в лодке сидели четверо бойцов, крепких и молчаливых, с пустыми глазами людей, давно привыкших убивать без лишних раздумий. Лучшие люди Михася Костолома.

Эта четвёрка знала, кто такой Бычок на самом деле. Впрочем, знала и вся остальная группа во всех пяти лодках. Михась подбирал участников этой операции лично, выбирая самых надёжных и проверенных, тех, кто умел держать язык за зубами.

Для всех остальных в Стае Бычок оставался тем, кем казался на первый взгляд. Просто правой рукой Михася, верным псом при хозяине, который хорош в драке, но туповат и годится только на то, чтобы выполнять простые поручения. И его такое положение дел полностью устраивало.

Люди не стесняются говорить при дураках. Они не скрывают своих планов и не следят за языком, будучи уверены, что тупица всё равно ничего не поймёт и не запомнит. За двадцать лет своей двойной жизни Бычок услышал столько чужих секретов, сколько иной шпион не соберёт за всю карьеру.

Его внешность, этот сломанный нос, оттопыренное ухо и грубые черты лица, была его главной и самой надёжной иллюзией. Той, которую он поддерживал каждый день, каждый час, при каждой встрече с людьми.

Маска тупого громилы спасала ему жизнь уже не раз, и Бычок не собирался от неё отказываться.

Берег приближался. Бычок видел тёмную полосу скал, поросших редкими соснами, и где-то там наверху пряталась находилась шахта, превращённая в пиратское логово. Цель их путешествия была уже близка.

План принадлежал Михасю, и это был хороший план, простой и жестокий одновременно. Бычку в нём отводилась важная роль, обеспечение скрытного подхода с воды, и он выполнял её безупречно.

Высадка должна была произойти со всех сторон одновременно. Захват периметра, уничтожение охраны, потом зачистка территории.

Ерёма и его люди должны были умереть, все до единого. Так приказал Михась. В преступном мире убийство своих считалось крысятничеством, тяжким грехом против воровского закона.

Но мёртвые не раскрывают секретов. Михась это понимал лучше многих.

Лодки повернули к берегу, готовясь к высадке. Ещё несколько минут, и начнётся настоящая работа.

Бычок позволил себе на мгновение ослабить концентрацию. Самое сложное было уже позади. Иллюзии держались надёжно, лодки находились на своих позициях согласно плану, люди были готовы к бою. Оставалось только причалить, высадиться и сделать то, ради чего они сюда приплыли.

В этот момент раздался громкий хлопок.

Это был не взрыв в привычном понимании, а скорее звук лопнувшего пузыря, только во много раз громче. Бычок резко повернул голову и увидел, как крайняя левая лодка исчезает в столбе воды, взметнувшемся к небу. Обломки дерева полетели в стороны вместе с человеческими телами.

Ещё один хлопок, за ним ещё и ещё. Четыре лодки из пяти разлетелись в щепки за какие-то три секунды. Их пассажиры оказались в воде среди обломков, барахтаясь и пытаясь понять, что происходит.

Мозг Бычка, тот самый острый мозг, который все вокруг считали тупым, заработал на пределе возможностей. Атака пришла снизу, из-под воды.

Одновременный удар по четырём точкам. Магия воды, никаких сомнений. Но откуда? Ерёма, о котором тщательно собрали справки, был магом металла, а не воды.

Единственный маг воды должен был сейчас сидеть в адамантиновых наручниках и ждать своей участи. Информация на этот счёт была точной. Или, всё же, нет?

Додумать эту мысль Бычок не успел, потому что пятый хлопок раздался прямо под ним.

Днище лодки ушло из-под ног, доски разлетелись в стороны, и холодная вода ударила в лицо, хлынула в рот и нос. Бычок оказался под водой раньше, чем успел сделать вдох.

Вокруг была темнота, холод и пузыри воздуха, поднимавшиеся к далёкой поверхности. Бычок открыл глаза, хотя в мутной речной воде всё равно мало что можно было разглядеть.

Он увидел, как умирают его люди, и это зрелище оказалось страшнее всего, что он видел в своей жизни. А повидал он всякое.

Что-то обвилось вокруг ближайшего человека, что-то почти прозрачное и едва заметное, похожее на змею из воды. Человек задёргался, рот его открылся в беззвучном крике, и пузыри воздуха вырвались наружу вместе с последним выдохом. Потом он обмяк и перестал двигаться, а глаза его остекленели.

То же самое происходило со вторым, с третьим, со всеми остальными. Одного за другим что-то невидимое хватало их и убивало, высасывая из них жизнь.

Двадцать три головореза, которые несколько минут назад были готовы к бою, превращались в безвольные куклы и медленно шли ко дну.

Бычок понял, что надо спасать свою жизнь. Отчаянно барахтаясь, он попытался всплыть на поверхность.

И тогда он увидел того, кто сотворил всё это.

Фигура человека висела в воде в нескольких метрах от него. Молодой парень, худощавый, с тёмными волосами, которые колыхались в воде вокруг головы. Голый торс, только плавательные шорты на бёдрах.

Он должен был выглядеть нелепо, этот полуголый мальчишка посреди реки. Но он не выглядел нелепым. Он выглядел жутким.

Потому что Бычок был магом и понимал, что видит перед собой.

Этот человек не барахтался и не тонул. Он стоял в воде так, словно на твёрдой земле. Вода вокруг него была послушна, как дрессированный пёс. Вокруг него кружили водяные змеи, десятки полупрозрачных созданий, почти невидимых в мутной воде. Это были те самые твари, которые только что убили людей Стаи.

Лицо молодого мага было совершенно спокойным. Он оглядывался вокруг, и глаза его, ярко-голубые, почти синие, были холодны, как вода на речном дне.

Инстинкт сработал раньше разума.

Бычок сделал то, что делал всю свою жизнь в моменты смертельной опасности. Он накинул на себя иллюзию невидимости, самую мощную, на какую был способен. Стал прозрачным, растворился в воде, исчез из видимого мира. Это была его лучшая способность, его главный козырь, который всегда выручал в безвыходных ситуациях.

Но в ту же секунду он понял, какую чудовищную ошибку совершил.

Голубые глаза мага воды уставились прямо на него. От мага воды, который воспринимал мир через свою стихию, спрятаться невозможно.

И там, где секунду назад был обычный тонущий человек, теперь ярко полыхало пятно магической активности. Бычок своей же иллюзией выдал себя.

Молодой человек поднял руку.

Что-то ударило Бычка изнутри. Не больно, но невыразимо страшно. Что-то потянуло из него силу, выкачивая её с немыслимой скоростью.

Иллюзия невидимости лопнула, как мыльный пузырь.

Бычок снова стал виден. Здоровяк, беспомощно барахтающийся в воде с вытаращенными глазами. Все его иллюзии, и магические, и жизненные, рассыпались в один момент.

Щупальца из плотной воды обхватили его тело, мягко, но плотно. Потянули куда-то, не давая сопротивляться. Враг хотел взять его живым.

Бычка потащило к берегу. Источник был пуст, тело стало ватным и непослушным.

Темнота накрыла его с головой, и Бычок потерял сознание.

* * *

Я плыл к берегу, и водяные щупальца тащили за мной тело пленника. Вокруг его головы я поддерживал пузырь воздуха, чтобы он не захлебнулся раньше времени. Здоровяк был без сознания, но дышал ровно, и это меня вполне устраивало. Мёртвый он был бы бесполезен, а живой мог рассказать много интересного.

Я позволил себе мысленно подвести итоги. Пять лодок и больше двадцати человек. Все мертвы, кроме одного. Два дня подготовки не прошли даром.

Когда я понял, что придётся ждать гостей из Стаи, то решил использовать время с пользой. Я создал боевых элементалей, тех самых, что уже хорошо показали себя в схватке с пиратами по пути в Трёхречье. Стратегия была простой, но от этого не менее эффективной.

Элементали-медузы были совсем примитивными созданиями, размером с кулак, почти лишёнными разума. Каждая из них несла в себе одно-единственное заклинание и одну-единственную функцию.

Я создал их в воде ещё ночью, и они тихо прилипли к днищам приближающихся лодок, незаметные, как пиявки.

Когда лодки подошли достаточно близко, я отдал команду, и медузы сделали то, для чего были созданы. Пять хлопков, пять лодок, и все враги оказались в воде.

А в воде их уже ждали элементали-змеи.

Они обвивались вокруг жертв и присасывались невидимыми ртами, вытягивая жизненную силу до последней капли. Смерть наступала быстро. Человек просто слабел, терял сознание и переставал дышать.

Я не питал иллюзий насчёт морального облика тех, кого только что убил. Любой суд в отправил бы их на виселицу, а я просто сэкономил время и избавил палача от лишней работы.

Самым сложным было определить, кого из них оставить в живых. Мне нужен был кто-то, кто знал достаточно. Рядовой головорез для этого не годился.

Но маг-иллюзионист выдал себя сам, и за это я был ему почти благодарен.

Теперь его можно будет допросить. Узнать, кто послал эту флотилию. Кто стоит за охотой на последнего Аквилона и готов заплатить за мою голову.

Берег был уже близко. Я видел скалы, валуны, и фигуры стражников, которые выглядывали из своих укрытий, пытаясь разглядеть, что происходит на воде.

И в этот момент в моё сознание ворвался голос Капли.

Не слова, а образы и эмоции, хлынувшие потоком чистой, концентрированной паники. Капля осталась на территории шахты, чтобы поддерживать связь на случай непредвиденных обстоятельств.

Бурлаков видеть её не мог, зато она могла передать информацию от меня Наде или Волнову, а те уже сообщить стражникам.

Но сейчас она была в ужасе.

«Данила!!!»

Образы мелькали, словно кто-то листал картинки с бешеной скоростью. Территория шахты, знакомые бараки, двор между постройками. И что-то огромное посреди всего этого, силуэт, который я не мог разобрать, потому что он двигается слишком быстро.

«Страшный! Большой! Ломает всё!!!»

Треск дерева. Крики людей. Кто-то бежит, спотыкаясь. Видны вспышки магических жезлов, пузыри силовых щитов. Стена барака разлетается в щепки, словно по ней ударили тараном.

«Данила скорее!»

Глава 13

Патрульный, стоявший возле кромки леса, не успел понять, что происходит.

Михась преодолел расстояние между опушкой и постом за считанные секунды, и его тело трансформировалось уже на бегу.

Кожа уплотнялась, приобретая серовато-землистый оттенок, мышцы наливались силой и увеличивались в объёме, а кости становились прочнее стали. Это было привычное ощущение, словно он натягивал хорошо подогнанную броню.

Он ожидал увидеть людей Ерёмы, пиратов и контрабандистов в засаленных куртках, но вместо речной швали на территории шахты мелькали фигуры в тёмно-синей форме речной стражи.

Ерёма их предал и сдал властям, вот что подумал Михась на бегу. Продался за помилование или за деньги. Проклятая крыса!

То, что он сам собирался убить Ерёму, Михася не смущало. До его залитого под самую маковку адреналином сознания даже не дошла ирония ситуации. Впрочем, сейчас ему было всё равно, кого убивать.

Его кулак врезался в грудь стражника раньше, чем тот успел протянуть руку к жезлу. Тело молодого парня отлетело на несколько метров и рухнуло у стены ближайшего барака, где осталось лежать неподвижно.

Мало кто знал, почему Михась получил прозвище «Костолом». Вовсе не за то, что любил лично наказывать провинившихся подчинённых своими тяжелыми кулаками. И не за юношеские поединки в кулачных боях, которые он всегда выигрывал.

Единицы видели Михася в боевой форме. Ещё меньше из них могли что-то рассказать. Костолом не любил оставлять живых свидетелей.

Михась не останавливался ни на мгновение. Он нёсся через двор, и земля дрожала под его тяжёлыми шагами. Второй патрульный уже видел, что случилось с его товарищем, и его глаза расширились от ужаса.

Стражник срывающимся голосом заорал: «Тревога!», – а жезл с жёлтым кристаллом вспыхнул в его руке.

Молния ударила Михася прямо в грудь и рассыпалась бесполезными искрами, словно попала в каменную стену.

Михась усмехнулся про себя. Они всегда пробовали молнии первыми, словно не понимали, с чем имеют дело. Его кулак отправил второго стражника в полёт следом за первым.

Навстречу ему бежали люди. Хитрость удалась, все они ждали нападения с реки. Странно что врагов было так много, Бычок и его люди должны были связать оборонявшихся боем. Но все это можно будет выяснить позже.

Вспышки боевых жезлов озарили предрассветный двор, и удары посыпались со всех сторон. Молнии рассыпались, огненные плети гасли, не причиняя вреда, а ледяные стрелы разлетались мелкими осколками. Ничто не могло пробить его защиту.

Михась врезался в строй стражников подобно тарану.

Первый из них выставил магический щит, но тот лопнул под ударом кулака, и его владелец улетел в стену барака. Стена проломилась, обнажив тёмное нутро постройки.

Второй стражник попытался отскочить в сторону, но не успел. Третий и четвёртый оказались на земле раньше, чем Михась осознал, что ударил их.

Его тело работало на рефлексах, отточенных за годы практики, а мозг фиксировал происходящее с холодным безразличием.

Двор превращался в побоище. Стражники падали один за другим. Некоторые из них пытались сопротивляться, некоторые бежали, а некоторые просто застыли на месте, парализованные ужасом. Михась методично прокладывал себе путь через территорию шахты, и результат всегда был одним и тем же.

Внезапно ему навстречу выскочил человек. Седые коротко стриженные волосы, пышные усы, офицерский мундир речной стражи. Офицер оценил обстановку за пару секунд. Его взгляд скользнул по телам на земле, по проломленным стенам бараков, по огромной серой фигуре посреди двора.

Вместо того чтобы отступить, он бросился вперёд и встал между Михасём и ранеными стражниками, которые пытались отползти в укрытие.

Михась слегка наклонил голову, разглядывая идиота. Глупая храбрость, которая ничего не изменит, оттого вдвойне забавная.

Офицер выставил магический щит, и этот щит заметно отличался от тех жалких барьеров, которые пытались создать молодые стражники.

Он был мощным и плотным, мерцал от вложенной в него энергии, и сразу становилось понятно, что его создатель являлся настоящим боевым магом, а не мальчишкой из патруля.

Впрочем, это ничего не значило.

Михась ударил, и его кулак врезался в преграду с оглушительным звуком. Щит прогнулся и затрещал, по его поверхности разбежались трещины. Офицер упёрся ногами в землю, пытаясь удержать позицию.

Щит продержался долю секунды, а затем лопнул с глухим хлопком. Взрывная волна отбросила офицера к стене барака. Он ударился спиной о доски и сполз вниз.

Михась подошёл ближе и посмотрел на поверженного противника. Усатый офицер дышал, его грудь поднималась и опускалась, но сознание покинуло его. Пока он был жив, но это легко исправить.

Михась занёс кулак для финального удара, который проломит череп и закончит дело.

И тут же замер на месте.

Посреди двора стоял человек, которого там не было мгновением раньше.

Это был худощавый молодой мужчина с голым торсом, одетый только в короткие штаны для плавания. С него стекала вода, словно он только что вынырнул из реки, тёмные волосы прилипли ко лбу.

Но самым заметным были его глаза. Они были ярко-голубыми, почти синими, в точности такими как в описании, которое сам Михась выдавал своим людям.

Аквилон.

Михась медленно опустил занесённый кулак и повернулся к новой цели. Усатый офицер мог подождать, он всё равно никуда не денется.

Если верить посланнику от Ерёмы, Аквилон должен был сидеть в адамантиновых наручниках в одном из бараков. Беспомощный пленник, готовый к транспортировке.

Но Михась уже понял, что ситуация поменялась. Так что он даже обрадовался. Несмотря на присутствие стражников, его цель здесь.

Свободный или в наручниках, испуганный или спокойный, результат будет одним и тем же. Аквилон умрёт здесь, на этом дворе, и Михась лично проследит за этим.

Он оттолкнулся от земли с такой силой, что под его ногами остались глубокие вмятины, и бросился в атаку.

* * *

Я уже почти добрался до берега, когда в моё сознание ворвался крик Капли.

Это были не слова, а образы и эмоции, которые хлынули через нашу ментальную связь потоком концентрированной паники. И сквозь весь этот хаос я чувствовал ужас Капли, её отчаянный призыв о помощи.

Почти сразу я понял, что произошло.

Флотилия на реке была отвлекающим манёвром, пока настоящая угроза подбиралась с другой стороны, по суше. На шахте находились Надя, Волнов и все остальные, и им нужна была помощь прямо сейчас.

Медлить было нельзя.

Я разжал водяные щупальца, которые удерживали тело пленного Бычка, и здоровяк с оттопыренным ухом всплыл к поверхности воды. Пузырь воздуха вокруг его головы не давал ему захлебнуться, так что стражники Бурлакова разберутся с ним, когда спустятся к берегу.

Я развернулся к скалам, которые возвышались надо мной тёмной громадой.

Путь по тропе, петлявшей между камнями, занял бы несколько минут подъёма, а у меня не было этих минут.

По ментальной связи продолжали литься образы разрушения, и каждая секунда промедления могла стоить чьей-то жизни.

Вода вокруг меня начала уплотняться, формируя столб, который был не жидким, а почти твёрдым. Как струя в фонтане, но только строго направленный в нужную сторону.

Браслет на моём запястье слабо засветился, и энергия из камней-накопителей потекла непрерывным потоком, питая это заклинание.

Подъём был стремительным. Через несколько секунд водяной столб вынес меня на край обрыва, туда, где плато полуострова переходило в относительно ровную площадку.

Я спрыгнул на твёрдую землю, и столб тут же рассыпался обычной водой, которая потекла по камням обратно к реке. Впереди, за редкими соснами, находился лагерь пиратов, который стал нам пристанищем.

Я побежал туда, используя влагу в почве как опору и скользя по ней так, что почти не касался земли ногами. Деревья мелькали по сторонам, хвоя хрустела там, где я всё же касался земли.

Звуки боя становились громче с каждым моим шагом. Ещё один крик, ещё один треск ломающихся досок, и я выбежал на открытое пространство.

Картина была жуткой.

Стены бараков были проломлены, и доски торчали в разные стороны. На земле лежали тела стражников. Некоторые из них шевелились и стонали, пытаясь отползти в укрытие, а другие оставались неподвижными.

Посреди всего этого хаоса возвышалась фигура смутно напоминавшая человека.

«Данила пришёл!» – забулькало у меня в голове. – «Капля пряталась! Страшный дядя ломает всё-всё!»

«Где Надя?» – спросил я мысленно, не отрывая взгляда от серой громадины.

«Тётя доктор в домике! Капля проверяла! Там ещё одна тётя, громкая!»

Значит, Надя с Ильинской. Уже хорошо, значит они в безопасности, подумал я, продолжая разглядывать странную фигуру.

Она была огромной и со странными пропорциями. Плечи шириной в дверной проём, руки толщиной с хорошее бревно, голова словно втянута в шею, отчего силуэт казался ещё более массивным и угрожающим.

Кожа этого существа имела неестественный серовато-землистый оттенок, похожий на камень или глину, а через всё лицо тянулся старый шрам от виска до подбородка.

Фигура зависла над телом человека в офицерском мундире, и я узнал Бурлакова по седым волосам и пышным усам. Он лежал без сознания у стены барака, а огромный кулак уже был занесён для удара, который проломит ему череп.

Я мгновенно оценил противника.

Это был маг-силовик, человек, чей дар позволял усиливать собственное тело до невероятных пределов.

Такой тип магии встречается довольно часто. Некоторые, особенно простолюдины, даже не знают о своем даре и становятся обычными грузчиками или кулачными бойцами.

Но этот экземпляр был по своему уникальным.

Кожа уплотнена до каменной твёрдости, мышцы увеличены в несколько раз, сила колоссальная. Судя по тому, что этот исполин сотворил со стражниками и их магическими щитами, он был самым опасным противником из всех, с кем мне доводилось сталкиваться в этом новом теле.

Фигура замерла. Массивная голова повернулась в мою сторону, и маленькие глаза, глубоко посаженные в черепе, уставились на меня.

В этом взгляде не было боевого безумия или ярости, только спокойная оценка профессионала, который встретил новую цель и просчитывает, как её устранить наиболее эффективным способом.

Несколько мгновений мы смотрели друг на друга через разгромленный двор.

А потом враг бросился в атаку.

* * *

Несмотря на ранний час, никто в лагере не спал.

Капитан Ильинская стояла у окна. Даже здесь, в этой убогой комнате, она выглядела безупречно: форменный мундир речной стражи застёгнут на все пуговицы, боевой жезл с голубым кристаллом висит на поясе, спина прямая, словно к ней привязали доску. Надя невольно подумала, что эта женщина, наверное, и спит по стойке смирно.

Ильинской не позволили участвовать в предстоящей операции по захвату представителей Стаи.

Бурлаков лично поручил ей следить за безопасностью «доктора Светловой», и сейчас Ильинская излучала раздражение даже стоя спиной.

Но что-то снаружи вдруг пошло не так.

Сначала раздался неясный шум, похожий на далёкий крик. Потом крики стали ближе и отчётливее, и к ним добавились глухие удары, от которых, казалось, вздрагивали стены барака.

Ильинская развернулась от окна одним резким движением, и в её руке очутился боевой жезл.

– Нападение, – констатировала она тем же тоном, каким другие люди говорят «дождь пошёл». – Госпожа Светлова, я настоятельно рекомендую вам оставаться в помещении, пока ситуация не прояснится.

Кажется, она даже обрадовалась, что появилась причина вмешаться.

Надя поднялась с койки и пошла следом.

Ильинская обернулась, и на её лице появилось выражение холодного неодобрения, словно Надя допустила ошибку в заполнении казённого формуляра.

– Снаружи опасно. Вы гражданское лицо и не обязаны подвергать себя риску.

– Там могут быть раненые, – Надя не собиралась останавливаться. – Я врач, и моё место там, где людям нужна помощь.

– Ваша помощь понадобится после того, как угроза будет устранена. Сейчас вы только…

– Капитан, – Надя остановилась в шаге от неё и посмотрела прямо в глаза, – меня уже один раз заперли в комнате, не в этой, но практически такой же. Так что спасибо за заботу, но я лучше рискну снаружи, чем буду сидеть в этой мышеловке и ждать, пока за мной придут.

Снаружи раздался ещё один крик, полный боли, и следом за ним треск ломающегося дерева.

Ильинская сжала губы в тонкую линию. Она явно хотела сказать что-то ещё, но времени на споры больше не было.

– Держитесь за мной и не высовывайтесь. При первой опасности возвращайтесь в барак.

Она распахнула дверь и выскочила на крыльцо, а Надя последовала за ней.

* * *

– Господи, – прошептала Надя. – Что это?

Огромную угловатую фигуру в центре двора просто невозможно было не заметить.

– Силовик высшего ранга, – голос Ильинской оставался ровным, но Надя заметила, как побелели её пальцы на рукояти жезла. – Нужно отступить и запросить подкрепление из города. Следуя протоколу…

Она не успела договорить.

Прямо перед крыльцом, словно из воздуха, возник человек. Мгновение назад там никого не было, а теперь в двух метрах от ступеней стоял незнакомец, жилистый и худой, с лицом, похожим на морду голодной крысы.

Глаза у него были странные, постоянно двигались, словно высматривали что-то, а взгляд был холодным, как у человека, который убивал много раз и давно перестал вести счёт. В руке он крутил нож. Крохотный, казалось что его короткое треугольное лезвие почти лишено рукояти.

Но этот нож не казался игрушкой, он выглядел хищно и зло.

Ильинская не стала ждать и выстрелила первой. Жезл полыхнул холодным светом, и ледяная стрела понеслась к груди незнакомца.

Тот даже не дёрнулся. Он просто поднял руку небрежным движением, словно отмахивался от мухи. Воздух перед ним сгустился и стал видимым, и стрела ушла в сторону, разбившись о стену барака мелкими осколками.

– Ух ты, – незнакомец улыбнулся, и улыбка у него была нехорошая, предвкушающая. – Магичка. Мне нравится.

Он сделал короткое движение, словно толкнул что-то невидимое, и концентрированный удар воздуха швырнул Ильинскую назад. Она пролетела несколько метров и впечаталась спиной в один из каменных валунов.

Надя услышала хруст, от которого у неё внутри всё сжалось, потому что она знала этот звук слишком хорошо. Рёбра, как минимум два.

Ильинская сползла и осталась сидеть на земле, привалившись спиной к камню. Лицо её побелело, дыхание стало коротким и прерывистым.

Она попыталась поднять жезл, но правая рука не слушалась. Предплечье согнулось под странным и неправильным углом.

Незнакомец стоял у крыльца и смотрел на них, сначала на Ильинскую, потом на Надю.

Он склонил голову набок, разглядывая её, как кошка разглядывает мышь. Надя представила, как выглядит в его глазах. Простое мешковатое платье не по размеру, волосы стянутые в хвост. Видимо принял за простую служанку.

Он отвернулся от Нади и пошёл к Ильинской, медленно и не торопясь. Нож продолжал крутиться в его пальцах.

– Мой напарник там развлекается, – он кивнул в сторону двора, где серая громадина продолжала крушить всё на своём пути. – Грубая работа, никакой фантазии. А я люблю, когда есть время, когда некуда спешить.

Он остановился над Ильинской и присел на корточки, чтобы видеть её лицо.

– Боевой маг речной стражи, – протянул он почти ласково, словно говорил комплимент. – Небось думала, что служба будет как в книжках? Ловить контрабандистов, получать медали?

Ильинская смотрела на него снизу вверх, и на её лице не было страха, только боль и холодная ненависть.

– Когда мои люди тебя найдут, – выдавила она сквозь зубы, – ты будешь умолять о быстрой смерти.