Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Глава 2

– Убейте его, – скомандовал Борис. – Растерзайте. Размажьте по земле. Чтобы от него ничего не осталось.

Големы шагнули ко мне.

Земля содрогнулась так, словно под нами прошла волна землетрясения. Мелкие камешки подпрыгнули на траве.

Я стоял на месте, оценивая ситуацию. Теперь у меня три противника. Два голема и Борис. И из этих трёх маг земли представлял самую меньшую проблему.

Големы были очень сильными. Я чувствовал исходящую от них мощь и понимал, что этот артефакт создан давно, и уж точно не Борисом.

Нет, создатель был на несколько ступеней выше, чем этот заносчивый юнец. Видимо этот кулон передавался из поколения в поколение как оружие последнего шанса. Идеальные телохранители, которые могут спасти своего владельца в самой безвыходной ситуации.

И это было проблемой.

Умирать в этом саду, на потеху толпе аристократов, я точно не собирался.

Каменные исполины двигались синхронно, словно части одного механизма. Левая нога вперёд, правая подтягивается. Снова левая. Медленно, неотвратимо, как ледник сползает с горы. Каждый их шаг оставлял в земле вмятину размером с таз для стирки белья.

Первый голем поднял руку. Движение было таким же медленным, как у пьяного грузчика в конце смены. Но когда каменный кулак размером с бочонок обрушился вниз, воздух взвыл от скорости удара.

Водяной щит возник автоматически, рефлекторно. Толстый слой воды, уплотнённый, но сохранивший текучесть. Кулак врезался в него с глухим хлопком.

Щит лопнул как мыльный пузырь.

Вода разлетелась во все стороны фонтаном брызг. Меня отбросило назад, я перекатился через плечо и встал на одно колено. Рука голема продолжила движение вниз и вошла в землю по локоть.

Эффект был такой же, как в момент, когда на меня рухнул дом. Вот только дом обрушился один раз, а эти каменные глыбы даже не начали разминаться.

Резерв упал до тридцати пяти процентов. Не критично, но неприятно.

«Данила!» – пискнула Капля. – «Они очень твёрдые! Капля никогда таких твёрдых не видела!»

Она была права. Камень был плотным, спрессованным магией до невероятной прочности. Обычный гранит можно расколоть хорошим ударом, но эти камни были крепче стали. Магия кулона превратила обычные породы в нечто почти неразрушимое.

Второй голем приближался той неровной, пьяной походкой, которая при других обстоятельствах могла бы показаться комичной.

Левая нога поднималась выше правой словно перешагивал через невидимые препятствия.

Бум! Земля вздрагивала. Снова бум.

Он не стал бить кулаком, а попытался схватить. Каменные пальцы, каждый толщиной с мою руку, сомкнулись там, где я был секунду назад.

Водяная волна подхватила меня, вынося из-под удара. Небольшая, метр высотой, но быстрая, как горный поток. Я проехал по её гребню, оставляя за собой мокрый след на траве.

– Что, провинциал? – Борис расхохотался. Он стоял между своими каменными слугами, раскинув руки как дирижёр перед оркестром. – Не ожидал? Думал, будешь и дальше скакать как блоха?

Пока он трепался, я контратаковал.

Три водяных хлыста взвились в воздух и ударили по первому голему с разных сторон. Они просто соскользнули с каменной поверхности, не причинив никакого вреда. Камень был слишком плотным, слишком твёрдым. Голем шагнул, разрывая их словно гнилые веревки.

Ледяные иглы полетели во второго. Дюжина острых как бритва осколков со свистом врезалась в каменную грудь и разлетелась в пыль. Даже царапины не оставили.

– Жалкие попытки! – Борис явно наслаждался моментом. – Против моих големов ты бессилен! Сдавайся, пока я ещё добрый!

За пределами купола толпа замерла в ужасе. Я видел бледное лицо Нади у самого барьера. Она стояла, прижав ладони к невидимой стене. Слёзы текли по её щекам, но она не пыталась их вытереть. В её глазах читалась не истерика, а холодная решимость человека, готового на всё. Она винила себя, я это видел. Винила за то, что я оказался здесь, в этой ловушке.

Марина Гриневская держала её за плечо, что-то настойчиво шептала на ухо. Надя не отводила взгляда от арены. Считала своим долгом видеть всё до конца.

Рядом с ней Григорий Павлович что-то быстро говорил Бурлакову. Оба мага держали руки на куполе, поддерживая его структуру. Их лица блестели от пота. Удерживать барьер, способный сдержать двух каменных големов, требовало огромных усилий.

Очередной удар голема, от которого я едва успел увернуться. Перекат влево, кувырок назад, водяная волна вправо. Танец уклонения, который не мог продолжаться вечно. Рано или поздно они загонят меня в угол.

И это случилось раньше чем я думал.

Оба голема атаковали одновременно.

Это было похоже на то, как две скалы пытаются раздавить тебя между собой. Я нырнул вниз, проскользил между их ногами на водяной плёнке. Массивные кулаки столкнулись над моей головой с грохотом, от которого заложило уши. Каменная крошка посыпалась дождём.

Перекат, подъём, разворот. Я оказался за их спинами.

Големы развернулись. Не плавно, как живые существа. Рывком, всем телом сразу. Их пустые глазницы снова уставились на меня. В этих провалах было что-то. Не тьма. Что-то хуже тьмы. Отсутствие. Пустота, которая тянула взгляд, засасывала, как воронка.

Я тряхнул головой, отводя взгляд.

Анализировать. Нужно анализировать, а не пялиться в пустоту. Что я вижу? Камень, очень прочный. Который невозможно пробить снаружи.

А изнутри?

Воспоминание пришло внезапно

Синяя Яма. Огромная матка пиявок с панцирем толще, чем у этих големов. Никакие внешние атаки не могли пробить эту броню. Но вода… вода проникла в микротрещины хитина. Заморозка расширила трещины. Оттаивание позволило воде проникнуть глубже. Снова заморозка. Снова оттаивание. Девять циклов понадобилось тогда, чтобы панцирь треснул изнутри как яичная скорлупа.

Я пригляделся к ним, позволил себе сосредоточиться.

И тут я увидел их по-настоящему.

Големы не были монолитами. Это всего лишь иллюзия, ловкий обман зрения.

Духи земли, призванные волей Бориса, собрали этих исполинов из всего, что нашли под поверхностью сада. Булыжники размером с человеческую голову. Острые осколки гранита с рваными краями. Пористые куски известняка, впитавшие влагу за годы. Даже обычный дорожный щебень.

Всё это разнородное каменное месиво было спрессовано магической силой в подобие единого целого. Издалека цельная статуя работы безумного скульптора. Вблизи отчётливо видны швы, границы между породами.

Магия держала камни вместе. Невидимый, но невероятно прочный цемент. Однако между фрагментами оставались щели. Микроскопические трещины там, где булыжник прижимался к грани гранита. Зазоры между неровными поверхностями. Пустоты, которые даже вся мощь земной магии не смогла закрыть.

И в каждой щели пряталась вода.

Грунтовые воды из глубоких слоёв почвы. Они просочились между камнями, пока големы поднимались сквозь землю. Капли конденсата от разницы температур. Влага из пропитанной дождём почвы. Всё это проникло в зазоры буквально минуту назад. И может проникнуть еще больше.

Свежая вода. Полностью подвластная мне.

Но сначала нужна энергия. Мой браслет! Я же оставил его на подносе у Бурлакова перед боем. В нём ещё остался один полный накопитель и ещё два усилителя. Этого должно хватить.

Капля уловила мою мысль мгновенно.

«Данила думает про браслет!» – взволнованно закружилась она. – «Капля может добраться! Капля маленькая, никто не заметит!»

Я посмотрел на поднос у края круга. Действительно, он совсем близко

«Капля выпьет энергию и передаст Даниле через нашу связь!» – продолжала моя помощница. – «Мы же связаны!»

Конечно. Мы с Каплей соединены на уровне, который глубже простой магии. Она может передавать мне энергию напрямую. Щит не сможет этому помешать.

«Хорошо», – одобрил я.

А сам запустил серию отвлекающих атак. Снова водяные хлысты взметнулись вокруг големов, создавая стену брызг. Густой туман начал расползаться по арене.

– Опять фокусы! – Борис расхохотался. – Ты только тратишь силы! Мои големы видят сквозь твой жалкий туман!

Пока он хвастался, Капля уже скользила к краю круга. Никто не обращал внимания на маленький водяной вихрь, который нырнул под землю, а вынырнул уже с другой стороны купола. Все взгляды были прикованы к туману, в котором двигались тёмные силуэты големов.

Я почувствовал, как Капля коснулась браслета. Энергия потекла по нашей связи, тёплая, знакомая, как глоток воды в жаркий день. Мой резерв начал восстанавливаться. Тридцать пять процентов. Сорок. Сорок пять. Пятьдесят.

«Спасибо, малышка», – мысленно поблагодарил я.

«Капля молодец!» – она просияла от гордости. – «Капля помогла!»

Туман начал рассеиваться. Големы подступились вплотную. Борис смотрел на меня с усмешкой победителя.

– Ну что, устал бегать? Сдавайся, и я буду милосерден. Может быть, оставлю тебе пару целых костей.

Я выпрямился, чувствуя прилив сил. Пятьдесят процентов резерва. Хватит на одного голема, если всё сделать правильно.

Толпа за куполом не понимала, откуда у меня второе дыхание. Они видели, как я еле уворачивался, а теперь стою прямо и спокойно.

– Знаешь, Борис, – я усмехнулся, глядя ему в глаза. – Есть старая поговорка у водных магов. Вода камень точит.

Он нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

Я поднял руку и указал на ближайшего голема.

– Посмотрим, так ли неуязвимы твои каменные друзья.

* * *

Тонкая водяная плёнка начала обволакивать первого голема.

Не атака. Даже не попытка атаки. Просто вода, тонкая как утренняя роса, медленно растекалась по каменной поверхности. Голем не реагировал. Почему должен? Что может сделать тонкий слой воды трёхметровой груде камней?

Борис расхохотался.

– Это всё? Обливаешь водой? Может, ещё помоешь их? За чистоту доплачу!

Толпа за куполом нервно хихикнула. Кто-то из молодых щеголей громко заметил, что провинциал решил сдаться оригинальным способом.

Я не отвечал, сосредоточившись на процессе. Вода искала. Медленно, методично, как слепой ощупывает незнакомую комнату. Каждая щель между камнями, каждая трещина, каждый зазор. Гранит стыковался с известняком, щель шириной с волос. Базальт примыкал к песчанику, трещина глубиной в палец.

Вода проникала везде. Капля за каплей, струйка за струйкой. Она встречалась с грунтовой водой, которая уже была там, смешивалась с ней, подчиняла её себе.

Голем сделал шаг ко мне. Земля содрогнулась. Часть воды скатывалась по его бокам с него, но основная масса уже была внутри, в глубине каменного тела.

«Данила берегись! Слева!» – отчаянно заверещала Капля.

Каменный кулак просвистел там, где я стоял. Я откатился влево, не прерывая концентрации. Вода продолжала проникать глубже.

Первый цикл. Заморозка.

Температура воды внутри голема резко упала. Не постепенно, как замерзает пруд, а мгновенно, как если бы её окунули в жидкий азот. Вода превратилась в лёд, расширяясь.

Тихий треск. Едва слышный, как когда наступаешь на сухую ветку. Голем дёрнулся, словно его укололи иглой. Не больно, просто неприятно.

– Что за фокусы? – Борис нахмурился, но потом отмахнулся. – Не важно. Раздави его!

Второй голем попытался атаковать с фланга, но я уже привык к их скорости. Водяная волна подхватила меня и перенесла на другую сторону арены.

Оттаивание. Лёд в трещинах голема превратился обратно в воду. Но теперь трещины стали шире, и вода проникла глубже. Новые капилляры открылись для проникновения.

Снова заморозка.

Треск стал громче. Теперь его услышали и зрители. Кто-то указал на голема:

– Смотрите! На нём трещины!

Действительно, тонкая сеть белых линий начала проступать на каменной поверхности. Как на старой фарфоровой чашке, которую уронили, но она ещё не развалилась.

– Что ты делаешь⁈ – Борис шагнул вперёд, его лицо исказилось от злости. – Прекрати! Это невозможно!

Треск превратился в хруст. Мелкие камешки начали осыпаться с поверхности голема. Он попытался ударить меня, но движение получилось дёрганым, неуверенным. Что-то внутри него ломалось.

Голем остановился. Просто замер на месте, как статуя, которой он, по сути, и являлся. Из всех трещин начал сочиться мелкий каменный песок. Это выглядело почти красиво. Как будто каменный великан плакал песчаными слезами.

– НЕТ! – Борис схватился за голову. – Мои големы непобедимы! Они не могут… ОНИ НЕ МОГУТ!

Я сжал кулак.

Вся вода внутри голема получила последний импульс. Не заморозка. Гидроудар. Резкое расширение во всех направлениях одновременно.

Секунда тишины.

А потом он развалился на части.

Не весь сразу. Сначала отвалилась правая рука. Потом левая. Следом голова покатилась по траве, оставляя глубокую борозду. Торс продержался ещё мгновение, покачнулся… и рассыпался.

И наконец, всё тело обрушилось, превратившись в груду щебня.

Пыль поднялась облаком, на мгновение скрыв всё вокруг. Когда она осела, на месте голема осталась только куча камней. Обычных камней, без следа магии.

Толпа ахнула. Кто-то начал аплодировать. Кто-то закричал:

– Невероятно! Он разрушил голема!

– Водный маг победил каменного голема!

– Это невозможно!

Борис стоял, раскрыв рот. Его глаза метались между мной и грудой камней, которая минуту назад была его грозным воином.

– Мои големы… Мои непобедимые големы…

Второй голем словно замер. Он посмотрел, если можно так сказать о существе без глаз, на груду камней, которая минуту назад была его собратом. Потом на меня. И сделал шаг назад.

Каменная махина весом в несколько тонн попятилась от человека, едва стоящего на ногах.

– Атакуй! – заорал Борис, брызгая слюной. – Атакуй его, пока он слаб!

Голем подчинился. Но в его движениях появилась осторожность, которой не было раньше. Я был прав, он вовсе не был безмозглым порождением стихии. И какая-то примитивная часть его, испытывала то, что можно было бы назвать страхом.

Мой резерв плескался где-то на донышке. Два процента или три, это уже не важно. Потому что этого было достаточно для того, что я задумал

Я создал водяной гарпун. Тонкий как волос, прозрачный как воздух. Никто не заметил, как он полетел через арену. Никто не увидел, как он коснулся солнечного сплетения Бориса. Увлечённый атаками, он полностью забыл об обороне. Это и правда не было его сильной стороной.

Контакт.

Энергетическая связь установлена.

Земная энергия потекла ко мне через невидимый канал. Густая, тягучая, как смола. Совершенно чуждая водному магу. Но я умел преобразовывать чужую энергию. Навык Архимага, который не забывается.

Борис дёрнулся, словно его ударило током.

– Что… что происходит?

Его рука потянулась к груди, нащупывая что-то невидимое. Но гарпун был слишком тонок, слишком эфемерен. Его нельзя было нащупать или схватить.

– Что ты делаешь⁈ – голос Бориса сорвался на визг.

Он попытался удержаться на ногах, но силы покидали его слишком быстро. Энергия утекала как вода из пробитой бочки.

Он рухнул на колени прямо в грязь, которая образовалась из земли и воды после нашего боя.

– Нет… это невозможно… я чемпион…

Второй голем попытался атаковать меня, повинуясь последнему приказу. Но я легко уклонился, не прерывая энергетической связи. Без прямого управления Бориса голем был медлителен и предсказуем.

Толпа за куполом пришла в полное замешательство.

– Златопольский на коленях!

– Почему он упал?

– Это откат после взрыва голема⁈

– Или он потратил слишком много сил на управление ими?

– Поделом ему! Жулик! Он чуть нас всех не угробил!

Никто не понимал, что происходит. Они не видели невидимый гарпун, не чувствовали поток энергии. Для них Борис просто внезапно ослабел и упал.

Пора заканчивать.

Голем был уже в трёх шагах. Его каменный кулак поднялся для удара.

Я даже не стал уклоняться. Сила бурлила во мне. Она лилась из браслета, благодаря Капле, смешиваясь с тягучей силой земли, полученной от Бориса.

Теперь я видел голема насквозь. Это было похоже на рентген, только вместо костей вода. Тысячи светящихся нитей пронизывали каменное тело насквозь. Некоторые тонкие как волос. Другие толщиной с палец, настоящие водяные артерии.

Я мгновенно напитал их энергией, а потом активизировал заклинание.

Гидроудар!

Взрыв получился эффектнее, чем в первый раз.

Голем не просто развалился. Он буквально разлетелся во все стороны. Осколки полетели как камни из катапульты. Несколько ударилось о защитный купол, заставив его опасно прогнуться. Григорий Павлович и Бурлаков напряглись, усиливая барьер.

– Держите купол! – крикнул кто-то из толпы. – Не дайте камням вырваться!

Но опасность миновала. Камни упали на землю, подняв облако пыли. Когда оно рассеялось, на арене остались только я и Борис.

Я стоял, а он лежал в грязи.

Глава 3

Защитный купол растворился с тихим звоном, похожим на звук разбивающегося хрусталя. Сначала по краям, где магическая структура всегда слабее, потом всё быстрее к центру. Григорий Павлович и Бурлаков одновременно опустили руки и пошатнулись. Оба вспотели так, будто час таскали мешки с мукой. Бурлаков достал платок, промокнул лоб. Рука слегка дрожала от напряжения.

Я стоял посреди того, что ещё минуту назад было идеально ровной лужайкой. Теперь здесь всё придётся восстанавливать заново. Воронки от каменных кулаков, груды щебня от разрушенных големов, грязь от смешавшейся с землёй воды.

Иллюзия моего парадного костюма расползалась, как акварель под дождём. Поддерживать её больше не было сил и смысла. Проступила настоящая одежда: крепкая походная куртка из плотной ткани, такие же практичные штаны. И то, и другое насквозь мокрое и щедро припорошенное каменной пылью. Я, должно быть, выглядел как шахтёр после смены.

Хотя, всем на это было наплевать.

Борис Златопольский валялся в десяти шагах. Грозный чемпион столичной Академии сейчас больше напоминал пьяницу, которого выкинули из кабака прямо в придорожную канаву. Руки раскинуты, правая нога подвёрнута под странным углом, левая вытянута.

Его пижонский тёмно-синий пиджак с алой подкладкой превратился в грязную тряпку. Белоснежная когда-то рубашка стала серо-коричневой от смеси грязи, пота и каменной пыли. Из носа текла тонкая струйка крови.

«Данила победил! Данила молодец!» – голос Капли восторженно звенел у меня в голове. – «Злые камни больше не страшные! Капля видела, как Данила их сломал!»

Я мысленно погладил её по невидимой голове. Малышка заслужила похвалу. Без её помощи с подпиткой энергией из браслета я бы не справился.

Первой из оцепенения вышла Надя. Секунду она стояла, прижав ладонь ко рту, потом сорвалась с места.

Врезалась в меня на полной скорости. Обняла так крепко, что рёбра затрещали.

– Я думала… я думала, ты… – слова путались, голос дрожал. – Когда големы поднялись, я решила, что всё. Что он тебя убьёт.

Её объятия были отчаянными, судорожными. Пальцы вцепились в меня, словно она боялась, что я исчезну.

– Я обещал, что мы с тобой сделаем тестеры для воды, – попытался пошутить я, обнимая её в ответ. – Не мог же я умереть, не выполнив обещание.

Она всхлипнула то ли от облегчения, то ли от моей дурацкой шутки. Уткнулась лицом мне в плечо, и я почувствовал, как намокает ткань куртки. Не от водяной магии на этот раз.

Хотел сказать что-то ещё, может быть, даже что-то важное, но тут на нас обрушилась толпа.

Гости хлынули на арену. Все говорили одновременно, перебивая друг друга. Какой-то военный, красный от возбуждения, размахивал руками и что-то кричал про невиданную победу водного мага над каменными исполинами.

Неподалёку от него купец уже подсчитывал выигрыш, причём вслух и с явным удовольствием. Он поставил на меня пять золотых против двадцати, когда все делали ставки на Бориса.

– Господин Ключевский! Это было невероятно!

– Как вы это сделали? Вода против камня!

– Говорят, вы из древнего рода магов?

– Это правда, что вы учились в столице?

– Нет, я слышал, он из-за границы приехал!

Нас с Надей буквально растащили в разные стороны. Какой-то незнакомый мужчина в расшитом золотом камзоле вцепился в мою руку и тряс её так усердно, словно качал насос.

Пожилая дама в бриллиантовом колье притянула Надю к себе и что-то быстро шептала ей на ухо, поглядывая на меня. Ещё десяток человек обступили нас плотным кольцом, и каждый что-то спрашивал, поздравлял, восхищался.

«Слишком много людей!» – забеспокоилась Капля. – «Данила устал. Даниле нужно отдохнуть!»

Она была права. Случались битвы и посерьёзнее, но после тех поединков на меня не наваливалась толпа зрителей.

Но показывать слабость сейчас было нельзя. Улыбался, кивал, отвечал односложно на вопросы.

В стороне раздался стон. Борис. Он попытался приподняться на локтях, не смог, рухнул обратно в грязь. Но голосовые связки у него работали исправно.

– Врача! – заорал он с такой силой, что ближайшие дамы вздрогнули. – Мне нужен врач! Я умираю! Этот… этот негодяй меня убил!

Толпа зашевелилась. Все повернулись к поверженному чемпиону. Кто-то хихикнул, прикрыв рот платком. Кто-то покачал головой с осуждением. Но большинство смотрели с нескрываемым любопытством, как на диковинного зверя в клетке.

– Врача! – продолжал вопить Борис. – Где врач? Я требую немедленной помощи!

И тут я заметил, как изменилось лицо Нади. Мягкость и облегчение исчезли, сменившись холодной маской.

Она отстранилась от меня и направилась к Борису. Спокойно, размеренно, без эмоций как ходят врачи в больнице к очередному пациенту. Не к человеку, а к набору симптомов, требующих диагностики.

* * *

Толпа расступилась, образуя полукруг вокруг поверженного дуэлянта. Все хотели видеть, что будет дальше. Светские приёмы в Трёхречье случаются каждую неделю, а вот публичное унижение столичного чемпиона – зрелище уникальное.

Марина Гриневская протолкалась в первый ряд. Она остановилась в трёх шагах от Бориса, брезгливо сморщила носик.

– Фу, какая мерзость, – произнесла она громко и отчётливо, явно рассчитывая на публику. – А ещё называл себя аристократом. Настоящий мужчина никогда не стал бы жульничать на дуэли. И уж точно не стал бы валяться в грязи и ныть как побитая собака.

Марина повернулась на каблучках с таким изяществом, словно репетировала этот жест перед зеркалом. Подол платья взметнулся, открывая щиколотки в шёлковых чулках. Несколько молодых офицеров проводили её восхищёнными взглядами.

– Я всегда знала, что столичные франты только на словах храбрецы, – добавила она через плечо. – В настоящем бою они сдуваются как мыльные пузыри.

Дамы в толпе одобрительно закивали. Марина умела задать тон, это я уже понял. Если дочь хозяина дома публично презирает проигравшего, значит, это модно. К концу недели весь город будет пересказывать её слова.

Надя тем временем дошла до Бориса. Присела рядом, аккуратно придерживая подол платья. Борис вцепился в её руку как утопающий в соломинку.

– Надя! Наконец-то! Помоги мне! Я умираю! Этот варвар… он что-то сделал со мной… я не чувствую магию! Совсем!

– Не дёргайся, – холодно сказала она, высвобождая руку. – Дай, мне осмотреть тебя.

Она проверила пульс, осмотрела зрачки оттягивая веки вниз, затем выпрямилась и отряхнула руки. Повернулась к толпе и произнесла громко, чтобы все слышали:

– Полное магическое истощение. Пациент исчерпал весь резерв до дна. Восстановление займёт от трёх дней до недели в зависимости от индивидуальных особенностей организма. Угрозы жизни нет.

– Ты точно уверена⁈ – Борис попытался приподняться, снова упал. – Я не чувствую своей силы! Ты должна что-то сделать! Дать лекарство!

Надя посмотрела на него сверху вниз. В её карих глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

– Странно, Борис. Недавно ты говорил, что моё занятие медициной – это дамская блажь. Что благородной женщине не пристало возиться с болезнями и ранами.

– Я… я не то имел в виду…

– А что же ты имел в виду? – Надя наклонила голову, изображая искреннее любопытство. – Когда предлагал мне бросить практику и стать украшением твоей гостиной?

– Надя, пожалуйста…

– Доктор Светлова, – поправила она. – Для тебя я доктор Светлова. И как врач могу заверить, с тобой всё будет в порядке. Отлежишься несколько дней, и магия вернётся. Как раз будет время подумать над тем, что натворил.

Развернулась и пошла обратно. Толпа расступалась перед ней, дамы перешёптывались, мужчины смотрели с уважением.

«Тётя доктор молодец!» – восторженно забулькала Капля. – «Плохой дядька теперь знает, что тётя доктор умная!»

В этот момент ко мне подошел Гриневский. Он наклонился к моему уху, понизив голос:

– Господин Ключевский, нам необходимо поговорить. Немедленно. В доме, без лишних ушей.

Я кивнул. После такого представления действительно стоило обсудить последствия.

Посмотрел на Надю. Она как раз давала распоряжения подошедшим лакеям, как лучше занести Бориса в дом.

Встретилась со мной взглядом, и всё поняла без слов. В её глазах мелькнуло обещание. Мы обязательно поговорим, но позже.

– Идёмте, – Гриневский уже направился к дому. – Времени мало, а решить нужно многое.

* * *

Мы вошли в особняк. После прохлады сада тепло дома показалось душным. Лакеи в ливреях застыли у стен, делая вид, что ничего не видят и не слышат. Хотя я готов был поспорить, что к утру весь город будет знать каждую деталь произошедшего. Прислуга, это лучшие распространители сплетен.

Гриневский вёл меня по широкой лестнице с перилами из полированного дерева. Второй этаж, поворот налево, дверь в конце коридора, и мы зашли в его кабинет.

– Прошу, присаживайтесь, – Гриневский указал на кресло у камина.

– Благодарю, но я весь в грязи, – напомнил я. – Боюсь испортить обивку.

Гриневский замер на мгновение, потом махнул рукой. Жест вышел широким, почти театральным.

– Мебель можно почистить, – произнёс он. – А такие победы случаются не каждый день. Прошу вас.

Я устроился в кресле, оглядываясь.

Кабинет Гриневского ничем не удивлял. Письменный стол у окна, массивный, из потемневшего от времени дерева. На нём чернильный прибор из латуни, стопка бумаг, придавленная пресс-папье в виде бронзового медведя. Медведь оскалился, словно готовился защищать документы от посягательств.

Книжные шкафы от пола до потолка были забиты томами, но я сразу отметил особенность: книги расставлены по цветам корешков, а не по смыслу. Красные с красными, зелёные с зелёными. Декорация, а не библиотека.

На правой стене висели портреты предков. Суровые мужчины и их жёны в чепцах смотрели с полотен неодобрительно, словно знали, что их потомок сейчас будет обсуждать не самые чистые дела.

Гриневский не стал садиться за стол. Остался стоять, опираясь руками на столешницу. Поза человека, который хочет говорить быстро и по делу.

– Господин Ключевский, давайте начистоту. Все видели, что Златопольский использовал запрещённый артефакт. Нарушение правил дуэли очевидно. Но…

Он сделал паузу, подбирая слова.

Я ждал. В переговорах тот, кто говорит первым, обычно проигрывает.

– Но это имело бы значение, только если бы вы проиграли, – продолжил он. – А так Борис всё равно побеждён и опозорен. Его репутация уничтожена. В Трёхречье о нём будут вспоминать только как о мошеннике, который жульничал и всё равно не справился.

– И поэтому вы хотите замять дело? – я откинулся в кресле. – Никакого официального разбирательства?

Гриневский поморщился.

– Видите ли, род Златопольских весьма влиятелен в столице. У них есть деньги, связи, дорогие адвокаты. Любое судебное разбирательство они вывернут так, что виноватым окажетесь вы. Скажут, что вы спровоцировали, что Борис защищался, что артефакт был не боевой, а защитный. Найдут свидетелей, которые подтвердят что угодно за соответствующую плату.

Логично. Я и сам не горел желанием тратить время на суды. Но сдаётся мне, такая забота с его стороны неспроста.

– Разве господин Златопольский не подверг опасности всех присутствующих? – я изобразил лёгкую иронию. – Эти милые каменные големы вполне могли прорвать купол.

Гриневский отмахнулся, но взгляд стал напряжённым.

– Технически все были под защитой. Купол держался.

– А если бы не удержался?

– Но удержался же! – он стукнул ладонью по столу. Не сильно, но медведь слегка подпрыгнул. – Послушайте, я понимаю ваше возмущение. Но подумайте о практической стороне. Скандал случился в моём доме, на приёме, который я устраивал. Если начнётся официальное разбирательство, моя репутация тоже пострадает. А я, между прочим, член городского совета. Мне эта репутация нужна для дел.

Вот оно, истинное беспокойство. Не справедливость волнует господина Гриневского, а собственное положение. Что ж, с таким проще иметь дело. Прагматики предсказуемы.

– И что вы предлагаете? – прямо спросил я.

– Всё очень просто. Вы не подаёте официальную жалобу на нарушение правил дуэли. Я, в свою очередь, гарантирую, что Златопольский покинет город завтра же утром. На первом водоходе. И больше никогда не появится в Озёрном крае.

– Никогда – это сильно сказано.

– У меня есть определённое влияние, – Гриневский выпрямился. – И связи не только в Трёхречье. Если я дам понять, что Златопольский персона нон грата в наших краях, его не примут ни в одном приличном доме от Синеозёрска до Тихих омутов. А для столичного щёголя общественное признание важнее денег. Да и в столице есть кому намекнуть, что его присутствие в Озёрном крае может создать проблемы.

Я задумался, но ненадолго. Тратить время и силы на судебную тяжбу с кланом Златопольских было абсолютной глупостью. У меня есть дела поважнее.

А Борис… что Борис? Жалкий мальчишка с раздутым самомнением. После сегодняшнего позора он вряд ли осмелится сунуться обратно.

– Хорошо, – кивнул я. – Никакой официальной жалобы. Но я хочу вашу личную гарантию, что он уедет завтра.

– Даю слово, – Гриневский протянул руку через стол. – К полудню его и след простынет.

Я пожал протянутую руку. Рукопожатие крепкое, ладонь сухая. Деловой человек, привыкший скреплять сделки именно так, по-купечески.

– «Договорились!» – радостно булькнула Капля. – «Плохой дядька уедет! Больше не будет обижать тётю доктора!»

Я откинулся в кресле. Первая часть разговора завершена, но Гриневский глубокомысленно молчал, и мне надоело ждать от него подсказок.

– Итак, – сказал я, – мы договорились о господине Златопольском. Но у вас, кажется, есть ещё что-то на уме?

Гриневский обошёл стол и встал ближе. Взгляд стал цепким, изучающим.

– Да, есть кое-что ещё, – он остановился в двух шагах от меня. – Точнее, кое-кто. Вы, господин Ключевский. Или мне следует говорить – господин Аквилон?

* * *

– Интересное наблюдение, – сказал я, поворачивая руку так, что капля воды внутри засияла. – С чего вы взяли?

Гриневский улыбнулся. Улыбка вышла довольная, как у карточного игрока, который только что вскрыл козырного туза.

– Господин Ключевский, я может и провинциал, но не слепой. Этот перстень – фамильная драгоценность рода Аквилонов. Капля живой воды в серебряной оправе, вечно движущаяся, никогда не замерзающая. Таких больше ни у кого нет.