Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 6

Дождь усиливался с каждой минутой.

Капли падали на тёмную воду, на борта лодки, на мои плечи. Впереди из тумана медленно проступали очертания заброшенной пристани. Полусгнившие мостки, почерневшие от времени доски, ржавые кнехты для швартовки.

За пристанью угадывался силуэт хижины, бывшего склада, судя по размерам. Сейчас строение выглядело так, словно его не посещали лет двадцать, но я знал, что это впечатление обманчиво.

Лодка мягко ткнулась носом в доски причала, и я поднялся, готовясь сойти на берег.

Из темноты раздался голос:

– Аквилон, хватит валять дурака. Ты думал провести меня своей иллюзией?

Я замер на месте, и в то же мгновение почувствовал странное ощущение, словно смотрю на себя со стороны.

На фигуру в лодке, которая начинает таять, чьи контуры размываются и текут, словно акварель под дождём. Потому что это и была акварель, морок, созданный из речного тумана.

Через мгновение на мостках никого не было, и только пустая лодка покачивалась у причала.

А я наблюдал за этим из воды в нескольких метрах от пристани. Река была тёплой, как парное молоко, родная стихия обнимала меня со всех сторон.

Из тени у хижины вышел человек, лица не было видно, только силуэт.

Он остановился на краю пристани и несколько секунд вглядывался в темноту, а потом усмехнулся с видом человека, который привык получать то, что хочет.

– Я знаю, что ты здесь, Аквилон, где-то рядом. В воде, полагаю, ведь это твоя стихия.

Я не шевелился и не всплывал, предпочитая выжидать и слушать, потому что чем больше он скажет, тем лучше я пойму расклад сил.

– Можешь прятаться сколько угодно, – продолжал мужчина голосом, который звучал спокойно и почти дружелюбно. – Я готов ждать, и мне спешить совершенно некуда.

Он сделал паузу, пока дождь продолжал барабанить по воде.

– А вот твоей Надежде спешить есть куда. Она сейчас сидит в камере, – мужчина говорил размеренно, словно обсуждал погоду или цены на русалочьи камни. – В адамантиевых наручниках, совершенно беспомощная. Мои люди её охраняют, и должен признаться, они не отличаются ни терпением, ни хорошими манерами.

Он снова замолчал, давая мне время осмыслить сказанное.

– Если я не вернусь через час с хорошими новостями, они решат, что сделка сорвалась, и тогда им не будет никакого смысла держать её в целости. Я полагаю, ты понимаешь, что именно я имею в виду?

Я понимал, и понимал слишком хорошо. Угроза была недвусмысленной.

– Так что выбор остаётся за тобой, Аквилон. Ты можешь прятаться в воде до самого утра, можешь уплыть вниз по течению, можешь вернуться с подкреплением из Речной стражи. Но к тому времени, когда ты вернёшься…

Он не договорил, и ему не нужно было договаривать, потому что мы оба прекрасно знали, чем закончится эта фраза.

– Ты ведь пришёл за ней? – мужчина чуть склонил голову набок. – Тогда выходи из воды, и мы поговорим как цивилизованные люди.

Я позволил себе всплыть и легко забрался на мостки. Из всей одежды на мне были только тёмно-синие плавательные шорты, купленные у Зиночки в Камышовой бухте. Мой талисман на удачу.

Надеюсь, удача не изменит мне и сегодня.

– Добрый вечер, Григорий Павлович, – сказал я спокойно.

Передо мной стоял Гриневский. За его спиной из хижины выходили пираты. В темноте было трудно сосчитать их точно, то ли пятеро, то ли шестеро. Все они были крепкими и широкоплечими, похожие друг на друга как яблоки в одной корзине, с одинаково грубыми обветренными физиономиям. У двоих в руках тускло поблёскивали медные жезлы с тусклыми кристаллами на концах.

Гриневский окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на плавательных шортах и босых ногах, и его губы дрогнули в усмешке.

– Интересный выбор одежды для переговоров, господин Аквилон.

– Вы же сами напомнили, что я маг воды, так что мне и лодка не нужна.

– Разумеется, – согласился он и сделал шаг ближе, в то время как пираты за его спиной подтянулись и образовали полукольцо, профессионально отрезая мне путь к реке. – Думали провести меня своими фокусами? Я внимательный наблюдатель, господин Аквилон, – продолжил он, не дожидаясь ответа. – После дуэли, когда вы отдыхали, ваш безупречный костюм вдруг сменился на мокрую куртку. Тогда я понял, что вы владеете магией иллюзий.

Он помолчал, словно давая мне время оценить его проницательность.

– Сегодня я специально смотрел на вашу фигуру в лодке, и движения были слишком механическими, слишком ровными, потому что живой человек так не двигается.

– А я-то думал, что неплохо справился с иллюзией, – усмехнулся я, поддерживая впечатление светской беседы с этим мерзавцем.

Один из пиратов поднял светокамень повыше, и тусклый голубоватый свет упал на лицо Гриневского, подчеркнув глубокие морщины у глаз. Сейчас он выглядел гораздо старше, чем на приёме, или, возможно, просто перестал притворяться добродушным хозяином.

– Вы справились неплохо, и для большинства людей этого хватило бы с избытком, но я не отношусь к большинству, – его голос прозвучал горделиво, словно ему нравилось хвастаться.

Ещё бы, Гриневский наверняка был человеком тщеславным, не зря он так гордился своим местом в Городском совете. А тут такую власть, фактически полный теневой контроль над городом приходится держать в секрете. Даже похвастаться некому. До этого момента, как здесь появился я.

Так что я решил воспользоваться ситуацией и дать ему выговориться.

– Позвольте спросить, – я чуть развёл руками, – как давно вы руководите местными пиратами? Ещё до того, как предложили мне сотрудничество, или уже после?

Гриневский усмехнулся без малейшего веселья, это было просто движение губ.

– Давно, господин Аквилон, очень давно. Ещё мой отец понимал, что настоящая власть находится не в городском совете, а в том, чтобы контролировать всё, что течёт мимо этого города: товары, деньги и информацию.

– И людей тоже?

– И людей тоже, когда за это хорошо платят, – его улыбка превратилась в оскал. – Но я вижу, вы не удивлены. Позвольте полюбопытствовать, как вы догадались насчёт меня?

Я чуть склонил голову, рассматривая его лицо, на котором не было ни страха, ни смущения, а только холодный интерес.

– Вы слишком умны, господин Аквилон, – продолжал Гриневский. – Записка к Рудакову, да? Мне говорили, что вы разгромили пиратский лагерь, но я не придал этому значения. А к вам, видимо попало что-то позволившее сличить мой почерк.

Я кивнул, подтверждая его догадку.

– И ещё ваш звонок Марине, – добавил я. – Потому что только вы знали, где находятся в гостях она и Надежда, и куда присылать похитителей. Марина сама вам рассказала.

– Моя дочь слишком болтлива, и это её главный недостаток. – Он пожал плечами с видом человека, который давно смирился с несовершенством окружающих. – Впрочем, какая теперь разница, если вы уже здесь? Это главное.

– Что мешает вам убить меня прямо здесь? – спросил я, хотя уже догадывался об ответе.

Гриневский покачал головой с выражением почти искреннего сожаления на лице.

– За живого Аквилона заплатят гораздо больше, чем за мёртвого. Стая давно вас ищет, знаете ли, с того самого момента, как вы уничтожили их людей на пути в ссылку. Думаю, они заплатят мне очень хорошо.

Стая была той самой организацией, которая охотилась на меня с самого начала. Теперь я наконец узнал, кто стоит за ними в Трёхречье.

– Так вы и со Стаей дела имеете? – я изобразил удивление.

– Я же говорил вам, господин Аквилон, что настоящая власть находится не в совете.

Он поднял руку, и жест был коротким, почти незаметным.

Один из пиратов, тот, что стоял ближе всех ко мне, шагнул вперёд, и в его руке блеснул небольшой предмет на короткой цепочке. Металл тускло отсвечивал в свете светокамня, и я сразу узнал артефакт-парализатор из рассказа Бориса.

– Вы сдохнете как истинный рыцарь, – сказал Гриневский негромко. – Ради того, чтобы ваша Надя могла жить. Это даже романтично, если подумать.

Пират с артефактом был уже в шаге от меня, и я не стал уклоняться или пытаться сопротивляться.

«Капля», – мысленно позвал я, – «слушай внимательно, потому что сейчас меня вырубят. Ты должна следовать за мной незаметно. Поняла?»

«Капля поняла! Капля будет как тень! Как водяная тень!»

«Умница, я знал, что могу на тебя положиться».

Вспышка ударила меня изнутри. Волна холода прокатилась от макушки до пяток, ноги подкосились, и мир вокруг начал расплываться, теряя очертания.

В последний момент, в ту долю секунды, когда тело уже отказывало, я сделал то, чему научился за время симбиоза с Каплей.

Я не стал сопротивляться парализующей волне, а вместо этого выскользнул из тела, вытолкнув своё сознание и перенеся его в Каплю через наш общий духовный мост.

Это было похоже на то, как вода уходит в песок, быстро, естественно и без усилий.

Тело Данилы Ключевского обмякло и рухнуло на мокрые доски пристани, но я не потерял сознания.

Я просто переместился в другое место.

Теперь я смотрел на происходящее водным восприятием Капли, и темнота не была для меня проблемой, потому что вода не нуждается в свете и чувствует пространство каждой своей молекулой.

Я видел, как пираты склоняются над моим неподвижным телом, и слышал их голоса, приглушённые толщей воды.

– Готов, надевайте наручники.

– Адамантиевые, дорогущие. Теперь этот чародей безопасен как котёнок.

– Грузите его в лодку, – это был голос Гриневского. – Я поплыву с вами, потому что хочу лично убедиться, что товар доставлен в целости.

Холодный металл сомкнулся на запястьях, и я почувствовал это через связь, хотя и отдалённо. Почувствовал я и другое, а именно пустоту там, где всегда было присутствие стихии, потому что наручники работали именно так, как должны были работать.

Но они не могли разорвать то, что соединяло меня с Каплей, ведь духовный симбиоз был чем-то большим, чем просто магия.

«Капля», – позвал я, – «Подберись к моему телу тихо-тихо и сними наручники».

«Капля поняла! Капля умная! Капля сделает!»

Маленький водяной дух скользнул к пристани, невидимый в тёмной воде. Пираты подняли меня и поволокли по доскам, потом перекинули через борт лодки, и тело упало на дно жёстко и больно, но моё сознание было в другом месте и боль ощущалась приглушённо.

А потом наручники исчезли.

Капля украла их, просто забрала в свой карман, в то особое пространство, куда она прятала все свои «блестяшки». Никто из пиратов не заметил этого и никто даже не понял, что произошло.

Я позволил сознанию вернуться в тело, медленно и осторожно. Мышцы всё ещё не слушались из-за последствий артефакта, но разум был ясен, и первым делом я создал иллюзию наручников на запястьях, визуальную копию, почти не требующую энергии. Если кто-то посмотрит на мои руки, он увидит то, что ожидает увидеть.

А потом я просто лежал на дне лодки с закрытыми глазами и ровным дыханием, ожидая подходящего момента.

Две лодки отчалили от пристани, и тихое гудение движителей на русалочьих камнях смешивалось с шумом дождя.

– Сколько думаешь Стая заплатит за Аквилона? – спросил один из пиратов.

– Много, очень много, – ответил другой. – Они уже третий месяц на ушах стоят, по всему краю его ищут.

– Меньше болтайте, – раздался голос Гриневского из второй лодки. – Лучше смотрите по сторонам.

Я не открывал глаз и не шевелился, потому что для них я был беспомощным пленником в адамантиевых оковах.

А где-то в тёмной воде, невидимая и неслышимая, плыла Капля, следуя за лодками и запоминая путь.

Скоро они приведут меня туда, где держат Надю.

А потом мы посмотрим, кто здесь на самом деле добыча.

* * *

В комнате было темно.

Надежда Светлова сидела на грубой деревянной лавке, прислонившись спиной к холодной каменной стене, и пыталась сосредоточиться на чём-нибудь, кроме пустоты внутри себя.

Единственное окно было заколочено досками, и сквозь щели между ними едва пробивался тусклый серый свет, которого хватало лишь на то, чтобы различить очертания предметов.

Комната была маленькой, не больше кладовки, и пахла сыростью, пылью и чем-то затхлым, словно здесь давно никто не жил.

Тяжёлые адамантиевые наручники сковывали её запястья. Тёмный металл был холодным и гладким на ощупь, и каждый раз, когда Надя шевелила руками, короткая цепь между браслетами негромко звякала. Но не холод металла и не теснота оков причиняли ей настоящую боль.

Там, где всегда ощущалось тёплое присутствие целительской силы, где пульсировала постоянная связь с потоками жизненной энергии, теперь зияла пустота. Словно кто-то вырезал из неё часть души, оставив на её месте зияющую рану.

Надя была целителем с того момента, как в четырнадцать лет впервые почувствовала свой дар, и с тех пор его присутствие было для неё таким же естественным, как дыхание или сердцебиение. Теперь она словно оглохла и ослепла одновременно, лишившись чего-то настолько привычного, что замечаешь только тогда, когда оно исчезает.

Она не знала, сколько времени прошло с момента похищения. Несколько часов, может быть, больше. Надя заставила себя дышать ровно и глубоко. Паника была бы естественной реакцией, но она не собиралась паниковать. Она была врачом, и врачи не паникуют, даже когда ситуация кажется безнадёжной. Врачи анализируют, оценивают, ищут выход.

Она прислушалась. Где-то за стеной слышались приглушённые голоса, иногда смех, звон посуды. База пиратов жила своей жизнью, и Надя была для них просто товаром, который нужно сохранить в целости до передачи покупателю.

Мысль о Даниле не давала ей покоя. Что с ним случилось на самом деле? Жив ли он? Ищет ли её? Или похитители сказали правду, и он действительно пострадал, лежит где-то раненый, пока она сидит здесь, беспомощная и бесполезная?

Надя тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Нельзя было позволять страху взять верх. Она должна была сохранять ясность рассудка и ждать момента, когда появится хоть какой-то шанс.

И вдруг шанс появился.

Сначала Надя подумала, что глаза играют с ней злую шутку после долгих часов в темноте. Но в углу комнаты, где тени были особенно густыми, что-то шевельнулось. Что-то маленькое, полупрозрачное, знакомое.

Сердце Нади забилось быстрее.

Водный дух медленно приближался, скользя по полу, оставляя за собой влажный след. Маленький зверёк, похожий на выдру, размером чуть больше ладони. Тело из чистой воды с лёгким голубоватым отливом. Контуры слегка подрагивали, словно поверхность лужи от лёгкого ветерка. И глаза, два крохотных кристаллика, в которых Надя узнала знакомое выражение.

Капля. Это была Капля.

Надя почувствовала, как горло сжалось от накатившей волны облегчения. Если Капля здесь, значит, Данила жив. Значит, он знает, где она. Значит, помощь идёт.

И ещё она почувствовала кое-что другое. Волну эмоций, которая исходила от водного духа: радость, решимость, желание помочь.

Надя не слышала слов Капли так, как слышал их Данила, но с того дня на заводе Добролюбова, когда она впервые прикоснулась к полупрозрачному тельцу, между ними установилась связь. Слабая, едва ощутимая, но достаточная, чтобы чувствовать эмоции маленького существа.

– Капля, – прошептала Надя, и её голос дрогнул.

Водный дух остановился в нескольких шагах от лавки и поднял круглую головку.

«Тётя доктор не должна бояться», – произнесла Капля.

Голос был странным, журчащим, словно вода перетекала через камни.

«Данила скоро придёт. Надо немножко потерпеть».

– Он жив? – Надя подалась вперёд, насколько позволяли скованные руки. – Данила жив?

«Данила жив», – Капля кивнула с такой серьёзностью, что у Нади защипало в глазах. – «Данила близко. Данила плывёт сюда. Плохие дядьки везут Данилу, но Данила не пленник. Данила притворяется. Данила умный».

Надя не совсем поняла, что это значит, но от Капли исходила такая волна уверенности и спокойствия, что тревога немного отступила. Данила притворяется пленником. У него есть план. Он идёт за ней.

За дверью послышались тяжёлые шаги.

Капля мгновенно метнулась в угол, растекаясь по полу тонкой плёнкой воды, почти неразличимой в полумраке. Надя осталась одна, со скованными руками и замершим сердцем.

Дверь распахнулась, и в комнату вошёл один из похитителей.

Это был крупный мужчина с квадратной челюстью заросшей редкой бородой и маленькими глазками, которые сразу же уставились на Надю с выражением. От него пахло потом, дешёвым табаком и чем-то кислым.

Охранник прикрыл за собой дверь, но не запер её. Надя отметила это краем сознания, хотя толку от этого не было никакого, потому что наручники по-прежнему сковывали её запястья.

– Ну что, красавица, скучаешь? – охранник ухмыльнулся, обнажив щербатые зубы. – Сидишь тут одна, в темноте. Небось, рада компании?

Надя не ответила, только посмотрела на него холодным взглядом, который обычно безупречно помогал в подобных ситуациях.

На охранника этот взгляд не произвёл никакого впечатления. Он шагнул ближе, и Надя уловила запах перегара.

– Гордая, значит, – он хмыкнул. – Люблю гордых. С ними интереснее.

– Тебе было приказано не причинять вреда пленнице, – Надя постаралась, чтобы её голос звучал спокойно и уверенно. – Я слышала, как это говорил ваш главарь.

– Главарь много чего говорит, – охранник пожал плечами и сделал ещё один шаг. Теперь он был совсем близко. – Но главарь не говорил, что нельзя немножко поучить тебя вежливости. Ты ведь не собираешься жаловаться, правда? Кому тут жаловаться?

Он протянул руку к её лицу.

Надя отшатнулась, и её спина упёрлась в холодный камень стены. Бежать было некуда. Кричать бесполезно, потому что за стеной находились такие же бандиты, которым нет дела до судьбы пленницы. Её руки были скованы, её магия заблокирована, и она ничего, совершенно ничего не могла сделать.

Беспомощность была унизительной. Надя всю жизнь полагалась на свой разум, на свой дар, на свою волю. Она была врачом, она спасала жизни, она привыкла контролировать ситуацию.

А теперь она сидела в тёмной комнате, и грязный бандит тянул к ней руки, и она не могла даже оттолкнуть его, потому что проклятый адамантий превратил её в обычную беззащитную женщину.

Охранник схватил её за подбородок, заставляя поднять голову. Его пальцы были грубыми и шершавыми.

– Вот так-то лучше, – он осклабился. – Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю. Может, научишься уважению.

Надя стиснула зубы. Внутри неё клокотала ярость, бессильная, отчаянная ярость, которой некуда было выплеснуться. Если бы только она могла дотянуться до своей силы. Если бы только эти проклятые наручники…

И в этот момент она почувствовала, как что-то холодное коснулось её запястий.

Прикосновение было едва ощутимым, словно струйка воды пробежала по коже под металлом браслетов. Надя не шевельнулась, не подала виду, хотя сердце забилось быстрее. Капля. Маленький водный дух не бросил её.

Охранник ничего не заметил. Он был слишком занят, разглядывая лицо Нади.

– Красивая, – протянул он. – Жалко, что тебя продадут. Я бы оставил себе.

Его рука скользнула с подбородка ниже, к шее.

И в этот миг наручники исчезли.

Не упали на пол, не раскрылись с щелчком, а просто исчезли, словно их никогда не было. Надя почувствовала, как тяжесть на запястьях пропала, как холодный металл перестал касаться кожи.

А потом вернулся дар.

Тёплая волна прокатилась по телу, заполняя пустоту, которая ещё мгновение назад казалась невыносимой. Связь с потоками жизненной энергии восстановилась, и Надя снова могла чувствовать биение жизни вокруг себя. Своё собственное сердце, бьющееся часто и гулко. Сердце охранника, стучащее совсем рядом. Кровь, текущую по его венам. Нервные импульсы, бегущие по его телу.

Она снова была целителем.

И теперь перед ней стоял выбор.

Это было не просто решение, а выбор, который изменит её навсегда. Её дар существовал для того, чтобы исцелять, а не причинять вред. Принцип «не навреди» был основой всего, чему её учили, основой её профессии, её призвания, её жизни.

Но сейчас выбор стоял просто, нарушить этот принцип или стать жертвой.

Рука охранника сжала её плечо, пальцы больно впились в кожу сквозь ткань платья.

Надя не стала сопротивляться физически. Вместо этого она сделала то, чего никогда раньше не делала, то, о чём даже не позволяла себе думать. Она направила свою целительскую силу в тело этого человека, но не для того, чтобы исцелить.

Целительская магия знала тело изнутри. Она знала, где проходят нервные пути, где располагаются болевые точки, как сокращаются мышцы и как бьётся сердце. Эти знания предназначались для того, чтобы помогать и лечить. Но те же самые знания можно было использовать иначе.

Надя легко нашла нервные узлы в теле охранника и послала в них импульс, короткий и точный.

Эффект был мгновенным.

Охранник дёрнулся, словно его ударило молнией. Его глаза закатились, изо рта вырвался хриплый стон, и всё тело забилось в судорогах.

Пальцы, сжимавшие плечо Нади, разжались, и он рухнул на пол, продолжая биться в конвульсиях. Через несколько секунд судороги прекратились, и охранник затих, потеряв сознание.

Надя стояла над его неподвижным телом, и её руки дрожали.

Она сделала это. Она использовала свой дар, чтобы причинить вред другому человеку. И при этом она не чувствовала раскаяния. Только облегчение и странную, пугающую уверенность в том, что поступила правильно.

«Тётя доктор сильная», – голос Капли раздался откуда-то снизу, и Надя увидела, как водный дух выбирается из своего укрытия, снова принимая форму маленькой выдры. – «Капля помогла. Капля спрятала плохие блестяшки в карман».

Надя посмотрела на свои свободные руки, потом на водного духа.

– Спасибо, – сказала она, и голос её дрогнул. – Спасибо, Капля.

«Капля молодец», – водный дух явно гордился собой. – «Теперь тётя доктор должна идти. Данила близко. Данила скоро начнёт».

Надя не стала спрашивать, что именно начнёт Данила. Она заставила себя отвести взгляд от лежащего на полу бандита. Дверь была приоткрыта. За ней находился коридор, а дальше, где-то в этом здании, были другие охранники, другие бандиты, и где-то там был Данила, который, по словам Капли, притворялся пленником.

Надя шагнула к двери, осторожно выглянула в коридор, убедилась, что там никого нет, и выскользнула из комнаты.