Текст книги "Аквилон. Маг воды. Том 5 (СИ)"

Автор книги: Саша Токсик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Он подошёл ближе, всматриваясь в моё лицо.

– К тому же ваше мастерство… Только Аквилон мог так управлять водой. Я видел многих водных магов, но то, что вы сделали с големами… Это искусство другого уровня. Древнее искусство.

«Дядя догадливый!» – встревожилась Капля. – «Он знает про Данилу! Это плохо?»

«Посмотрим, малышка. Посмотрим, чего он хочет».

– Допустим, вы правы, – сказал я спокойно. – И что дальше?

Гриневский отступил к столу, оперся на край. Лицо стало задумчивым.

– Я думал, все Аквилоны погибли, говорили что род пресёкся…

Он замолчал, явно ожидая реакции. Я молчал. Пусть сам договаривает.

– Ходили, что младший сын, Лазарь, выжил. Но годы шли, а он так и не появлялся. До сегодняшнего дня.

Смысла отрицать не было. После сегодняшней демонстрации силы скрывать личность становилось всё труднее. Да и надоело прятаться.

– Я Лазарь Аквилон, – подтвердил я. – Последний из рода. И да, слухи о моей смерти были сильно преувеличены.

Гриневский присвистнул.

– Вот как… Настоящий Аквилон, во плоти. И вы вернулись, чтобы восстановить род?

– Среди прочего.

– Понимаю. Но вы же осознаёте, что у вашей семьи было много врагов? Аквилоны контролировали половину торговли в Озёрном крае. Владели пароходными компаниями, фабриками, землями. Многие разбогатели на конфискованном имуществе вашего рода. Они не обрадуются возвращению законного наследника.

Я усмехнулся.

– Вы видели, как я разбираюсь с врагами. Вопрос в другом, почему вы мне это говорите? Что вам нужно?

Гриневский выпрямился. В глазах мелькнул купеческий азарт.

– Видите ли, господин Аквилон…

– Ключевский, – поправил я. – Пока что я остаюсь Данилой Ключевским. Официальное объявление будет позже.

– Как скажете. Так вот, господин Ключевский, я человек практичный. Вижу, что вы возвращаетесь в большую игру. Восстанавливаете позиции рода. И я подумал – почему бы не установить взаимовыгодные отношения?

Вот и добрались до сути. Торговец почуял выгоду.

– Вам что-то нужно от меня?

– Скорее наоборот. Я могу быть полезен вам. У меня есть связи, влияние в совете, знание местной обстановки. А вам, если вы действительно планируете вернуть былое величие рода, понадобятся союзники.

Логично. Гриневский из тех, кто всегда держит нос по ветру. Увидел потенциально сильного игрока и решил примкнуть, пока не поздно.

«Дядя хочет дружить!» – обрадовалась Капля. – «Это хорошо! Друзья это хорошо!»

«Не всегда, малышка. Но в данном случае он может быть полезен».

– И что конкретно вы предлагаете?

Гриневский подошёл к столу, выдвинул ящик. Достал лист бумаги, обмакнул перо в чернильницу. Начал быстро писать размашистым почерком.

– Для начала познакомлю вас с нужным человеком. Никита Сергеевич Рудаков, владелец крупнейшей шахты по добыче русалочьего камня, который, как я слышал, весьма вас интересует.

– Продолжайте.

– Рудаков – человек основательный. С улицы к нему не попадёшь, все контракты у него расписаны на год вперёд. Но по моей рекомендации… – он закончил писать, промокнул чернила, сложил письмо. – По моей рекомендации он вас примет и предложит лучшие условия. Приоритетные поставки, оптовые цены, возможность резервировать партии.

Заманчиво. У меня уже была договорённость с братьями Жилиными. Но два источника сырья всегда лучше одного, особенно когда планируешь массовое производство.

Гриневский протянул мне сложенный лист.

– Это не официальное письмо. Просто записка от одного делового человека другому. Но Рудаков поймёт.

Я взял записку, убрал во внутренний карман куртки. Бумага хрустнула.

– Благодарю. И что вы хотите взамен?

– Пока ничего, – Гриневский развёл руками. – Считайте это инвестицией в будущее. Когда род Аквилонов вернёт своё влияние, хорошо иметь с ним добрые отношения. А пока… пока я просто загладжу неприятность с дуэлью в моём доме.

Умно. Не просит ничего конкретного, чтобы не выглядеть вымогателем. Но создаёт основу для будущих отношений.

– Что ж, – поднялся я из кресла. – Думаю, мы друг друга поняли.

– Полностью, – Гриневский тоже встал. – И ещё, господин Ключевский. Позвольте дать совет?

– Слушаю.

– Будьте осторожны. Возвращение Аквилонов взбудоражит многих. Кто-то обрадуется, кто-то испугается, но равнодушных не будет. У вас появятся и союзники, и враги. Причём не всегда будет ясно, кто есть кто.

– Я учту.

Он подошёл к двери, повернул ключ, отпирая замок.

– Мой экипаж отвезёт вас в гостиницу. Вы, должно быть, устали.

– Самую малость, – улыбнулся я. – Не стоит, я пройдусь пешком.

Мы спустились по лестнице. В вестибюле меня ждала Надя.

– Данила, – она подошла быстрым шагом. – Ты как? Всё в порядке?

– Всё прекрасно. Мы обо всём договорились с господином Гриневским.

Она перевела взгляд на хозяина дома.

– А Борис?..

– Завтра утром покинет город, – заверил Гриневский. – Даю слово. Больше он вас не побеспокоит.

Надя выдохнула с явным облегчением.

– Это хорошая новость.

– Согласен, – сухо кивнул Гриневский. – А теперь позвольте предложить вам мой экипаж?

– Мы согласны, – быстро сказала Надя, пока я не успел снова отказаться. – Спасибо за любезность.

Гриневский кивнул и пошёл распоряжаться. Мы остались вдвоём в вестибюле.

– Пойдём, – Надя взяла меня под руку. – Ты еле на ногах стоишь. И не спорь, я врач, мне виднее.

Спорить не хотелось. Магическое истощение накатывало волнами, и перспектива ехать, а не искать самому извозчика, выглядела всё привлекательнее.

Мы вышли на крыльцо. У подъезда уже ждал экипаж Гриневских, добротная карета с гербом на дверце. Кучер в ливрее соскочил с козел, открыл дверцу.

Я помог Наде подняться. Мягкие сиденья приняли усталое тело как старые друзья.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. За окном поплыли ночные улицы Трёхречья.

* * *

Колёса постукивали по мостовой в ровном ритме, иногда громче, когда попадали на стыки каменных плит.

Надя села рядом со мной, не напротив, как полагается по этикету. Минуту сидела прямо, держа спину. Потом чуть расслабилась, прислонилась плечом. Ещё через минуту голова её начала клониться.

– Извини, – пробормотала она, выпрямляясь. – Я что-то…

– Всё нормально. День был долгий.

За окном проплывали тёмные улицы. Фонари горели только на главных магистралях, боковые переулки тонули во мраке.

«Тётя доктор спит?» – тихо булькнула Капля, наблюдая, как Надя снова начинает клевать носом.

«Почти».

«Пусть спит. Даниле тоже надо спать».

Дожил. Мой дух-фамильяр превратился в няньку. Рассказать бы кому, со смеху бы померли. Жаль, что все, кто мог бы понял эту шутку, остались в далёком прошлом.

Надя снова прислонилась к моему плечу, на этот раз не извиняясь. Через несколько минут дыхание её выровнялось. Уснула. Я осторожно приобнял её за плечи, чтобы не упала на повороте.

Карета свернула с главной улицы. Здесь мостовая была похуже, колёса застучали громче, подпрыгивая на выбоинах. Городской совет, видимо, экономил. Познакомившись с одним его представителем, я этому не удивлён.

Надя дёрнулась от особенно сильного толчка, но не проснулась. Только сильнее прижалась, устраиваясь удобнее.

Странное чувство. После битвы на пределе возможного, удивительное ощущение покоя.

Вскоре, впереди показались огни гостиницы «Серебряный якорь». Четырёхэтажная громада выделялась на фоне двухэтажных купеческих домов. Кучер профессионально подогнал карету точно к крыльцу.

– Приехали, господа, – объявил он, спрыгивая с козёл.

Надя открыла глаза. Секунду смотрела растерянно, не понимая, где находится. Потом сообразила, что спит у меня на плече, и резко отстранилась.

– Ох, прости! Я не хотела… То есть…

– Мы приехали, – улыбнулся я, не давая ей договорить. – Пойдём.

Кучер уже открыл дверцу, опустил подножку. Я вылез первым, подал руку Наде, помогая спуститься. Она всё ещё выглядела смущённой.

Мы вошли в вестибюль. Ночной портье дремал за конторкой, подперев голову рукой. Даже не проснулся, когда мы прошли мимо.

Поднялись по лестнице на второй этаж. В конце коридора горела одинокая масляная лампа, создавая больше теней, чем света.

Остановились у двери номера Нади. Она достала ключ из сумочки, повертела в руках, но не открывала дверь.

– Данила, я хотела… – начала она, подняв глаза. – Сегодня, когда ты дрался… Когда эти чудовища…

Замолчала, подбирая слова. Я ждал. Не хотел её торопить.

– Я подумала, что потеряю тебя, – выпалила она наконец. – И поняла, что не хочу. Совсем не хочу. Ты стал… важным. Для меня. Очень.

– Надя…

– Не надо ничего говорить сейчас, – она приложила палец к моим губам. – Мы оба устали. Завтра. Давай завтра обо всём поговорим, а сейчас я уже засыпаю.

– Хорошо. Завтра.

Она улыбнулась. Поднялась на цыпочки, поцеловала меня в щёку. Быстро, почти невесомо.

– Спокойной ночи, Данила.

– Спокойной ночи, Надя.

Она открыла дверь, скользнула внутрь. Щёлкнул замок.

Я вернулся к своему номеру. Ключ нашёлся в кармане куртки, чудом не выпав во время дуэли. Вошёл, даже не стал зажигать лампу. В темноте стянул мокрую, грязную куртку, бросил на пол. Ботинки полетели следом.

Завтра. Всё завтра.

Сон накрыл меня, как волна – сразу и полностью.

* * *

Проснулся я от того, что солнечный луч пробился через щель в шторах и ударил прямо в глаза. Подлый, целенаправленный удар. Повернулся на другой бок, натянул подушку на голову. Бесполезно. День уже ворвался в комнату и требовал внимания.

«Данила проснулся»! – Капля закружилась в сознании радостным вихрем. – «Доброе утро, Данила!»

Оптимизм малышки в такую рань граничил с садизмом. Я сел на кровати, потирая лицо.

Магический резерв восстановился процентов на семьдесят. Не идеально, но вполне достаточно для обычного дня. Если, конечно, не придётся снова драться с каменными големами. Хотя после вчерашнего Борис Златопольский вряд ли осмелится даже в мою сторону посмотреть.

Я встал и подошёл к умывальнику. Вода в кувшине была прохладной, приятной. Плеснул в лицо, сразу стало легче. В зеркале отразилась помятая физиономия. Надо привести себя в человеческий вид.

Полчаса спустя я уже спускался в обеденный зал. Благодаря вчерашней идее с иллюзией мой костюм уцелел, и сейчас я был при полном параде.

Есть хотелось невероятно. В мыслях я уже повторял вчерашний подвиг Волнова, собираясь соорудить какую-нибудь крепость или башню из разных блюд у себя в тарелке.

И тут я увидел их. Надя сидела спиной к залу, но я легко её узнал. На ней было платье цвета кофе с молоком, простое, но элегантное.

Напротив неё восседала Марина Гриневская.

Восседала, именно это слово подходило лучше всего. Она не просто сидела, а занимала пространство, владела им, подчиняла своей персоне.

Шляпка с перьями лежала на соседнем стуле, оккупируя его полностью. Перья были такие пышные, что казалось, шляпка вот вот вспорхнёт ими и взлетит.

«О нет», – простонала Капля. – «Громкая тётя опять здесь!»

Марина увидела меня первой. Вскочила так резко, что стол качнулся. Чашка Нади опасно накренилась, чай едва не пролился.

– Господин Ключевский! – воскликнула она. – Мы вас заждались! Правда, Надя? Мы уже полчаса сидим!

Полчаса. Они сидят тут уже полчаса, и за это время Марина так и не собралась уйти.

Я встретился взглядом с Надей. В её глазах читалось всё: и извинение, и досада, и та же мысль: «опять не получится поговорить».

– Доброе утро, дамы, – я попытался сохранить нейтральный тон.

Марина бросилась ко мне с распростёртыми объятиями. Я уклонился, но она всё равно ухватила меня за руку.

Разница по сравнению со вчерашним прохладным знакомством была удивительной.

– Вы выглядите чудесно! – защебетала она, отступая на шаг и оглядывая меня с головы до ног. – Совсем не похоже, что вчера вы сражались с каменными монстрами! А я вот не спала всю ночь, представляете? Всё думала об этой дуэли. Такого в Трёхречье не было никогда!

Она схватила меня за руку и потащила к столу. Надя подняла глаза, когда мы подошли.

– Доброе утро, Данила, – сказала она тепло.

– Доброе утро, Надя.

Хотел сесть рядом с ней, но Марина уже усадила меня напротив, рядом с собой. Плюхнулась на своё место, подвинув тарелку.

– Я как раз рассказывала дорогой Наде последние новости! – затараторила она, отправляя в рот кусок оладушка. – Вы не поверите, что произошло!

Говорила она с набитым ртом, что не мешало ей продолжать болтать, не меняя интонации.

– И что же произошло? – спросил я, больше из вежливости.

– Борис уехал! – объявила она с таким торжеством, словно сообщала о победе в войне. – Сегодня утром, на первом водоходе! Даже не попрощался с папенькой, представляете? Это же верх неприличия!

Она покачала головой, изображая возмущение, но глаза блестели от удовольствия. Сплетня горячая, свежая, первой свежести.

– И знаете что? Я всегда чувствовала, что с ним что-то не то! – она ткнула вилкой в воздух. – Говорила же тебе, Надя! Помнишь? Я говорила: «Этот Борис какой-то слишком…» Как это я сказала? Ах да! «Слишком столичный для честного человека»!

Надя чуть нахмурилась.

– Марина, ты говорила, что он идеальная партия.

– Это было до того, как я узнала его настоящую сущность! – Марина даже не смутилась.

Она положила руку на мою. Я осторожно убрал руку, потянувшись за чайником.

– Чаю? – предложил я Наде.

– Спасибо, – она протянула чашку.

Наши пальцы соприкоснулись на секунду.

– Ой, кстати о чае! – Марина снова влезла между нами. – Вы не поверите, какой ужасный чай подают в этой гостинице! В столице, в «Метрополе», подают настоящий индский! А здесь что? Какие-то помои!

Она сделала большой глоток этих «помоев» и тут же налила себе ещё.

– И вообще, весь этот завтрак! – она обвела рукой стол. – Посмотрите на это убожество! Оладьи как у деревенской бабушки! В приличных местах подают круассаны!

При этом она накладывала себе четвёртую порцию этих самых оладий.

Я снова попытался посмотреть на Надю, но Марина вскочила, загородив её полностью.

– Пойду возьму ещё варенья! Это клубничное такое… странное. Наверное, прошлогоднее! Надо попробовать вишнёвое!

Она умчалась к столу. У нас было секунд тридцать.

– Надя, я хотел… – начал я.

– Я знаю, – она быстро наклонилась через стол. – Мне тоже нужно с тобой поговорить…

– Вишнёвое ещё хуже! – Марина грохнула розетку с вареньем на стол. – Определённо прошлогоднее! Может, даже позапрошлогоднее! Но есть можно!

И она щедро полила этим «позапрошлогодним» вареньем свои оладьи.

– Так на чём я остановилась? Ах да! Представляете, две старые графини, сёстры Морозовы, они до сих пор лежат с мигренью! Им вчера так дурно стало во время дуэли, что пришлось давать нашатырь. А потом валерьянку. А потом ещё нашатырь. В общем, их еле откачали.

«Тётя много ест и много говорит!» – удивилась Капля. – «Как она всё сразу делает?»

«Талант, малышка. Редкий и раздражающий талант».

В дверях появился Волнов. Он тоже успел привести себя в порядок после вчерашнего обвала. Увидев нас, направился к столику.

– Доброе утро, господа, – поздоровался он, когда подошёл. – Господин Ключевский, всё готово к поездке. Лошади наняты, снаряжение погружено.

– Поездка? – мгновенно встрепенулась Марина. – Куда вы собрались?

– Дела, – уклончиво ответил я.

– Какие дела? Куда? Можно с вами?

– Боюсь, это не дамская прогулка.

Марина надулась, но тут же переключилась на другую тему.

– Ах да! Я же забыла сказать! Весь город только и говорит что о вчерашней дуэли! Вы герой дня, господин Ключевский! Все дамы в восторге, все мужчины завидуют. Говорят, вы секретный агент! Или беглый принц из-за моря! Или… или искатель древних артефактов!

Она наклонилась ко мне, глаза блестели от любопытства.

Фантазия у местных сплетников работала на полную катушку. Интересно, что они придумают к вечеру? Что я дракон в человеческом обличье?

– Вы так загадочны, – Марина игриво коснулась моей руки. – Мне нравятся загадочные мужчины.

Надя чуть поморщилась, но промолчала. Зато Волнов сориентировался молниеносно

– Господин Ключевский, нам пора. Дорога предстоит неблизкая.

Спасибо тебе, Иван Петрович. Вовремя.

Я начал подниматься, но Марина вцепилась в мой рукав.

– Уже уходите? Но вы же ничего не съели! И вообще, вы не можете уйти, у меня столько новостей!

– К сожалению, дела не ждут.

– Тогда приходите вечером! У нас будет небольшой раут, только для своих. Все умирают от желания познакомиться с победителем каменных големов!

– Благодарю, но…

– Никаких «но»! – она вскочила, чуть не опрокинув свою тарелку-башню. – Надя, милая, скажи ему, что он должен прийти!

– Марина, если у Данилы дела… – начала Надя.

– Какие могут быть дела важнее светского общения? – Марина всплеснула руками так театрально, что перья на её шляпке затрепетали. – Кстати, Надя, дорогая, нам тоже пора! У нас визиты, помнишь?

– Визиты? – Надя выглядела озадаченной.

– Ну конечно! Все хотят теперь познакомиться со знаменитым доктором Светловой! Которая борется с эпидемией!

– Но я не договаривалась…

– Я договорилась за нас обеих! – Марина уже поднимала Надю за локоть. – Пойдём, пойдём, нельзя разочаровывать общество!

Надя бросила на меня беспомощный взгляд. В её глазах читалось: «Прости, но я не могу отказать, не устроив скандал».

Я чуть кивнул. Понимаю. Марина Гриневская как стихийное бедствие. Бороться бесполезно, можно только переждать.

Марина уже тащила Надю к выходу. Болтала без остановки:

– У меня карета внизу! Кучер уже ждёт! Сначала к тётушке, потом к Елизавете, потом ещё успеем заскочить супруге судьи Брыкина!

Надя успела обернуться в дверях. Одними губами произнесла: «Вечером».

Я кивнул.

Они ушли. В зале сразу стало тише. И спокойнее. И как-то свободнее дышалось.

– Ураган пронёсся, – философски заметил Волнов, присаживаясь на освободившееся место. – Хуже весеннего паводка эта барышня.

– Не то слово.

– Ладно хоть госпожу Светлову ненадолго умыкнула. К вечеру вернёт.

В какой-то мере я был даже рад такому исходу. Надя будет всё время на виду и среди людей, а значит с ней ничего не случится. После вчерашнего вечера у меня внутри поселилось дурное предчувствие. Скорее бы уже закончить все дела и уехать из Трёхречья.

– Поехали к Жилиным, – сказал я, поднимаясь. – Шахта сама себя не очистит!

– И договоры сами себя не подпишут, – хмыкнул Волнов, поглаживая усы.

Глава 4

У входа в гостиницу стояла добротная карета с кожаным верхом. Не роскошная, как у Гриневских, но крепкая и основательная, такая же, как её владельцы. Пара гнедых лошадей нетерпеливо переступала с ноги на ногу, фыркая и встряхивая гривами. Кучер в простой холщовой рубахе и жилете дремал на козлах, держа вожжи расслабленной рукой.

Братья Жилины ждали у кареты. Кузьма, старший, выглядел как всегда солидно. Тёмно-серый купеческий сюртук сидел на нём безупречно, борода была аккуратно расчёсана и, кажется, даже смазана каким-то маслом, от которого исходил слабый запах бергамота. В петлице торчала гвоздика, которой он слегка стеснялся. Видимо, жена воткнула для красоты. Он стоял прямо, сложив руки за спиной, и время от времени покачивался с пятки на носок.

Прохор, младший, был одет куда проще. Кожаный жилет поверх холщовой рубахи был застёгнут криво, пропустил одну пуговицу. На руках я заметил свежие ссадины. Он курил трубку, выпуская дым короткими, нервными затяжками.

«Дядьки ждут!» – радостно забулькала Капля в моём сознании. – «Данила пойдёт чинить их дом для камешков?»

«Да, малышка. Надо защитить их шахту от визгунов».

«Капля поможет! Капля всегда помогает!»

Я улыбнулся её энтузиазму и вышел на крыльцо. В руках я нёс небольшую кожаную сумку, которую взял больше для солидности. Но туда прекрасно поместился прибор инженера Штайнера. Он мне сегодня должен был понадобиться.

– Господин Ключевский! – Кузьма шагнул навстречу и протянул руку для рукопожатия. – Благодарю, что согласились приехать ещё раз. Мы уж боялись, что после вчерашнего осмотра передумаете.

Прохор выбил трубку о каблук и сунул в карман.

– Чего уж там, – буркнул младший брат. – Нечего тянуть. Шахту запускать надо.

Мы сели в карету. Волнов и я устроились спиной к движению, братья напротив.

Стук колёс по мостовой создавал ритмичный аккомпанемент нашему молчанию. За окном проплывали утренние улицы Трёхречья. Торговые ряды уже открылись, зазывалы выкрикивали цены на товары, покупательницы с корзинками толпились у прилавков. На углу пекарь выносил свежий хлеб, запах долетел даже до нас через закрытые окна кареты.

Кузьма откашлялся и наклонился вперёд, упираясь локтями в колени.

– Господин Ключевский, не сочтите за дерзость, но… Что именно вы планируете делать в шахте? Какой метод применить изволите?

Я откинулся на спинку сиденья.

Братья явно нервничали, с одной стороны проблема, которая угрожала им разорением вот вот должна разрешиться. С другой, они вдвойне опасались, что их облапошат.

– Всё увидите, когда будет сделано.

Прохор начал барабанить пальцами по колену.

– Да что ж вы темните-то? – не выдержал он. – Это наша шахта, мы имеем право знать! Что если вы там наколдуете чего похуже визгунов?

Я повернул голову и посмотрел прямо на него. В его глазах читалась смесь страха и упрямства. Ччеловек, который боится неизвестного, но не хочет показать слабость.

– Если результат вам не понравится, – сказал я спокойно, – я верну всё как было. И визгунов тоже, если захотите. Устроит?

Братья переглянулись. В глазах Кузьмы мелькнула усмешка, он понял, что это шутка. Прохор откинулся назад, то ли успокоенный, то ли просто решивший не спорить.

Волнов всё это время смотрел в окно, делая вид, что любуется пейзажем. Только в густых усах пряталась улыбка. Он уже стал привыкать к моей манере вести дела и изрядно веселился по этому поводу. В такие минуты в нём проскакивало что-то мальчишеское.

Кузьма решил сменить тему.

– Кстати, о Штайнере… – он потёр переносицу большим и указательным пальцами. – Вы ведь собирались с ним встретиться вчера? Успели?

Мы с Волновым переглянулись, совсем коротко, на долю секунды.

– Не успели, – ответил я ровно. – Когда мы пришли к дому, там уже всё случилось. Одни развалины и толпа зевак.

– Ага, – подтвердил Волнов, наконец отрываясь от созерцания окна. – Стражники никого не подпускали. Говорили, опасно, стены могут дальше рухнуть.

Я посмотрел прямо на братьев, стараясь вложить в голос убедительность.

– Штайнер скорее всего не причастен к вашей проблеме с визгунами. Что толку, копаться в судьбе мёртвого человека. У вас есть шахта, которую нужно запустить, а не искать виноватых.

В моей голове крутилась другая мысль: нельзя допустить, чтобы кто-то начал копать глубже. Если найдут информацию о приборе, о технологии управления визгунами, этот инструмент может попасть в очень плохие руки. Если технологию смог создать один, то сможет повторить и другой. Лучше пусть все думают, что проблема возникла сама собой.

Да, я забрал себе и прибор и почти все бумаги, но для дотошного человека это не проблема. Так что лучше замять это, не привлекая внимания.

Карета выехала за городские ворота. Мостовая сменилась грунтовой дорогой, и нас начало ощутимо потряхивать на ухабах. За окном потянулись поля, ячмень колосился под ветром, создавая золотистые волны. Вдалеке блеснула река, обрамлённая ивами.

– А знаете, – вдруг сказал Кузьма, – отец наш, земля ему пухом, всегда говорил: «Не ищи виноватого, ищи решение». Мудрый был человек.

– Это он шахту основал? – спросил Волнов.

– Он самый, – гордо ответил Прохор. – Тридцать лет назад.

Карета въехала в небольшую рощу. Тень от деревьев скользила по окнам, создавая игру света и тени внутри. Пахнуло прелыми листьями и грибами.

Я мысленно готовился к предстоящей работе. Нужно будет не просто решить проблему, но и произвести правильное впечатление на братьев. Чтобы они поняли – со мной стоит иметь дело, но при этом не стали слишком любопытствовать о методах.

Карета покатилась медленее. Впереди показался знакомый береговой обрыв с тёмным проёмом штольни.

* * *

Вчерашнего сторожа с лохматым псом видно не было. То ли на выходном, то ли ушел на обход территории. В остальном за это время вход в шахту никак не изменился.

Я поставил сумку на плоский камень и начал раздеваться. Снял пиджак, аккуратно сложил. Рядом с ним жилет и рубашку.

Братья наблюдали с нескрываемым изумлением.

– Это… обязательно? – спросил наконец Прохор, когда я снял брюки и остался в одних купальных трусах.

– Если не хотите оплачивать мне новый костюм – да, – коротко ответил я, складывая вещи в сумку.

На самом деле чтобы управлять водой, мне надо было находиться с ней в контакте. А костюм мог этого и не пережить.

– Я спущусь один, – сказал я, направляясь к штольне. – Ждите здесь.

– Но… – начал было Кузьма.

– Никаких «но». Там опасно, а вы мне будете только мешать.

Я вошёл в штольню. Сразу стало прохладнее, каменные стены хранили ночной холод. Между шпалами сочилась вода, образуя мелкие лужицы. Ночью прошел дождь, и если сверху его последствия почти не замечались, тут они были ощутимы.

Визгунов в шахте не было, это я знал еще со вчерашнего дня. Сейчас я искал кое-что другое. Его присутствие я ощутил еще в прошлый раз, но, признаться, мне было не до этого.

«Малышка. Чувствуешь что-нибудь?»

Она закружилась на месте, словно пёс, принюхивающийся к следу.

«Внизу большая вода! Очень глубоко! За камнями спряталась, но Капля чувствует!»

Я кивнул и пошёл вглубь. Штольня постепенно уходила вниз. Сначала пологий спуск, потом всё круче. На стенах проступали жилы русалочьего камня. В обычном свете они казались просто серыми прожилками в породе, но моё магическое зрение показывало их истинную природу. Пульсирующие голубым светом артерии, пронизывающие гору. Энергия текла по ним медленно, лениво, как кровь спящего великана.

Я прошёл мимо боковых ответвлений, там были рабочие выработки, изрытые визгунами. Даже не заглядывая, я видел следы их пиршества, выгрызенные углубления в стенах, некоторые до полуметра глубиной.

Наконец я достиг старых выработок. Здесь не были лет десять, если не больше. Жилы на поверхности камня были истощены и добыты. Но я видел глубже.

Стены буквально светились в магическом зрении. Жилы переплетались, создавая причудливые в глубине узоры. Местами кристаллы лежали в глубине породы, чистые, нетронутые, размером с кулак.

Я нашёл подходящее место. Небольшой зал, выработанный на пересечении нескольких жил. Потолок поднимался метра на четыре, стены расходились неправильным овалом. В дальнем углу я почувствовал вибрацию. Там, за стеной породы, текла подземная река или находилось озеро. Вода была близко, в нескольких метрах. Я чувствовал её силу.

Сел в центре зала, скрестив ноги. Положил руки на колени ладонями вверх. Классическая поза для медитации. Закрыл глаза.

Сначала дыхание. Медленный вдох через нос, задержка, медленный выдох через рот. Раз за разом, пока сердцебиение не замедлилось до едва различимых ударов. Сознание начало расширяться, выходить за пределы тела.

Я почувствовал воду во всех её проявлениях. Капли конденсата на стенах. Ручейки, сочащиеся сквозь трещины. Подземная река за стеной мощный поток, несущийся в темноте. Даже влага в воздухе стала осязаемой.

Энергия начала течь ко мне. Сначала тонкой струйкой, потом всё сильнее. Кварц в стенах резонировал, усиливая поток. Я был как губка, впитывающая воду после долгой засухи. Мой магический резерв наполнялся медленно, но неуклонно.

Браслет на моём запястье нагрелся. Русалочьи камни жадно поглощали энергию, запасая её впрок. Один за другим они загорались внутренним светом – бледно-голубым, почти белым в центре.

Время потеряло значение. Существовали только я, вода и поток силы между нами. Мир сузился до этого простого обмена, я отдаю часть себя воде, она отдаёт часть себя мне.

«Данила спит?» – голос Капли прорвался сквозь транс.

Я открыл глаза. Судя по ощущениям, прошло около двух часов. Ноги затекли, в спине неприятно тянуло. Но резерв был полон под завязку, а браслет пульсировал силой.

«Не спал, малышка. Восстанавливал силы».

Я встал, разминая затёкшие мышцы. Открыл сумку с прибором. Нашёл рычажок активации, передвинул его.

Звук ударил по ушам как физическая волна. Это было похоже на то, как если бы кто-то царапал ногтями по стеклу, только во сто раз громче и противнее. Стены задрожали, с потолка посыпалась каменная крошка.

Капля взвизгнула и попыталась спрятаться за моей спиной.

«Больно! Капле больно слушать!»

Я быстро убавил мощность, покрутив маленькое колёсико сбоку. Звук стал тише, но не менее противным.

И тут они начали появляться. Элементали-светлячки, которых я создал при первом посещении шахты. Десятки светящихся шаров размером с кулак выкатывались из боковых проходов, скатывались со стен, выныривали из луж. Они катились ко мне, подпрыгивая на неровностях пола, сталкиваясь друг с другом.

Вскоре вокруг меня собралась целая толпа больше полусотни светящихся существ. Они кружились, перекатывались, издавали тихие попискивания. Их простенькие умы были взволнованы звуком прибора. Он пробуждал в них какой-то примитивный инстинкт.

«Братики-светлячки пришли!» – обрадовалась Капля, забыв про неприятный звук. – «Они хорошие, но глупенькие!»

Я выключил прибор. В наступившей тишине было слышно только капание воды где-то в глубине штольни.

– Так, – сказал я вслух, присаживаясь на корточки. – Слушайте меня внимательно.

Элементали замерли, повернувшись ко мне. У них не было глаз, но я чувствовал их внимание.

– Вам нужно научиться издавать звук, похожий на тот, что вы только что слышали.

Они закружились на месте, явно не понимая.

«Данила хочет научить их делать больно-звук?» – уточнила Капля.

– Не совсем. Нужно, чтобы они… – я задумался, подбирая слова. – Чтобы они пели. Да, пусть будет петь. Вы будете петь песню, которая отпугивает визгунов.

«Петь! Капля любит петь!» – она закружилась вокруг элементалей. – «Братики, мы будем петь!»

Следующий час я потратил на то, чтобы научить их воспроизводить нужную частоту. Включал прибор на секунду, анализировал звук, раскладывал его на составляющие. Потом передавал элементалям через ментальную связь, как его воспроизвести.

Сначала получалась какофония. Каждый пищал в свою сторону. Кто выше, кто ниже, кто вообще булькал вместо писка. Пришлось работать с каждым отдельно, как дирижёр, настраивающий оркестр.

Постепенно хаос начал упорядочиваться. Элементали синхронизировались, их писк сливался в единый звук. Не такой резкий, как у прибора, более мягкий, почти музыкальный, но на той же частоте.

– Вот так, – одобрил я. – Продолжайте.

Они катались по залу, светясь и «напевая». Звук был едва слышимый, на грани восприятия, но я знал, что для визгунов он будет невыносим.

«Красиво!» – восхитилась Капля. – «Братики научились!»

Я усмехнулся. Действительно, получилось неплохо. Элементали не только отпугивают визгунов, но и освещают шахту. Два в одном, экономно и практично.