Текст книги "Княжич темного времени (СИ)"

Автор книги: Саша Хэ

Соавторы: Фиона Сталь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

Глава 16

Тишина ночи над Гнилым бродом была обманчивой. Под покровом темноты кипела работа, напряженная, лихорадочная. Скрежет пил, глухие удары молотов о колья, сдержанные команды Гордея – все сливалось в угрожающий гул, аккомпанемент к тяжелому предчувствию, висевшему в воздухе. Враг был близко. Чувствовалось всеми – в нервном блеске глаз дозорных, в судорожной хватке инструментов, в том, как Дуняша, разносившая воду, вздрагивала от каждого неожиданного звука.

Я шел вдоль почти законченного частокола, с киркой в руке, но скорее для вида, чем для дела. Мои новые, скудные навыки видения «нитей» (вернее, туманных свечений) не давали покоя. Я вглядывался в лица рабочих, в Сиволаповых людей, что копошились тут же под присмотром Гордеевых стражников, пытаясь уловить неладное в их аурах – вспышку злого умысла, нить предательства. Но все сливалось в сплошное серое марево усталости и страха.

– Княжич, – рядом возникла Мавра, ее голос был тише шепота. – Смотри. Угловая балка. Левая.

Я присмотрелся туда, куда указывал ее острый палец. Мощный дубовый брус, ключевая опора углового сегмента частокола, где он поворачивал к реке. При тусклом свете факелов было видно: клинья, вбитые в пазы для крепления поперечин, сидели не плотно. Один и вовсе выглядел выбитым наполовину. Как будто кто-то поработал ломом, стараясь не привлекать внимания.

– Саботаж, – прошипел я, ледяная ярость сжала горло. – Кто? Когда?

– Ночью, видать, – ответила Мавра, ее глаза сканировали толпу, как стервятник. – Когда смена караула. Наверняка кто-то из Сиволаповых шавок. Или подкупленный наш. – Она плюнула. – Гадам лишь бы вредить. Даже перед лицом орды.

Я подошел ближе, осматривая повреждение. Балка держалась, но под нагрузкой верхних бревен могла выскочить из пазов при первом же серьезном ударе тарана или натиске толпы. И тогда весь угол рухнет, открывая брешь. А после, гибель.

– Нужно срочно укрепить! – рявкнул Гордей, подойдя с другой стороны. Он сразу оценил угрозу. – Кузьма! Васька! Сюда! Леса! Новые клинья! Быстро!

Ратники бросились выполнять. Но пока они тащили бревна для подпорок и искали инструмент, ситуация была критической. Любое неловкое движение, любая вибрация от работы рядом могла спровоцировать обвал. Я стоял под зловеще скрипящей балкой, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Снова. Снова они пытаются нас убить исподтишка. Даже когда смерть уже у порога.

И тут случилось нечто. Алра. Она всегда была рядом, словно тень, хотя ее и не просили помогать. Гордей, к удивлению, ценил ее знания о тактике кочевников, ее мрачные предупреждения о хитростях их шамана. Сейчас она стояла чуть в стороне, ее золотистые глаза были прикованы не к балке, а к земле под ней. Она была бледнее обычного, ее тонкие ноздри трепетали, словно улавливая невидимый запах.

– Алра? – позвал я, но она не отреагировала.

Внезапно она упала на колени и вонзила пальцы в холодную, глинистую почву у самого основания частокола. Ее тело напряглось, как тетива лука. Раздался глухой, подземный гул, едва уловимый, но ощутимый ногами. И тогда… земля словно задвигалась. Не сильно. Как будто корни под поверхностью ожили и напряглись. Угловая балка, которую вот-вот должны были начать укреплять, с тихим скрипом… встала на место. Разболтанные клинья словно сами вбились глубже, прочнее. Треск ослабел. Секущая опасность миновала.

Все замерли. Ратники с бревнами, Гордей с поднятой для команды рукой, Мавра с острым взглядом. Только факелы трещали, отбрасывая пляшущие тени на лицо Алры. И на ее рога. Они… светились. Слабо, призрачно, теплым медовым светом. Как два маленьких месяца в ее черных волосах. Свет погас через мгновение, как только она расслабилась, тяжело дыша, и отдернула руки от земли. На пальцах осталась темная грязь.

– Земля… не любит пустоты, – прошептала она хрипло, поднимаясь. – Балка… давила. Земля… помогла. Немного.

Тишина повисла гробовая. Потом пронесся шепот:

– Колдовство…

– Тьму навела и отогнала…

– Рога светились! Видел⁈

Гордей первым пришел в себя. Он шагнул к балке, тщательно ощупал клинья, дернул за бревно. Оно стояло намертво.

– Хм… – он бросил на Алру взгляд, в котором смешалось недоверие, удивление и… уважение к результату. – Крепко. Крепче, чем было. Спасибо, девка. Как там… Алра.

– Нечистая сила! Кощунство! – Раздался визгливый крик. Варлам, словно стервятник на падаль, влетел в круг света факелов, тыча пальцем в Алру. Его лицо пылало праведным гневом. – Она шепталась с землей! Призвала темные силы! Ослабила укрепление, а теперь прикидывается спасительницей! Это дьявольская хитрость! Она готовит погибель нам всем! Уберите ее! Немедленно! В цепи! Или в костер!

Его крик разбудил страх в глазах многих. Рабочие шарахались от Алры. Даже некоторые ратники косо смотрели на нее. Алра лишь сжала губы, ее золотистые глаза метнули в архимандрита искру чистой, немой ненависти. Она не стала оправдываться.

Я почувствовал, как ярость, холодная и ясная, поднимается во мне. Он не просто враг. Он саботажник в рясе. Отвлекает. Сеет панику. Прямо перед битвой.

– Замолчи, владыка! – мой голос грянул, перекрывая визг Варлама. Все взгляды устремились на меня. Я шагнул вперед, к Алре, и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но не отстранилась. – Эта «нечистая сила», – я произнес громко, отчетливо, глядя не на Варлама, а в испуганные лица рабочих и ратников, – только что спасла вам жизни. Укрепила стену, которую кто-то, – я подчеркнуто посмотрел на Сиволаповых людей, – пытался ослабить. Саботаж! Прямо здесь! Прямо сейчас! А вы слушаете того, кто кричит о кострах, когда враг уже у ворот⁈ – Я повернулся к Варламу. – Ваши молитвы, владыка, приберегите для часовни. А здесь, на стене, главное – дела. И Алра сделала. Ей – благодарность. А не оковы.

Я повернулся к Алре, глядя ей в глаза. Она смотрела на меня с неожиданным, странным выражением – смесью удивления и признательности.

– Спасибо, Алра, – сказал я громко, так, чтобы слышали все. – Ты спасла укрепления. Спасла нас. Черный Лес помнит это.

Ропот пробежал по толпе. Уже не такой враждебный. Смешанный – страх, недоумение, но и осознание факта: стена стоит крепче. Гордей громко крякнул.

– Верно сказал, княжич! Дело важнее слов! Алра – молодец! А теперь все – по местам! Работать! Враг не дремлет!

Его команда, как всегда, подействовала лучше проповедей. Люди засуетились, вернулись к работе, хотя многие еще косились на Алру, чьи рога уже не светились, но чей поступок невозможно было игнорировать. Варлам стоял, трясясь от бессильной ярости, его лицо стало багровым.

– Это… это бесовство! Вы все погрузитесь во тьму! – он выкрикнул и, размахивая руками, поплелся прочь, проклиная под нос.

Алра молча кивнула мне, ее взгляд скользнул куда-то в сторону. Я последовал за ним и увидел… Марену. Она стояла в тени у дальнего костра, закутанная в свой вечный плащ. Никто не заметил, когда она появилась. Ее лицо, освещенное снизу огнем, было непроницаемой маской. Ни одобрения. Ни осуждения. Только глубокое, нечитаемое внимание. Как будто она наблюдала за экспериментом. За мной? За Алрой? Или за взаимодействием наших «нездешних» сил? Она встретилась со мной взглядом на мгновение – и исчезла в темноте, как призрак.

Напряжение не спадало. Саботажник не найден. Варлам кипел злобой. Но стена стояла. Алра доказала свою преданность. И моя поддержка укрепила ее положение, пусть и ценой нового витка конфликта с церковью. Дуняша, стоявшая рядом с Маврой, смотрела на меня, потом на Алру. В ее глазах не было прежнего обожания. Была боль. И ревность. Тупая, щемящая. Она видела мою руку на плече «демоницы». Видела мою публичную защиту. И для нее, простой девушки, это было яснее любых слов.

Я хотел что-то сказать ей, но в этот момент… в этот самый момент, когда первые лучи рассвета окрасили восток в кроваво-розовый цвет, с вышки частокола раздался пронзительный, ледяной звук боевого рога. Один. Два. Три протяжных, тревожных ноты. А следом – дикий, полный ужаса крик дозорного, разорвавший утреннюю тишину:

– ОРДА! КОННИЦА! НА ГОРИЗОНТЕ! ОНИ ИДУТ!!!

Тишина исчезла. Ее разорвали на куски. Крики командиров. Звон оружия. Топот бегущих к стенам. Дикий, первобытный ужас и яростная решимость смешались в воздухе. Время разведок, интриг и саботажа закончилось. Пришла война.

Я выхватил меч, который теперь носил постоянно. Его лезвие холодно блеснуло в первых лучах солнца. Я посмотрел на Гордея. На его «Летучий отряд», вскакивающий в седла. На щитоносцев Кузьмы, смыкающих ряды у частокола. На лучников Савелия, бегущих на холм. На бледное, но решительное лицо Алры. На испуганные, но полные надежды глаза Дуняши.

– К БОЮ! – заревел я, и мой крик подхватили десятки глоток. – ЩИТЫ ВПЕРЕД! ЛУЧНИКИ – К ГОТОВНОСТИ! ЛЕТУЧИЙ ОТРЯД – ЗА ГОРДЕЕМ, НА РАЗВЕДКУ!

Теперь я, Яромир Игоревич, княжич с двумя тенями, стоял на пороге своей первой настоящей битвы. Река, предсказанная Мареной, ждала своей крови. Пришло время проверить, чей приказ на смерть будет отдан первым. И выживет ли кто-то, чтобы услышать последний!

Глава 17

Холодный металл поручней вышки впивался в ладони. Выше всех. Именно здесь я и должен был быть. Княжич. Командир. Та самая «холодная сталь в ране», как назвала меня Алра. Внизу, за частоколом, раскинулась степь. И на ней – море. Море коней, пыли и звона железа. Орда. Не просто отряд. Армия. Сотни. Может, тысяча? Кожаные доспехи, кривые сабли, короткие, смертоносные луки. Они не мчались в атаку. Они ползли. Неторопливо, уверенно, как прилив ржавой воды, заливая берег перед Гнилым бродом. Гул их движения – топот копыт, бряцание сбруи, дикие гортанные крики – накатывал волнами, давя на барабанные перепонки, заставляя сердце биться в такт этой адской симфонии.

– Спокойно… – мой голос прозвучал хрипло, но громко, обращаясь к ратникам внизу, к лучникам Савелия на холме слева, к щитоносцам Кузьмы, чьи ряды уже сомкнулись стеной перед частоколом, прикрывая копейщиков Степана. – Держать строй! Они испытывают нас! Ждут слабины! Не дадим!

Рядом со мной на узкой площадке вышки стояла Алра. Она не смотрела на орду. Ее золотистые глаза были закрыты. Лицо напряжено до боли. И… они светились. Не теплым медовым светом земли, как тогда у балки. Теперь – холодным, тревожным фиолетовым сиянием, пульсирующим в такт ее неровному дыханию. Она шептала что-то на своем языке, чего я разобрать не мог.

– Что видишь? – спросил я тихо, не отрывая глаз от приближающейся лавины.

– Нити… – ее голос был отстраненным, будто доносился издалека. – Нити страха… наши… их… красные, черные… путаются… И… – она резко открыла глаза. Фиолетовый свет погас, сменившись привычным янтарным огнем, но теперь он горел тревогой. – Шаман… Он здесь. Ищет… Ищет брешь. Ищет меня.

Внизу, у подножия вышки, в относительной безопасности за вторым рядом повозок, копошилась фигура в черном плаще. Марена. Она разложила на бревне странные предметы – связки трав, горшки с темной субстанцией, кости. Ее руки чертили в воздухе узоры, бормотание сливалось с общим гулом. Ритуал. Защита? Или нечто иное? Я не знал. Но доверял ее цели – выживанию Черного Леса. Пока.

А еще дальше, на самом краю лагеря, у коновязи, стояли Сиволап и Твердислав. Не в доспехах. Не с оружием. Они наблюдали. С холодными, оценивающими взглядами хищников, ждущих, когда жертва истечет кровью. Их люди, те самые «призрачные» ратники, которых я вычислил, но не мог пока наказать, держались кучкой, тоже без особого рвения. Предатели. Готовые открыть ворота или ударить в спину при первом удобном случае. Я стиснул зубы. Сейчас – не время. Сейчас – только орда.

– Гордей! – крикнул я, и мой голос прорезал гул, как нож. – Видишь фланги?

Гордей, уже в седле своего жалкого коня, рядом с четверкой всадников «Летучего отряда», поднял руку в знак того, что слышит. Его лицо под шлемом было каменным.

– Вижу, княжич! – его бас перекрыл шум. – Левое крыло – легкие лучники! Правое – тяжелее, с копьями! Центр – таран! Как и ждали!

– Жди сигнала! – скомандовал я. – Бей с флангов, когда центр увязнет в ямах и кольях! Не дай им развернуться!

– Понял! – Гордей развернул коня, его отряд рысью двинулся в укрытие за холмом, откуда они смогут ударить.

Орда приближалась. Вот уже видно лица всадников – жестокие, раскрашенные охрой, с безумным блеском в глазах. Слышен визг их боевых кличий. Они ускорились. Перешли на галоп. Земля задрожала под копытами.

– Лучники! – заорал я изо всех сил, поднимая руку. Савелий на холме повторил жест. – Натянуть тетивы! Цель – кони! По переднему ряду! ГОТОВЬСЬ!

Десятки луков взмыли вверх. Тихий скрип натягиваемых тетив прозвучал зловещим хором. Алра рядом снова замерла, ее глаза снова вспыхнули фиолетовым. Она смотрела не на орду. Смотрела сквозь нее. Искала шамана.

Орда была уже в полукилометре. Потом в трехстах шагах. Стоял вой. Запахло пылью, конским потом, дикостью. Вот первые кони достигли зоны волчьих ям. Первый всадник с диким воплем рухнул вместе с конем в скрытую ловушку, наткнувшись на колья. Еще один. Еще. Но их было слишком много. Лавина лишь замедлилась, но не остановилась. Они объезжали ямы, давили своих павших, неслись вперед.

– Пли! – мой опущенная рука разрезала воздух.

С холма взмыл рой стрел. Тучей. С противным свистом. Они впились в галопирующую массу. Кони вздыбились, падали, увлекая всадников. Крики ярости смешались с визгами боли. Первый ряд дрогнул, споткнулся. Но второй, третий накатывали сзади. Давили. Толкали вперед.

– Копейщики! К бою! – рявкнул Кузьма внизу, перед щитами. Его щитоносцы уперлись плечами в тяжелые деревянные полотна, выставленные вперед. Из щелей между щитами высунулись острия копий Степана и его людей. Смертельная изгородь.

Враг достиг частокола. Первые кони врезались в щиты с оглушительным лязгом. Копья вонзились в животы лошадей, в ноги всадников. Крики стали нечеловеческими. Но враг был силен, многочислен. Они рубили щиты кривыми саблями, пытались стащить их крючьями. Щитовая стена дрогнула. Где-то раздался истошный крик – щитоносец падал, сраженный стрелой или ударом. Брешь!

– Заделать! Залатать! – орал Кузьма, сам бросаясь на место павшего, поднимая щит.

Сверху, с вышки, я видел все. Видел, как лучники Савелия, переведя дух, снова осыпали стрелами вторые ряды нападавших. Видел, как из-за холма, как призраки, вынырнул Гордей с «Летучим отрядом». Они неслись во фланг правому крылу орды, которое завязло, пытаясь обойти частокол. Короткие копья всадников вонзались в незащищенные спины кочевников, сея панику. Гордей рубил топором, как жнец.

Все смешалось в кровавую кашу у подножия частокола: крики, звон металла, хруст костей, ржание гибнущих коней. Дым от факелов смешивался с пылью и запахом крови. Первые стрелы врага засвистели над нашими головами. Одна со звоном вонзилась в бревно вышки рядом со мной.

– Княжич! Осторожно! – Алра рванулась, толкая меня вниз. Стрела просвистела там, где была моя голова секунду назад. Мы рухнули на дощатый настил вышки. Ее тело было удивительно мягким и жарким. Фиолетовый свет в ее глазах погас, сменившись паникой. – Шаман! Он увидел! Увидел тебя! Командуешь… главный… Он метит в тебя!

Она была так близко. Ее дыхание, горячее и учащенное, обжигало щеку. От нее мёдом и дикой травой. Страх за меня светился в ее янтарных глазах – настоящий, не притворный. В этом аду резни и смерти этот миг близости вспыхнул странной искрой желания. Но сейчас не время думать о горячих девах!

Я вскочил на ноги, игнорируя свист новых стрел. Вид с вышки был ужасен. Щиты держались, но трещали по швам. Копейщики устали. Лучники стреляли реже – кончались стрелы. «Летучий отряд» Гордея, нанеся удар, откатывался под градом стрел, потеряв одного всадника. Конь под Гордеем захромал. Но и орда несла потери. Перед частоколом громоздилась стена из тел коней и людей. Но свежие волны накатывали сзади. Шаман где-то там, в гуще, направлял удар.

Требовалось что-то. Залп. Решимость. Знак, что князь с ними.

Я вскочил на самую высокую перекладину вышки, рискуя стать идеальной мишенью. Меч взметнулся вверх, ловя первый луч солнца, пробившийся сквозь пыль.

– ЩИТЫ! – мой голос сорвался в крик, но его услышали. – КОПЬЯ! ДЕРЖИМСЯ! ЗА КАЖДУЮ ПЯДЬ ЗЕМЛИ! ЗА ЧЕРНЫЙ ЛЕС! ЗА СЛАВИЮ!

Рев, который поднялся снизу в ответ, был оглушительным. Не страх. Ярость. Отчаяние и решимость. Щиты сомкнулись плотнее. Копья дрогнули – и снова вонзились в наступающего врага. Лучники нашли последние стрелы. Даже люди Сиволапа, там, в тылу, замешкались, глядя на это.

И в этот момент Алра снова вцепилась мне в руку. Ее пальцы обожгли кожу сквозь ткань. Не от страха. От предупреждения. Ее глаза снова вспыхнули фиолетовым, но теперь – яростно, как молния.

– Он здесь! – прошипела она, указывая не на поле боя, а вглубь лагеря, к месту, где стояла Марена. – Шаман! Его нить… тянется туда! К твоей ведьме! Он хочет… разорвать ее круг!

Третий фронт. Невидимый. Магический. Пока я командовал видимой битвой, война волшебства уже бушевала у нас за спинами. И Алра, моя рогатая, видящая нити пленница-союзница, была единственным, кто это видел. Ее рука на моей была одновременно предупреждением и вопросом. Доверишься ли? Пойдешь ли туда, где решается невидимая часть битвы? Я посмотрел в ее горящие фиолетовым глаза, почувствовал жар ее пальцев, и ответ был уже не в словах, а в моем собственном сжатии руки поверх ее ладони. Доверяю. Иду…

Глава 18

Ад. Такого ада я не видел даже на экранах своих самых жестоких игр. Воздух Гнилого брода был густым от пыли, дыма и медного запаха крови. Грохот ударов о щиты сливался с визгом раненых коней, хрустом ломающихся костей, дикими криками ярости и предсмертными хрипами. С вышки, где я пытался оставаться командным центром, поле боя напоминало бурлящий котел, заваренный из человеческого мяса, стали и безумия.

– ЩИТЫ! СДВИНУТЬСЯ ВЛЕВО! – мой голос уже срывался в хрип, но его подхватывали десятники, разнося команду вдоль частокола. – Копейщики Степана! Правый фланг! Там прорыв! Давить!

Внизу Кузьма, обливаясь потом и кровью из пореза на лбу, ревел, подставляя свой могучий щит под удар кривой сабли. Его люди сомкнули ряды, закрывая брешь, из которой уже лезли остервенелые кочевники. Копья Степана с грохотом вонзились в нападавших, отбрасывая их назад, в давку. Система работала. Мои инструкции, выученные ратниками за бессонные дни, воплощались в кровавую реальность. Щиты сдерживали. Копья убивали.

– Лучники! – я повернулся к холму, где Савелий отчаянно махал рукой. Стрелы кончились. – Перебросить к щитам! Врукопашную!

Лучники, бледные, но решительные, схватили ножи и короткие топорики, спускаясь к частоколу. Их место на холме занял… Гордей. Его «Летучий отряд» был измотан, один всадник остался лежать в степи, но сам воевода, весь в крови – чужой и своей – вел оставшихся троих в новую вылазку.

– ГОРДЕЙ! ФЛАНГ! ИХ ЗАСАДА У КАМНЕЙ! – я указал на группу кочевников, пытавшихся скрытно обойти наш левый фланг по мелководью. – РУБИ ИХ!

– Вижу, княжич! – его хриплый бас ревел сквозь гам. – За мной, орлы! Покажем шакалам, где раки зимуют! – И он повел своих жалких кляч и измотанных бойцов в еще один безумный рывок, как оса, жалящая в бок огромного зверя.

Рядом со мной Алра дышала, как загнанный зверь. Ее глаза, то вспыхивая фиолетовым, то тускнея до янтаря, были прикованы не к полю боя, а к точке где-то в тылу, где Марена вела свою невидимую войну с шаманом. Напряжение сквозило в каждом мускуле ее хрупкого тела.

– Шаман… сильный… – прошипела она, схватившись за перила вышки.– Он давит… на твою старую… Женщину в черном… Круг ее… трещит… как лед!

Я сжал кулаки. Я почти забыл про невидимую битву. А от нее зависело все. Если шаман сломит Марену… Что тогда? Мор? Паника? Распад нашей хлипкой обороны?

– Помоги ей! – вырвалось у меня. – Чем можешь!

Алра резко повернула ко мне голову, ее золотистые глаза пылали.

– Помочь? Я… слаба! Земля далеко! Камни… вода… они не слушают! – Она схватилась за голову, будто от боли. Потом ее взгляд упал на берег реки, на крутой, глинистый откос прямо за нашим правым флангом, где еще не было боя. И в них вспыхнуло страшное решение. – Но… но там… – Она указала на откос. – Там земля готова падать… Шаман… он сосредоточен на ведьме… не видит…

Не дожидаясь моего ответа, она упала на колени прямо на дощатый настил вышки. Вонзила пальцы в щели между досками, будто пытаясь достать до земли сквозь дерево. Золотисто-фиолетовый свет залил ее лицо, такой яркий, что ослепил на миг. Из ее горла вырвался низкий, гортанный стон, полный нечеловеческого усилия. Свет пробился сквозь доски, ударив в землю внизу.

И там… начало твориться нечто. Грунт на крутом откосе зашевелился. Забулькал. Потом – с грохотом, заглушившим на мгновение шум битвы, огромный пласт глины и камня оторвался и рухнул вниз! Прямо на голову отряду кочевников, как раз пытавшемуся перейти реку вброд в этом месте! Камнепад погреб под собой десятки всадников и коней, подняв тучи пыли и водяные брызги. Хаос! Паника охватила правый фланг наступающих. Они отхлынули, давя друг друга.

– Да! – выдохнул я, видя, как давление на наш правый фланг ослабло. Алра рухнула на настил, обессиленная, кровь текла из носа, но в ее глазах светилась дикая, торжествующая ярость. Она сделала это! Ценой чудовищных усилий.

Но перед частоколом, в центре, кочевники, яростно ведомые каким-то вожаком в рогатом шлеме, снова напирали. Щиты Кузьмы трещали. Люди устали. Видно было, как дрожат руки копейщиков. Страх начал брать верх над яростью. Нужен был перелом. Сейчас.

Адреналин ударил в виски. Холодная сталь расчета слилась с яростным инстинктом «его» тела, Яромира, которое помнило рубку, помнило вкус боя. Рука сама сжала рукоять меча.

– Кузьма! Степан! ОТКРЫТЬ ПРОХОД! – заревел я не своим голосом. – ЗА МНОЙ! В КОНТРАТАКУ! ЗА СЛАВИЮ!

Я спрыгнул с вышки, даже не почувствовав удара о землю. Меч уже свистел в воздухе, встречая первый удар сабли какого-то ошалевшего от моего появления всадника. Ощущение было… странным. Тело двигалось само. Память мышц. Блок. Парирование. Шаг вперед. Удар снизу вверх. Теплые брызги на лицо. Крики вокруг слились в гул. Я видел щиты передо мной расступившимися. Видел испуганные, потом воодушевленные лица своих ратников. Видел Кузьму, орущего: «ЗА КНЯЖИЧЕМ! УРА!» – и бросающегося вперед своим огромным щитом, как тараном.

Мы врезались в ряды кочевников, отброшенных от частокола моим неожиданным прыжком и яростью контратаки. Мой меч был молнией. Блок – щитом (откуда он взялся в левой руке⁈), удар – точным и смертоносным. Я не думал. Действовал. Чувствовал каждый мускул, каждое движение врага. Это было страшно и… упоительно. Сила. Настоящая, физическая, властная. Не данные на пергаменте. Кровь и сталь. Я был центром клина, вбивающегося в тело орды. Рядом дрались Кузьма, Степан, лучники с топориками. Гордей где-то на фланге ревел, рубая отступающих.

– Они нас всех здесь перебьют! – дико закричал кто-то из кочевников, глядя на меня, на меч, разивший без промаха. Паника передалась другим.

Именно в этот момент, когда враг дрогнул, когда наша контратака набрала яростный ход, Алра поднялась на вышке. Она была бледна как смерть, шаталась, но ее глаза снова пылали фиолетовым огнем. Она смотрела не на поле боя. Смотрела через реку. На единственный ветхий мост, по которому шло подкрепление кочевников и куда отступали их потрепанные отряды.

– Нет… – пробормотал я, понимая ее замысел. Слишком рискованно! Она и так едва жива! – Алра, не смей! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, НЕ СМЕЙ!

Но она уже действовала. Ее руки снова вцепились в перила, свет хлынул из них с такой силой, что ослепил. Она не стонала. Визжала. Протяжно, пронзительно, как режущееся животное. Страшный звук прорезал грохот битвы.

И мост… старый, деревянный мост… «взорвался» изнутри. Не огнем. Силой земли. Опоры вырвало, как травинки. Пролеты рухнули в реку с оглушительным треском, унося в пучину десятки всадников и коней, пытавшихся перейти. Огромные бревна, словно огромные копья, понесло течением, сметая все на своем пути у брода. Путь для подкрепления был отрезан. Путь к отступлению для тех, кто был на нашем берегу – тоже.

Победный крик сорвался с моих губ. Но он замер, когда я увидел Алру. Она стояла на вышке секунду, фиолетовый свет погас в ее глазах, сменившись пустотой. Потом ее тело обмякло. Она перегнулась через перила и рухнула вниз. Как сломанная кукла. Прямо в хаос боя у подножия частокола.

– НЕТ!

Я рванулся вперед, отбрасывая всех на своём пути. Все произошло в долю секунды. Я видел, как ее хрупкое тело падает. Видел, как кочевник замахивается саблей, заметив легкую добычу. Я прыгнул, толкаясь изо всех сил, вытягивая руки. Удар сабли просвистел над головой. Мои руки схватили Алру в воздухе, за миг до удара о землю. Мы сгруппировались, кувыркнулись в грязь. Удар о землю вышиб дух, но я держал ее. Живую. Без сознания, но живую. Легкую, как перо, и горячую, как уголек. На лбу у нее выступили капли пота, смешанные с грязью, а рога… рога были теплыми на ощупь.

Вокруг кипел бой. Но здесь, на этом клочке грязи, на мгновение воцарилась тишина. Я смотрел на ее бледное, безжизненное лицо, чувствуя, как что-то внутри сжимается. Она отдала все силы. Ради нас. Ради победы. Ценой себя.

Крики кочевников стали паническими. «Мост пал! Нас отрезали!». Хаос охватил их ряды. Наша контратака превратилась в побоище. Гордей, воспользовавшись паникой, рубил направо и налево. Щитоносцы теснили дрогнувшего врага к реке.

Но все это было где-то там. Я поднялся, прижимая к себе безвольное тело Алры. Кровь и грязь покрывали нас обоих. Победа висела в воздухе. Но цена ее… цена была ужасна.