Текст книги "Княжич темного времени (СИ)"

Автор книги: Саша Хэ

Соавторы: Фиона Сталь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Княжич тёмного времени

Глава 1

Кажется, я умер. Или почти. Последнее, что помню – душераздирающий гул серверов, пляшущие цифры на мониторе, тупая, высасывающая все силы боль в висках. Артём Соколов, айтишник до мозга костей, падает лицом в клавиатуру. Конец истории. Ан нет.

Потому что сейчас я открываю глаза. Вместо холодного сияния серверных ламп – тусклое мерцание лучины. Вместо запаха пыли и пластика – тяжелый, сладковато-травяной дух, от которого тошнит. И вместо привычной усталости – ощущение, будто меня переехал грузовик. Не один раз.

– Уффф… – Вырвалось само собой. Голос… чужой. Слабый, хриплый. Не мой.

Попытался пошевелиться. И это стало ошибкой. Каждая мышца кричала протестом, кости скрипели. Голова раскалывалась, в висках стучало, словно кузнец колотил по наковальне прямо в черепе.

«Где я? Что случилось?»

Панк-рок в ушах стих, сменившись тихим шепотом где-то рядом. Женские голоса, напуганные.

– … Господи, очнулся… думала, конец…

– Тише, Дуняша! Не тревожь, чай не до тебя!

– Да как же, Мавра? Еле-еле выжил… Этот яд… Говорят, князь Ярополк самолично заказал…

«Князь Ярополк? Яд?» Мысли путались, мешая здраво мыслить. «Кто это? Что за бред?»

– … Правда? А за что? Он же брат родной, хоть и от разных матерей…

– А Черный Лес как же? Удел-то богатейший… Младшему сыну достался по завещанию деда. Старшему – завидно, вот и решил убрать конкурента. Говорят, на пиру подсунули…

«Пир…» В голове вспыхнул обрывок: гул голосов, звон кубков, чей-то жесткий взгляд, холодный блеск… кинжала? И запах – сладкий, приторный, как этот травяной дух сейчас… Тошнота подкатила с новой силой.

– Долго он всё равно не протянет, Мавра, – голос Дуняши прозвучал с такой уверенной жалостью, что аж передернуло. – Смотри, как трясет… Тело не выдержит. Ослаблен сильно.

«Кто не протянет? Это они про меня?» Сфокусировался на руках перед лицом… Крепкие, жилистые. Не мои слабые, бледные лапы программиста. «ЧТО ЗА ФИГНЯ⁈»

И тут… я ощутил холод. Ледяной, безжалостный. Не снаружи. Изнутри. Будто в самую сердцевину сознания впился осколок льда. Голос. Четкий, металлический, без эмоций. Просто приказ:

«Яромир. Власть. Трон. Встань.»

Я аж подпрыгнул на лежанке, сердце забилось как бешеное. «Кто это⁈» Огляделся лихорадочно. Тусклый свет лучины выхватывал углы просторной, но неуютной комнаты. Бревенчатые стены, тяжелые ковры… Как из исторического фильма про Русь, только мрачнее.

Шепот у двери стих.

– Слышала? Застонал… – прошептала Дуняша.

– Иди-ка сюда, свет, – сказала Мавра громче. – Воды принеси. Только тише!

Тени зашевелились. К кровати подошли две женщины. Одна, помоложе, лет восемнадцати – круглолицая, с большими испуганными глазами и светлыми косами. Дуняша. Вторая – постарше, с лицом в жестких морщинах, но с острым, умным взглядом. Мавра.

Я смотрел на них, пытаясь понять, бред это или реальность. Голос… назвал меня… Яромиром?

– Княжич? Яромир Игоревич? – осторожно спросила Мавра, наклоняясь. Ее взгляд был пристальным, изучающим. – Узнаешь ли нас?

«Княжич?» От такого слова закружилась голова. Обрывки… Не мои воспоминания! Двор, поклоны… Имя… Да, Яромир. Отзывалось эхом в глубине чужого сознания.

– Где… я? – выдавил с трудом. Голос все еще хрипел.

– В тереме своем, свет, – ответила Дуняша быстро, сбивчиво. – В Чернолесье. Вашем уделе. Как же, вы же помните? После пира у князя Ярополка…

– Пира… – пробормотал я, цепляясь за знакомое слово. Сладкий запах… Тошнота… Кинжал… – Там… меня… отравили?

Дуняша аж подпрыгнула. Мавра резко шикнула на нее и положила мне на лоб прохладную, шершавую руку.

– Не тревожь себя, княжич. Дурное вспоминать. Тебе б отдыхать надо, силы копить. – Но ее глаза сказали другое: «Ты знаешь.»

Я заставил крепкие мышцы шеи повернуть голову.

– Кто? – спросил я прямо, глядя ей в глаза. – Кто меня отравил? И… за что?

Мавра замерла. Взгляд скользнул к Дуняше, смотревшей на меня с жалким сочувствием. Потом она вздохнула.

– Это княжье дело, свет. Тьма да интриги. Ты – княжич Яромир. Сын князя Игоря Святославича, внук Святослава Храброго. Удел твой – Черный Лес. – Пауза. Голос стал жестче. – Лес богатый. Пушнина, мед, смола… Да и земли плодородны по окраинам. Многие бы заполучили… Особенно те, кому по праву крови он не достался.

«Княжеская власть. Богатый удел. Брат.» Обрывки «его» мыслей складывались в ужасную картину. «Конкурент. Зависть. Убийство.»

– Ярополк… – прошептал. Имя отдалось горечью и страхом в этом новом теле. Старший брат.

Мавра молча кивнула, один раз, резко. Дуняша всхлипнула.

– Ох, свет, да вы как… все поняли сразу? – пролепетала она.

Я не ответил. Смотрел в потолок, на пляшущие тени. Видимо, я умер в серверной. И… переродился в теле Яромира. Теперь, я – Яромир. Княжич. Мишень. Чуть не отравленный труп в фэнтезийном аду под названием Славия. Тело чуждое, слабое. Враги – свои же кровные, влиятельные. Слуги – пока только испуганные тени.

И тот голос в голове, не дающий покоя… Ледяной: «Власть. Трон. Встань»

Бежать? Куда? Сдаться? Умереть? Мысль вызвала дикий протест в груди. Нет, не вариант.

Сжал кулаки. Сильные, длинные пальцы уперлись в ладони. Больно. Значит, жив.

Если я теперь Яромир… Если это моя новая жизнь…

Внутри щелкнуло. Как переключатель. С паники – на холодный, почти программерский анализ. Угроза: брат-убийца, жаждущий удела. Ресурсы: титул (пока), удел (оспаривается), две слуги (лояльность?). Статус: критически ослаблен. Цель: выжить.

Тогда… нужно играть. Играть роль княжича. Пока не разберусь с правилами. Пока не найду всех, кто желает мне смерти!

Перевел взгляд на Мавру. Она стояла, наблюдая острым взглядом. Собрал силы, чтобы голос звучал тверже.

– Воды, – сказал я. Голос хрипел, но в нем появилась несвойственная мне властность. Отголосок ледяного приказа. – И… расскажи мне все, что знаешь. Обо всем. Начиная с сегодняшнего дня. И о том… что было до.

Мавра замерла на секунду. Губы тронуло что-то неуловимое. Не улыбка. Тень уважения? Оценка?

– Слушаюсь, княжич, – ответила она ровно, чуть склонив голову. – Дуняша, принеси ещё воды. Быстро.

Пока девчонка металась к кувшину, я закрыл глаза. Голова гудела. Тело ныло. Но внутри пробивалась одна четкая, холодная мысль, как строчка кода:

Игра началась. Первый ход сделан.

Глава 2

Прошло… сколько? Дня три? Четыре? Время плыло быстро. Мавра с Дуняшей кормили меня какими-то отварами, похожими на жидкую грязь, и уговаривали спать. Каждый глоток давался с трудом, каждое движение отзывалось болью в костях и мутило. Яд, гад, высасывал последние соки из этого мощного тела Яромира.

Сейчас ночь. Глубокая, чернильная. Я лежал на спине в своей, как оказалось, «роскошной» горнице. Роскошь – это высокий потолок, темный от копоти, резная кровать, которая скрипела при каждом моем вздохе. Да тяжелые ткани на стенах, не дающие тепла. На столе угасал огарок свечи, отбрасывая пляшущие, пугающие тени. Окна – узкие щели, затянутые бычьим пузырем – пропускали только лунный тусклый свет и вой ветра. Черный Лес за стенами жил своей, чуждой мне жизнью.

– Черт… – прошипел я сквозь зубы, пытаясь повернуться на бок. Казалось, кто-то невидимый вколотил свинец в каждую конечность. Голова гудела эхом от дневных разговоров с Маврой. Князь Ярополк. Брат. Зависть. Черный Лес. Удел. Отравление на пиру. Круг замкнулся. Я был мишенью в игре, правила которой едва начал понимать. И тело… это проклятое тело! Оно было хуже любого старого компа – лагало, перегревалось и постоянно грозилось лечь намертво. Каждый шаг по горнице днем превращался в марафон, каждое слово приходилось выжимать из себя. Настоящий хардкорный режим.

Ветер завыл сильнее, ударив в ставни. Я вздрогнул. Нервы были натянуты до предела. Каждый шорох за дверью казался шагом убийцы. «Паранойя, Артём? Или здравый смысл, Яромир?» – пронеслось в голове. Если старший брат уже попытался убрать меня раз, почему бы не попробовать снова? Особенно если слухи о моей слабости расползлись.

– Дуняша? – позвал я шепотом. Тишина. – Мавра?

Никто не отозвался. Видимо, ушли отдыхать, посчитав, что их полуживой княжич благополучно уснул. Или… Или их специально отвели?

Холодный пот выступил на лбу, не от жара, а от беспомощной ярости. Вот он я – Яромир Игоревич, наследник удела, запертый в своей «крепости», слабый как котенок, и чертовски напуганный. Я зажмурился, пытаясь вспомнить ощущение силы, контроля. Код, который компилируется с первого раза. Четкий гул серверов. Холодную гладь монитора… Но вместо этого – только скрип кровати и гул в ушах.

И тут…

Тишина стала другой. Вой ветра не стих. Но появилось что-то еще. Едва уловимое. Как скрежет… Нет, шарканье. Совсем близко. Не за дверью. В горнице.

Ледяная волна страха ударила по спине. Я замер, не дыша. Медленно, с невероятным усилием, приподнял веки.

Тень. У стены. Густая, бесформенная, но… движущаяся. Отделившаяся от других теней. Она скользила бесшумно, как призрак, по направлению к кровати. В тусклом свете догорающей свечи что-то блеснуло у нее в руке. Короткое, узкое, зловеще отражающее огонек. Кинжал.

Адреналин ударил в виски с такой силой, что мир на миг поплыл. Потом – резкая, почти болезненная ясность. Как в тот момент в игре, когда понимаешь, что сейчас тебя убьет босс, если не среагируешь сейчас же.

Мозг Артёма Соколова, загнанный в угол, вырубил панику и включил холодный, безумный расчет. Оружие. Нужно оружие. Любое. Сейчас!

Мои крепкие руки рванулись не в сторону двери, не под подушку (где ничего не было), а к тяжелому медному подсвечнику на приступке у кровати. Тот самый, что чуть не опрокинула днем Дуняша. Мои пальцы, дрожащие и влажные от пота, сжали холодный металл. Вес! Он был удивительно тяжелым для ослабленного ядом тела. Но это было хоть что-то.

Тень замерла в двух шагах. Она поняла, что я проснулся. Мгновение нерешительности – и она рванулась вперед, с кинжалом нацеленным мне в грудь. Движение было быстрым, резким. Профессиональным.

– СТРАЖА! – заорал я что есть мочи. Голос сорвался в хрип, но сила крика была отчаянием загнанного зверя. – ИЗМЕНА! К НАМ!

В тот же миг я не стал ждать удара. Не стал отползать – сил не было. Я сделал то, что диктовал инстинкт выживания, подсказанный сотнями виртуальных смертей: атаковал то, что ближе всего к земле и что сложнее всего защитить. Я свильнул всем телом в сторону, избегая прямого удара, и изо всех своих жалких сил врезал подсвечником в колени нападавшего!

Тык! Тупой, костный звук. Негромкий, но ужасающий. Послышался сдавленный стон, больше похожий на шипение. Фигура в плаще рухнула вперед, споткнувшись о край моей кровати. Кинжал со звоном выпал из руки и упал на ковер.

Я откатился к стене, дико дыша, сжимая подсвечник так, что пальцы онемели. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Ноги подкашивались от адреналина и слабости. Убийца зашевелился на полу, пытаясь подняться, хватаясь за травмированное колено. Его капюшон свалился, но в полумраке я не разглядел лица – только темные, полные ненависти глаза.

– Держите его! Охрана! – хрипел я, не отрывая взгляда от лежащего. – Живым! Живым взять!

За дверью грянул гром. Вернее, грохот сапог по деревянным ступеням и гул возбужденных голосов. Дверь с треском распахнулась, едва не сорвавшись с петель. В горницу ворвались двое стражников в кольчугах, с топорами наперевес. Их лица, красные от спешки и сна, были искажены яростью.

– Княжич! – рявкнул первый, здоровенный детина с рыжей бородой. Он мгновенно оценил обстановку: я, прижавшийся к стене с подсвечником, и фигура в черном на полу, корчащаяся от боли. – Гад! Держи его!

Стражи набросились на убийцу, как псы на дичь. Послышались тяжелые удары, сдавленный крик, звон железа. Они скрутили его за считанные секунды, прижав лицом к полу, вывернув руки за спину. Второй стражник, помоложе, с перекошенным от гнева лицом, подхватил упавший кинжал.

– Целы ли вы, княжич? – зарычал рыжебородый, не отпуская добычу. Его глаза метали молнии. – Клянусь Перуном, мы этого гада…

Я не слушал. Мой взгляд скользнул мимо драки, мимо скрученного убийцы, к узкому оконцу. Туда, где лунный свет падал на подоконник косым серебристым лучом. И я увидел. На миг, всего на миг. Тень. Человеческую тень. Она мелькнула за мутным пузырем окна, резко дернулась и исчезла в темноте. Как будто кто-то стоял снаружи, наблюдал… и, поняв, что покушение провалено, бросился бежать.

– За окном! – выдохнул я, указывая дрожащей рукой. – Там… кто-то был! Смотрите!

Рыжебородый стражник резко поднял голову. Молодой рванулся к окну, распахнул ставню. Холодный ночной воздух ворвался в горницу. Он высунулся наружу, огляделся.

– Темнота, княжич! Никого! – доложил он, разочарованно. – Может, ветер шевельнул что?

Но я видел. Это была не тень от дерева. Это был человек. Высокий, судя по силуэту. И он сбежал. Значит, убийца был не один. Значит, это не просто месть озлобленного холопа. Это… операция. С наблюдателем.

– Не ветер, – прошептал я, чувствуя, как новая волна леденящего страха сковывает меня. Слабость накатила снова, заставляя дрожать колени. Я прислонился к стене, чтобы не упасть.

Рыжебородый тем временем обыскал скрученного убийцу, грубо дергая за одежду.

– Ничего, княжич. Ни знака, ни грамоты. Пуст как бочка. – Он плюнул. – Мертвая ветвь. Отправить в яму до рассвета?

Я кивнул, не в силах говорить. Глаза мои были прикованы к кинжалу, который молодой стражник держал в руках. Он поднес его ближе к свече. Лезвие было коротким, изогнутым, как клык. И на темной костяной рукояти… Змей. Вырезанный с мастерством, обвивающий рукоять. Не просто узор. Символ. Чужой, непривычный взгляду. Не славянский. Совсем не славянский.

– Дайте… – прохрипел я.

Стражник протянул кинжал. Я взял его. Холодный, тяжелый, с зловещей гравировкой.

Рыжебородый тем временем волоком потащил убийцу из горницы. Тот не сопротивлялся, только глухо стонал. Молодой стражник остался, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

– Княжич… мы… мы на посту были! Клянусь! Как он прошел – не ведаю! По всем углам проверю, головы поотрываю! – Он был искренне напуган и зол.

Я не отвечал. Смотрел на кинжал с змеей. На дверь, куда увели наемника. На окно, где мелькнула тень. В ушах еще звенело от крика, в мышцах горел адреналин, смешанный с ужасной слабостью. Но сквозь весь этот хаос пробивалась одна мысль. Холодная, четкая, как тот ледяной голос в первый день.

– Один готов, – пробормотал я так тихо, что только сам услышал. Пальцы сжали холодную рукоять змеиного кинжала до побеления костяшек. – Но кто следующий? И чью волю выполняла эта… змея?

Молодой стражник смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса и внезапно вспыхнувшего уважения. В его взгляде читалось: Он пока слаб телом… но духом силён…

Я же чувствовал только ледяную пустоту вызова. Игра продолжалась. И ставки только выросли.

Глава 3

Адреналин выветрился, оставив после себя жалкую дрожь в коленях и пустоту в желудке. Я сидел на краю скрипучей кровати, сжимая в руках тот проклятый змеиный кинжал. Его холодная рукоять, казалось, высасывала последние крохи тепла из моих пальцев. Убийца сидел где-то внизу, в холодной яме. Стража, удвоив караулы, топала за дверью. А я… я чувствовал себя как перезагрузившийся комп, который завис на этапе BIOS. Тело, едва оправившееся от яда, после ночной встряски снова кричало о капитуляции. Каждая мышца ныла, голова гудела, а в груди сидела ледяная глыба страха. Нож в ночи. Наблюдатель. Змея на рукояти… Кто следующий? И когда придёт по мою душеньку?

– Княжич? – Тихо, словно боясь спугнуть, просунулась в дверь Дуняша. Глаза у нее были огромные, полные слез и ужаса. Она несла деревянную миску с парящим бульоном. – Мавра велела… Кушайте, свет. Для сил…

Я лишь мотнул головой. Даже запах еды вызывал тошноту. Страх и слабость закупорили горло.

– Не могу, Дуня. Отставь.

– Но как же? Вы же еле держитесь! После такого ужаса… – Голос ее дрожал. – Это все тот проклятый Ярополк! Или… или те, кто с кинжалом чужим пришли? Чужаки значит? Кто они, свет? Кто для нас хочет смерти?

– Не знаю, – честно ответил я, глядя на зловещий узор на рукояти. – Но узнаю. Обязательно узнаю.

Дверь отворилась шире. На пороге возникла Мавра. Ее лицо было каменным, но в глазах, острых и не упускающих ни одной детали, горел холодный огонь. Она окинула меня взглядом – от бледного лица до дрожащих рук, сжимающих кинжал.

– Отставить причитания, Дуняша, – сухо сказала она. – Бульон на стол. И ступай. Княжичу нужен покой.

– Но, Мавра…

– Ступай! – Голос старшей служанки не повысился, но в нем прозвучала такая сталь, что Дуняша аж подпрыгнула и, бросив на меня еще один жалостливый взгляд, юркнула прочь.

Мавра вошла, закрыла дверь с мягким, но отчетливым щелчком и подошла ко мне. Ее взгляд упал на кинжал.

– Лезвие, – пробормотала она, прищурившись. – Не наше. Южное. Или восточное. Змея… знак недобрый. Не к добру это, княжич. Не к добру.

– Очевидно, – я попытался усмехнуться, но получился лишь болезненный оскал. – Они не остановятся, Мавра. Первый промах – не повод отступать. Наоборот.

Она кивнула, медленно, словно взвешивая каждое слово.

– Тело ваше, свет… Яд, хоть и не добил, но точит изнутри. Как ржавчина. Слабость эта… Она может убить вернее кинжала. Особенно теперь, когда враги знают, что вы начеку.

Я стиснул зубы. Она была права. Я едва устоял против одного наемника. Что я смогу сделать против заговора? Бросить ещё один подсвечник? Орать?

– Что ты предлагаешь? – спросил я, глядя ей в глаза. – Больше твоих отваров? Они лишь снимают боль, но не лечат.

Мавра не ответила сразу. Она повернулась к окну, к узкой щели в бычьем пузыре, за которой клубилась предрассветная мгла Черного Леса.

– Есть… одна, – начала она медленно, словно выговаривая каждое слово против своей воли. – Живет на опушке, у Старого Камня. Люди шепчутся… называют Ведуньей. Мареной звать. Говорят, руки у нее золотые. И травы знает, что любое зелье перешибешь. И… иное.

«Ведьма». Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. В рациональном мозгу Артёма Соколова оно вызвало только скепсис. Бабка-травница, пользующаяся суевериями. Но в мире, где я очнулся в теле отравленного княжича после «смерти» в серверной… где слышал ледяные голоса в голове… где дрался за жизнь с тенью, вооруженной змеиным кинжалом… рациональность начинала сдавать позиции.

– И ты думаешь, она… Марена… сможет помочь? Вывести остатки яда?

– Говорят, может, – Мавра не обернулась. – Но цена у нее бывает… странная. И доверия требует полного. Без него – ни ногой. Опасная она, княжич. Как змея под камнем. Греет бока на солнышке, а укусит – не опомнишься.

Доверие. Полное доверие. В моей ситуации это звучало как приговор. Но что оставалось? Ждать следующего удара, будучи полуживым инвалидом?

– Приведи ее, – сказал я тихо, но твердо. – Сегодня. Сейчас, если можно.

Мавра обернулась. В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое – тревога? Предостережение? Она молча кивнула.

* * *

Она пришла с рассветом. Не стучалась. Не просилась. Просто… появилась в дверях моей горницы, словно сгустившаяся тень. Мавра стояла за ней, бледная, сжав губы, избегая моего взгляда. Дуняша, выглянув из-за ее спины, ахнула и прижала руку ко рту.

Марена. Высокая, сухопарая фигура, закутанная в плащ из грубой, темной, почти черной ткани. Капюшон глубоко натянут на голову, скрывая большую часть лица. Видны были лишь острый подбородок, бледная кожа и губы – тонкие, бескровные, сложенные в подобие улыбки, в которой не было ни капли тепла. Она несла с собой странный запах – смесь прелой листвы, сухих трав и чего-то острого, металлического. Как будто входила не человек, а сам Черный Лес в обличье старухи.

Она остановилась посреди комнаты. Ее невидимый взгляд скользнул по мне, от макушки до кончиков дрожащих пальцев. Мне стало не по себе. Казалось, она видит не только мое тело, но и что-то внутри. Ту слабость. Тот страх. Ту чужеродную сущность, Артёма, застрявшую в княжиче.

– Так вот он какой, – проскрипел ее голос. Сухой, как осенний лист под ногой, лишенный интонаций. – Яромир Игоревич. Княжич, что ускользнул от Ярополковой чаши и ночного ножа. Дважды смерть обманул. Хитёр. Или везуч.

Я попытался выпрямиться, собрать остатки достоинства.

– Марена? Ты… можешь помочь?

– Помочь? – Она издала короткий, сухой смешок. – Помочь можно псу породу сменить или девке от любовной тоски избавить. Тебе, княжич, не помощь нужна. Требуется… чистка. Скверну из костей выжечь. Яд, что гложет изнутри, как червь под корой.

Она сделала шаг вперед. Дуняша взвизгнула и прижалась к Мавре.

– А плата? – спросил я, глядя на ее скрытое капюшоном лицо. – Что ты хочешь?

– Плата? – Она снова скрипнула. – Плата проста. Абсолютное доверие. Ты отдаешься в мои руки. Без вопросов. Без страха. Без попыток понять. Доверие, княжич. Или иди умирать потихоньку. Выбор за тобой.

В горнице повисла тягостная тишина. Слышалось только тяжелое дыхание Дуняши. Мавра стояла неподвижно, ожидая моего слова. Адреналин ночной схватки давно выветрился. Осталась только выматывающая слабость и леденящее понимание: я в тупике. Без сил я – легкая мишень. Эта… женщина… предлагала шанс. Опасный, темный, но шанс.

– Хорошо, – выдавил я. – Делай что должна. Доверяю.

Капюшон Марены чуть дрогнул. Казалось, она кивнула.

– Тогда начинаем. Ложись. И выброси эту змеиную игрушку. Она здесь лишняя.

Я машинально убрал кинжал под подушку. Улегся на жесткую постель, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Абсолютное доверие. Легко сказать.

Марена подошла к столу, сбросила с плеч свою сумку из грубой ткани. Оттуда она извлекла нехитрые, но странные предметы: пучки сухих трав, связки корешков, маленький глиняный горшочек, наполненный чем-то темным, и… тонкий, искривленный нож из темного камня или кости. Дуняша ахнула.

– Мавра, – скрипучий голос не терпел возражений. – Воды горячей в таз. И увести девицу. Ей тут не место.

Мавра, не говоря ни слова, схватила за руку дрожащую Дуняшу и вывела из горницы. Дверь снова мягко щелкнула. Мы остались вдвоем. Со странной ведьмой и моим страхом.

Марена придвинула таз с водой, которую Мавра успела принести, и начала бросать туда травы. Горьковато-пряный запах усилился, заполняя комнату. Она что-то бормотала под нос – не слова, а странные, гортанные звуки, похожие на шум ветра в кронах. Потом взяла каменный нож.

– Руку, – приказала она.

Я протянул ей левую руку. Она схватила ее сильнее, чем я ожидал. Ее пальцы были холодными и шершавыми, как кора. Каменный нож скользнул по внутренней стороне моего предплечья. Острая, жгучая боль. Я вскрикнул. Темная кровь хлынула струйкой прямо в таз с травяным настоем. Она шипела и пенилась, как кислота.

– Лежи, – проскрипела Марена, удерживая мою руку над тазом. Ее бормотание стало громче, настойчивее. Вода в тазу стала темнеть, приобретая мутный, грязно-зеленый оттенок. Я чувствовал, как вместе с кровью из меня уходит… что-то постороннее. Не просто кровь. Какая-то тяжесть. Липкая, ядовитая грязь, засевшая в костях. Головокружение усилилось, мир поплыл. Но странным образом – боль от пореза была единственной четкой точкой в этом тумане.

Она отпустила мою руку. Из пореза все еще сочилась кровь, но медленнее. Марена схватила пучок другой травы, смяла его в ладонях до появления сока – едкого, терпкого – и прижала к ране. Боль сменилась леденящим холодом. Она снова забормотала, проводя руками над моим телом, не касаясь. Ее пальцы чертили в воздухе сложные, невидимые узоры. Воздух вокруг нее словно вибрировал.

Я ощущал жар. Не снаружи. Изнутри. Как будто кто-то разжег маленькое пламя в самой сердцевине моей слабости. Оно горело, выжигая остатки холода, дрожи, той ужасной «ржавчины», о которой говорила Мавра. Было больно. Жарко. Невыносимо. Я застонал, пытаясь вырваться, но ее невидимые руки будто пригвоздили меня к кровати.

– Доверие, княжич! – ее громкий голос прорезал жар и боль. – Или хочешь сгореть?

Я стиснул зубы. Вцепился пальцами в грубое одеяло. Доверие. Без вопросов. Я зажмурился, отдавшись волне жара. Горело все. Кости. Мышцы. Даже мысли. Казалось, я вот-вот превращусь в уголек. И вдруг… прорыв.

Как будто лопнул огромный, гнойный пузырь внутри. Жар схлынул, сменившись волной…прохлады. Чистоты и силы. Дрожь пропала. Слабость отступила, как отлив. Я сделал глубокий вдох – и воздух впервые за все время в этом теле не резал легкие, а наполнял их свежестью. Я открыл глаза.

Марена стояла у таза. Вода в нем была черной, густой, как деготь, и пузырилась, издавая тихое шипение. Она смотрела на меня из-под капюшона. Глаз не было видно, но я чувствовал ее взгляд. Оценивающий. Как ученый, наблюдающий за удачным экспериментом.

– Ну вот, – проскрипела она. – Черви выжжены. На время. Тело твое теперь почти здорово. Но помни, княжич. – Она сделала шаг назад, к сумке. – Смерть не ушла. Она прильнула к твоей тени. Она терпелива. И у нее длинные руки. Яд был лишь началом. Нож в ночи – лишь пробой. Будь готов.

Я сел на кровати. Не шатаясь. Без боли. Я чувствовал стальные, тренированные мышцы. Чувствовал кровь, бегущую по венам. Чувствовал невероятную, забытую ясность мысли. Это было… невероятно.

– Спасибо, – выдохнул я искренне. – Я… чувствую себя… живым.

Она фыркнула.

– Благодарности потом. Если выживешь. Доверие, княжич, – это не разовая плата. Это путь. Мои глаза будут на тебе. Мои уши будут слышать твои шаги. А когда придет время… потребую своего. Понял?

«Своего». Что? Когда? Загадки. Всегда загадки. Но сила, пульсирующая в моих жилах, была реальна. Я кивнул.

– Понял.

Она резко развернулась, накинула плащ, который итак был на ней, и направилась к двери. Ни кивка на прощание. Ни взгляда. Она просто шла, и тени в углу комнаты, казалось, сгущались вокруг нее.

– Подожди! – крикнул я ей вслед. – Что ты…?

Но Марена открыла дверь, шагнула в проем, сливаясь с сумраком коридора… и исчезла. Не ушла. Не скрылась за поворотом. Просто… растворилась в полумраке, как дым. Плащ ее на миг шевельнулся неестественно, как крыло огромной ночной птицы, и – ничего.

Я сидел на кровати, глотая воздух полной грудью, чувствуя прилив незнакомой силы в своих новых, все еще хрупких мышцах. На полу стоял таз с черной, шипящей жижей. На моей руке – затянувшийся за считанные минуты порез. И в воздухе еще витал терпкий запах трав.

Сила была реальна. Облегчение – огромно. Но на смену страху перед слабостью пришел другой, холодный, как каменный нож Марены: Доверие. Чей она на самом деле союзник? И что скрывается под этим капюшоном? Вдруг она одна из моих врагов, что втерлась в доверие? Змеиный кинжал под подушкой вдруг показался знакомой, понятной угрозой по сравнению с этой исчезнувшей в тенях женщиной. Игра усложнялась. Новый игрок вышел на поле. И правила его были мне неведомы.