Текст книги "Княжич темного времени (СИ)"

Автор книги: Саша Хэ

Соавторы: Фиона Сталь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 28

Холод. Он пробирал до костей, несмотря на яркое зимнее солнце, слепящее отраженным светом от бескрайних снегов. Воздух был хрустально-чистым, острым, резал легкие при каждом вдохе. Мы шли цепочкой по глубокому снегу, проваливаясь по колено, обходя заснеженные валуны и черные, голые стволы древних елей. Лес стоял безмолвный, угрюмый, будто затаивший дыхание. Древние Тропы, намеченные на свитке Алры, оказались не тропами в привычном смысле. Это были лишь ориентиры – причудливые скалы, мертвые деревья особой формы, замерзшие ручьи с изгибами, понятными только ей. Она шла впереди, легкая, почти невесомая в своем темном плаще и меховой безрукавке поверх него. Ее рога, обычно скрытые капюшоном, сейчас были видны – темные, изящные завитки против белизны снега. Она не оглядывалась, не разговаривала. Ее золотистые глаза постоянно скользили по заснеженному ландшафту, по небу, по теням между деревьями. Она «слушала». Слушала землю под снегом, слушала молчание леса.

– Тяжело, княжич? – Дуняша поравнялась со мной, запыхавшаяся, щеки раскраснелись от мороза и усилия, нос ярко-красный. Она несла на спине нехитрый дорожный узелок с травами и бинтами, но держалась бодро. – Держитесь! Я вот… я приметила там, у коряги, морошку припорошенную! Весной витамины! Сейчас соберу! – И она, не дожидаясь ответа, ловко, как белка, метнулась в сторону от тропы, осторожно разгребая снег у основания огромного поваленного ствола.

– Дуняша! Не отставай! – рявкнул Гордей, идущий замыкающим. Но его рык был беззлобным. Он видел, что девушка не баловалась – она действительно искала полезное.

– Уже! – отозвалась она, выпрямляясь с горстью замерзших янтарных ягод. – Смотрите, княжич! Настоящая! В такую глушь не каждый доберется!

Она протянула мне ягоды, ее синие глаза сияли гордостью за находку. Я взял пару – они были холодными, но сладковатыми на вкус.

– Молодец, Дуня. Зоркая.

– Надо же чем-то полезным быть, – она улыбнулась, пряча ягоды в мешочек, и бросила быстрый, оценивающий взгляд вперед, на одинокую фигуру Алры. – Не то что некоторые… только карты да знаки ищут.

Алра не обернулась, но ее плечи слегка напряглись. Она не ускорила шаг, но ее аура, которую я уже смутно начал чувствовать благодаря тренировкам, сжалась, стала чуть холоднее. Напряжение висело в воздухе с самого начала пути. Дуняша, воодушевленная разрешением ехать, старалась изо всех сил доказать свою полезность – находила съедобные коренья, замечала следы зверей, предлагала развести костер побыстрее. Алра же была сдержанна, сосредоточена на своей задаче проводника и стража от магических угроз. Их пути редко пересекались, но когда пересекались – вспыхивали искры. Не открытой вражды. Скорее, бытового соперничества. За внимание. За признание. За место рядом со мной у костра вечером.

– Стоп, – резко сказала Алра, подняв руку. Она замерла, как изваяние, ее голова была слегка наклонена, будто прислушиваясь к чему-то под снегом. – Здесь… поворот. Невидимый. – Она указала на, казалось бы, непроходимую чащу колючего кустарника, запорошенную снегом. – Обойти. Слева. Под большой сосной. Смотрите на корни. Там… проход.

Гордей, подойдя, присвистнул:

– И как ты, девка, это видишь? Ничего ж не видно!

– Земля помнит, – коротко ответила Алра, уже пробираясь к указанной сосне. – Даже под снегом. Идите. Тихо.

Мы протиснулись за ней в узкий, действительно скрытый проход между скалой и вековыми корнями. Снега здесь было меньше, тропинка – чуть заметная, но явно рукотворная, выложенная плоскими камнями, почти невидимыми под настом.

– Фух, – выдохнула Дуняша, отряхивая снег. – Ловко! А я б и не догадалась! Хотя… – она нахмурилась, оглядывая кустарник, – … этот терновник… он ж ядовитый? Ягоды черные, хоть и под снегом. Надо запомнить, чтобы не спутать с чем-то полезным.

Алра ничего не ответила. Она уже шла дальше, ее спина была прямой, но я чувствовал едва уловимое раздражение, исходящее от нее. Похвала Дуняше за то, что она «не догадалась», но тут же демонстрация своих знаний о ядовитых ягодах – это был укол. Маленький, но заметный.

Так шли дни. Через заснеженные перевалы, где ветер выл, как голодный волк. Через ледяные речушки, где Алра находила скрытые броды под толстым, прочным льдом. Через мертвые, темные ущелья, где Дуняша первая чутьем учуяла волчье логово и предупредила обход. Гордей и его десяток проверенных бойцов (включая вернувшегося с разведки Григория) шли молча, экономя силы, восхищаясь обеими девушками про себя, но чувствуя нарастающее напряжение между ними. Я оказался вечным арбитром, разрываясь между восхищением смекалкой Дуняши и глубочайшим уважением к знанию и магической чуткости Алры. Талисман на моей груди то теплел, то слегка холодел, но пока молчал. Угроз не было. Только тяжелый взгляд векового леса.

И вот, на седьмой день, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая снега в кроваво-золотые тона, мы вышли к нему. Руины. Они возвышались на небольшом плато, зажатом между двумя скальными выступами, похожими на гигантские клыки. Не славянские терема. Не кочевнические шатры. Огромные, циклопические камни, грубо отесанные, покрытые толстым слоем снега и льда. Стены, рухнувшие внутрь. Арки, ведущие в темноту. И на уцелевших поверхностях – руны. Они светились. Слабо, призрачно, холодным сине-зеленым светом, как гнилушки в глубине пещеры. Знаки были чужими, угловатыми, ничего общего с кириллицей или кочевническими тамгами. Они пульсировали в такт какому-то незримому ритму, наполняя тишину зловещим гулом.

– Вот… – прошептала Алра, остановившись перед гигантской, полуразрушенной аркой, служившей входом. Ее глаза отражали зловещий свет рун. – Сила спит… но… не мертва. Осторожно. Камни помнят стражей.

– Красотища… – пробормотал Григорий, вперившись в светящиеся знаки. – И камень… смотрите, княжич! Точно, крепкий! Серый, с прожилками! Стены из такого – не пробьет ничего!

– И внутри… наверняка чего ценного навалом, – добавил один из ратников, делая шаг вперед.

– Стой! – рявкнул Гордей. – Не лезь! Алра сказала – осторожно! Осмотреть сначала!

Но было поздно. Ратник, увлеченный видом возможной добычи за аркой, ступил на огромную, плоскую плиту перед входом. Плита, покрытая инеем, казалась надежной. Но под его ногой она… провалилась! Всего на дюйм, с глухим, скрежещущим звуком камня по камню. И тут же сверху, из скрытой ниши над аркой, с оглушительным грохотом сорвался еще один монолит! Огромный, размером с повозку, он рухнул вниз, прямо на группу, стоявшую у входа!

– НАЗАД! – заревел я, отпрыгивая.

– Берегись! – вскрикнула Дуняша, хватая за руку ближайшего ратника и оттаскивая его.

Но плита падала слишком быстро, слишком неожиданно. Она накрыла бы Гордея и еще двоих, стоявших ближе всех к Алре. И в этот миг Алра двинулась. Не назад. Вперед. Она вскинула руки, не к падающему камню, а к земле под нашими ногами. Золотисто-фиолетовый свет, яркий, как вспышка молнии, вырвался из ее ладоней и ударил в замерзший грунт. Раздался негромкий, но мощный удар, будто гигантский барабан бил под землей. Снег вокруг нее взметнулся фонтанчиками. Земля дрогнула.

И падающий монолит… дрогнул тоже. Не остановился. Но его траектория изменилась. Он рухнул не прямо, а чуть вбок, с оглушительным грохотом вонзившись в снег и мерзлую землю буквально в полушаге от окаменевшего Гордея, забрызгав его грязью и ледяной крошкой. Камень лег точно между ним и двумя другими ратниками. Чудом не раздавив никого.

Тишина. Только тяжелое дыхание и звон в ушах от грохота. Алра стояла неподвижно. Свет в ее глазах погас. Потом она медленно, как в замедленной съемке, покачнулась. Ее глаза закатились. Она рухнула на колени, а затем плашмя на замерзшую землю, как подкошенная.

– Алра! – я рванулся к ней, забыв обо всем. Гордей и другие тоже бросились к ней, но я первым был рядом. Я подхватил ее. Она была легкой, как пушинка, и холодной. Из носа струйкой текла алая кровь, резко контрастируя с бледностью кожи. Ее дыхание было едва слышным.

– Походный лагерь! Сейчас же! – скомандовал я Гордею, чувствуя, как ледяная волна страха накатывает на меня. – Раскинуть шатер! Развести костер! Быстро!

Ратники засуетились. Дуняша, бледная как снег, но собравшаяся, уже рылась в своем узелке.

– Тепла нужно! И воды растопить! Пледы! У меня есть сушеный зверобой для успокоения…

– Не время, Дуня… – пробормотала Алра, открывая глаза. Они были тусклыми, лишенными обычного золотистого огня. Она смотрела сквозь меня, в черное небо, где зажигались первые звезды. Ее губы шевельнулись, и я едва разобрал страшный шепот: – Шаман… он… ближе… Чувствовал… взрыв силы… Идет…

Глава 29

Холодный страх от вида Алры, бессильной и окровавленной на замерзшей земле, сменился ледяной яростью. Шаман. Он почуял ее магию и теперь шел по нашему следу. Мы втащили ее в быстро разбитый походный шатер у подножия руин. Дуняша, забыв про ревность, превратилась в ангела-хранителя: растопила снег, приложила к вискам Алры смоченную в настое успокаивающих трав тряпицу, укутала ее во все доступные пледы.

– Дыши, Алра, – шептала она, массируя ее ледяные руки. – Глубоко. Вот так. Тепло идет? Холодно еще?

– Тепло… – прошептала Алра, ее голос был слабым, едва слышным. Золотистые глаза открылись, тусклые, но осознанные. Она с трудом сфокусировалась на мне, стоявшем на коленях рядом. – Камень… рухнул… сила земли… откликнулась… но эхом… Он «услышал»… Яромир… он близко. Очень.

– Значит, времени мало, – резко сказал я, вставая. Страх за нее смешивался с адреналином предстоящей угрозы. – Гордей! Усиль дозор! Два человека на скалы, высматривать подходы! Остальные – со мной. Внутрь. Быстро. Найти то, зачем пришли. И что может помочь против шамана. Алра, что искать? На что похожи эти… реликвии?

Алра слабо кивнула, ее рука дрогнула, указывая на темный провал арки.

– Сила… в камне. В металле. Пульсирует… как сердце. Руны… светятся. Ищите… где свет ярче. Осторожно… ловушки… могут быть еще.

Мы вошли в руины. Внутри царил полумрак и гнетущая тишина, нарушаемая только капелью тающего в тепле дыхания и шагов льда. Воздух пахнул сыростью, древней пылью и… озоном. Светящиеся руны на стенах, казалось, бились в такт незримому пульсу. Гордей с факелом освещал путь, его люди, пригнувшись, сжимали оружие, озирая каждый камень.

– Вот! – Григорий указал факелом на нишу в стене. Внутри лежали предметы. Не золото. Не драгоценности. Камень, темный, как ночь, но с прожилками внутреннего, глубокого синего свечения, сжатый в форме яйца. Металлический браслет, грубой работы, но от него исходило слабое тепло и едва слышное гудение. Несколько кристаллов кварца, но не прозрачных – мутных, с клубящимися внутри молочно-белыми вихрями. Они пульсировали. Тихо. Мощно. Как будто в них была заключена сама энергия земли, неба или чего-то древнего и забытого.

– Боги… – пробормотал один из ратников, крестясь. – Колдовское…

– Сила, – поправил я, осторожно беря в руки каменное «яйцо». Оно было тяжелым и холодным, но под пальцами чувствовалась вибрация, словно внутри него билось сердце. Услышав позади шум, я резко обернулся, и увидел Алру, которую поддерживала Дуняша на входе в зал. – Зачем ты встала? Тебе надо лежать!

– Времени мало… – она уткнулась взглядом на мою находку в руках.

– Что это, Алра? Как использовать? – я протянул яйцо к ней.

– Фокусы… – она выдохнула, опираясь на Дуняшу, но ее глаза оживились при виде артефактов. – Камень… может щит создать. Кратко. Сильно. Браслет… усиливает волю. Кристаллы… хранят энергию земли. Можно… направлять. Как оружие. Или… как ключ. К старым механизмам… защиты. Но… нужен знающий. Нужна… сила.

Дуняша слушала, широко раскрыв глаза. Ее взгляд скользил по артефактам, потом на мои руки, держащие пульсирующий камень. Видно было, как она чувствует себя чужой в этом мире магии и силы. Неуместной. Ее знания трав и следов казались мелкими перед лицом этих древних тайн. Она опустила взгляд, ее рука, поддерживающая Алру, сжалась чуть сильнее.

– Я… я посмотрю там, – тихо сказала она, указывая на темный угол зала, где груда обломков скрывала другую нишу. – Может, еще травы какие в щелях… или что полезное… – Она осторожно переложила руку Алры на плечо Григория, который тут же подхватил, и быстро зашагала к завалу, явно желая найти свой, понятный ей клад.

Я наблюдал за ней краем глаза, понимая ее порыв. Алра тоже смотрела на нее, и в ее золотистых глазах мелькнуло нечто похожее на понимание.

– Есть! – вдруг воскликнула Дуняша через пару минут, роясь за камнями. Ее голос звенел от неожиданной радости. – Не артефакты, но… свитки! В кожаной суме! Запечатаны воском! Смотрите! – Она вытащила небольшой, почерневший от времени кожаный мешок и вскрыла его. Внутри лежали несколько свертков плотного пергамента, удивительно хорошо сохранившихся. На них тоже были знаки, но другие – не светящиеся руны стен, а стилизованные рисунки растений, зверей, звезд и… схемы. Что-то вроде чертежей.

Я подошел, забыв на миг о пульсирующем камне. Дуняша развернула один свиток. Там была изображена сложная система каналов, идущих от горы, соединенных с резервуарами и большими кристаллами, похожими на те, что мы нашли. Подписи были на незнакомом языке, но рисунки говорили сами за себя.

– Это… система? – пробормотал я. – Как… гидротехнические сооружения? Или энергетические? Связанные с кристаллами?

– Может быть! – воодушевилась Дуняша, ее синие глаза горели. – Смотрите, вот тут вентили… тут потоки… А это, кажется, указания, где искать ключевые точки! Я… я не уверена, но… может пригодиться? Чтобы понять, как тут все работало? Как защищались?

– Не просто пригодится, – я улыбнулся ей, и она расцвела от похвалы. – Это ключ! К пониманию места! Молодец, Дуняша! Находка ценнейшая!

Ее гордость была видимой. Она поймала взгляд Алры, и в нем не было ревности – лишь усталое признание. Дуняша доказала свою ценность по-своему.

– КНЯЖИЧ! – рев Гордея снаружи разорвал момент. – КОЧЕВНИКИ! С ЗАПАДА! ШЕСТЕРЫХ ВИЖУ! КОННЫЕ! РАЗВЕДКА ИЛИ ПЕРЕДОВОЙ ОТРЯД!

Адреналин ударил в кровь. Шаман не медлил. Его люди уже здесь. Испытание для нас. И для найденных артефактов. Я схватил каменное «яйцо» и металлический браслет. Первый – холодный и тяжелый. Второй – теплый, гудящий. Я сунул браслет на запястье. Тепло разлилось по руке, странная ясность влилась в мысли. Я чувствовал каждую неровность камня в руке, каждый шорох снаружи.

– К оружию! – заревел я, выбегая из руин на заснеженное плато. – Григорий, кристаллы бери! Дуняша, свитки – в узел, под защиту! Алра… – я обернулся к ней.

Она стояла, опираясь на стену, бледная, но ее золотистые глаза горели теперь ярче, чем руны внутри руин. Ее рога… они светились! Не призрачным мерцанием, а ровным, мощным золотистым светом, отбрасывающим длинные тени на снег. Она смотрела не на нас, а куда-то вдаль, на запад, откуда несся топот копыт и дикие крики.

– Он знает… – прошептала она, и ее голос, усиленный странным резонансом, прозвучал громко и четко. – Шаман знает, что мы здесь. И ему нужны… эти реликвии. Сила руин. Она… опаснее меня для него. Опаснее тебя. Он придет сам. Скоро, но не сейчас. А эти… – она кивнула на приближающихся всадников, чьи силуэты уже вырисовывались на фоне заката, – … лишь щупальца. Проверка.

Я сжал каменное яйцо в руке с браслетом. Ощутил вибрацию камня и ответный импульс от металла. Проверка? Хорошо. Проверим и мы силу предков. И силу нашей воли. Я поднял руку с камнем, не зная, что делать, но чувствуя его потенциал, усиленный браслетом.

– Щиты! Лучники на скалы! – скомандовал я, глядя на приближающуюся лавину всадников. – Встречаем гостей! И покажем им, что древняя сила Славии – не миф!

Талисман Алры под рубахой вдруг стал горячим, почти обжигающим. Не предупреждение о лжи. Предупреждение о смертельной опасности. Шаман шел. А пока его гонцы дали нам шанс опробовать найденные ключи к могуществу, забытому веками. Ключи, которые могли спасти нас… или ускорить гибель.

– Вперед! К бою!

Глава 30

Возвращение в Чернолесье было триумфальным. Артефакты, пульсирующие в кожаных мешках. Свитки с чертежами, бережно упакованные Дуняшей. Даже трофейные кривые сабли с разгромленного дозора кочевников. Люди высыпали на улицы, крича «Ура!», видя в Гордее и его орлах, в бледной, но твердо стоящей на ногах Алре, во мне с горящим на запястье браслетом – гарантов будущей силы и безопасности. Но внутри… внутри был развал. Хаос.

Сны. Они начались в первую же ночь. Не просто воспоминания Артёма – фрагменты кода, запах кофе, лицо девушки из прошлого, имя которой уже стерлось. Они сплетались с кошмарами Яромира. Страшные, обрывочные картины: темный лес, крики, запах крови и миндаля (миндаля⁈), тяжелое дыхание, падение… и холодное, безразличное лицо Сиволапа где-то в дыму. Лица сливались. Голоса смешивались. Я просыпался в холодном поту, не зная, кто я. Артём, запертый в средневековом кошмаре? Или Яромир, в чьем мозгу поселился чужой, безумный призрак?

– Опять? – тихий голос прозвучал в темноте моей горницы. Алра. Она стояла у двери, как тень, ее золотистые глаза светились в темноте слабым, но тревожным светом. – Нити твоей души… рвутся. Две тени дерутся. Больно.

Она подошла. Ее тонкие, прохладные пальцы легли мне на лоб.

– Я здесь, – прошептала она. – Это тело… твое. Эта земля… твоя. Этот удел… твой долг. Чужое прошлое… как шрам. Болит, но не определяет. Смотри вперед. На руины. На артефакты. На шамана. Они реальны. «Ты» – реален. Держись за это.

Ее слова были просты, но в них была странная сила. Сила ее собственной, гораздо более страшной чужеродности, которая понимала мою. Я закрыл глаза, чувствуя под пальцами холод камня ночной стены, под ее пальцами – тепло собственного лба. Хаос в голове немного улегся. Осталась только усталость и гнетущая пустота.

Утром пришла Дуняша. С теплым травяным чаем и медом. Ее лицо было серьезным, синие глаза смотрели на меня с бездонной жалостью.

– Не спалось, свет? – спросила она тихо, ставя поднос на стол. Вид у меня, видимо, был соответствующий. – Вот… мята, ромашка, мед. Успокаивает. Душу лечит не хуже ран. – Она налила чай в кружку, протянула. Запах был мягким, умиротворяющим. – Мама всегда говорила: плохие сны – это души предков тревожатся. Или… недоделанные дела давят. Может… поговорить? Об чем тревожно? Как с подругой? Мы как из похода вернулись, так вы словно сам не свой… Хотя и победили. Чувствую, вас что-то тревожит.

Она села на табурет рядом, не ожидая приглашения. Я взял кружку, чувствуя, как тепло разливается по ладоням.

– Сны… – начал я хрипло. – Путаница. Я… не всегда понимаю, где я. Кто я. Мой отец… его смерть… будто рядом. Но все в тумане.

Дуняша кивнула, ее лицо стало печальным.

– Князь Игорь… добрый был. Строгий, но справедливый. Я маленькой была, но помню, как он на празднике всем детям по прянику раздавал. А как умер… – она вздохнула, – … ох, говорили, конь взбесился. Да кто ж верит? Все шептались… да боялись. – Она посмотрела на меня, и в ее глазах читалась немой вопрос: «Ты веришь в случайность?»

Дверь отворилась без стука. Вошла Мавра. Ее острый взгляд скользнул по мне, по Дуняше с чаем, по кружке в моих руках. Остановился на моем лице – усталом, изможденном внутренней битвой.

– Шрамы души болят сильнее ран тела, – констатировала она сухо, подходя к столу. – Особенно если их ковырять. – Она взяла со стола пустую чашку, покрутила в руках. – Твой отец, княжич… Игорь Владимирович. Не дурак был. Коней знал как свои пять пальцев. Не тот человек, чтобы дать взбеситься норовистому мерину у обрыва. Особенно… – она поставила чашку со звоном, – … особенно когда готовился ехать в Град-Каменистый. С докладом. О казнокрадстве. О саботаже. О некоторых боярах, которые слишком уж дружили с кочевниками да с церковными ворами.

Ледяная волна прокатилась по спине. Я выпрямился, забыв про чай, про усталость, про сны.

– Что ты хочешь сказать, Мавра?

– Хочу сказать, что несчастные случаи бывают. Но слишком удобные – редко, – она пожала узкими плечами. – Я служила в тереме тогда. Помню разговоры. Помню, как Сиволап нервничал за неделю до… события. Как Варлам вдруг зачастил с «утешительными» визитами. Как Твердислав, тогда еще в силе, вдруг замолк и перестал буянить. Будто знали, что грядущее… их не коснется. – Она посмотрела мне прямо в глаза. – Князь Игорь хотел правды. А нашел смерть. Теперь ты… с твоей Правдой… сам подумай, княжич. Тени прошлого длинны. И кусаются, если их трогать.

Она не стала ждать ответа. Повернулась и вышла, оставив в горнице тяжелую, гнетущую тишину. Дуняша смотрела на меня огромными, испуганными глазами. Алра, стоявшая в дверях, вошла бесшумно, ее золотистый взгляд был прикован ко мне, будто зная, что сейчас творится в моей душе.

Правда о смерти отца. Не несчастный случай. Убийство. Запланированное. Боярами. Теми самыми, кого я уже начал ломать. Сиволап. Варлам. Твердислав. Возможно, другие. Кровь заклокотала в жилах. Ледяная, яростная. Сны, путаница, страх – все отступило перед этим ослепляющим гневом и жгучей болью утраты, которую я, Яромир, чувствовал как свою, а Артём – как страшную несправедливость.

Я встал. Кулаки сжались так, что кости затрещали. Голос, когда я заговорил, был низким, вибрирующим от сдержанной ярости:

– Клянусь. Перед вами. Перед памятью отца. Перед этим уделом. Я узнаю правду. Всю. Кто виновен в его смерти – ответит. По всей строгости Правды. Если для этого мне нужно будет перевернуть каждую плиту в острожке и каждую душу в Совете – я переверну. Его смерть не будет просто «несчастным случаем». Она будет приговором его убийцам.

Дуняша вскочила, подбежала, схватила мою руку.

– Свет! Я помогу! Чем смогу! Слово даю!

Алра шагнула ближе. Не касаясь. Но ее золотистые глаза горели холодным согласием.

– Правда должна быть. И месть. За кровь. За предательство. Моя сила… твоя. Для этого.

Я чувствовал их поддержку. Теплое, живое присутствие Дуняши. Твердую, магическую решимость Алры. И тяжесть только что произнесенной клятвы. Это было больше, чем личная месть. Это был долг. Перед отцом. Перед удельными людьми. Перед самим собой. Тени прошлого наконец обрели форму, и я был готов их развеять. Ценой любой войны, любой опасности.

И в этот самый момент, когда клятва еще висела в воздухе, а ярость кипела в крови, в горницу, не докладывая, ворвался запыхавшийся ратник. Лицо его было белым от пыли дороги и… страха. В руке он сжимал свиток пергамента, перевязанный шелковым шнуром и запечатанный массивной печатью. Не княжеской. Не удельной. Печать была из черного воска с впрессованным золотым двуглавым орлом.

– Княжич! – ратник упал на колено, протягивая свиток дрожащей рукой. – Гонец… из Град-Каменистого! Царская печать! Царь Всеволод… вызывает вас! Немедленно! Ко двору!