Текст книги "Княжич темного времени (СИ)"

Автор книги: Саша Хэ

Соавторы: Фиона Сталь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 31

Черно-золотая печать лежала на столе, как обвинение. Вызов. Приказ. Царь Всеволод. Град-Каменистый. Сердце Славии. И ловушка? Возможно. Но игнорировать было смерти подобно. Особенно теперь, когда тени прошлого отца сгустились в зловещую картину убийства.

– Собираться, – мой голос прозвучал резко в тяжелой тишине горницы после ухода гонца. Гордей, Алра, Дуняша, Мавра – все смотрели на меня, читая решение на моем лице. – В столицу. Гордей – со мной. Десять лучших твоих орлов. Легко, быстро, без обоза. Алра – едет. Ее знание магии и… чутье… могут спасти нам жизни там, где сила меча бессильна. Дуняша – тоже. Травы, уход, зоркие глаза. И… – я посмотрел на Мавру, – … ты здесь остаешься, Мавра. Глаз да глаз. На терем. На Совет. На Сиволаповых шавок, если остались. И на… – я тронул пальцем печать, – … на почту. Любое весточку – летом к нам.

Мавра кивнула, ее лицо было непроницаемым, но в глазах – одобрение.

– Не подведу, княжич. Терем будет стоять. А совесть боярская… постараюсь пощупать покрепче. – В ее голосе звучал скрытый смысл: она не забудет о клятве раскрыть правду об отце. – Берегите себя там. Столица – змеиное гнездо покруче нашего.

Дуняша ахнула, ее лицо вспыхнуло от гордости и страха.

– В столицу? Я? Но… но я же простая…

– Ты – моя помощница, – отрезал я. – Глаза, уши и руки, которым я доверяю. В дороге будешь нужна. Собирай свои травы, бинты и самое теплое. Гордей – коней, оружие, припасы на десять дней быстрого хода. Алра… – я повернулся к ней.

Она стояла спокойно, золотистые глаза уже изучали воображаемую карту пути.

– Готовимся, – просто сказала она. – Артефакты берем? Камень? Браслет?

– Берем, – подтвердил я. Защита и козырь в рукаве. – И свитки. Кто знает, что пригодится при дворе. Через три часа – в седле.

Путь на юг, к Град-Каменистому, открыл нам Славию, о которой я знал лишь по обрывочным воспоминаниям Яромира и сухим отчетам. Бескрайние заснеженные поля, сменяемые темными массивами древних лесов. Большие, богатые села с крепкими частоколами – и сожженные деревни, пепелища которых еще дымились, немые свидетели кочевнических набегов, доходящих уже до сердца земли. Встречные купеческие обозы, нагруженные до отказа, с охраной, сжимающей оружие при виде нашей вооруженной группы. Шепот в кабаках на постоялых дворах: о царских налогах, о боярском произволе, о надвигающейся большой войне с Ордой. Мощь и трещины огромного царства были видны невооруженным глазом.

Динамика в нашей маленькой группе тоже изменилась. Гордей и его орлы держались кольцом, бдительные и немного угрюмые в непривычной роли телохранителей в «мирных» землях. Алра часто уходила в себя, ее золотистые глаза сканировали не только физический мир, но и невидимые нити – она искала след шамана, тень нефритовой бусины Сиволапа, любую угрозу. Дуняша же расцвела. Ее практичность стала спасением: она находила лучшие места для лагеря, умудрялась выторговать у местных свежий хлеб и молоко, перевязывала натёртые долгой ездой бока лошадей. Но каждый раз, когда Алра подходила ко мне, чтобы тихо сказать о каком-то «холодном пятне» вдалеке или о «злобном шепоте земли» у дороги, Дуняша настораживалась, ее взгляд становился острым, ревнивым.

– Вот и опять княжич с ней шепчется, – как-то негромко, но явно нарочно, проговорила она, раздавая вечернюю похлебку у костра. – Как будто мои травы да бинты ни к чему. Только магия да тайны!

– Магия… чует беду, – спокойно ответила Алра, не отрывая взгляда от пламени. – Травы… лечат после. Оба… нужны.

– Да уж, беду чует, – буркнула Дуняша, но замолчала под тяжелым взглядом Гордея.

На пятый день пути, когда мы углубились в холмистую, лесистую местность, Алра внезапно замерла в седле. Ее рука резко вскинулась. Талисман у моей груди вспыхнул жгучим теплом.

– Ловушка! – ее голос, обычно тихий, прорезал воздух, как натянутая струна. – В ущелье впереди! Запах железа… и злобы! Много!

Едва она договорила, как из-за скальных выступов по обеим сторонам узкой тропы высыпали люди. Не кочевники. Разбойники. Лица загорелые, злые, в рваных кожанках и стеганках. Человек двадцать. С топорами, дубинами, парочка с луками. Их предводитель, здоровенный детина со шрамом через глаз, захохотал:

– Эге-гей! Боярская свита! Сдавай добро, золотишко, коней – живо! Барышню белобрысую – тоже оставим! Остальных – в овраг!

Гордей зарычал, выхватывая топор. Его люди сомкнули ряды передо мной. Дуняша вскрикнула, но не от страха – от ярости. Она швырнула на землю котелок с похлебкой и в одно мгновение сняла с плеч небольшой, но крепкий лук, который тащила «на всякий случай». Быстрее, чем кто-либо успел среагировать, она вскинула его, натянула тетиву и выпустила стрелу!

Стрела просвистела в сантиметре от уха предводителя и вонзилась в дерево позади него. Тот вздрогнул, его хохот замер. Дуняша уже ставила вторую стрелу на тетиву, лицо ее было белым, но руки не дрожали.

– Следующая – в глаз, сволочь! – крикнула она, и в ее голосе звенела такая злость, которую я никогда не слышал. – Убирайтесь! Пока живы!

Этот внезапный порыв, эта смелость робкой девчонки, ошеломила разбойников на мгновение. Но только на мгновение. Шрамовидый взревел:

– Ах ты стерва! Режь их!

Они бросились вперед. Гордей и его орлы встретили их стеной щитов и стали. Завязалась жестокая сеча. Я выхватил меч, готовясь вступить в бой, но тут увидел, как двое разбойников, пользуясь суматохой, прорвались сбоку, прямо ко мне! Их глаза горели алчностью – они видели мой богатый кафтан, браслет на руке.

– Княжич! – закричала Дуняша, пытаясь нацелиться, но ее заслонил бой.

Алра же не кричала. Она двинулась ко мне, стремительно. Как тень.

– Алра, не смей подходить! Назад! – я крикнул что есть мочи, взмахивая начищенным мечом вверх. – Получайте, падлы!

Алра упала на колени и вонзила руки в промерзшую землю у самой тропы. Золотистый свет, неяркий, но сконцентрированный, брызнул из ее ладоней. Земля под ногами нападавших вздыбилась! Разбойники грохнулись наземь, оглушенные, и тут же были прикончены подоспевшими ратниками.

Но основной отряд напирал. Гордей бился как лев, но его людей теснили. Луки разбойников начали посылать стрелы в наш тыл. Одна просвистела у самого моего уха. Пора. Пора испробовать силу предков. Я сжал в левой руке каменное «яйцо». Надел поверх рукавицы браслет. Тепло и вибрация слились в мощный поток. Я не знал заклинаний. Знало что-то внутри. Я поднял руку с артефактом, направил на самую плотную толпу нападавших, и захотел… захотел, чтобы они отступили. Чтобы их охватил ужас. Чтобы земля им не давала опоры…

Камень в моей руке взвыл! Не звук, а низкочастотный гул, от которого задрожали скалы и с деревьев посыпался снег. Из него вырвался не свет, а… волна. Невидимая, но ощутимая как удар кулаком в грудь. Она ударила по разбойникам. Не убила. Опрокинула. Как будто гигантская невидимая ладонь шлепнула их о землю. Оружие вылетело из рук. Те, кто стоял ближе, завыли от боли в ушах и беспомощно закачались. Шрамовидный предводитель упал на колени, выплюнув зуб, его единственный глаз смотрел на меня с диким, первобытным страхом. Паника охватила остальных. Они бросились врассыпную, давя друг друга с криком и скрываясь в лесу.

Тишина. Только тяжелое дыхание наших людей и стоны раненых разбойников. Все смотрели на меня. На камень в моей руке, который перестал гудеть и снова был просто холодным и тяжелым. Взгляды были разными: Гордея – восхищенным; его орлов – благоговейным; Дуняши – шокированным и гордым одновременно; Алры – оценивающим, с легкой тенью тревоги. Я смущенно опустил руку, пряча артефакт. Сила была ошеломляющей. Притягательной, но и опасной.

– Ну… – хрипло проговорил Гордей, вытирая кровь с топора. – Это… это да, княжич. Вот это козырь! Скажи им в столице, что у тебя в кармане! Зауважают сразу!

– Слишком громко, – тихо сказала Алра, подходя. Ее золотистые глаза скользнули по окрестным холмам. – Сила… как колокол. Звон далеко слышен. Шаман… если близко, теперь точно знает где мы. И… другие. – Она резко повернула голову, глядя на дальний холм, поросший соснами. – Смотрите.

Мы все последовали за ее взглядом. На гребне холма, ясно видимая на фоне закатного неба, стояла всадница. Не разбойница. Одна. Высокая, стройная фигура в дорожном платье и плаще из темно-синего сукна, отороченном серебристым мехом. Лица не было видно, скрывал капюшон, но чувствовалось, что она смотрит прямо на нас. На меня. Особенно на руку, державшую артефакт. Она не двигалась. Не приближалась. Просто стояла. Загадочная. Наблюдающая. Затем, как бы в ответ на наше внимание, она легко повернула коня и исчезла за гребнем холма. Быстро и бесшумно.

– Кто это? – прошептала Дуняша, хмурясь. – Шпион Сиволапа?

– Или царский соглядатай? – предположил Гордей, сжимая топор.

– Или… кто-то еще, – добавила Алра, ее взгляд был прикован к пустому теперь холму. – Чужая. Сильная. Интересующаяся. Ее аура… холодная. Но… любопытная. Как у кошки.

Я почувствовал, как талисман Алры под рубахой, затихший после боя, снова излучает легкое, настороженное тепло. Эта женщина… она не была угрозой прямо сейчас. Но она была… фактором. Новым. Непредсказуемым. Еще одна тень на уже переполненном горизонте врагов. В столице меня ждали царские интриги, боярские козни и тень убийства отца. А теперь, кажется, появилась еще и загадочная претендентка на внимание, чьи холодные, скрытые глаза видели мою силу. «Другие» – сказала Алра. Град-Каменистый ждал. И путь к нему становился все опаснее и запутаннее…

Глава 32

Град-Каменистый встал перед нами словно каменный великан, вырастающий из заснеженных холмов. Не Чернолесский острожек, не терем княжий – столица. Циклопические стены цвета старой крови, увенчанные островерхими башнями. Десятки храмовых куполов, золотые и синие, сверкали под зимним солнцем. Шум – гул толпы, скрип возов, звон кузнечных молотов – накатывал волной еще за версту. Величие. Мощь. И… густая, сладковатая вонь большого города – смесь конского навоза, дыма и человеческой пищи. Я сжал поводья, чувствуя, как талисман Алры под рубахой излучает легкое, тревожное тепло. Этот город был не просто столицей. Он был огромной, позолоченной ловушкой.

– Батюшки… – выдохнула Дуняша, ехавшая рядом, ее глаза были огромными, полными страха и восхищения. – Сколько людей… сколько домов…

– И сколько ножей за пазухой, – мрачно добавил Гордей, его рука не отпускала рукоять топора. Его орлы сомкнулись вокруг нас плотнее.

– Нити… – прошептала Алра, ее капюшон был натянут, но я видел, как напряжена ее шея. – Нити интриг… зависти… страха… как паутина. Густая. Липкая. Берегись, княжич. Здесь твоя сила… как костер в темноте. Манит. И сжигает.

Нас впустили через Медные Врата после недолгой, но унизительной проверки стражей, явно искавших повод для взятки. Гордей чуть не сцепился с их капитаном, но я остановил его ледяным взглядом. Не время. Дворцы, широкие мощеные улицы, толпы горожан в пестрой одежде – все давило, оглушало. Мы ехали к Сердцу Города – цитадели, где высился терем царя Всеволода, огромный, как гора, с резными теремами и островерхой кровлей.

Коней забрали конюхи в роскошных ливреях, нас проводили через лабиринт переходов и залов, полных золоченой резьбы, драгоценных ковров и любопытных, оценивающих взглядов придворных. Шепот: «Княжич Чернолесский…» «Тот самый, с „Правдой“?» «С рогатой дикаркой, гляди…» «И простолюдинкой… странный выбор».

И вот, Золотая Палата. Потолок, расписанный фресками битв и святых. Окна в свинце, льющие скупой свет. Трон на возвышении – массивный, дубовый, покрытый червонным золотом. И на нем – царь Всеволод. Не старый, но тяжелый. Лицо широкое, бородатое, с проседью. Глаза – как у старого орла: острые, всевидящие, усталые. Рядом, чуть пониже, на резном кресле – она. Княжна Велеслава. До двадцати. Стройная, как ивовый прут. Волосы – темное золото, заплетенные в сложную косу с жемчугом. Лицо – фарфорово-белое, с высокими скулами и… глазами. Глазами цвета весеннего неба, чистые, но с таким острым, насмешливым блеском, что становилось не по себе. Она наблюдала за нашим приближением с ленивым, но пристальным интересом, как кошка за новой мышкой.

Я склонился в низком, по этикету, поклоне. Гордей и орлы замерли, как изваяния. Дуняша присела в реверансе, дрожа. Алра лишь слегка склонила голову, ее капюшон скрывал лицо, но я чувствовал ее напряжение.

– Государь-царь Всеволод Всеславич, – произнес я четко. – Княжич Яромир Игоревич Чернолесский, по твоему повелению, явился.

Царь кивнул, тяжело. Его голос был низким, гулким, заполняющим палату:

– Встань, княжич. Слышал о тебе. Молва бежит впереди… особенно с окраин. И о твоей «Правде». И о победе у брода. И о… необычных союзниках. – Его взгляд скользнул по Алре, потом к Дуняше. – Непривычный двор держишь.

– Удел крепок верностью людей, государь, а не знатностью рода, – ответил я, поднимаясь. – Каждый вносит свою лепту. Верой, мечом или знанием.

– О, красноречиво! – звонкий, как колокольчик, голос княжны Велеславы прервал тяжелое молчание. Она улыбнулась, но улыбка не добралась до глаз. – И практично, видимо. Особенно знание… лесных чудес. – Она подчеркнуто посмотрела на Алру. – Это и есть та самая… видящая нити? Чьи рога светятся в бою? Интересно… а светятся ли они при дворе? От лести, например? Или от интриг?

Алра не ответила. Она лишь чуть приподняла голову, и из-под капюшона мелькнул золотистый, холодный взгляд. Дуняша, стоявшая рядом, сжала кулаки, ее губы поджались. Гордей хмуро крякнул.

– Велеслава, – царь бросил на дочь укоризненный, но скорее формальный взгляд. – Княжич не для твоих игр явился.

– О, прости, батюшка, – княжна сделала преувеличенно невинное лицо, разводя руками. – Просто скучно стало. Все одни и те же лица, одни и те же лесть да сплетни. А тут… настоящий северный медведь. С медведицами. – Она кивнула на Дуняшу и Алру. – И, говорят, с волшебными игрушками. Правда ли, княжич, что ты камнем щит воздвигал? Не продемонстрируешь? Хоть на скучающем боярине?

Смешки пробежали по залу. Некоторые придворные явно ждали моего смущения или гнева. Я мгновенно почувствовал, как теплеет браслет под рукавом. Он не предупреждал о лжи – он усиливал мои собственные чувства. Ярость и осторожность.

– Реликвии предков, княжна, – не игрушки, – ответил я ровно, глядя ей в насмешливые синие глаза. – Их сила – для защиты Славии. От внешних врагов. И внутренней… гнили. Демонстрации ради – недостойно их и опасно.

Велеслава приподняла бровь. Насмешка в ее глазах сменилась искренним, живым интересом.

– Ого. Прямо в цель. Гниль… да, ее хватает. – Она откинулась на спинку кресла. – Ладно, северный медведь, ты меня заинтриговал. Но хватит игр. – Она посмотрела на отца. – Батюшка, дело?

Царь Всеволод тяжело вздохнул. Его лицо стало еще суровее.

– Да, княжич. Дело. Ты показал ум. Храбрость. Решимость чистить авгиевы конюшни. Но Славии угрожает большая беда. Больше кочевников. Больше воровства бояр. – Он сделал паузу, его стальной взгляд впился в меня. – Есть… тень. Длинная. Темная. Тянется с окраин к самому сердцу. Саботаж на дорогах. Исчезновения людей. Странные знаки на стенах. Шепот о темных культах. Возрождающихся. Им нужен хаос. Голод. Страх. Чтобы Славия пала изнутри, прежде чем орда ударит снаружи.

Тишина в палате стала гробовой. Веселье княжны испарилось. Ее лицо стало серьезным, глаза – острыми как лезвия.

– Тебе, княжич Чернолесский, – продолжил царь, – я даю задание. Докажи верность не словами о Правде. Делом. Найди источник этой тени. Вырви его с корнем. Дай мне имя. Дай доказательство. Тогда… тогда и поговорим о доверии. О поддержке. О будущем твоего удела. И о памяти твоего отца, – он сделал последнюю паузу, и в его глазах мелькнуло что-то – знание? Предупреждение? – Который тоже искал правду… и не нашел.

Ледяной ком сжал мне горло. Он знал. Или догадывался. И использовал это. Это не просто задание. Это испытание на прочность. И ловушка. Связанная с тенью, убившей отца.

– Я найду, государь, – ответил я хрипло, но твердо. – Источник. И имя. Клянусь.

– Хорошо, – кивнул царь. – Живи в отведенных покоях. Готовься. Сведения получишь завтра. – Он махнул рукой в знак окончания аудиенции. – Ступай.

Мы поклонились, разворачиваясь уходить. Придворные расступились, их шепот следовал за нами. И тут, проходя мимо кресла княжны, я услышал тихий голос:

– Выживи при дворе, княжич Яромир. Выживи и выполни задание… – Велеслава не смотрела на меня, поправляя жемчуг на рукаве. – И я, возможно… стану твоим союзником. У меня тоже есть… своя правда. И свои враги. Опасная игра требует опасных игроков. Не разочаруй.

Она подняла глаза. Ее весенне-голубые глаза встретились с моими. В них не было насмешки. Была холодная, расчетливая заинтересованность. И предупреждение. Союз с ней был бы как пляска на горящих углях. Но в этом змеином гнезде не приходится выбирать.

Я кивнул, едва заметно. Талисман Алры под рубахой дрогнул, как будто чувствуя двойное дно в словах княжны. Мы вышли из Золотой Палаты, и тяжесть нового задания, сплетенная с тенью отца и опасным предложением Велеславы, легла на плечи гнетом страшнее царских стен. Выжить при дворе? Это было лишь начало. Нужно было выжить, узнать правду и не стать пешкой в чужой смертельной игре. А в голове крутилась мысль: «Достаточно ли женщин в моей жизни, усложняющих все?» Видимо, нет. Судьба подкинула еще одну. Самую опасную.

Глава 33

Покоя в отведенных княжеских палатах Град-Каменистого не было и в помине. Воздух густел от политических ядов, а взгляды слуг слишком часто скользили по Алре и Дуняше с неприкрытым любопытством и пренебрежением. Утро второго дня началось не с завтрака, а с визита царского доверенного – сухопарый мужчина в темно-сером, с лицом, как высеченным из камня, принес свиток с печатью.

– Княжич Чернолесский, Высочайшее повеление. Князь Добрыня Зарецкий, владелец Удельных Ключей, отказался вернуть в казну реликвию – Золотой Скипетр Святослава Мудрого. Взял под предлогом «изучения», но срок истек. Упрямится. Намекает на «недостаточную безопасность» царской сокровищницы. – Гонец сделал паузу, его глаза пустые буравчики впились в меня. – Государь повелевает вам вернуть скипетр. Силой или хитростью – неважно. Но открытого конфликта избежать. Зарецкий влиятелен. Его гнев – искра в пороховой погреб Славии. Докажите, что ваша «Правда» – не пустой звук, а инструмент. У вас три дня.

Свиток был тяжелым. Не физически. Гнетом ответственности и ловушки. Зарецкий – не Сиволап. Это князь уровня выше, со связями при дворе и, вероятно, своими скелетами в шкафу. Открыто напасть – самоубийство. Надо переиграть.

– Головоломка, – пробормотал я, разворачивая свиток с описанием скипетра и скромной схемой терема Зарецкого. – Без ключа.

– Ключ даст тот, кто спрятал головоломку, – раздался звонкий голос из дверного проема. Велеслава. Она вошла без стука, как хозяйка, в платье цвета утренней зари, ее синие глаза искрились азартом. – Зарецкий – старый хитрый лис. Любит вино, женщин и… коллекционировать долги. Особенно карточные. Проиграл вчера в «Королевском Ковчеге» крупно. Очень крупно. Хозяину таверны, Борису Кривому. Тому самому, что скупает «проблемные» долги у знати. – Она подошла близко, приятный запах тела смешался с ее опасным очарованием. – Интересно, правда? Князь, обязанный деньгами крупному жулику? Такой должок… может быть прекрасным рычагом. Если знать, как надавить. И если знать, где Зарецкий прячет свои сокровища от посторонних глаз. А он… очень доверяет новой любовнице. Певунье Арине. У нее владенья в Кузнечном ряду. Зеленая дверь.

Она повернулась, чтобы уйти, но бросила на прощание:

– Осторожнее, северный медведь. Кривой Борис не любит, когда трогают его добычу. И… – ее взгляд скользнул по настороженной Алре и хмурой Дуняше, – … не теряй своих медведиц в городских джунглях. Они тут… съедобные.

Ревность вспыхнула, как факел. Дуняша аж притопнула.

– Мы не потеряемся! И не съедимся! Мы княжичу помогаем! По-настоящему!

Алра лишь сузила глаза, ее золотистый взгляд был прикован к спине уходящей княжны.

– Нити… от нее… как капканы, – прошептала она. – Красивые. Опасные.

План на удивление сложился быстро. Гордей и его орлы отправились к таверне «Королевский Ковчег». Не лезть в драку. Просто… дать понять Кривому Борису, что княжич Чернолесский «очень» заинтересован в его проблеме с князем Зарецким. И что честное погашение долга княжич мог бы обеспечить мирно.

Мы же с девушками двинулись в Кузнечный ряд. Вонь раскаленного металла и угля, грохот молотов, полуголые, потные мужики у горнов – место явно не для знатных дам. Алра шла, натянув капюшон глубже, ее пальцы сжимали складки плаща. Дуняша, напротив, выпрямилась, ее синие глаза зорко сканировали лица, вывески, переулки.

– Зеленая дверь… зеленая… – бормотала она. – Ага! Вон! За кузней Косого! Третий этаж!

Мы поднялись по шаткой лестнице. Дверь действительно была выкрашена в ядовито-зеленый. Я постучал.

Открыла девушка. Лет восемнадцати. Красивая, но с усталыми глазами и слишком ярким румянцем. Арина.

– Вам чего? – голос хрипловатый от песен или чего похуже.

– К князю Зарецкому, – сказал я вежливо. – Срочное дело. От царя.

Страх мелькнул в ее глазах.

– Его… его нет! Уехал!

– Знаем, – мягко сказала Дуняша, шагнув вперед с обаятельной улыбкой. – Мы к тебе, милушка. Помочь. Вижу, подглазины… князь неласков? А у меня, – она ловко вытащила из складок платья маленький глиняный горшочек, – … мазь чудная. От синяков. И для голоса – травяной сбор. Сама делаю. Попробуй?

Арина заколебалась, очарованная простотой и заботой Дуняши. Алра в этот момент тихо прошептала за моей спиной. Негромко. Ее золотистые глаза светились слабым светом, направленным на дверь. Я почувствовал легкое покалывание от талисмана на груди. Магия? Иллюзия? Арина вдруг вздрогнула, ее взгляд стал чуть расфокусированным. Она машинально взяла горшочек из рук Дуняши.

– Спасибо… зайди… – пробормотала она, отступая вглубь. Магия Алры? Или просто человеческое участие Дуняши сработало?

Квартирка была маленькой, уютной, но с явными следами мужского присутствия: дорогая шкатулка на столе, мужской плащ на вешалке. Алра сразу подошла к массивному шкафу, ее пальцы провели по резным дверцам.

– Здесь… – прошептала она. – Пустота… за ложной стенкой. Сияние… холодное. Золотое.

Дуняша, продолжая болтать с Ариной о травах, ловко заслонила нас от ее взгляда. Я нашел почти незаметную защелку на боковине шкафа. Щелчок. Панель отъехала. Внутри, в бархатном гнезде, лежал он. Золотой Скипетр Святослава. Искусной работы, тяжелый, усыпанный самоцветами. Но не это было главным. Рядом со скипетром лежали свернутые пергаменты. Письма. С печатями. Одну я узнал – трезубец князя Зарецкого. Другую – скрещенные мечи на фоне гор. Герб… южного княжества Полянского? Адресат в столице… имя мелькнуло. Кровь застыла. Это же один из самых близких советников царя. Заговор!

– Надо идти, – резко сказал я, пряча скипетр под плащ и хватая письма. – Спасибо, Арина. Князь… скоро разберется со своими долгами.

Вечером в тереме Зарецкого царила истерика. Князь, красный от ярости, метался по кабинету.

– Грабеж! Наглый грабеж! Я требую стражи! Мое частное владение осквернено!

Я стоял спокойно перед ним, Гордей – как скала за спиной. В руке я держал скипетр. На столе лежали письма.

– Грабеж? – удивленно поднял брови. – Я лишь вернул царскую реликвию, князь. Как и повелел государь. Нашел ее в… неожиданном месте. Рядом с этим. – Я ткнул пальцем в письма. – Интересная переписка. С Полянскими князьями. И… с господином Изяславом из Тайного Приказа. Об условиях… после «смены ветра». Знаете, Зарецкий, государь очень не любит предательство. Особенно когда его готовят те, кому он доверяет. Кривой Борис тоже недоволен. Его люди ждут деньги. Или… компенсацию. Ваш долг погасим из вашей казны. Немедленно. Или Борис получит эти письма раньше государя. Или… вместе с вашей головой.

Зарецкий побледнел, как полотно. Его ярость сменилась животным страхом. Он понял. Его поймали на измене и на воровстве. И выходов не было.

– Бери скипетр… – прохрипел он. – И… исчезни. Деньги… Кривой получит.

– Мудрое решение, – я кивнул. – Государь, надеюсь, оценит ваше… последнее проявление лояльности. До свидания, князь.

Мы вышли на холодный вечерний воздух. Победа. Но горькая. Скипетр – лишь предлог. Заговор – вот что нашли. И имя изменника в самом сердце власти.

На следующий день в Золотой Палате царь Всеволод принимал скипетр. Его лицо было непроницаемым. Письма лежали у него на коленях.

– Хорошо сыграно, княжич, – сказал он тихо. – Хитро. Жестоко. Эффективно. Доказательства… весомы. Зарецкий уже под стражей. Изяслав… исчез. Ищи ветра в поле. – Он тяжело вздохнул. – Тень оказалось длиннее и страшнее, чем я думал. Ты доказал верность. И опасную проницательность. Отдохни. Ты нам еще понадобишься. Сильнее враг. Умнее. И ближе.

Я поклонился, чувствуя усталость и тяжесть от открывшейся бездны предательства. Покидая палату, я увидел Велеславу. Она стояла в нише, полускрытая тенью. Не улыбалась. Но в ее синих глазах горел холодный, торжествующий огонь. Она поймала мой взгляд и поднесла палец к губам в шутливом жесте «тише». Потом медленно, многозначительно кивнула в сторону трона, где сидел ее отец, погруженный в мрачные думы. Ее губы сложились в едва уловимую, знающую улыбку. Она не сказала ни слова. Но смысл был ясен: «Ты сделал первый ход в моей игре. И попал в самую точку. Теперь ты мой союзник. Нравится тебе это или нет.»

Холодный комок лег в желудок. Она знала. Знала о заговоре Зарецкого и Изяслава? Подтолкнула меня к ним? Использовала как молот? Ее «совет» о долге Зарецкого и Арине теперь выглядел не помощью, а тонкой подводкой к нужной ей развязке. Я вытащил на свет измену, но кто знает, какую игру вела сама Велеслава? Ее улыбка обещала: это только начало. И следующая цель в этой смертельной партии будет куда опаснее. А я, со скипетром в руках и тайной в кармане, уже был втянут в водоворот ее интриг по самые уши. Талисман Алры на груди дрогнул, словно предупреждая о новом витке паутины.