Текст книги "Тяжелое падение (ЛП)"
Автор книги: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Его лицо, тело и голос могут растопить моё сердце.
Я: Мы не торопимся, но я рада, что в моей жизни появился человек, для которого я в приоритете.
Папа: Мне не нравится, что он отказывается от контракта.
Я: Ты так это видишь?
Папа: Ты не понимаешь сути, Холлис.
Я: При всём уважении, не согласна, папа. Для меня дело не в деньгах, как для тебя, и в кои-то веки я встретила человека, для которого люди важнее денег.
Папа: Это звучит нелепо.
Я: Только потому, что ты не можешь понять.
Папа:Если мальчик не ставит в приоритет свой доход, то ему следует пересмотреть то, чем он зарабатывает на жизнь.
Я: Он любит бейсбол, папа.
Папа: Я знаю, что любит. Поэтому мне не нужно, чтобы он отвлекался.
Я: У него сегодня была дерьмовая игра?
Папа: Нет. Он играл лучше, чем я когда-либо видел.
Я: Ну... тогда, может быть... я для него хороша. И, возможно, он хорош для меня.
Наступает долгая-долгая пауза, три точки появляются и исчезают больше раз, чем я могу сосчитать, и я задерживаю дыхание, когда они появляются снова.
Папа: Может, и так.
Я ошеломлённо смотрю на эти три слова.
Я: Подожди. Ты... СОГЛАСЕН со мной???
Папа: Не дерзи.
Я: Ладно, но звучит так, будто ты согласен. Звучит так, будто ты... осмелюсь сказать... ОДОБРЯЕШЬ???
Папа: Это станет ясно, когда начнёшь приводить мальчика в дом.
Ребёнок. Мальчик.
Эти слова папа использует, когда пытается поставить кого-то на место. Он делает то же самое с моим братом и, похоже, собирается сделать с Трейсом, чтобы сбить с него спесь.
Вот засранец.
Но всё равно. Это прогресс. Мой отец фактически признаёт, что ему может понравиться, если Трейс будет членом семьи. Потенциально. Или, по крайней мере, признаёт, что ему не противна эта идея.
Я: Посмотрим, что из этого выйдет. Сегодня было хорошее начало. Ужасный, сумасшедший день, но, учитывая все обстоятельства, не самый худший. Из этого вышло кое-что хорошее.
Папа: Ты всегда была слишком романтична для своего блага.
Я: Из твоих уст я приму это как комплимент.
ГЛАВА 20
Трейс
Холлис впервые увидит мою квартиру, поэтому не перестаю суетиться. Я взбивал дурацкие подушки на диване больше раз, чем могу сосчитать – позорное количество раз, учитывая, что это всего лишь чёртовы подушки. У какого уважающего себя чувака их столько?
Хватаю две и бросаю их за диван.
Теперь он выглядит пустым.
Лезу за диван и достаю их, снова взбиваю и возвращаю на место.
У меня был тяжёлый день, я вернулся только час назад, но и у Холлис был дерьмовый день. Поэтому пригласил её к себе, решив, что она захочет, чтобы её немного покормили и побаловали.
Пришлось погуглить «романтические вещи, которые можно сделать для женщины». Некоторые из идей были просто отстойными, но с некоторыми я могу справиться сам.
Набрать ей ванну. Есть.
Зажечь свечи. Есть.
Заказать цветы. Есть.
Заказать еду на вынос. Есть.
Массаж, который я могу сделать своими медвежьими лапами, отдаваясь ему на все сто процентов. Мы все знаем, к чему приводит массаж.
Я хихикаю про себя и отхожу в сторону, разглядывая подушки, которые только что переложил в десятый раз, и решаю, что нужно оставить их в покое и жить дальше своей жалкой жизнью.
Ужин привозят с доставкой, и я даю чуваку пятьдесят баксов чаевых, потому что он меня узнал. Если бы не сделал этого, то парень бы вышел в интернет и рассказал всем, что Базз Уоллес – мелочный ублюдок, который дал ему всего пять баксов, живя при этом в огромном доме.
Это не особняк и даже близко не такой шикарный, как тот, в котором живёт Ной Хардинг и Миранда, но это великолепное место, которое я отремонтировал своими руками. Это не охраняемый район, поэтому время от времени мимо дома медленно проезжают машины и прогуливаются прохожие. Или смелый подросток стучится в дверь, чтобы познакомиться со мной. Или скучающая, нахальная домохозяйка, которая хочет попытать счастья трахнуть меня.
Не буду врать – когда-то я был согласен на это. Мне было скучно и одиноко, но сейчас...
Нет.
У меня есть Холлис.
Она у меня есть, я знаю это, и планирую оставить её, и не в том смысле, что «я собираюсь сделать абажур на лампу из твоей кожи».
На кухне ещё нужно прибраться. Я перекладываю еду на вынос в стеклянные миски с крышками; это азиатский фьюжн. Надеюсь, ей понравится. Я заказал целую кучу всего, не зная, какие блюда она предпочитает, но желая это выяснить.
Я хочу узнать о ней всё, Холлис такая чертовски очаровательная.
Выражение её лица, когда она увидела меня сегодня в полицейском участке, сказало обо всём. Смущение, конечно, но и восторг. Радость? Странно, как кто-то может испытывать явное облегчение. Её плечи расслабились, когда я прикоснулся к ней, обхватил её руками и сжал, чего она явно не ожидала.
Потом занял себя тем, что дважды проверил ванну и натянул покрывало на свою кровать. Кровать широкая и очень длинная, потому что я высокий, но не ожидаю, что мы окажемся на ней.
Прекрасно.
Я надеюсь, что так и будет, но не ожидаю этого.
Снова сую нос в ванную и проверяю воду. Она с водопадом – совершенно непрактично, но очень круто, я должен был иметь такую, когда обустраивал дом. Просто был обязан. Это так глупо, но я думал, что детям понравится.
Моим детям.
Три было бы хорошо. Или пятеро. Сколько бы их ни было, но завести семью было бы здорово.
Поскольку я настроен особенно романтично, мне доставили свечи из «Таргет» через приложение, и я начинаю зажигать их одну за другой, ожидая, что Холлис в любую секунду позвонит в мою дверь. Ждать бессмысленно, так как я намерен, чтобы она проскользнула прямо в ванну.
Чёрт.
Что, если она сочтёт странным, а не романтичным то, что я хочу, чтобы она расслабилась в ванне? Что, если Холлис решит, что я извращенец и просто пытаюсь заставить её раздеться? Не то чтобы я собирался залезть к ней, но там есть хороший выступ, на котором я мог бы посидеть, чтобы мы могли поговорить, пока она отмокает. Я планирую излить ей немного своего сердца; ванна с пеной кажется идеальным местом, чтобы выслушать.
И снова... это странно?
Звонок в дверь раздаётся в тот момент, когда зажигаю последнюю свечу. Похоже, сейчас я это узнаю...
– Вот и всё, – говорю я никому, ведь живу один.
«Навсегда один» – новый мужской аромат от Триппа Уоллеса.
Эта шутка про брата заставляет меня рассмеяться, и я с улыбкой дохожу до входной двери и открываю её. Делаю глубокий вдох, потому что Холлис прекрасна.
– Привет. – Холлис стоит на крыльце в коротком платье в цветочек и шлёпанцах, выглядя непринуждённо, но женственно, удобно, но скомпоновано. – Я принесла тебе это.
Она протягивает мне тарелку с шоколадным печеньем, ещё тёплым на ощупь, и я подношу его к носу, вдыхая аромат.
– Дьявол, они пахнут почти так же хорошо, как ты.
Не могу дождаться, чтобы съесть их. И её.
Я наклоняюсь, когда девушка поднимается и входит в дом, быстро чмокаю её в щёку, и, будь я проклят, если она не удивляет меня, подставляя губы для поцелуя.
Вау, так даже лучше.
– Как дела? – Я веду её на кухню, ставлю печенье на прилавок, пока Холлис начинает классическое вынюхивание, как делают люди, когда им интересно узнать, как ты живёшь. Девушка вытягивает шею к дверному проёму гостиной с камином; она находится рядом с кухней, там есть небольшой камин и телевизор. Уютная, небольшая и моя любимая комната в доме.
– Здесь мило, – говорит она, сунув нос в туалетную комнату, которая также находится рядом с кухней. – Ты сам здесь убираешься?
– Нет. Дженни и Тиффани делают это каждый понедельник.
Это мой динамичный дуэт – они называют себя «Чистюли» и обожают драить полы. Странно, правда?
– Мне нравится, что вся стена выложена плиткой.
– Я сам укладывал эту плитку, – говорю я ей, доставая из шкафа два бокала для вина и ставя их на стол. Нахожу в холодильнике бутылку белого, которая охлаждалась, и достаю штопор. – Вина?
– Давай.
– Итак, это может показаться странным...
Почему мне трудно разговаривать с этой девушкой? Она заставляет меня нервничать!
– Всё, что ты говоришь, звучит странно, – поддразнивает она. – Просто скажи это.
– Я приготовил тебе ванну.
Её брови взлетают вверх; это последнее, что она ожидала услышать из моих уст, а я уже привык ожидать этого от неё.
– Ванну? От меня воняет? – Она поднимает руку и нюхает свои подмышки.
Я наливаю каждому из нас по бокалу белого вина и протягиваю ей один.
– От тебя пахнет восхитительно, но у тебя был плохой день, и я подумал, что было бы неплохо расслабиться в ванной. – В этот момент, который запомнится мне как поворотный, я беру её за руку и притягиваю к себе. Целую в губы. – Хорошая ванна с пеной лечит почти всё.
– Серьёзно?
– Ага. У меня даже есть бомбочки для ванны. Они фаллические.
Брови у неё поднимаются до линии роста волос.
– Фаллические? Как члены и вагины?
Я пожимаю плечами.
– Ну, я бы хотел. На самом деле, это баклажаны и персики. Пойдём, я тебе покажу.
Поднимаемся по лестнице и идём по коридору к моей спальне. Холлис вытягивает шею, как делала внизу, чтобы заглянуть в комнаты, мимо которых мы проходим. Комната для гостей. Кабинет. Дополнительное пространство. Ещё одна комната для гостей.
Моя спальня.
Всё просто, ничего лишнего: гигантская кровать, тумба под телевизор, тумбочка и лампа с каждой стороны кровати. Всё самое необходимое.
Чёткие линии.
Я также прибрался в ванной, так что трусы и носки тут не валяются – грязное бельё ещё ни одну женщину не соблазнило. Я всё собрал и положил в корзину для белья, которое в понедельник Тифф и Джен отправят в прачечную.
– Ух ты! – Холлис направляется к ванне. Это смехотворно большая чаша, рассчитанная на человека моего роста, без пузырьков, потому что я не был уверен, что она захочет в неё налить.
Я показываю ей коробку, выбираю лодку и вручаю ей.
– Кораблик.
Холлис смеётся.
– Это не то, что ты имеешь в виду! Это должно быть что-то другое. Река любви? Лодка любви?
– Нет, это просто кораблик. – Я кладу его обратно в коробку и достаю тот, что в форме моллюска. – А это промежность.
Она шлёпает меня по руке.
– Прекрати.
Персик.
– Сочная попка.
Холлис кивает.
– Ладно, этому я верю.
Баклажан.
– Член.
Ещё один кивок.
– Похоже.
– Насчёт этого я не уверен. – Это золотое печенье с предсказаниями – наполовину круассан, наполовину не знаю, что за хрень. Я поворачиваю его в пальцах то так, то эдак, и на моих руках появляются золотые блёстки. Провожу пальцем по лицу. – Теперь я выгляжу так, будто побывал в стриптиз-клубе.
Она вынимает его из моей руки и кладёт обратно в коробку.
– Тебе двенадцать.
– Так ты пойдёшь в ванну?
Холлис наклоняет голову и изучает воду.
– Ты собираешься сидеть здесь и составлять мне компанию?
А то.
– Думал, ты никогда не попросишь. – Я указываю на бомбочки для ванны на полке. – Хочешь одну из них или пузырьки?
Она достает из картонной коробки бомбочку-персик и рассматривает её. Нюхает.
– Эта так вкусно пахнет. Брошу её в воду, как только окажусь в ванне.
– Может, мне... – Уйти? – Оставить тебя наедине?
Холлис поджимает губы на несколько секунд, раздумывая.
– Просто не пялься на меня, пока я раздеваюсь, и всё будет в порядке. Не то чтобы ты уже не видел меня голой.
– Или не лизал твою киску.
Она закатывает глаза.
– Необязательно было это говорить, но да – раз ты уже лизал мою киску, какой смысл мне скромничать?
Вот дерьмо.
– Не могу поверить, что ты только что произнесла слово на букву «К». – Я хихикаю, как подросток на уроке полового воспитания, и даже прикрываю рот.
– Вы, мальчики, такие тупицы.
Я снова смеюсь, но отворачиваюсь, чтобы она могла раздеться, и бросаю взгляд на махровые полотенца. Хватаю два из них и халат, аккуратно складываю их на прохладный кафель, окружающий ванну.
Собирая банные принадлежности, я вижу её отражение в зеркале, так что я далеко не ангел.
Ей требуется несколько секунд, чтобы раздеться, и я наблюдаю, как изгибается её упругая попка, когда она сгибает ногу, чтобы перекинуть её через короткий бортик. У неё прекрасная задница.
Как только она погружается в воду и опускает в неё бомбочку для ванны, я поворачиваюсь, чтобы присоединиться к ней, прихватив с собой бокалы с вином.
Холлис делает изящный глоток, её лучшие части тела всё ещё видны в воде.
Бомбочка шипит, вода мутнеет, но не настолько, чтобы скрыть её сиськи или ложбинку между бёдрами.
Не пялься.
Не пялься.
– Ух, потрясающее ощущение. У меня дома нет ванны. То есть, конечно есть, но не в моей ванной комнате, а ванна для гостей крохотного размера.
Мне приятно, что она счастлива.
Её глаза закрываются, когда она отпивает из своего бокала, издавая при этом крошечные чавкающие звуки.
– М-м-м... – Холлис приоткрывает веко. – Почему эта ванна такая огромная?
– Потому что я огромный.
– Ты когда-нибудь сидишь в ней?
– Да, иногда. Чтобы расслабить мышцы.
Она окидывает меня взглядом.
– Как прошла твоя игра сегодня? Я так и не спросила.
– Мы выиграли.
– Какой счёт?
– Одиннадцать – десять.
С её губ срывается тихий свист.
– Вот это да.
– Да, это был реально напряжённый матч.
– Во сколько ты приехал?
– В конце первого иннинга. Никто меня даже не кинулся. – Я делаю паузу. – А вот возвращение на стадион было настоящим дерьмовым шоу. У меня не было с собой никаких документов, потому что кто, блядь, носит бумажник в бейсбольной форме?
– Карл тебя не узнал?
– Там был какой-то другой парень. Он решил, что я двойник, который пытается обманом пробраться внутрь. Представляешь, какой был бы кавардак, если бы они меня не пустили? – Я смеюсь.
Она смеётся.
– Мой отец точно убил бы тебя.
– Что ж, я тебе скажу, у тренера чуть не случился сердечный приступ. Он чуть не потерял сознание, когда я ушёл прямо перед выходом на поле, а когда вернулся, то надрал мне задницу.
Это ещё мягко сказано. Меня ещё и оштрафовали на двадцать тысяч долларов – не то, чтобы я собирался говорить об этом Холлис. Она была бы в ужасе.
– Похоже, у тебя тоже был тяжёлый день.
Да, но…
– Но никто не пытался меня ограбить.
Один из пальцев её ноги выглядывает из воды.
– Тебе больно?
Да.
– Вроде того.
– Если я позволю тебе присоединиться ко мне, ты будешь вести себя хорошо?
Она что, совсем спятила?
– Нет, конечно.
Холлис смеётся, и её сиськи поднимаются и опускаются над поверхностью воды.
– Не могу упрекнуть тебя в честности, не так ли?
– Неа. – Я уже стягиваю с себя рубашку через голову. Играю мускулами, чтобы она посмеялась, а затем перехожу к нижнему белью. – Закрой глаза и не подглядывай.
Она прикрывает глаза рукой, подглядывая сквозь пальцы.
Затем, я голый.
Холлис освобождает место, чтобы я мог устроиться в ванне напротив неё, и моя задница оказывается рядом с её ногами. Они гладкие, и мне хочется прикоснуться к ним почти сразу, ещё до того, как я устраиваюсь поудобнее.
Не могу оторвать руки.
Вода поднимается на несколько дюймов, из-за чего грудь Холлис оказывается под водой.
Дьявол!
Мы освобождаем место друг для друга и в конце концов находим позу, в которой нам не приходится прижиматься друг к другу. Мои колени слегка согнуты, и в этом нет ничего нового. Я слишком высок для любой ванны, а если добавить в компанию девушку, то кто-то будет сидеть здесь как крендель, и неизбежно это буду я.
Оно того стоит.
– Хочешь добавить ещё одну бомбочку для ванны? – Я тоже хочу поучаствовать. Почему она должна получать всё удовольствие?
– М-м-м, не очень? Это ничего? У меня такое чувство, что я на волосок от вагинальной дрожжевой инфекции. – Она имитирует смех, съёживаясь. – Но я серьёзно. Ужас.
Ладно, больше никаких шипучих забав.
– Понял, принял. Лучше инфекция мочевыводящих путей от слишком частого секса, чем дрожжевая от мыла. – Я кашляю, когда она не смеётся, и ныряю головой под воду, чтобы избежать её озадаченного выражения лица.
Считаю до трёх и выныриваю на поверхность, слыша её голос:
– У меня уже была инфекция мочевыводящих путей, и позволь тебе сказать...
Я снова исчезаю под водой, выдувая пузыри из ноздрей.
Я слышу достаточно отчётливо:
– О, боже, почему ты такой?
– Это пузырьки делают меня сумасшедшем.
Она закатывает глаза, но при этом заигрывает большим пальцем ноги с моей левой ягодицей — достаточно флирта, чтобы возбудить меня.
— Ты и твои пузырьки приведут тебя к неприятностям.
Мы оба потягиваем вино из бокалов, глядя друг на друга поверх ободков.
– Как твои родители? – наконец спрашивает она. – Они приехали на игру на прошлой неделе?
Я киваю.
– Да, приехали, а потом мы все пошли ужинать. Мои брат и сестра тоже.
Брови Холлис взлетают вверх.
— Чёрт. Твоя мама хотела, чтобы я познакомилась со всей семьёй, да? С сестрой? Сестры иногда... пугающие.
Я качаю головой.
– Не Тру. Она как я, только девушка.
– Вы все ходили на ужин?
Вы все?
Я навострил уши – она заговорила как южанка, а меня время от времени тянет на южные акценты. Может, Холлис увлекается ролевыми играми и притворилась, что она из Джорджии или что-то в этом роде?
– Да, мы все пошли ужинать. – Делаю глоток из своего бокала с вином, не торопясь, потому что вижу дно и не додумался прихватить бутылку в ванную. – Твоё имя всплыло.
– О?
– Моя мама всё спрашивала, где ты и как ты, а потом Тру – моя сестра – захотела узнать, кто ты, потому что раньше о тебе не слышала. Потом мой придурок-брат сказал ей, что ты моя девушка, и начался настоящий ад.
Холлис медленно качает головой; я прекрасно понимаю, что она прекрасно осведомлена о нашей семейной динамике.
– Могу только представить.
– Всё стало совсем плохо, когда я сказал маме, что мы занимались петтингом.
Вино, которое было у Холлис во рту, выплёвывается в тёплую воду и стекает из её зияющего рта, когда она приходит в себя. – Что ты только что сказал?
– Я сказал, что всё стало совсем плохо, когда рассказал маме...
– Я СЛЫШАЛА, ЧТО ТЫ СКАЗАЛ. – Она брызгает в меня водой, которая попадает на пол позади меня.
– Эй! Осторожнее, не создавай больше работы для «Чистюль»!
– Не пытайся увильнуть. О, боже, я хочу утопиться. – Она погружается под воду, как и я раньше, и я слышу приглушённое рычание, которое лишь частично заглушается водой.
Её голова всплывает, но ровно настолько, чтобы она могла дышать, тёмные волосы падают ей на глаза.
– Сделай так, чтобы этого не было.
Я ухмыляюсь.
– Ты очень драматизируешь. Это просто петтинг, я сказал ей, что никакого проникновения не было.
– За обеденным столом?
– Ну да. – Я пожимаю плечами. – Да, потому что мы ужинали.
– Ты сказал «никакого проникновения» за обеденным столом?
– Почему ты ругаешься? — шепчу я, потому что не понимаю, из-за чего вся эта суета.
– Не веди себя так, будто в том, что сказать «петтинг» и «проникновение» за приятным ужином со всей семьей, нет ничего особенного.
– Дело в том, что я ясно дал понять своей матери, что в её доме не было никакого секса. Будь уверена, я успокоил её.
Что я только не делаю для неё. Как она ещё не влюбилась в меня?
– Правда? Ты успокоил её? – Её глаза превратились в опасные щёлочки, вода капает с волос и ресниц, а также изо рта, потому что она всё ещё частично погружена под воду. – Я даже не хочу знать, что теперь думает обо мне твоя сестра.
Злая, мокрая и наполовину под водой.
– Тру смеялась. Не волнуйся, она думала, что это смешно.
– Правда? Она смеялась?
– Зачем ты это делаешь?
– Что делаю?
– Повторяешь всё, что я говорю. Это странно. – У неё маниакальный голос, и я опасаюсь, что она каким-то образом найдёт способ удавить меня в ванне, не имея никакого оружия – только мокрые руки.
– Ну, я не знаю, возможно, потому что ты преждевременно сказал всем, что я твоя девушка, что было ложью. А потом мы преждевременно поехали к твоим родным, чтобы соврать ещё больше.
Я хихикаю.
Холлис закатывает глаза.
– Ты идиот.
– Что! Ты дважды сказала «преждевременно»! Что я должен был делать, просто сидеть здесь и не смеяться?
Она медленно качает головой.
– Невероятно.
О, как скажешь, королева драмы.
– Тебе повезло, что я не сказал то, что вертелось у меня на языке. Пожалуйста.
Если Холлис сегодня ещё раз закатит глаза, они, скорее всего, застрянут у неё в черепе.
– Что было на кончике твоего языка? Теперь я должна это услышать.
– Я хотел сказать... по крайней мере, не было преждевременной эякуляции до того, как я соврал, что ты моя девушка... ЧТО! ХВАТИТ БРЫЗГАТЬСЯ!
Вода теперь повсюду, и я не могу заставить её убирать за собой, учитывая, что Холлис гостья, а я – кретин, который набрал ей ванну.
Боже, как я люблю себя за то, что употребил слово «кретин» в предложении, даже если это предложение было только в моей голове.
ГЛАВА 21
Холлис
– Хочешь увидеть кое-что классное?
Мы просидели в ванной чуть больше часа, пока вода становилась прохладнее, и разговаривали, а я всё это время любовалась длинными ногами Базза. Загорелая кожа, тёмные волосы. Даже колени у него красивые.
– Лучше бы ты не говорил о своём пенисе.
Парень выглядит виноватым.
– Я не такой, но раз уж ты об этом заговорила, мой член довольно классный.
Он прав – его член невероятен. И на вид, и на ощупь.
Меня так и подмывает засунуть палец ему в промежность и подразнить его яйца, но боюсь, что у него встанет и что он захочет заняться сексом, а меня уже трижды отругали за то, что пролила воду на пол.
Мелкие брызги покажутся каплей в море перед прорывом плотины во время секса.
Вода на несколько дюймов не доходит от бортика ванны, и, хотя было здорово, когда Базз включил тропический дождь, это отвлекает и вода попадает мне в лицо. Не так расслабляюще, как я думала, когда он впервые обрушил на нас этот дождь.
Поэтому мы выключаем его и греемся с помощью традиционного крана, и моя кожа уже сморщилась.
– Мои руки похожи на руки Бетти Уайт.
Я поднимаю свои: как чернослив.
– Я бы всё равно не отказался от них. – От его лукавой улыбки у меня сводит живот.
Его член невероятен...
Смотрю на него сквозь воду, но из-за глубины его трудно разглядеть. К тому же Базз ныл и ныл, пока я не уступила и не позволила ему опустить в ванну ещё одну бомбочку-баклажан, создав пузырьки.
– Это было очень мило с твоей стороны.
– Я переживал из-за твоего неудачного дня. – Он молчит несколько секунд. – Мэдисон звонила кому-нибудь ещё, чтобы сообщить о случившемся?
Я коротко киваю.
– Да, маме. Написала брату и сестре. Позвонила отцу.
Его губы поджаты, и мне не нужно объяснять ему, почему моя семья не потрудилась прийти. Он часть этого мира. И всё понимает – никто из сотрудников «Стим» не стал бы пропускать игру, чтобы прийти в участок. Если бы я была в больнице? Шансы немного выше, но только немного.
Предъявление обвинений за попытку кражи кошелька?
Ни черта подобного.
Смехотворно!
Но Трейс пришёл, и от этого осознания моё сердце снова начинает биться чаще. Я снова становлюсь романтичной. Снова наклоняюсь вперёд и подставляю губы для поцелуя.
Парень с радостью прижимается ко мне, и мы сидим лицом друг к другу, целуясь в ванной, с влажной, тёплой кожей и скользкими языками.
Одной рукой скольжу по его согнутому колену, по внутренней стороне толстого бедра, по длине его твердеющего ствола.
Он твёрдый – наверное, уже половину того времени, что мы провели здесь, – поэтому я сжимаю его, скользя большим пальцем по кончику.
Базз стонет мне в рот, накрывает мою руку своей, поглаживая себя.
Его глаза закрываются. Он целует меня глубже.
– Чёрт, детка...
Так приятно.
Он что-то бормочет, больше себе, чем мне, придавая мне силы, опьяняя меня этим. Я доставляю ему удовольствие. Я.
Боже, кажется, я могу полюбить этого идиота, которого знаю две недели.
Эта мысль наполняет меня...
...всеми чувствами, что бы это ни значило.
И, прежде чем успеваю дважды подумать об этом, я уже стою на коленях, перекидываю одну ногу через его бёдра. Парень освобождает мне место на коленях, и я опускаюсь на его член. В ванне.
На заметку: любой, кто скажет вам, что вода – это смазка, будет большим грёбаным лжецом, потому что это не так.
Требуется некоторое время, чтобы улучшить скольжение. Это потрясающе, но всё равно немного болезненно. Наконец, я в деле.
Мы настолько едины, насколько это вообще возможно. Наши губы слились, тела прижаты друг к другу, обнажённая плоть и бьющиеся сердца.
Сначала я скачу на нём медленно, чтобы не перелить воду через край ванны, но наступает момент, когда никто из нас не может больше это выдержать. Не может сдерживать толчки. Не может сдерживать медленный темп. Поэтому мы двигаемся быстрее. Базз большими руками обхватывает мою спину, втягивая мои соски в рот, опуская и толкая меня на себя всё быстрее, быстрее, быстрее...
– Чёрт, – говорит он, когда первая волна воды выплескивается на пол. – Девчонки меня убьют.
Плевать.
Мне так точно; всё, что меня сейчас волнует – это то, как фантастически чувствуется его твёрдый член внутри меня, и как потрясающе ощущаются мои соски у него во рту, и как он великолепен, и как прекрасно заставляет меня чувствовать себя.
Его руки ложатся на мои плечи и тянут меня вниз. Он входит глубже.
Я стону, извиваясь. М-м-м... да.
Вода выплёскивается, моя киска пульсирует.
– Боже, да, детка. Ты чертовски сексуальна, Холлис, – выдыхает он глубоким голосом, который я так люблю.
Всплеск. Всплеск.
Всплеск.
Последняя волна выплёскивается через край, когда наступает мой оргазм, и я теряюсь. Пропадаю. Рухнув на его грудь, обмякаю, губы на его плече...
– ЭЙ, ПРИДУРОК, ЧЬЯ ЭТО МАШИНА НА ПОДЪЕЗДНОЙ ДОРОЖКЕ?
