Текст книги "Причём здесь любовь (СИ)"

Автор книги: Сара Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

### Глава 17 Размыть грани

Мы уселись в кафе за угловым столиком – с Ирой всегда есть о чём потрепаться. Главной темой, конечно, стала история Наиля и Милы. Загадочная, противоречивая – версий хватало, но ни одна не складывалась в цельную картину. Что мажор забыл в провинции? Почему у отца и сына разные фамилии? Чем глубже мы копали, тем больше вопросов возникало.

Внезапно Ира ахнула: в личку ей написал Матвей. Разъярённый, он осыпал её оскорблениями и требовал объяснений. Ирония в том, что обвинял в измене – именно он, будущий отец и жених. Мы на коленке сочинили ответ – коротко и без эмоций: «Мы больше не вместе. У тебя скоро свадьба и ты будущий отец. Поступай соответственно. Не пиши мне». Отправили – и тут же добавили его в чёрный список.

Вскоре позвонил Женя. Договорились встретиться в том же кафе.

Когда он вошёл, внутри разлилось счастье – будто миллионы пузырьков взорвались разом, ударив в голову. Воздух вокруг словно сгустился, наполнившись его присутствием. Женя притянул меня к себе, приветствуя лёгким поцелуем, а я, словно зачарованная, таяла.

– Привет, лисичка. Гости наконец отпустили? – прошептал он, уткнувшись в мои волосы и нежно поглаживая спину.

– Еле вырвалась, – рассмеялась я. – Женя, познакомься, это моя подруга Ира. Мы вместе учимся. – Привет, – коротко кивнула Ира.

И всё. Ни восхищённого блеска в глазах, ни игривых ноток в голосе – просто «привет». Не то что Люба, которая изучала Женю с чисто женским интересом. Но в этом и была сила Иры: она смотрела на Женю спокойно, оценивающе – как подруга.

Мы посидели ещё немного, но вскоре Ира засобиралась. Я предложила подбросить её до общежития – оставлять её одну с неадекватным бывшим было рискованно.

В машине, пао пути домой, я вкратце объяснила Жене ситуацию, едва не упомянув пятничную вечеринку.

Он ответил задумчивым «понятно» и всё. Больше никаких вопросов и разговоров. Словно и не было никаких обид.

За окном быстро темнело. Снег с дождём яростно хлестал по лобовому стеклу. На одной из плохо освещённых улиц прямо перед машиной внезапно выскочил человек. Я едва успела ударить по тормозам. Машину повело, но я чудом не сбила его – остановилась в сантиметрах от мужчины. Тот взвизгнул, покачнулся и шлёпнулся на капот. Пытался подняться, но безуспешно: сполз под бампер, сопровождая свои попытки пьяными и матерными возгласами.

Руки задрожали. Женя выскочил из машины, подхватил мужчину за шкирку, встряхнул как тряпичную куклу, и оттащил на обочину, не стесняясь в выражениях. Вернулся, распахнул мою дверь и хриплым голосом коротко скомандовал:

– Пересаживайся. Пристегнись. Я поведу.

Он ехал уверенно. Через несколько минут мы уже стояли у моего дома.

Дрожь не отпускала – ладони предательски тряслись, в горле стоял ком.

– Он буквально вынырнул из темноты! Чуть не… – голос сорвался.

Женя молча вышел из машины, в свете фар осмотрел капот. Вернулся, вынул ключи, распахнул мне дверь. Его пальцы сомкнулись вокруг моей руки – твёрдо, почти властно. Так мы и пошли: он вёл, я шла, всё ещё ощущая под коленями ватную слабость.

Я запомнила только три вещи: холодный металл дверной ручки под пальцами, щелчок замка и его дыхание у виска. А вот как мы поднимались по лестнице – не помню. Будто кто‑то вырвал эти секунды из памяти.

В прихожей нас поглотила темнота. Он притянул меня к себе так резко, что я вскрикнула. Грудь к груди, сердце к сердцу – мы оба дышали неровно, молча согреваясь в этом объятии. Его руки скользнули по спине, прижимая ещё ближе.

– Всё хорошо, – прошептал он, и в его голосе уже звучала хрипотца.

Первый поцелуй был нежным, почти исцеляющим. Второй – глубже, с намёком. К третьему я уже забыла о недавнем стрессе. Его губы скользили по шее, ключицам, оставляя влажные следы, а пальцы с нетерпеливой жадностью расстёгивали пуговицы.

– Жень… – попыталась я протестовать, но он заглушил мои слова новым поцелуем.

Тремор сменился жаром. Я цеплялась за его плечи, словно под током, впиваясь ногтями в кожу. Его ладони направляли, снимали с меня одежду, а губы стирали остатки страха – всё слилось в единый вихрь. Я тянулась ему навстречу, желая сгореть и забыть. И вдруг – резкий разворот.

Я оказалась лицом к стене.

– Стой так, – приказал он, опаляя возбуждённым шепотом. – Не двигайся.

– Что… что? – попыталась вывернуться.

Холод стены под щекой. Его нога мягко, но настойчиво вторглась между моих, разводя бёдра шире. Воздух вырвался из груди, я пискнула от неожиданности. Где‑то под рёбрами неприятно кольнуло, что-то липкое и пугающее, но тело уже жгло изнутри.

От нежности не осталось и следа. Его дыхание стало отрывистым, тёмным; руки – сильными, уверенными, без тени сомнений. Между лаской и приказом пролетел миг – и мы оказались по другую сторону.

– Гестапо, блин… – вырвалось у меня, но протест утонул в волне возбуждения.

Он вошёл резко – без прелюдий, без защиты. Один толчок – и я вскрикнула, впиваясь пальцами в обои. Горячее тело навалилось сильнее, прижимая меня к стене, пришпиливая словно бабочку.

Он не спросил. И не остановился. И я – тоже.

Его член пульсировал внутри меня, а руки до боли сжимали бёдра.

Дальше были лишь обрывки ощущений: стена под ладонями, тёплый вес его тела, рваные слова у уха, волна, накрывшая нас обоих. И тишина после.

– Прости, – наконец произнёс он, проводя рукой по моим волосам. – Я перегнул.

Я лишь кивнула, всё ещё не в силах говорить.

– Идём, – сказал он глухо. – Тебе нужно в душ.

Вода обжигающе горячей струёй ударила по спине, но я даже не вздрогнула. Стояла, подставив лопатки колким струям, и пыталась осмыслить произошедшее. Мысли скакали, как зайцы.

Женя… Он совершенно потерял контроль.

Это было чертовски приятно. Но вместе с тем – эгоистично.

Безопасность. Её не было. Он не обсудил, не предложил – просто сделал, как хотел. Допустим, он чист… Инфекции, анализы, презервативы – всё это промелькнуло в голове и тут же утонуло в накрывших ощущениях.

### Глава 18 Вмятины

Утром Женя зашёл в аптеку и вернулся с водой и таблетками. Я проглотила их, а потом заметила вмятину на капоте.

– Блин… – сердце упало. Если родители увидят – мне конец. Права можно будет выкидывать.

Придётся выкручиваться.

Я парковалась у университета под насмешки Вити. Куликов в итоге уселся рядом и принялся командовать:

– Малибу, ты и автомобиль – настоящее оружие массового поражения! Особенно на парковке. Вот честно – умереть можно: или от страха, или от смеха.

– Хватит зубоскалить! – зашипела я. – Мне и так страшно. Я вчера мужика сбила – до сих пор трясёт!

– В каком смысле сбила? – Витя замер.

В прямом. Этот дебил вывалился на дорогу будто из ниоткуда, в кромешной темноте. Хорошо, на повороте скорость сбросила...

Подойдя к машине, я остро ощутила, как могла вляпаться. Постаралась не думать об этом.

– Глянь, пожалуйста, что с капотом. Если родители увидят – мне конец. Права можно будет на гвоздик вешать.

Витя обследовал повреждение:

– Вмятина небольшая. У меня знакомые ребята такие за пять минут исправляют. Давай на телефон – сфоткаю, спрошу.

– Ты мой спаситель! – я машинально поцеловала его в щёку.

Куликов картинно обнял меня за талию:

– Ох, Малибу, с такими благодарностями я теперь всё сам могу исправить, даже силой мысли! – затем его лицо стало серьёзным. – Так что там вообще было вчера?

Я кратко рассказала.

– Ленусь, ты аккуратнее! – Витя прижал меня к себе. – Напугалась, лапыч?

– Ещё как! Дрожала, будто в лихорадке. Мужик извинился и свалил.

– А чего сразу не сказала? Я же писал тебе.

– Зачем тебя дёргать? Всё же обошлось.

– Вот не гони, ладно? Если что – звони в любое время. К своей булочке я примчусь даже сквозь адский огонь.

Я рассмеялась:

– Принц ты мой! Только пусть лучше не будет повода. Так когда машину можно будет починить?

На паре Витя получил ответ – вечером после тренировки всё сделают за десять минут.

«Я тебя обожаю!» – прошептала я ему на ухо.

Витя резко повернулся... и мои губы скользнули по его щеке.

Он замер.

Затем неожиданно чмокнул меня в губы – лёгкий, влажный, вроде бы случайный поцелуй. Но... в нём было что-то новое.

Мы могли по-дружески целоваться в лоб, в щёки, даже в губы – по-детски, невинно. Но этот мимолётный контакт вдруг окрасился совершенно иным оттенком.

Его взгляд на мгновение потемнел, стал голодным, жадным.

Я застыла, не понимая, что только что произошло.

Будто в привычной двери внезапно открылось окошко, и оттуда на меня сверкнул хищный звериный глаз.

– Ты чего, Малибу? Оцепенела? – Витя щёлкнул пальцами перед моим носом. – Я, конечно, чертовски хорош, но не настолько же. Или… – он наклонился, – тебя нужно расколдовать вторым поцелуем?

Он снова чмокнул меня – уже по-старому, по-братски.

– Куликов, мы вам не мешаем?

Мы дёрнулись. В аудитории стояла гробовая тишина. В центре зала преподавательница биохимии, доктор наук с ледяным взглядом, наблюдала за нами.

– Университету уже давно известно о ваших... страстных отношениях с Малининой, – её голос обдавал холодом. – Но, может, хватит демонстрировать их посреди моего занятия?

Биохимия – сложный предмет и очень интересный. Преподавательница – такая же. Не хочется создавать себе трудностей.

– Простите, – Витя мгновенно включил режим милого озорника, – у моей Лены стресс. Это я её привожу в чувство.

Я почувствовала, как покраснела – от кончиков ушей до кончиков волос.

Преподавательница взглянула на меня:

– Лена, у вас что-то произошло?

– Д... ДТП, – пробормотала я. – Но ничего серьёзного.

– Вам нужна помощь? Воды? Если вам нехорошо, можете уйти.

Я затрясла головой, мысленно проклиная Куликова.

– Всё в порядке. Я останусь.

Остаток пары я провела, уткнувшись в конспект, но краем глаза следила за Витей.

Он невозмутимо записывал лекцию, изредка скроллил что-то в телефоне. Совершенно обычное поведение.

«Наверное, показалось», – подумала я.

Это же Куликов – мастер розыгрышей. Просто довёл сцену до абсурда, чтобы поставить меня в неловкое положение. После пары получит за подставу.

Между парами Ира подняла тему, о которой я и думать забыла после происшествия на дороге:

– Вы не в курсе, что с Наилем? Как он, расписной, наверное? Ни его, ни Эмилии не видно.

Никто не знал, как у него дела. Но, видимо, он лицом хорош, раз не явился в институт.

* * *

Тренировка началась как обычно, если не считать ядовитых взглядов Аньки. Мафусаил специально поставил её на противоположную сторону сетки – старый трюк, чтобы разжечь соревновательный дух. Петя, как всегда, был гениален в своей простоте.

Я сразу поняла, когда явился Куликов. Не по звуку шагов или голосу – по тому, как Анька вдруг начала пропускать мячи. Её обычная собранность испарилась. Вместо чётких атак – рассеянные движения и частые взгляды куда-то за мою спину.

Интересно, как бы я себя вела при Жене?

Моя подача.

Развернувшись, я увидела Витьку – прислонившегося к дверному косяку со сногсшибающей ухмылкой. Супермачо, етить… Два пальца к губам – и воздушный поцелуй в мою сторону.

Я ответила тем же, зеркально.

Мяч в руках – знакомый вес, чуть шершавая поверхность. Глубокий вдох. Дриблинг, поиск ритма. Подбросила выше обычного – планерная подача, чтобы сбить с толку. Шаг, толчок, взлёт… Удар!

– Очко! – крикнула Ира, когда мяч врезался в угол площадки.

Следующая подача. Сыграли волну – Ира принимала, я передавала за голову Элеоноре. Красиво! Она атаковала в прыжке, но противники уже подготовили блок. Мяч вернулся – низко, слишком низко для Эльки.

– Моя! – Ира вытянулась в шпагате, едва успев поднять мяч.

Ещё одна волна, ещё одна атака. Я отследила перемещение блока и отправила мяч в незащищённый угол.

Мафусаил объявил счёт.

### Глава 19 Между радугой и гаванью.

Проснулась на полчаса раньше. Собралась неторопливо и выехала за Витькой.

Витя уже стоял у подъезда, окружённый родителями. Они о чём‑то спорили – напряжённая поза у отца, резкие жесты матери. Я притормозила в сторонке, сделала вид, что роюсь в телефоне, пока их машина не скрылась за поворотом.

Витя шёл к моей машине, явно что‑то прокручивая в голове. Солнце золотило его растрёпанные волосы, а в глазах читалась усталость. Посмотрел на меня сквозь лобовое, смешно склонился в приветствии, размахивая руками.

– Привет, лахудра. Как спалось, любимая моя? – завалился на пассажирское место и принёс с собой свой фирменный запах, смешанный с утренней свежестью. – И тебе доброе утро, – я щёлкнула его по лбу. – Ты за пять слов успел меня и оскорбить, и обласкать. Новый рекорд. – Обиделась? – Да ну. Ты же мой Куликов. Тролль в обёртке милоты. Я тебе потом в кофе плюну. – Если я перегну палку – бей. Ты ж знаешь, я без тормозов. Хотя плюй, тебе можно – я за тобой всё равно докуриваю.

Я прищурилась. Его родители выглядели… не просто напряжёнными. Напуганными.

– Вить, что случилось? Он провёл рукой по волосам, ероша волосы. – Андрей… опять сбежал из клиники. Если не найдут до завтра, придётся всё бросать и отправляться на поиски. Пфф… – он выпустил воздух с шумом, будто выталкивая из себя волнение. – Заедем на заправку? – Бак полный. Или ты голодный? – Малибу… Мне нужен кофе. И… по мелочи.

* * *

Через двадцать минут мы въезжали на парковку университета на кофеине и сахарной эйфории – карманы распирало от шоколадок, орешков и жвачки. Два взрослых ребёнка.

Витя вытряхивал запасы в рюкзак, дёрнул рукой – и на пол высыпались ключи, чеки и… пачка презервативов.

Они улетели под моё кресло.

Пришлось лезть в недра машины, как крот за червяком. Я разглядывала золотую упаковку с иероглифами, пока не наткнулась на броское «XL».

– Ого… – я приподняла бровь. – Выходит, шоколад не просто калории добавляет? – Угу. Повышает уровень счастья, частоту улыбок и продолжительность эйфории, Малибу, – вроде шутит, а сам пачку судорожно в рюкзак прячет и глаза отводит. И кончики ушей покраснели.

Куликов. Засмущался!

– О БОЖЕ! – я аж подпрыгнула на сиденье. – Вить, я должна это сфоткать! Ты краснеешь!

Я была в восторге.

– Куликов, ты прекрасен! Я не могу поверить – ты смущён! Прям так, да? Прям такой размер? – Хочешь проверить, Малибу? – взгляд его стал опасно‑спокойным, но уголок рта дёрнулся. – Ну уж нет. Поверю на слово. А краснеть тебе полезно – это месть за «сиськи» и подставу на биохимии. – Счёт 1:1, – он вдруг наклонился, приблизив ко мне лицо, и вкрадчиво проговорил: – Но если передумаешь… демонстрация бесплатная. – Думаю, ты не страдаешь от недостатка желающих увидеть твой томагавк в демонстрации, – фыркнула я, поправляя капюшон. – Почему томагавк? Это же топор? – Потому что, судя по «XL», им медведя убить можно. Или это копьё любви? – я громко рассмеялась своей шутке. – Как‑то стрёмно с тобой обсуждать моё копьё. Ладно… пусть будет «копьё», – он театрально вздохнул.

Мы вышли к центральному входу университета с кофейком, в обнимку и весело переругиваясь. Нам было легко и весело вместе, несмотря на слегка неловкую ситуацию. Прошли до аудитории, сопровождаемые любопытными взглядами студенток, и ввалились внутрь за несколько минут до начала.

Я плюхнулась рядом с Иркой, а Витьке, как обычно, досталось место в «мужском гетто» – за соседним столом, среди парней. Забавно: в аудитории хватало свободных мест, но если возле нас всё было занято – Куликов без раздумий смывался к своему братству. Никогда не садился к девчонкам, даже если его звали.

На первом курсе некоторые однокурсницы быстро смекнули стратегию: «Окружить Трофимову – получить доступ к Витьке». Они заранее занимали места вокруг Иры под предлогом «обсудить учёбу», но… их план раз за разом проваливался. Мы с Витей вынужденно размещались по другую сторону баррикад – либо он вовсе перебирался в чисто мужскую компанию.

Сегодня повторился всё тот же сценарий. Ладыгина устроилась рядом с Ирой и настойчиво допытывалась о Наиле.

Тот явился в универ с разбитой физиономией.

Ира молчала, уткнувшись в конспект, но Алёна не сдавалась:

– Малибу, ну расскажи хоть ты! Говорят, Наиль и Витька из‑за вас кого‑то изувечили? Я лениво прикрыла глаза.

– Алён, уже два года с нами учишься – как ещё не въехала? Я не полиция нравов. Не собираю сплетни. Хочешь правду – иди спроси у них самих. – Да ну тебя! – девчонки фыркнули, закатив глаза. – Ну и вредная же ты! – Я не вредная. Я неудобная! – нарочито весело щёлкнула я пальцами.

Ира наконец подняла взгляд. В её глазах отражались грусть и боль всего человечества.

– Ир, ты его видела? – прошептала я. Она кивнула.

– Там пи…ц, Лена… – выдохнула она, нарушив своё же правило «никаких матов». – По‑другому не скажешь. – Ничего страшного. Парня шрамы украшают, – флегматично ответила я. – Теперь Наиль будет выглядеть немного брутальнее. – «Немного брутальнее»?! – Ира вскрикнула и резко сжала мой локоть. – Лен, на него страшно смотреть!

Вокруг мгновенно зашевелились ушки сплетниц.

– Тихо! Не ори! – прошипела я. – Скоро сами всё увидим. – Ой, Лен! Там ужас! Увидишь… – простонала Ира.

Ближе к полудню пришло аудиосообщение от Жени. Он поделился настроением и рассказал о своих рабочих буднях. Спрашивал о моём дне и планировал нашу будущую встречу. «Скучаю», – слышилось в его голосе. Я прослушала запись несколько раз. На душе стало тоскливо.

Но в ответ написала бодро, не вываливая на него свои переживания. Сообщила, что тоже скучаю, и добавила, что сегодня еду домой – значит, завтра мне предстоит поездка на автобусе.

* * *

Мы нашли Наиля в большой перерыв, затащили подальше от главного входа – в наш привычный «курительный уголок». Встали между автомобилями, чтобы меньше светиться.

### Глава 20 Плохой день? Хороший день.

– У Вити скоро день рождения Ира, что ему подарить?

Я стояла у окна напротив аудитории и смотрела, как Витя парковал машину. Всё засыпало внезапно выпавшим снегом. Начало ноября, а сугробы как в декабре. Плохо расчищенные дороги привели к заторам, и город встал в пробках. Давно такого не было, чтобы не Витя меня, а я его встречала. Но он, как всегда, пробился сквозь непогоду с двумя стаканчиками кофе для нас.

– Смотри, балбес в одной толстовке ползёт. Совсем мозг растерял, – Ира постучала в окно.

Куликов заметил нас, широко улыбнулся и запустил в окно снежком.

– Чудак, – рассмеялась я и помахала ему рукой. – Ещё и в кроссовках. Так что подарить?

– Куртку. Или сапоги и шапку.

– О! Тема! Шапку, шарф и перчатки. Замотать и согреть. Чтобы лапы не мёрзли.

– И трусы вязаные…

Мы с Ирой расхохотались на весь коридор. Я живо представила Витьку в вязаных боксёрах – синеньких, крупной вязки, с торчащей ниткой от последнего стежка и утеплённым гульфиком. Держалась за Ирку, хохотала и делилась своей фантазией.

– Что за хохот? Поделитесь, может, и я посмеюсь.

– Ира предложила тебе на день рождения подарить вязаные труселя. Я вот думаю, гульфик утеплять?

– Мой генофонд сам себя греет! – Куликов прижал нас к себе, сгребая под бок, выдал мне кофе и поцеловал обеих в щёки. – Но забота зачтена.

– Поэтому ты решил ходить голым по улице? – Ира склонила голову. – Твой генофонд – ценный биоматериал. Береги национальное достояние. Ты лучше скажи, какой тебе подарок подарить? Ленка вон мозг сломала себе, теперь и мне ломает. Может, у тебя есть конкретные пожелания?

– Есть, Иришка, но боюсь, они несбыточны, – Витя лукаво глянул на Трофимову и поиграл бровями.

– Даже не продолжай, озабоченный, – Ира закатила глаза. – Я столько не выпью.

– Блин, я так мечтаю о грязной групповушке, – это чудовище зеленоглазое развёл руками, изображая трагедию. – Чтобы две очаровательные курочки…

– Фу! Куликов, уйди с глаз! – Ира вывернулась из его объятий.

Я посмеивалась над ними, попивая кофе. Эти Витькины шуточки для меня были не новы – много лет он просил «спецподарок» на свой ДР. Теперь вот и Иру втянул – можно уже не обращать на это внимания.

– Вить, а если мы вот возьмём и устроим тебе такой подарок? – неожиданно спросила я, внимательно наблюдая за этим шутником. – Вот мне на секунду хотелось бы увидеть твою мину. Я бы многое за это отдала. Ну а если серьёзно, что тебе подарить?

Он замер, отвёл взгляд, потягивая напиток с непроницаемым лицом.

– Не‑е, Вить. Ты серьёзно? И как?

– Фу, фу! Не подходи ко мне больше, Куликов! – Ирка возмущённо шипела на него.

– Ир, ты чего? Да не было ничего! Чего напридумывала, Булка!

Но я‑то знаю эту морду – меня не проведёшь.

Я поманила его пальцем и сказала шёпотом на ухо:

– Копьё проверь, а то затупится или сотрётся.

– Не, с копьём всё в порядке, Булка. Регулярно провожу инвентаризацию и осмотр. Для тебя берегу.

– Дурилка, так не берегут. Чехлы тебе подарю на копьё. А то не убережёшь. И труселя вязаные.

– Чего шепчетесь, святая троица? – Наиль проходил мимо с какими‑то парнями. Подошёл к Ире и деликатно приобнял её за плечи.

– Да уж… Святая, – Ира стояла, сложив руки на груди, и осуждающе смотрела на нас с Витей. – Куликов тут свою бурную фантазию выплёскивает.

– Не обращай внимания, Наиль. Подарок обсуждаем и немного секретничаем. У Вити скоро День рождения. Вот пытаем на тему подарка.

– О! Днюха – это хорошо. Собираешься справлять? Девушки, только без носков и кружек.

– Ой, да ладно тебе! – Витя фыркнул и хлопнул Наиля по плечу. – Это же классика!

– Классика – это коньяк, – Наиль покачал головой, но улыбнулся. – Ладно, не буду мешать вашим… подарочным совещаниям.

Он махнул рукой и пошёл дальше, уводя за собой компанию.

– Ну что, – Витя обернулся к нам, лукаво приподняв бровь. – Раз вы настаиваете… группову…

– Всё, Куликов, заткнись! – Ира зажала ему рот, а я лишь рассмеялась, глядя, как он пытается говорить сквозь её пальцы.

* * *

Вопрос подарка для Вити стал насущным, потому что он пригласил нас на вечеринку – решил справлять день рождения в ночном клубе. Оставалось всего несколько дней. Маркетплейсы – настоящее спасение! Мы с Ирой сидели на паре, изучали предложения и показывали друг другу варианты.

– Нет. Не варик. Он не носит цветное. Чёрное смотри, Ир.

Шутки ради забиваю в поиске «вязаные трусы». И что вы думаете? Нашла термошорты, ажурные и даже реально вязаные – лохматые! Показываю Ирке. Всё, пара сорвана.

Мы ржём как полоумные – давимся смехом, хрюкаем, и от этого становится ещё смешнее. Нам сделали замечание, но остановиться мы были не в силах. В итоге покинули аудиторию под недовольным взглядом преподавателя философии. Минус к карме.

В итоге я остановилась на двух вещах: термокружке и шикарном кожаном чёрном браслете ручной работы, украшенном шармами. На центральном – гравировка в виде серебряного скорпиона. Шириной около сантиметра, плетение плоское. Очень мрачно, брутально и лаконично – как раз в стиле Куликова.

* * *

В перерыве между парами пришло сообщение от Жени:

Евгений: Твои фоточки скрашивают мои будни, моя богиня. Очаровательные, манящие грудки. Попадёшься в руки – зацелую.

Леночка: Привет, воинствующий полубог. Скучаю по твоим губам и рукам. Мои грудки тоже соскучились. И не только по поцелуям.

Евгений: Какие планы на Новый год? Мы с тобой приглашены на вечеринку к моим друзьям.

Леночка: О! Я так далеко не думала. Но я с удовольствием. Когда ты вырвешься? Меня в субботу пригласили на ДР. Может, вместе пойдём?

Евгений: Вряд ли, лисичка. Я завтра буду точно. Увидимся?

Леночка: Всенепременно. Сейчас уже начну подружек готовить.