Текст книги "Причём здесь любовь (СИ)"

Автор книги: Сара Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

### Глава 13 Счастье без уточнений.

Дома меня ждала сумка с вещами и еда в холодильнике. Отправила маме смайл с поцелуями. Разобрала сумку, развесила одежду. Написала Жене, что уже дома и жду его, пошла в душ. Решила встречать своего полубога в рубашке, трусиках и чулках. Я испытывала трепет где-то внутри, в груди – не от волнения, а от предвкушения.

Пока ждала, взяла гитару: начала без цели перебирать струны – и песня полилась сама, мелодия сложилась под настроение. Я наиграла несколько аккордов из старого хита. В домофон позвонили. Женя.

Отложив гитару, пошла открывать.

Мой воинствующий полубог был облачён в форму. Немного усталое лицо, но улыбка – тёплая. Он вошёл, и во мне затрепетали бабочки. Я прижалась к нему, вдыхая его запах. От него пахло транспортом и улицей, но сквозь чужеродные запахи пробивался его фирменный кедр.

– Привет, лисёнок, – он наклонился и поцеловал меня. Губы были слегка обветрены, но от этого поцелуй казался даже нежнее. – Кто тут такой соблазнительный? – его холодные пальцы скользнули вверх по шёлку чулка.

С трудом оторвалась:

– Заходи. Снимай куртку и проходи на кухню. Я буду изображать хозяйку. Будем ужинать.

– Меня ещё и покормят?

– Конечно, ты ведь с работы. Наверняка голодный. А то рухнешь замертво, а ты мне нужен – сытый.

– Голодный… не представляешь, насколько, – он спрятал улыбку. – И даже закрою глаза на твоё циничное, потребительское отношение к уставшему мне.

Он снял верхнюю одежду, обнял меня, и мы, слипшись, потопали на кухню.

– И чем лисы кормят?

– Лисы кормят усталых воинов… ну, тем, что добыли. Сегодня это борщ, и макарошки с котлетами.

– Ммм, какие хозяйственные лисы. Хозяйственные и безжалостно использующие усталых воинов, – он поцеловал меня в шею и отпустил.

– Лисы не очень хозяйственные, но не безнадёжные. И совсем чуть-чуть безжалостные. Это еда из дома, мама готовила. Считаем, что лиса добыла нам ужин.

Мы ели почти как семья. Женя аккуратно орудовал приборами – отрезал небольшие кусочки, вдумчиво пережёвывал, лёгким движением пальцев отламывал хлеб. Я залипала: то на движение губ, то на пальцы, отрывающие мякиш. Всё это было так… не по‑военному: неторопливо, аккуратно.

– Что? Почему ты так смотришь? – заметил он.

– Ничего, – смутилась, пойманная на рассматривании. – Как еда? Я не знаю, что ты любишь.

– Вкусно, спасибо. Я всеяден. Твоя мама отлично готовит.

– Моя мама всё делает на пять с плюсом.

– С кем ты виделась после учёбы? С Любой?

– Нет. С друзьями моего близкого друга. Его зовут Витя, мы учимся вместе; у него своя спортивная тусовка.

– Близкий друг? – он быстро поднял взгляд, потом опустил на тарелку, сложил салфетку вдвое, до идеального совпадения, и бережно разгладил края.

– Да. Мы с Витькой дружим со школы. Я ему – сотряс, он мне – перелом. И так всё время.

– Забавно. И учитесь теперь вместе?

– Да. Меня после девятого класса перевели в другую школу – травма, переезд. А в первый день в универе встретила Витю.

«Почему я так подробно объясняю? Будто оправдываюсь. Но мне нечего скрывать… или есть?»

– Серьёзная травма?

– Скорее смешная. Перелом копчика, к которому Витька тоже был причастен. Моя пятая точка всегда была в поиске приключений, – усмехнулась я. – Потом по глупости усугубила до критической.

– А почему снова в спорте?

– Потому что хочу. Потому что упрямая. Может, пожалею потом. Но я предпочитаю жалеть о сделанном.

– Иди ко мне, упрямая девочка, – он протянул руку, пальцами взял моё запястье, слегка сжав – словно проверяя, не вырвусь ли, – и потянул к себе.

Я подошла. Он усадил меня к себе на колени.

– Значит, пятая точка в поиске приключений… – его ладонь скользнула выше колена, коснулась резинки чулка. – Обещаю ей приключение на всю ночь. Тебе завтра ко скольки на учёбу?

– Зависит от интенсивности приключений.

– Могу гарантировать головокружительные – всю ночь, – он легко коснулся моей груди сквозь ткань. – Ты соблазнительница.

– Тогда можно и не ехать. Головокружительные приключения с тобой – любимый формат моей пятой точки. Головокружение от тебя ты уже обеспечил.

Я сидела у него на коленях, кормила его, перемежая всё поцелуями. Мы целовались, не доев ужин, и потеряли счёт времени.

– Детка, мне нужно в душ.

Отправив его, я включила ночник, достала бокалы и вино. Женя вышел из ванной в одном полотенце, с влажными волосами. Подошёл, смотрел на меня сверху вниз. Уверенная осанка, доминирующая поза. Я протянула руку и провела ладонью по его груди. Шелковистые, ещё влажные волоски ласкали кожу, рельефные мышцы и крепкие плечи манили к прикосновениям. Я исследовала его тело, как слепой, запоминая каждый мускул и изгиб. Он замер, позволяя изучать себя.

Такая роскошь – за что мне это?

Я залипла, тишина затянулась. Очнулась и протянула ему бокал.

– Вино или что‑то покрепче?

– Предпочитаю крепкое, но сегодня – вино.

– Попробуй: Partida Creus. Привезла из Испании. У него красивое послевкусие.

– У меня от тебя послевкусие с прошлого раза, лисичка. А вино правда хорошее, – он взял меня за руку и потянул в сторону кровати. – Идём, красивая. Буду раздевать и дегустировать.

Он сел на кровать; мне пришлось встать между его раздвинутых ног. Полотенце чуть распахнулось на бедре; под ним проступало возбуждение – от вида у меня перехватило дыхание. Женя медленно расстёгивал мою рубашку, рисуя пальцами узоры на коже, выцеловывая и запивая вином. Распахнул – смотрел, не касаясь.

– Ты такая притягательная. Твоя грудь, твои нежные розовые соски, рубашка и чулки на светлой коже – и я вижу кружево, а сквозь него – тебя. Хочу смотреть, гладить и снова смотреть. Сними рубашку медленно.

Я сняла её с одного плеча, коснулась бокалом соска. Женя замер. Я отпила, опустила руку в трусики, коснулась себя, вынула пальцы и облизала. Он не моргал.

### Глава 14 Между принцем и полубогом.

Приближалась пятница. Утром накануне курящий угол бурлил: все обсуждали вечеринку у Наиля. Я напрочь забыла об обещании и ничего не планировала. Напомнила Ладыгина: подошла с Ольгой до начала пар и взволнованно затараторила про пати.

– Ты приглашена на вечеринку? – начала она издалека.

– Да, но, возможно, не пойду. Я с Витей должна пойти – пообещала ему. Наиль пригласил его, а я прицепом, – намеренно исказила я, чтобы отмазаться от Ладыгиной с её идеей пробиться на тусу.

– Туда зовут только ребят из их группы и вас троих. Ирка идёт? – оживилась Оля. – Если бы меня позвали, я бы даже своего Димку не спрашивала – пошла бы.

– Не знаю, Оля. С Ирой ещё не говорила.

– А это правда, что Ирка с Наилем встречается? У неё же парень есть.

– Откуда инфа? Я не в курсе.

– Их видели вместе. Да ты же сама в прошлый раз с ними шла.

– Просто шла рядом, девочки… Спросите у Иры – это надежнее слухов.

Мы стояли, слушая новости, когда подъехал Витя. Куликов, как всегда, бодрый, с улыбкой и кофе для меня.

– Привет, короткая юбочка, как настроение? – он звонко чмокнул меня в щёку.

– Привет, Витя, спасибо. Настрой на учёбу. Прикинь, я забыла про вечеринку.

– Не удивлён. Не пойдём?

– Я бы не пошла. Ты хочешь?

– Мне без разницы. Только Ирку надо спросить. Может, она собралась. Сейчас не угадаешь, что ей в голову взбредёт. Вы же девочки… такие девочки.

– Хорошо, спросим у Иры и решим.

Ирка была настроена по‑боевому – собиралась тусить.

– Я написала этому трусу, – шептала она на паре, – что прощаю его, и наврала, что у меня тоже есть другой. Если что – использую Наиля, он сам предлагал. Пусть побесится Матвейка! А на вечеринку пойду, мне надо отвлечься. Сплю плохо и, как идиотка, всё время рыдаю. Лен, я такая несчастная, и я его не люблю. Когнитивный диссонанс. Оказывается, перегорело всё. Почему вообще вместе были? Но обидно – до чёртиков.

– Это даже хорошо: значит, выкарабкаешься быстрее. Но обида – понятна. Предатель.

– Значит, в пятницу идём. Вите скажу на перемене.

Куликов сидел с парнями и сосредоточенно писал.

– Смотри, какой серьёзный, – усмехнулась я. – Пишет…

– Лен, Витя вообще серьёзный. Это с тобой он шалопай. Знаешь, если бы я со своим бывшим не теряла время, я бы Куликова рассматривала как потенциального. Он умный, внимательный, красавчик. При всей напускной бесшабашности – глубокий и цельный. Правда, кабель тот ещё…

– Сомнительный комплимент… Вот скажи, ты хоть одну назовёшь, с кем он крутил?

Ира задумалась.

– Интересный вопрос. Так чтобы публично – нет. Только сплетни. Девки слюни пускают, кто‑то ему пишет. Помнишь ту историю с перепиской? Девчонка с другого потока ему писала, откровенно предлагала себя. Я видела скрины – грязная история, какие‑то дуры выложили. В прошлом году. А вот чтобы явно – нет. Только мы с тобой вместе его и видим. Продуман, блин!

Я помнила этот слив. Витька сделал вид, что ничего не произошло. В переписке он себя не скомпрометировал – с него как с гуся вода. Сообщения я не видела, но разговоров было – тьма. Григорьева аж сияла от восторга, всё возвращалась к этой переписке и пыталась меня задеть. Злыдня.

– Вот и я о том, – сказала я. – Для всех мы с ним вместе. Он точно не страдает от одиночества. С засосом на шее ходил. Когда успевает? Чего не найдёт постоянную?

Я смотрела на Витю, сидя в пол‑оборота. Он поймал мой взгляд и глазами спросил, что случилось. Я покачала головой и улыбнулась; он ответил такой светлой улыбкой, что у меня потеплело. Взял телефон, прислал знак вопроса. Я отправила сердечко и подписала: «ты мой принц». Не знаю почему – просто захотелось. В ответ прилетела роза и анимация со щенком.

– И ты спрашиваешь, почему никого с Куликовым не видят? – фыркнула Ира, заглядывая мне в экран. – Ленка, он весь твой. О, щен! Ты что, главная героиня любовного треугольника? Принц есть, рыцарь под боком. Два фронта держишь?

Я с возмущением посмотрела на подругу.

– Шучу, шучу.

На перемене Витя подхватил меня за талию и, лавируя по коридорам, юморил, доводя нас с Ирой до слёз.

– Ой, Витя, – Ира вытирала глаза, – ради таких мгновений можно терпеть твои тупые подкаты!

–…Но я другому отдана; я буду век ему верна, – пропел и добавил: – Всё, Иришка, не дождёшься… Я Ленкин навек.

Мимо – словно плывя – прошла Эмилия. Улыбнулась:

– Лена, привет.

– Привет, Эмилия. Познакомься: это Ира и Витя. Мои друзья.

– Привет, можно просто Мила. Рада знакомству.

Мы стояли посреди коридора; поток студентов обходил нас и разглядывал Милу – нелюдимую, загадочную, прекрасную.

– Вы в пятницу будете на вечеринке?

– Да, Мила.

– Тогда Наиль скинет локацию. До встречи.

И она уплыла дальше.

– Рано я дал клятву верности, – проворчал Куликов.

– Очень нужно… Забирай свою клятву! – я шуточно вывернулась из его лап.

– Не дождёшься, Малибу.

Евгений: Привет, нежность. Как дела?

Леночка: Привет, мой полубог. У меня всё хорошо, я на учёбе.

Евгений: Жду нашей встречи. Думаю о тебе.

Я отправила аудио:

– Привет. Я тоже думаю всё время. Мне больше не хочется рассветов – с ними ты пропадаешь, и мне от этого грустно.

Через несколько минут прилетело голосовое сообщение:

– Не грусти, лисичка. Я в усилении и не знаю, когда появлюсь. При любой возможности буду звонить или писать. Хочу тебя всю.

Он говорит негромко; его вкрадчивый голос запускает в груди моторчик. Я переслушала сообщение несколько раз.

Утром проезжала мимо его части. Смотрела на бетонные стены – накатывали невольные слёзы. Мы не виделись всего несколько дней, а в груди уже тесно.

Я написала ему:

Леночка: Еду мимо части. Ты там, за забором. Глупо надеюсь увидеть. Скучаю. 😢

### Глава 15 Чёрный кодекс

Вечеринку закатили в клубе, куда обычно пускают только своих.

Мы с Иркой готовились у меня, болтая без умолку. Решили провести вместе эти выходные после всей этой движухи.

Выбрали чёрный как цвет нашего трио. Я надела узкие кожаные брюки, прозрачный топ и приталенный жакет. И неизменно – алая помада. Сегодня сделала исключение и собрала волосы в высокий гладкий хвост. Ира выбрала струящееся платье до колена, подчёркивающее талию, с глубоким декольте.

– Иришка, Витя сегодня устанет отбиваться от желающих приложиться к твоим… талантам.

– Ничего, – Ира хищно улыбнулась. – Я вышла на охоту. Куликову так и скажем.

– В этих шпильках охотнице бы ещё бегать научиться.

– А зачем бегать, если добыча сама пойдёт в руки? – фыркнула она.

Витя ждал у подъезда, присвистнул – наш вид явно произвёл эффект. В клуб приехали позже всех, в самый разгар. Трио в чёрном. Витя, как истинный джентльмен, вёл нас, подставляя руки – в таких шпильках только красиво сидеть.

Наиль арендовал зону с отдельным входом. Большой зал с диджеем, баром и лаунжем.

Ещё на подходе слышался низкочастотный гул басов, пробивающийся сквозь толстые стены. Освещение пульсировало: фиолетовые и синие прожекторы рассекали дымный воздух, создавая иллюзию движущихся коридоров.

На танцполе бились в танце тела, бар облепили люди разной степени опьянения, на диванах вальяжно развалились незнакомые персонажи. Дорогие шмотки, холодные оценивающие взгляды. Эффектные девушки рядом с крутыми мальчиками.

Наиль словно ждал нас. Увидев нашу троицу, пробился сквозь толпу, осыпая комплиментами и не отрывая глаз от Ириного декольте.

– Я уж думал, вы не придёте! – кричал он в ухо, но взгляд упорно нырял куда‑то в район её груди.

Он подставил Ире локоть и повёл наверх, в VIP‑зону. Мы шли следом; я с трудом сдерживала смех – Наиль что‑то шептал ей на ухо, а глаза жили своей жизнью, так и норовя заглянуть в вырез.

В VIP‑ке сидел десяток незнакомых парней и девушек; нас разглядывали с интересом, особенно Иру. Девицы – оценивающе, парни – с интересом. Я думала, что внизу золотая молодёжь. Я ошибалась.

Вечер перестал быть томным: самцы оживились, и начался движ. Наиль усадил нас на диван и расположился поближе к Трофимовой, продолжая разливаться соловьём. Подходили его друзья, знакомились: целовали нам ручки, отвешивали комплименты, острили, приглашали потанцевать и ходили гоголем вокруг Трофимовой. А она с королевской снисходительностью принимала ухаживания.

Ира и без того была яркой, но вся эта публика вряд ли заметила бы её, если бы не пристальный интерес Наиля. Люди – марионетки статуса. Его внимание к ней стало зеркалом, в котором внезапно отразилась её ценность для всех.

Наиль сначала забавлялся, потом напрягся – не ожидал такого ажиотажа. Он наблюдал за происходящим с нарастающим удивлением: сначала с интересом, затем с явным недоумением.

Куликов посмеивался, прикольно комментируя мне шёпотом:

– Смотри‑ка, хозяин вечера начал понимать, что его «временная подружка» может стать чьей‑то постоянной.

Мы хихикали и наблюдали цирк дальше.

Наиль сообразил и сам подключился к гонке за внимание: стал активно обхаживать Иру, посылая особо наглых соперников.

Когда Алимов отогнал очередного поклонника, к дивану подкатила блондинка в облегающем серебристом платье. Губы – как спелые клубники, глаза и взгляд – как у голодной рыси. Красавица необыкновенная. Пристроилась рядом с Наилем, демонстративно положив руку ему на колено.

– Наиль, ты что, новых девочек нам не представишь? – томно протянула она, бросая на Иру взгляд, которым обычно смотрят на пятно от супа на одежде.

Ира сделала глоток шампанского, даже не удостоив выскочку взглядом.

– Настя, – Наиль натянуто улыбнулся, – познакомься, это…

Он легонько приобнял Иру.

– Ирина, моя девушка.

Настёна застыла на секунду. Глаза округлились, но почти сразу вернули прежнее выражение снисходительной веселости.

– Ой, как неожиданно! – защебетала она. – Наиль, а ты мне когда‑то говорил, что серьёзные отношения – не для тебя.

Её пальчики игриво поправили воротничок его рубашки.

– Особенно с… такими простенькими девочками, – добавила она, глянув на Иру как на дешёвую подделку.

Витя вскинул бровь, я напряглась – чего ждать от Иры?

А Ирина наклонилась к столику, отставила пустой бокал, ещё раз демонстрируя безумный вырез. Подняла равнодушный взгляд и с улыбкой произнесла:

– Настя, мужчины много что говорят. И чаще всего несерьёзно.

Её рука коснулась щеки Наиля, пальцами провела от уха вдоль скулы, едва касаясь кожи. Наиль повернул к ней лицо, и они замерли в странном интимном моменте – её палец задержался у его губ. Глаза Ирины, полные мнимой нежности, не отрывались от его растерянного взгляда.

– Что неудивительно, – Ира вдруг повернулась к сопернице, наклонилась к Насте, будто делясь секретом. – Серьёзное – явно не твоя стихия.

Эффект превзошёл ожидания. Наиль замер. Настя забыла, как дышать. Витя фальшиво закашлялся в кулак, отвернувшись. Его трясло от смеха.

– Ты!.. – блондинка вскочила, серебряное платье возмущённо зашелестело. Случайно задела бокал на краю столика – тот чуть не опрокинулся на Иру, но она поймала его, не пролив ни капли. И вежливо кинула ей в спину:

– Осторожнее. Говорят, тут скользко… особенно когда слишком торопишься.

Девушка зло сверкнула глазами, но Ира уже отвернулась, обращаясь к Наилю:

– У меня кончилось шампанское, дорогой.

Настя исчезла в толпе с видом человека, случайно севшего на кактус. А Ира… Ира просто улыбалась, будто только что не размазала соперницу по стене без единого грубого слова.

Наиль смотрел на Иру по‑новому, с нескрываемым уважением.

– Чёрт… я думал, ты просто согласишься быть рядом, – сказал он озадаченно, но искренне.

### Глава 16 Утро ниндзя.

Ирка, пьяная дурында, всю ночь меня тискала и бормотала, как обожает. Проснулась я поздно – от воплей. Приоткрыла дверь и попала в эпицентр скандала.

Мама в прихожей удерживала дверь и выслушивала соседские претензии.

– Уважаемая Танзиля, не наговаривайте на мою дочь. Она не могла вам мешать, потому что тут её нет. – А чья тогда машина у меня под окнами? На полокна свет закрывает. – Не наша. Узнайте у соседей, чья. Может, на третьем посуточно въехали? – Да из вашей квартиры шумели. – Я вам ещё раз повторяю: моя дочь дома. Тут её нет.

Голос мамы звучал ровно, но я заметила, как побелели пальцы, вцепившиеся в дверную ручку.

Она захлопнула дверь перед носом Танзили, норовившей заглянуть в квартиру, развернулась и вперилась в меня суровым взглядом.

– Дочь, – зашипела. – Ты чего творишь? – Мам, мы не шумели. Приехали и спать легли. – Кто «мы»? Кто тут у тебя?

Мама ворвалась в спальню и увидела Иру в моей кровати.

– Лена, что происходит? Почему в твоей кровати спит девочка? – Мам, потому что в зале спит Витя. – Какой Витя? Куликов?! – Да, – прошептала я.

Чуя, что потом придётся объясняться. То Витя, то Женя…

Мама замерла, на секунду прикрыла глаза, будто собираясь с силами, вздохнула и скомандовала:

– Так. Поднимайтесь – и завтракать. Точнее, обедать, алкаши. – Мам, ты чего? Мы не пили. За рулём ведь… – Ага. В зеркало посмотри, трезвенница.

* * *

Витя уже одетый сидел на диване. Я села рядом.

– Попало? – он кивнул в сторону кухни. – Пойду просить пощады за тебя, Малибу. Доброе утро… или день, Булочка.

Витя ушёл в ванную, а я пошла будить Ирку. Та спала звездой и не просыпалась.

– Пьянь, – вздохнула я, потрясла её за плечо, но в ответ получила лишь невнятное мычание и попытку накрыться одеялом с головой.

* * *

На кухне Витя мило беседовал с мамой. Мама была приветлива с ним, но стоило появиться мне – взгляд стал осуждающим.

– Явилась? – она стукнула чашкой так, что я вздрогнула. – Витя, скажи, как можно так себя вести? Почему я должна краснеть перед соседями и врать?

Витя аккуратно отложил ложку.

– Галина Петровна, это я виноват. Мы поздно вернулись, и я слишком громко разговаривал и смеялся. Лена тут ни при чём. Она наоборот ругалась на нас. Я не знал о вашей соседке. Да и не сильно шумели: чай попили и спать легли. Простите, это я.

– Не выгораживай её, Витя, – мама поставила перед ним банку кофе. – Хотя соседка, конечно, ещё та гадюка…

Повернулась ко мне:

– Лена, почему твоя подружка не идёт? – Мам, у неё непростое время сейчас. Депрессия. Пусть поспит. – Ага, знаю я эту «депрессию». Что за горе у неё? – Жених изменщик. На стороне ребёнка заделал, а вчера драку учинил. Витя Иру от этого отморозка отбил. – Ужас! Вы ещё и в драку ввязались?! – Нет-нет, – замахала я руками. – Это образно… – А кулаки у Вити тоже образно сбиты?

– Это не от этого, – вмешался Витя. – Галина Петровна, не сердитесь. Лена нас выручила: Ира бы одна в общаге всё переживала.

Мама смягчилась, чуть расслабила плечи, но тут же нахмурилась:

– Я сержусь, потому что Лена дома не появляется. Волнуюсь. Обещала не пропадать. А тут ещё эта Танзиля… Как ты будешь выезжать – не знаю. Но меня не подставляй. – Всё будет сделано, как в фильме про шпионов, Галина Петровна. Растворюсь как ниндзя, – уверила я.

– Завтракайте, ниндзя, – мама усмехнулась.

* * *

Витя исчез по‑тихому – выскользнул в окно и растворился в кустах. Мы с мамой потеряли дар речи, когда он залез на подоконник и сиганул вниз. Хорошо, первый этаж и окна не во двор. Когда мы вышли, его машины уже не было.

Меня буквально вывезли домой.

Танзиля нас не засекла. Мама хихикала, как школьница, пока мы бежали к машине – видимо, её тоже заводила игра в побег.

А Ирка всю дорогу клевала носом, бормоча про «негодяя Матвея».

* * *

В телефоне – куча звонков и сообщений от Жени.

Евгений: Детка, ты пропала. Вернись в мою вселенную. Я соскучился. Перезвони.

Евгений: Лена, ты не смотришь сообщения. Что‑то случилось? Ты пропала.

Я набрала ответ, тщательно подбирая слова:

Леночка: Прости, прости! У меня аврал – мама взяла в заложники. У нас гости. Друзья, родственники… Спаси меня! Очень скучаю. Можем завтра встретиться вечером у меня. Я на машине.

Ложь. Это напрягало, но Женя уже показал свою ревность и подозрительность. Сказать, что я была в клубе с Витей и ещё какими‑то парнями? Ему это не понравится. Неприятно скрывать и недоговаривать.

Спустя время пришло сухое:

Евгений: Рад, что ты в порядке. Насчёт завтра – не обещаю. Созвонимся.

Экран погас, а в груди осталось неприятное ощущение – будто я не просто не договорила, а спрятала что‑то важное.

Выдохнула. Обиделся.

* * *

Зима всё‑таки решила вступить в права. На улице резко похолодало, ветер принёс облака, установилась мерзкая погода. Дождь со снегом уныло засыпал падал и нагонял тоску.

Ирка, завернувшись в одеяло, отходила от ночных событий и лечила голову.

– Давай запишем видосик? – предложила я. – Выберешь, что тебе по душе, и споём.

Она без энтузиазма согласилась. Я напела несколько вариантов.

Мы решили петь вместе: эта песня – её посыл бывшему. Так проще дышать.

Тысячи твоих отпечатков на теле, Мы думали – любовь, Оказалось на деле – всего лишь привязанность… Между нами пепел и дым.

(Асия – «Пепел и дым»)

Ира запела низким бархатным контральто, я подхватила на гитаре. Каждая строчка шла не из горла – из груди, будто она выдыхала боль. Это был разговор с Матвеем. Прощание.

Мы не допели припев. На последней строчке голос у неё дрогнул – слёзы хлынули, тяжёлые и горькие. Я не успела выключить камеру.