Текст книги "Причём здесь любовь (СИ)"

Автор книги: Сара Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

### Глава 9 Минутка выпендрёжа, или звёздный час Булки

К Любке я поехала при параде. Я была хороша как никогда – и за рулём. Не иначе как боги сжалились надо мной: флеш‑рояль какой‑то. А может, дело в том, что разговор с мамой принёс результат:

«Из электрички выйдешь как замарашка», – сказала она и выдала ключи от своей Мазды.

Вкус у мамы потрясающий – в который раз убеждаюсь. На мне молочное платье‑свитер, кашемировое пальто в тон, сапоги‑чулки верблюжьего цвета. Я себе нравилась: вся такая стильная и «тактильная». Нежный нюд с акцентом на глаза. Волосы распустила, кудри подчеркнула – и вперёд, навстречу любви.

Ехала счастливая; на заднем сиденье – гитара, косметичка и трусики. Любовалась собой в зеркале, подпевала радио. По пути решила заскочить в кондитерскую в центре: не идти же в гости с пустыми руками, да и кофе выпью.

Припарковалась как корова – увы, пока так. Да простят меня парковочные боги и ближние мои по разметке.

Выпорхнула из салона, летящей походкой, не снимая тёмных очков, вошла в кафе. Заказала чашку кортадо и десерты с собой. На меня смотрели, парни откровенно разглядывали – приятно. Села ближе к витрине, наслаждалась своим кофе, пока паковали заказ. Его почти нигде не готовят как надо. А ещё здесь наполеон – как я люблю.

– Лена, здравствуй, – я чуть не поперхнулась: рядом стоит Эмилия.

– Привет, – ответила неуверенно.

– Можно присяду?

– Можно. Я жду заказ.

– Я тебя не узнала. Ты сегодня другая. Если бы не твои волосы… Такая роскошь трудно не заметить.

– Ты одна? Кофе?

– О, нет, благодарю. Я брата подожду, вместе закажем. Можно пока с тобой посижу?

«У Эмилии есть брат? Может, всё‑таки новенький?»

– Конечно, – кивнула я.

– Ты сегодня эффектно выглядишь. В университете ты одеваешься иначе, – она наклонила голову к плечу; в этом движении читался вопрос.

– В универ я одеваюсь удобно и просто. Просто обычно езжу общественным транспортом, а сегодня я на машине и могу позволить себе быть «девушкой». А что, в другой одежде я недостаточно эффектна? – я решила её поддеть.

Подошла официантка и отдала мне пакеты.

– Прости, я была невежлива, – Эмилия чуть смутилась. – Просто ты выглядишь… «на миллион».

– Спасибо. И вообще, мне бы у тебя поучиться – как выглядеть «на миллион». И твои волосы шикарны.

– Спасибо, Лена. О! А вот и мой брат.

– Привет, – прозвучал знакомый голос у меня за спиной. – Заждалась? Я с трудом припарковался: какой‑то криворукий водитель на Мазде перегородил половину парковки. Ты не одна? Познакомишь с подругой?

Я повернулась к Наилю, улыбнулась, сняла очки, протянула руку:

– Криворукий водитель. Очень приятно.

У него на лице промелькнул калейдоскоп эмоций: узнавание, удивление, неловкость, восхищение, веселье. Я не выдержала и засмеялась.

– Прости, Лена, – он накрыл мою руку второй ладонью. – Я не узнал тебя. Могу угостить тебя кофе в качестве компенсации?

– Не извиняйся: с парковкой у меня действительно беда. И у меня есть немного времени – от ещё одного кортадо не откажусь.

– Кортадо? Пожалуй, и я выпью. Эмилия?

– И я с вами.

Пока ждали заказ, Наиль рассматривал меня, не скрывая интереса.

– Так кто счастливчик, кому достанется такая красота? Виктор? Или кто‑то другой?

Я глянула на него выразительно: не твоё дело.

– Наиль, это невежливо! – одёрнула его Эмилия.

Он проигнорировал замечание и, улыбаясь, потягивал кофе.

– Нравится вам здесь кофе? – перевела я тему.

– Неплохой, – кивнул он. – Но всё же?

– Наглец, – усмехнулась я. – Ладно. Витя – мой близкий друг. Мы с первого класса вместе. Про второго парня пока рано говорить – мы в начале пути. И да, вся эта красота для него.

– В начале пути… Значит, у меня ещё есть шанс? – лукаво, с самодовольной улыбочкой глядел на меня этот мажорище.

– Нет. Мы можем быть только друзьями. Ты милашка, но герой не моего романа. Меня убьют и развеют пепел – наши «куклы» из университета, – улыбнулась я. – Прости, но вас двоих с Куликовым моя репутация не выдержит.

– А тебе важна репутация?

Я на секунду задумалась.

– Нет. Но шкура дорога.

– Нравится мне твоя откровенность. Ты необычная. Да, Мил?

– Наиль прав, Лен. Я была бы рада подружиться, если ты не против. Я так и не нашла друзей в университете. Можно иногда просто встречаться вот так, за кофе? Или в театр вместе сходить. Ты любишь театр?

– Почему нет. Может, полюблю. Но мне пора. Спасибо за компанию, кофе и настроение.

Я встала, Наиль галантно подал мне пальто, Эмилия неожиданно приобняла и прижалась щекой, как старинная подруга.

– До свидания, Лена.

– Пока, до встречи, ребята.

Под смешки Наиля я вырулила с парковки и, погрозив ему кулаком, уехала.

* * *

Внутри кафе.

– У меня есть шанс, Мила? – спросил Наиль, садясь за стол.

– Не знаю. Тебе так понравилась Лена?

– Она непосредственная, честная; ей не интересно наше положение. И меня интригует её нежелание моего внимания. Это ново.

– Азарт охотника? – усмехнулась Эмилия.

– Скорее всего. Такие, как она, просто дружат, Мил. В нашем окружении таких мало. Я устал от лицемеров и… потреблядства. А ты не хочешь иметь рядом просто друзей?

– Только это? Тебе придётся соперничать с «неведомым» парнем и её дружком.

– Дружок плотно увяз во френдзоне, а «неведомый» – ещё и не парень.

– Время покажет. Но она мне нравится: приятная, без второго дна. Кстати, её тут не любят – считают стервой.

– Возможно. А возможно, как и ты, она просто не пытается всем нравиться.

– Одно другому не мешает.

* * *

Через полчаса я уже сидела на кухне у подружки. Мы с Любой и её парнем Альбертом пили чай и обсуждали детали съёмки. Пирожные съедены, чайник пуст, а съёмка всё не начиналась. Спорили о простом: кто и сколько будет в кадре. Любе казалось, что её «задвигают», хотя половина куплетов – её.

### Глава 10 Упасть в небо.

Ключ никак не попадал в замочную скважину. Его пальцы на моей талии – нетерпеливые, уверенные; губы на шее оставляли влажные следы. Он мешал мне сосредоточиться, и только со второй попытки ключ наконец скользнул в замок.

Щёлчок прозвучал слишком громко на фоне моего собственного пульса. Мы почти ввалились внутрь, спотыкаясь о порог и смеясь.

Кухня встретила нас тихим гулом холодильника и мягким светом.

На секунду стало странно спокойно. Как будто мир сделал вдох между ударами сердца.

Вино давно охладилось, на бутылке выступили прозрачные капли. Я потянулась к пробке – просто чтобы занять руки, – но он перехватил запястье и поднёс к губам, легко, почти невесомо, коснувшись их по внутренней стороне. Кожа там всегда была чувствительной, но в этот момент по ней пробежал ток.

– Ты дрожишь, – заметил он.

– Это от холода, – солгала я.

– Конечно, – усмехнулся он, не отпуская.

Мы всё-таки налили вино. Оно оказалось прохладным и терпким, как глоток воздуха перед прыжком. Мы кормили друг друга, смеялись, говорили глупости, делая вид, что никуда не спешим. На самом деле всё во мне уже спешило – пульс, мысли, пальцы, которые никак не могли найти себе места.

Я поднесла бокал к его губам. Он сделал глоток, не сводя с меня глаз, а потом внезапно перехватил мою руку и сам наклонил её чуть сильнее, так что вино едва не пролилось. Я дёрнулась, бокал тихо стукнулся о его зубы, и мы оба расхохотались – слишком громко для двоих на маленькой кухне.

Смех сбил напряжение, но не до конца – напротив, под ним ещё отчётливее проступило другое: тугое, сладкое ожидание. В животе что‑то трепыхалось, будто оттуда вот‑вот вылетит стая взволнованных птиц.

Я поймала себя на странной лёгкости: словно весь день несла груз на плечах, а сейчас – скинула, переступив порог. Но в животе, вопреки этому, что‑то дрожало и волновалось, будто напоминая: рано расслабляться.

Женя усадил меня на стол, его ладони скользнули выше и остановились выше кружевной линии. Платье приподнялось – и на бедре проступил край синяка. Он заметил и едва коснулся пальцем, очерчивая контур.

– Бедная Лиса. Болит?

– Уже нет. Я нанесла обезболивающее.

– Хорошо. Я постараюсь быть аккуратным.

Его руки двинулись выше.

– Это так возбуждает. Твои ноги… и это кружево. Увидел, что ты в чулках, ещё там, на съёмках, – выдохнул он мне в шею. – Еле дождался.

Его слова растворяли мою волю. Вино согревало изнутри – как после хорошей тренировки, когда тело наполнено приятной тяжестью. Мелькнула мысль: «Не слишком ли быстро?» – и тут же отозвалось внутри: «Слишком – но именно сейчас».

Он поднял взгляд:

– Скажи, если понадобится пауза. И… ты на таблетках?

– Нет, – покачала головой.

– Понял.

Женя подхватил меня под бёдра, прижал к себе, я обвила его ногами. Мы, смеясь, сшибли косяк и почти ввалились в спальню. Платье снялось слишком легко, и я осталась в одном белье. Прохладная простыня коснулась лопаток. Я лежала, вдыхая его запах – слегка горьковатый, пряный кедр.

Он провёл пальцами от шеи до груди, отодвинул кружево бюстгальтера, накрыл губами сосок. Тело откликнулось мгновенно, посылая волны тепла вниз живота. Его бедро прижалось к моему, сердце пропустило удар.

Его ладонь уверенно скользнула вниз по животу. Я не перехватывала инициативу – лишь направляла его руку туда, где каждая клетка ждала прикосновения. Это напоминало танец: он вёл, а я отзывалась телом – поддавалась навстречу, снова и снова, в общем ритме.

Непослушные пальцы потянулись к пряжке его брюк, но та не поддавалась; нетерпеливый вздох вырвался сам собой. Женя прижал меня бедром сильнее. Металл ремня упёрся в лобок. Неловкое, почти случайное движение – и меня пронзило током. Я тихо выдохнула, сама удивившись тому звуку.

– Даже так? Ты можешь так? – Женя казался искренне поражённым. – Сделай это для меня.

Это было слишком быстро, слишком остро и ново – я зажмурилась, стараясь не выдать, как сильно обожгло изнутри.

Он повторил движение бёдрами и поцеловал меня, сминая губы и слегка прикусывая.

Время стало прерывистым. Его ладонь на моём теле – твёрдая, уверенная. Щетина чуть царапала кожу на шее. Мои колени сами сомкнулись вокруг его бёдер. Он почти не говорил – только редкие «да», «нравится?», а я отвечала телом: изгибом, пальцами на его спине, коротким стоном, которого сама от себя не ожидала.

Он быстро стянул брюки, и я на секунду задержала на нём взгляд: широкие плечи, мощная грудь, сильные бёдра, едва заметный шрам у ребра – неидеальная полоска, которую хотелось трогать и целовать. Мужчина для меня. Словно боги слепили его по моим тайным желаниям.

Он натянул презерватив – в этом было что‑то почти ритуальное, уверенное, как будто боялся, что я передумаю. В следующее мгновение его бедра вжались между моих, и холодок простыни подо мной сменился жаром его кожи.

– Детка, я на грани, – прошептал он, губы скользнули по моей челюсти, – но обещаю исправляться. Всю ночь, если понадобится.

Он вошёл плавно, и я впустила его с тихим стоном – медленно, словно давая телу запомнить каждый миллиметр. Тягучее скольжение, пауза, новый толчок глубже. Я обхватила его бёдра ногами, он ответил поцелуем в шею.

Ритм родился сам – не киношный, а наш. Где‑то сбивался, как ступеньки в темноте, потом снова находил нужный темп. Его ладони на моём теле, мои ногти на его спине, сдавленные вздохи и шелест простыни – всё это смешалось в один общий звук.

Когда внутри всё сжалось в тугой узел, он, кажется, почувствовал это раньше меня – замедлился, дал напряжению дозреть. Тепло разлилось волной, я уткнулась лбом в его ключицу и услышала свой голос – хриплый, ниже обычного. Выгнулась дугой, сжимая ноги. Это было остро, почти болезненно – и сладко.

– Ты смогла? – он смотрел на меня, ожидая ответа.

– Да, – выдохнула я.

Он поцеловал меня – долго, упрямо, будто хотел закрепить результат, а потом, уже один, закончил, уткнувшись лбом в мою кожу. Его рука дрожала, когда он снимал презерватив. Этот крошечный штрих выдал больше, чем любые слова: он тоже отдался этому полностью.

### Глава 11 Два сапога

Тело сладко ныло в стратегических местах, в глазах будто песок, мозг как расплавленный воск. На вторую пару я явилась чисто номинально – физически присутствуя, ментально всё ещё оставаясь с Женей в постели. Ирка ухмыльнулась, разглядывая меня с неприличным любопытством. Куликов тоже заметил моё состояние – мельком взглянул и ушёл к парням.

На большой перемене мы с Ирой вышли курить. Молча затягивалась, пока к нам не подошёл Витя.

– Как твоя спина, Малибу?

– Всё нормально. Спасибо, Витюша.

– Ты сегодня выглядишь по‑особенному. Нарядная.

– Спасибо, Витя, только в твоём голосе я слышу не похвалу.

– Да брось, тебе показалось, – он отвёл взгляд. – Ладно, я пойду. Прикройте меня, я сваливаю. Дела…

– С Мартыновой? – спросила я слишком резко.

Витька посмотрел на меня устало, будто что‑то хотел сказать, передумал. Резко развернулся и ушёл.

– Лен, ты чего? Зря ты… – начала Ира.

– Ничего. Не парься.

– А чего ты сегодня такая?

– Господи, я просто оделась чуть наряднее!

– Да брось! Ты вся светишься. Взгляд томный, губы припухшие, юбка еле зад прикрывает… Кто‑то явно хорошо провёл ночь. Только слепой не разглядит. Это твой красавчик постарался?

– Что, так видно? – не ожидала я такого поворота.

– Да ты посмотри на себя! По тебе учебник секс‑просвета писать. И наряд довершает картину.

– В общем‑то, это меня мама обрядила в это!

– Офигеть!

Я посидела ещё немного и, поразмыслив, что с меня сегодня толку мало, решила ехать доспать.

– Ладно, Ир. Можно я тоже свалю, прикрой? Я всю ночь не спала.

– Вали, подруга Куликова. Вы с ним – два сапога, – фыркнула она. – Но на тренировку – как штык! – крикнула уже вдогонку.

POV Виктора

«В какой момент всё пошло не так?» – вопрос бился в висках, пока я шёл к стоянке. Наверное, тогда, когда Лена впервые упомянула своего офицера. А может, раньше – в тот день на парковке, когда она шла ко мне лёгкая и сияющая, а я не нашёл сил признаться?

Мы с ней знаем друг друга почти всю жизнь. В первом классе она сидела за соседней партой, жевала косичку и выводила кривые палочки. До третьего класса была чуть полноватой со смешными щеками. Вовчик обзывал её «булка», а я как всегда, доработал: сократил до «Малибу». Смешно, как детская глупость прилипает на годы.

Она давно переросла эту полноту, стала стройной, спортивной, но кличка осталась. Малибу, Булка, Булка‑Малибу. И да, я всегда знал, что она – не «просто подруга». Просто удобно было делать вид.

Теперь в голове стало тесно. Вина за Анькин поступок. Ревность. Разрушающая ревность. И страх, что у меня больше не будет шанса. Всё это замешано с виной – мерзкий, липкий ком. От него сводило живот и плечи. Я покрутил головой, расслабляя шею – будто это может помочь.

На площадке стоял Maserati. Наиль. Он смотрел прямо на меня. Наблюдал из тачки. Я прошёл мимо, кивнул и направился к своей.

– Привет. Ты всё или у тебя своё расписание? – окликнул он и вышел. Спокойно, как будто мы знакомы сто лет.

Я пожал руку, не торопясь с ответом.

– Привет. С чего такой интерес к моему расписанию? Или это только повод?

– Повод, – честно ответил он, опёрся бедром о крыло. – День тяжёлый?

– Похоже на то. Чего надо?

Он не ерзал, не юлил. Смотрел уверенно.

– Дело есть. Я тут новый человек, но уже в кое‑чём разобрался. Знаю про вашу «пару» с Малининой, – он изобразил кавычки. – Понимаю, что это для вида. Мне нужен такой же щит рядом. Обещаю границ не нарушать. Взамен – крыша, знакомства, плюсы к репутации. Ну ты понял… В нашем кругу это важно.

На имени Лены я напрягся. Он это заметил.

– Не торопись, подумай. Я не претендую, – добавил коротко. – Ирина? Так зовут вашу подружку? Она прикольная. Я сам с ней поговорю. Скажет «нет» – отступлю.

Ирка не согласится, у неё с Матвеем всё серьёзно. Но пусть сам обламывается. Хотя начал он нестандартно. Интересно.

– Правила простые, – сказал я. – Лену не трогаешь. С Ирой – спрашивай её, не меня. На публике – нормальная картинка, без цирка. Нарушишь – сам разгребаешь. Обидишь – будешь иметь дело со мной.

– Принято, – кивнул он. – В пятницу в клубе вечеринка. Приходите. Проверим на деле. А дальше, если сложится, есть интересный проект.

Про «проект» я запомнил. Ответил «посмотрим» – и услышал шаги.

Лена.

Она шла, покачивая бёдрами на этих своих каблуках. Волосы золотом на ветру, очками прикрыла глаза. Сердце кольнуло. Я не святой.

Булка выглядела как звезда после бурной ночи: расслабленная, во взгляде – усталость от недосыпа. Наряд – вызывающий. Любой другой бы залюбовался. Я только вздохнул.

Не закончив с Наилем, я рванул к ней.

Перехватил у машины. Взял у неё из рук вейп. Привычный ритуал: протянул руку – она машинально отдала. Затянулся, на губах почувствовал её помаду. Вернул.

Пауза, чтобы не сорваться на ненужные вопросы. Вдох, выдох.

– Куда собралась? – спросил тихо и полез в её сумку. Мы давно уже не считали это вторжением: ключи, жвачка, салфетки. Ключи забрал, сжал. План был один: не дать ей сесть за руль, если что. Но криминала не увидел. И всё равно тянул время – мне нужно было отдышаться и не спросить вслух лишнего.

– Да отдай уже! Чего ищешь?

– Ты не в адеквате. Всю ночь бухала, что ли? – она сняла очки, вскинула бровь – иронично, удивлённо.

Я специально перевёл разговор в «алкоголь». Пусть так. Пусть я буду выглядеть занудой, чем тычок носом в её личную жизнь. На алкоголь можно списать её усталость и вид. О другом я не хотел даже думать.

Булка фыркнула, выхватила вейп. Глаза…

Много раз, на утро, я видел похожий взгляд у других девушек. Но не у Ленки. Нутро скрутило в узел.

Ладно, Витёк. Не твоё дело.

Речь, координация в норме, перегара нет. Значит, за руль можно, лишь бы не уснула. И всё равно тянул время, не зная, что сказать. Лучше про клуб, чем «ты была с ним?».

### Глава 12 Играть и не провалиться.

Приехала домой поздно и подверглась маминому допросу. Поболтав, я попросила помочь выбрать мне наряд на завтра – практичный и стильный. Хотелось быть красивой для Жени.

– Ты опять на свидание собралась?

– Мам, мы с ним почти каждый день в автобусе ездим.

– Ах, вот в чём дело! Пошли, сердцеедка.

Мама была счастлива меня наряжать и вытряхнуть из джинсо-кроссовочной униформы. Со всей страстью она стала делать из меня принцессу. Вообще-то я всегда была одета хорошо, просто практично, без рюшей и каблуков.

Мама мне подготовила ещё более провокационный наряд, чем ранее.

– Мама, какую цель ты преследуешь, признайся? Где юбка? Где практичность?

– Я реализую свои идеи, и, коли ты дала добро, то терпи. Юбки не будет. Рубашка длинная, оверсайз будет до середины бедра. Вот так… Чуть выше… – в её голосе звучало озорство. – Чтобы у парня давление подскочило. Как у курсанта на осмотре. – прикладывая ко мне пуловер озвучила она. – Практично ты уже одевалась. Толку ноль. Какая цель у твоей матери? Сплавить какому нибудь бедолаге, пусть в него потом голова болит.– посмеиваясь перебирала она одежду.

Мне выдали папину белую рубашку, которая, и правда оказалась мне до середины бедра. Она пахла свежестью и еле уловимым запахом кожи и сандала – папиным любимым одеколоном и окунала меня в детство. Поверх неё мне выдали пуловер песочного цвета, длиной немногим короче рубашки, чёрные чулки, чёрные высокие сапоги и плащ песочного цвета, вручили чёрную сумку.

Мама прохладными пальцами порхала, красиво подворачивая рукава, поправила складки понизу. Отошла и взглянула на проделанную работу.

– Очень симпатично и провокационно. Думаю, не замерзнешь.

– Мама, откуда такие познания? – я не переставала поражаться.

– Дочь, ты думаешь, что я старая и ничего дальше кухни меня не интересует, а между тем я ещё у вас молодая, общаюсь, как и ты, с подругами, хожу в модные места и интересуюсь модой. Мы с твоим отцом ещё молодые! Когда тебе будет как мне, вспомнишь мои слова и поймёшь.

– Мама, ты прелесть и совсем молодая у нас! А ты с отцом говорила о нашем разговоре?

– Спасибо, подлиза... Говорила, и он не в восторге. Ему нужно время. Иди спать, Алёнушка.

Я ушла в комнату, позвонила Жене, но он не ответил, и я легла спать. Ночью пришло сообщение от него, но прочитала я его уже утром:

Евгений: «Лисичка, ты хоть представляешь, как я злился, что не услышал звонка?

Прости. Придётся завтра целовать тебя вдвое дольше в отместку.»

Утро наступило, как всегда, слишком быстро. Всё по таймингу: неслась на остановку счастливой боеголовкой. Женя уже ждал, улыбался своими озёрами.

Он протянул мне мандарины и воду: «Полезный перекус». Этот простой жест заботы заставил меня растаять.

Мы ехали стоя, толкались, прижимались друг к другу и целовались украдкой. Его пальцы скользнули по пуговицам плаща, задержались на бедре. Дыхание стало резче, когда он понял, насколько коротка рубашка. Толпа напирала – он досадливо выдохнул и ограничился объятиями.

– Ты… – всё-таки провёл ладонью по моему бедру, чувствуя голую кожу под тканью. Прочистил горло, будто возвращал голос. – Довольно смело… Это вообще законно?

– Думаю, да, – я провокационно улыбнулась.

– Если не считать, что ты забыла одеться… Я волнуюсь за тебя… и за себя – тоже.

– Да? Но я уже так еду.

Он помолчал, вздохнул, снова прижался:

– Нет в жизни справедливости. Устраивайся к нам в часть медиком. Буду болеть часто и долго.

– Тогда нужно подождать. Пока я даже медсестрой не могу работать.

– Нет, не пойдёт. Там куча мужиков – все сразу начнут кашлять и падать с лестниц.

– А зачем мне они? Там будешь ты…

– Может, вечером заеду и проверю твою компетентность?

– Заманчиво. Я могу подумать?

– Недолго. Я не шучу. Наберу, как закончу.

– Я тоже не шучу.

В институте на меня оглядывались, а я улыбалась и плыла – очарованная своим амуром.

– Прелесть моя малиновая, ты юбочку забыла надеть, – прошептал Витя, вкладывая мне в руку стакан кофе.

– Не оригинально, но приятно. Спасибо.

Хотела чмокнуть его в щёку, но вспомнила о плане держать дистанцию. План подождёт. Не сегодня.

– Малибу, с каждым днём твои наряды всё короче. Жду завтрашнего утра, – хмыкнул он.

Витя положил руку мне на плечо, навалился – и мы потопали на пары. Он смотрел в телефон и не поднимал голову. Чувствую себя поводырём. Навстречу шли первокурсники, среди них – Мартынова. Она скользнула по нам взглядом, зло чиркнула глазом и отвернулась, заговорив с однокурсницей. Я заметила её, а Витя – нет. Мне стало жаль девушку, и я аккуратно вывернулась из его захвата. Остановилась, полезла в сумку – тянула время, надеясь, что Витя пойдёт дальше. Достала халат и шапочку, посмотрелась в зеркальце, подкрасила губы. Стоит, не уходит. Залип в телефоне.

Покопавшись, нашла жвачку, покосилась назад: Мартынова стояла в холле, делая вид, что не смотрит, но смешно крутила головой, как сова. Это было заметно даже отсюда. А Витя всё ещё торчал рядом, уткнувшись в ленту. Я поводила ладонью у него перед лицом. Поднял вопросительный взгляд, отобрал у меня пачку, отделил подушечку и сунул себе в рот, затем ещё одну – мне. Кинул пачку обратно в сумку и замер рядом. Буднично, привычным жестом.

– Витька, ты же пальцами своими мне в рот лезешь!

Он недоумённо поднял взгляд:

– Малибу, микроб микроба не боится. И я руки мыл.

– Малинина, Куликов! Опять ваши семейные разборки? – мимо проходил Игорь Петрович, наш преподаватель БЖД. – Личное оставьте за дверью аудитории.

Витя беззлобно фыркнул, убрал руку с моего плеча и двинулся дальше. Несколько человек рядом хихикнули, а остальные уже вошли в кабинет.

После таких реплик про «семейные разборки» я уже не удивлялась, что нас с Витей все считают парой. Впрочем, у этого есть причины.