Текст книги "Пойманные под стеклом (ЛП)"

Автор книги: Сара Кроссан

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Она все еще идет вдоль рельс и уже почти достигла выхода из тоннеля в другом конце станции.

-Алина, – кричу я. Она поворачивает и качает головой. – Алина, подожди нас!

Мы вечность бежали по тоннелям, там невозможно понять, как долго нам понадобится идти обратно, чтобы найти Квинна.

Алина забирается на платформу и исчезает. Я поднимаю Мод и поднимаюсь сама. Мы садимся на скамейку, которая прикручена к стене, Мод снимает свой изношенный мокрый сапог.

Наконец снова появляется Алина. В ускоренном темпе она приближается к нам и прислоняется к стене.

-Алина?

-Мне очень жаль, Беа, очень жаль. Я действительно не думала об этом, – говорит она, наконец.

-О чем? О чем ты?-я направляю на нее фонарь. – Послушай, если ты не хочешь идти со мной, то все в порядке, я понимаю. Я пойду одна, – говорю я, надеюсь, однако, что она не оставить меня в одиночестве.

-Не об этом. Осмотрись же.

Я снова освещаю стены фонарем.

-Ничего не видишь?

-Что?

-Огонь, – каркает Мод. Я внимательней всматриваюсь в стены. Они все покрыты толстым слоем сажи.

-Подъемников и эскалаторов нет. Разрушены. Нет никакой дороги наверх, – объясняет Алина.

-Но на следующей станции мы сможем подняться.– Но Алина отводит взгляд. -Что? – спрашиваю я.

Она забирает у меня фонарь и светит на показатели моего кислородного баллона, затем освещает свою бутылку.

-Понадобятся часы, чтобы вернуться назад к Квинну. А затем нам понадобится еще его найти. Для этого нам понадобится кислород. Иначе мы не справимся.

-Вздор, у нас его достаточно, – противоречу я. – Мы просто можем бежать. Просто бежать, – Но я знаю, что это бессмысленная идея, потому что тогда мы израсходуем большую часть кислорода.

Алина хватает меня за руку, и мы идем вдоль платформы подальше от Мод.

-Есть возможность, которую мы можем использовать, – шепчет она. – С дополнительным кислородным баллоном мы бы смогли найти Квинна.

Когда я поворачиваюсь и смотрю на Мод, она как раз выливает воду из своего сапога.

-Или она, или Квинн. Решение за тобой, Беа.

Я настолько парализована от ужаса, что не могу сказать ни слова.

Теперь Мод смотрит на нас. – Я хочу есть, – говорит она.

Я иду назад и роюсь в рюкзаке. – Вот, возьми протеиновый батончик.

Она жадно хватает его и сразу набивает себе рот.

-Ну давай, бери мою бутылку, – шепчет она.

-Мод, я..

-Ну, по правде, я бы еще пару лет охотно пожила, но я точно знаю о чем вы двое шептались там. Я знаю, что этого воздуха хватит для вас двоих,по крайней мере для того, чтобы выйти отсюда живыми и тогда найти вашего друга.

Я не знаю, что должна сказать. Поэтому говорю, что первое приходит в голову. -Он не мой друг.

Но Мод только моргает и засовывает вторую половину в рот.

-Последняя трапеза. Последний обед перед смертью. Маленький стакан шампанского был бы кстати. И тарелка с шоколадными трюфелями. Но протеиновый батончик тоже неплохо, – с этими словами она отстегивает кислородный баллон. -Иди и найди его. Если ты так сильно любишь его, он определенно хороший парень, – Мод снимает дыхательную маску и подает мне.

Я полностью уничтожена и подавлена добротой Мод.

Но у меня нет права менять ее жизнь на жизнь другого человека, даже если я люблю его.

Я прижимаю маску к ее лицу и, не думая, обнимаю ее.

-Эй, отпусти меня, – мямлит она.

-Скажи-ка, тебе полностью сорвало крышу? – Алина подбегает и оттаскивает меня от Мод, которая, не смотря на ее слова, цепляется за меня также как и я за нее. -Кто знает, что у нее внутри? Что за бред? – ревет Алина.

С отвращение она смотрит на Мод. И тогда очень медленно, ее выражение лица меняется. Наконец, она совсем не выглядит разъяренной, а всего лишь печальной.

И когда я отпускаю Мод, понимаю почему: Мод плачет. В слабом луче света она выглядит такой безутешной, уязвимой и такой человечной, когда подает мне свой кислородный баллон совершенно бескорыстно, так что нужно быть полным извергом, чтобы не посочувствовать ей.

Я практически уверен, что никто не ищет меня. А если и искали, то к этому времени они сдались. Нет никакого смысла кричать дальше, поэтому я молчу.

Я не пытаюсь откапываться. Это только расходует кислород.

Я никогда действительно не задумывался о жизни, и как-то немного жаль, что, когда я делаю это в первый раз, он же окажется последним. Наверное, я проживу еще максимум день.

Все же сожаления и благодарности, которые крутятся у меня в голове, уже ничего не значят. Я не смогу больше ничего предпринять.

Все время я вынужден думать о моих братьях, Ленноне и Кине. Они часто доставали меня по самое не хочу, но все же я ужасно их люблю.

Своих родителей я тоже люблю. Даже не могу думать о том, как сильно я их всех люблю. И о том, что никогда больше не увижу их и не смогу сказать им, что люблю их.

Если бы я был милее с ними! Если бы я хотя бы время от времени разговаривал с ними уважительно!

А еще Беа. Я не знаю, почему она не перестала общаться со мной. Я так часто бросал ее, только потому что у меня было свидание с какой-нибудь девчонкой, которую я знал всего несколько часов.

А позже, когда пустая болтовня с девушкой мне надоедала, я бежал к Беа, чтобы поделиться горем. Моим горем?

Как Беа должна была жить, если ее родители не могли позволить достаточное количество кислорода, чтобы просто позволить ей с кем-то выйти прогуляться?

Если каким-то чудом я выберусь отсюда живым, то в первую очередь попрошу прощение у Беа. Я даже могу представить ее лицо, когда она простит меня.

Ее глаза наполнены слезами, когда она подходит ко мне и обнимает.

Мод, Алина и я сидим на краю грязной платформе, опустив ноги вниз. Я открываю еще один протеиновый батончик и делюсь им с Алиной.

-Если я отдам тебе свой кислородный баллон, ты вернешься и найдешь Квинна? – спрашиваю я Алину.

-Ты же знаешь, что я не стала бы этого делать, – говорит она, и, конечно, я знаю это, но я все-равно должна была спросить. Чтобы быть уверенной.

Я пытаюсь уговорить себя, что с ним все в порядке, что он ждет нас, все равно, на какой станции Алина выведет нас на солнечный свет.

Я пытаюсь внушить себе все это, хотя точно знаю, что вероятнее всего Квинн уже мертв, или почти мертв.

И тогда я клянусь, что буду мстить за смерть Квинна, если он не выживет. Я найду способ отплатить министерству за его смерть.

Я уже потерял всю надежду и пару раз был без сознания, когда чей-то голос вырывает меня из этого состояния.Кто-то зовет:

-Эй?

Я задаюсь вопросом, не кажется ли мне все это из-за низкого запаса кислорода в моем баллоне, настолько что я начал бредить. Я кашляю. И тогда снова слышу голос:

-Эге гей!

Я пытаюсь кричать, но мое горло пересохло, и любая попытка вызывает кашель. Я кашляю и кашляю, а в это время кирпичная куча вокруг меня осыпается, и пыль летит мне в глаза.

-Привет! – кричу я, и в этот раз это похоже на слово. – Я здесь! – получилось еще громче.

-Я иду!

Я слышу звук наверху как от трамвая, который въезжает на станцию, затем скрип и грохот.

Кажется проходит вечность, когда мрак и бетонная плита наконец исчезают. Скоро ко мне наклоняется лицо, окруженное лунным светом.

-Ты точно не Алина! – говорит тип.

-Я Квинн.

-Ага, -парень откидывает остальной мусор в стороны, чтобы я смог выбраться. У него расстроенное лицо и он смотрит на меня жестоким взглядом.

За его плечом появляется еще один, которые еще более жестоко смотрит на меня, но начинает помогать.

-Ты можешь встать? – спрашивает меня первый, когда наконец, на мне больше нет камней. У меня получается сесть, но когда пытаюсь встать ноги подкашиваются.

-Вот, – он протягивает мне бутылку с водой своего приятеля. Я отодвигаю маску и делаю большой глоток, затем возвращаю бутылку.

-Мы кое-кого ищем. Девочку.

-Кто вы? – спрашиваю я.

Они оба выглядят так, что дают понять, шутить с ними не стоит.

Первый, с колким взглядом, возвращает блондину бутылку, который, не говоря ни слова, убирает ее в рюкзак и смотрит на луну, сияющую в полном великолепии.

Сильный ветер стегает нас по лицу и снежинки кружатся в воздухе. Блондин натягивает шапку пониже.

-Ты премиум, – уверенно говорит первый.

Удивительно, как быстро люди замечают это. Словно это качество человека, которое нужно узнать, чтобы понять его сущность.

-Меня зовут Квинн, – повторяю я и протягиваю ему свою опухшую, окровавленную руку. Он смотрит на нее какое-то мгновение, прежде чем пожать ее.

-Я Сайлас, – у него твердое рукопожатие. – А это – Инджер. Мы ищем мою кузину.

Часть третья. «Сопротивление»

-Ты утверждаешь, что встретил Алину? – Сайлас недоверчиво смотрит на меня сверху вниз. – Что вы сбежали вместе, и ты ей помог? Ты? – ему, очевидно, сложно представить это.

Я в грязи с ног до головы, все мое тело дрожит от шока, что я был погребен за живо. Чтобы остановить кровотечение из пореза на брови, прижимаю к ней старую футболку.

-Извергнутая убила бы ее, если бы мы не пришли вовремя, – каркаю я, так как мое горло все еще наполнено пылью.

-Мы? – Сайлас смотрит на Инджера, который не произнес ни слова. Он стоит позади его приятеля и ждет, уперев руки в бедра.

-Моя подруга Беа и я, – объясняю я. – Беа сейчас с Алиной. по крайней мере я так думаю. Надеюсь.

Сайлас задумчиво потирает подбородок. У него такое же решительное и неуступчивое выражение лица как у его кузины, что позволяет ему выглядеть намного старше, чем есть на самом деле.

Я бы дал ему от восемнадцати до двадцати. Однако, он не производит впечатление, что готов врезать мне в лицо, если я раскрою рот.

-И почему же Алина решила взять Извергнутую на буксир? – спрашивает он. – Каждый знает, какими опасными они могут быть.

Инджер согласно кивает и складывает руки на груди. Молчание очень смущает меня. Поэтому я еще раз объясняю все, начиная с момента, когда встретил Алину в очереди на вакцинацию, а затем сцену в таможенной зоне.

Оба внимательно слушают. Когда я заканчиваю они в некоторой степени убеждены, что я не лгу. Сайлас перекидывает мою руку через свое плечо и помогает мне встать.

-Сможешь идти? – спрашивает он.

-Хм, наверное.

Мой живот сводит судорога, и я со стоном нагибаюсь вперед, но это только ухудшает боль. Пыхтя, я с трудом могу дышать.

-У тебя видимо сломаны пара ребер, – предполагает Сайлас. -Но это пройдет, они сами срастутся. Врач все равно ничего не смог бы предпринять.

Сайлас и Инджер выглядят как парни, которые после потери всех конечностей будут продолжать бежать. По крайней мере, они бы пытались это сделать, вместо того, чтобы горевать.

Я по-походному закрепляю маску на лице и делаю глубокий вдох. Но даже это причиняло боль, так что я с трудом подавляю крик.

Я пытаюсь делать небольшие вдохи, концентрируясь на остроугольных блестящих серебром контурах на горизонте и на луне, которая как чистая отполированная монета светится в небе.

Пытаюсь не замечать здания с развалившимися крышами и разбитыми стеклами, которые, кажется, готовы обрущиться на нас.

-Откуда вы знаете, что Алина в бегах? – спрашиваю я.

-Потому что Алина живет со мной и моими родителями, – ворчит Сайлас и просовывает руки в лямки рюкзака.

-Почему?

-С тех пор как ее родители пропали, она своего рода моя сестра, – говорит он.

-Как сестра, хм, – произношу я и, когда Сайлас не реагирует, спрашиваю: – И куда именно мы направляемся?

Сайлас хмурит лоб. – Ты идешь назад в Купол, – только и говорит он.

Инджер кивает и наконец открывает рот. Его голос похож на рычание.

-Ты только будешь мешать нам.

Так как до сих пор все время разговаривал Сайлас, я считал его чем-то вроде пугала. Но теперь понимаю, что ошибался. В его голосе слышны неоспоримый авторитет и сила.

-Люди из «Бриз» вернутся завтра, чтобы выследить нас. Идеальная попутка для тебя. Тебе всего лишь нужно показать свою татуировку на мочке уха, – настаивает Сайлас.

-Нет, я иду с вами, моя лучшая подруга направляется в город, а я несу за нее ответственность в этой поездке, – возражаю я.

Инджер сопит и опускает руку в сумку. – Она-твоя кузина, -говорит он Сайласу.

Сайлас, который держал мой рюкзак, бросает его мне и натягивает капюшон:

– Мы нашли там твои вещи, – говорит он и указывает на место, где я видел Беа, Алину и Мод в последний раз. Затем смотрит на небо, что-то шепчет и, наконец, говорит, как будто он видел будущее в облаках.

-Окей, идем с нами, – говорит он и улыбается. – Но мы не идем дальше сегодня. Не через этот мусор. Нет дороги, по которой мы могли бы следовать. Давайте лучше найдем место, где мы можем немного поспать до рассвета.

-У меня есть палатка, – замечаю я. – Очень легко устанавливается. Нужно только сильно потрясти.

-У тебя есть палатку? Откуда?

-Купил.

-Ну да, логично, – сопит он.

-Ну, собственно, мой отец купил мне ее, – добавляю я и сразу же жалею о сказанном.

Мы бежим, пока не находим дом с палисадником, который в некоторой степени выглядит солидно. Инджер и Сайлас останавливаются, опускают багаж и убирают остатки велосипеда и несколько бутылок в сторону, пока я распутываю брезент. Всего пара минут и палатка установлена.

-У меня еще есть они, – я вытаскиваю спальные мешки и бросаю их в палатку.

-Это самая маленькая вещь, которую я когда-либо видел, – Сайлас осматривает палатку, и я понимаю, что он имеет в виду: нам придется спать дьявольски тесно друг к другу.

-Придется так, – говорю я таким тоном, как будто бы мне полностью все равно, но, если честно, безумно страшно. Мне придется толкаться с двумя типами, которых я едва знаю, в этой минипалатке. В палатке, которая предполагает, что в ней будут спать двое.

-Ну, по крайней мере, мы не промокнем, – Инджер наклоняется и забирается внутрь.

Сайлас и я следуем за ним. Мы полностью открываем молнии на мешках, чтобы использовать один как одеяло, а второй как подстилку. Затем ложимся, я в середине.

Инджер и Сайлас сразу поворачиваются спиной ко мне, так что у меня нет возможности перевернуться набок, иначе я занял бы не очень приличную позу с одним из них.

Поэтому остаюсь лежать на спине и пристально смотреть на тени вокруг меня. Внимательно слежу за тем, чтобы мои ноги были сжаты, а руки сложены на груди.

-Ты уверен, что с Алиной все в порядке? -через несколько минут спрашивает Сайлас.

Я заню, что должен ответить «ДА». Все в порядке, никакой паники, но часть моего мозга, которая еще может нормально думать, отключается в этот момент, пока та часть, что пострадала во время обрушения, начинает набирать обороты.

И, наконец, я выдаю: – Ты тоже в нее влюблен?

-Что? – кричит Инджер и судорожно пытается подавить смех.

-О Господи, почему все наперекосяк? – стонет Сайлас.

Я без понятия, что должен на это ответить, так как знаю же, что Сайлас ее кузен и, что говорю как сумасшедший. Я натягиваю спальный мешок до самого подбородка.

-Мне шестнадцать, – говорю я, как будто это что-то объясняет.

К счастью Сайлас смеется, а мог бы ударить меня.

-Ему шестнадцать, – повторяет Инджер.

-Он – идиот, – говорит Сайлас. – А теперь давайте поспим.

Когда в утренних сумерках мы выходим из подземки, я вынуждена зажмуриться – так сильно ослепляет меня свет.

Еще и режущий холод. Маленькие снежинки кружатся в утреннем свете и беззвучно опускаются на землю.

– О, как красиво! – Алина выставляет руку, пытаясь поймать пару снежных хлопьев, и высоко поднимает маску, чтобы попробовать их на вкус.

Около часа я не произносила ни слова. Ни одна из нас не разговаривала. Мы бережем нашу энергию. Кроме того, мне и нечего было сказать.

Мы идем гуськом по узкой дороге, которая переходит в еще более узкую улочку, почти в проулок.

Я не имею и малейшего понятия о том, где мы сейчас. Мне нужна карта, но ее нет. Все необходимое было в рюкзаке у Квинна, потому что он не хотел, чтобы я таскала всю эту ерунду.

И в моем IPad больше не было батарейки.

Мод и мне приходиться потрудиться, чтобы идти в ногу с Алиной. Как ей удавается тренироваться и при этом не быть застигнутой надзирателем или камерой наблюдения – для меня абсолютная загадка.

Я восхищаюсь ее мужеством и меня время от времени точит червячок зависти, что мне самой не пришла идея нарушить правила.

Всю свою жизнь я была послушной и последовательной. Святая простота. И что мне это дало?

Мы бежали всю ночь. Когда Мод захотелось помочиться, мы все трое искали укромные уголки, чтобы хоть минуту побыть в одиночестве. Это была самая длинная пауза, которую мы сделали.

Все трое – мы должны следить за собственным ритмом, чтобы запасов кислорода хватило на равное время. Хотя это невозможно: Алина со своей бутылкой продержится дольше – она натренирована и дышит медленнее.

Теперь Алина бежит с опущенной головой, поворачивает ее направо, затем налево и в итоге смотрит вверх, чтобы убедиться, что она выбрала нужную улицу. Затем она предостерегающе указывает на осколки стекла или огромный череп, которые лежат на пути.

Я спрашиваю себя, нравится ли ей Квинн? Может быть это даже намного приятнее быть тем, кто желает кого-то, чем тем, кого желают?

Я не имею представления об этом. И, возможно, никогда не узнаю.

Мод снова крепко вцепляется в мою руку.

– Как ты? Выдерживаешь? – спрашиваю я, и она кивает, чтобы не тратить энергию на разговоры.

Она меня больше не презирает, старая Мод Блу. И я... я только сочувствую ей. Это все.

– Будь осторожна на снегу. Не подскользнись.

Алина поворачивается к нам:

– Вскоре вы увидите, что жизнь возможна и вне купола!

Я не спрашиваю, что под этим она имеет ввиду. одно время мне было любопытно, но теперь мне все равно. Набегу Алина снова вытаскивает свою ладонь, чтобы поймать снежинки.

Я наблюдаю за ней и мне хочется ей подражать, но как вдруг я слышу грохот, тихий, но совершенно отчетливый. Я как будто корнями прирастаю к земле.

– Танк! – кричу я.

Алина быстро указывает на солидное здание с лепниной в виде лица на фасаде и через секунду мы уже торопимся в направление дома.

– Думаете, они нас не видели? – спрашивает Алина, – В любом случае, нам нужно спрятаться.

Она смотрит на показания своей кислородной бутылки и бросает озабоченный взгляд на меня.

– У тебя немного осталось, или как? – спрашиваю я.

Алина пожимает плечами:

– У нас у всех мало.

Я смотрю на показания собственной бутылки и вижу, что она права. Воздух на исходе. Когда я поворачиваюсь, чтобы проверить уровень кислорода Мод, оказывается, ее здесь нет.

Каким-то образом она переместилась на другую сторону помещения. Там она, как зачарованная, таращится на стену.

– Невероятно! – кричит она. – Что за безумие? По-настоящему жутко!

Я подхожу к ней и тоже таращусь:

– Вау, серьезно, это они?

– Книги, – отвечает Мод.– Книги. Книги и еще раз книги. Бумага.

Она смеется, протягивает руку и ведет ею по корешкам книг. затем достает одну с полки и открывает ее.

На углах страницы почерневшие и заплесневелые. Пара Премиумов владеет книгами, но намного большая часть бумажной продукции была отправлена в пустошь, где она с тех пор и промокала.

Я сама знаю, как выглядят книги только по фото или из кинофильмов.

– «Одним словом: я был слишком малодушен, чтобы сделать то, что считаю правильным, и слишком малодушен, чтобы не делать того, что считаю неправильным.» Звучит совершенно по-другому, если читать это с бумаги, не так ли? – спрашивает Мод.

Мне незнакома строчка, которую она прочитала, но я заметила, что ее грубый каркающий голос звучит иначе: намного нежнее и легче.

– Эту я забираю себе, – говорит она и кладет книгу себе запазуху. – Ну же, давай, выбери себе тоже что-нибудь.

Моя рука скользит по книжному ряду.

– Что это? – спрашиваю я.

– «Гордость и предубеждение». Разве ты не знаешь? Скажи-ка, чему, собственно, вас учат в школе?

-Преимущественно Шекспиру. Наш учитель говорит, что произведения Шекспира содержит в себе все, что есть в литературе.

– Хм, да, может быть. Все равно, я лучше возьму это, – она вырывает у меня «Гордость и предубеждение» и книга исчезает в недрах ее куртки, из которой она одновременно опять вытаскивает первую и бросает мне.

– Вот. Чарльз Диккенс. «Большие надежды». Это определенно твоя вещь. Пип, главный герой, определенно тебе понравится.

Я убираю книгу в свою куртку. Твердые книжные углы упираются мне в живот.

Между тем Алина карабкается на стол и высматривает, что происходит снаружи.

– Они подходят ближе, – предостерегает она.

Фактически шум и грохот стали намного громче и земля под нашими ногами теперь дрожит. Я зализаю на стол рядом с Алиной. Танк почти приблизился к нашему зданию.

Гусеницы вращаются медленнее, постепенно останавливаются и шум мотора затихает. Человек с винтовкой в руке на мгновение высовывается из бронированной башни танка и стреляет в воздух.

– Что делает этот тип? – шепотом спрашиваю я.

– Понятия не имею, – шепчет Алина в ответ.

– Они развлекаются, – поясняет Мод, хотя и не видит того, что видим мы.– Им скучно, поэтому они развлекаются. Хотят, чтобы мы описались от страха. Бум, бум, бум. Хоть иногда немного веселья.

– Ты уверена? – спрашивает Алина, но Мод не отвечает. Она углубилась в чтение какой-то книги.

Когда я снова выглядываю наружу, рядом с первым солдатом из люка карабкается второй. теперь они спрыгивают на землю и шагают вдоль улицы, направив взгляд в небо.

– Они останавливаются, чтобы поиграть в снежки.

Легкая улыбка смягчает черты ее лица, когда она видит, что я права. Двое солдат приседают, чтобы взять снег.

Затем они отодвигают вверх забрала на своих шлемах, и мы видим, что у первого солдата тонкая бородка, а второй солдат на самом деле женщина с острым подбородком.

Удивительно, но они похожи. Они моложе, чем я думала: уверена, им не больше двадцати. Теперь они оба уставились в небо и смеются, прежде чем приблизиться друг к другу.

– Они совершенно нормальные! Они выглядят как обычные люди, – удивляется Алина. – Как это возможно?

– И они влюблены. – добавляю я. Я смотрю в сторону Мод, которая за чтением чешет затылок и что-то бормочет просебя.

Парень и девушка все время смеются, но теперь они расходятся. Поднимают снег, сжимают его в ком и смеясь начинают бросать друг в друга.

Девушка-солдат взвизгивает и, хихикая, достигает убежища, горланя и бросая снежки, оба охотятся друг на друга , прячась за танк. Затем девушка неожиданно замирает на месте.

Когда ее напарник приближается к ней, она указывает на дом, стоящий напротив, и мгновенно оба исчезают в нем.

Пару минут мы в молчании не сводим глаз с дома. Потом Алина смотрит на меня с высоко поднятыми бровями:

– Тоже неплохой способ согреться, – замечает она.

Я смеюсь.

Алина смотрит на показания своей кислородной бутылки.

– Супер! Это идея! мы угоним танк.

Растерянно я смотрю на нее. Это, должно быть, шутка?

– Ты сумасшедшая!

– Кто сумасшедший? – кричит Мод. Естественно, как только она слышит разногласия между нами, то полностью подключается к разговору.

– Ты поможешь мне его украсть. Танк. – Алина показывает на нее.

-Дерьмо, да, я помогу тебе,– кряхтит Мод, подбрасывает высоко верх книгу, которую только что читала, но та с треском приземляется ей на голову.

Это было просто смешно. Пока Мод исчезает внутри танка и подготавливает его, чтобы отправиться в путь, я стою, вооруженная ножом, перед дверью дома, в котором исчезла парочка военных. Может ли такое быть, что эти двое выйдут слишком рано.

Беа же сидит наверху оборонительной крепости; ее задача схватить меня раньше и поднять наверх. Я не уверена, что у нее достаточно сил для этого, но, оставить ее обращаться с ножом, было еще рискованнее.

Вместо того чтобы заколоть солдат, она бы, наверное, упала бы вниз от глубокого чувства вины и, скорее всего, порезалась бы сама.

Теперь начинает работать мотор и Беа кричит:

-Готово. Давай, идем! Давай уже! – я бегу и она хватает мою руку. – Они идут! О, боже, они идут!

Я оборачиваюсь. Оба солдата бегут, перепрыгивая через несколько ступенек, по пожарной лестнице. Беа поднимает меня и всего через несколько секунд мы неловко падаем через люк панциря внутрь.

Он не настолько заморочен, как я предполагала. Несколько больших кнопок и рычагов, вот и все. Внутри очень тесно и грязно. Я смотрю через оптическую трубу.

Теперь солдаты спускаются вниз и бегут по улице, и в то же время пытаясь влезть в куртки, но все время поскальзываются и падают в снег.

-Давай, стреляй! – Мод показывает на несколько рычагов, к которым она сама не приближается, и протягивает маленький деревянный молоток Квинна.

-Давай, решайся уже! – кричу я Беа, которая быстро хватает один из рычагов.

-Ну давай, стреляй по этим свиньям! Для чего нам еще эта пушка? – кричит Мод еще раз и пытается нажать на рычаг.

-Прекращай нести чепуху! – ругается Беа и бьет Мод по руке.

Танк движется вперед, но солдаты прямо позади нас. Смогут ли они запрыгнуть на движущийся танк? Они не кажутся готовыми решиться на что-то подобное.

Они держатся на безопасном расстоянии от гремящего драндулета, при этом что-то громко крича и жестикулируя. Затем один из них вытаскивает рацию из униформы, нажимает пару кнопок и кричит.

-Почему мы украли танк? – хочет знать Беа.

-Это был продуманный шахматный ход. Теперь они знают, что война не за горами, – объясняет Мод.

Я качаю головой, хочу возразить, хочу сказать, что мы доберемся быстрее на танке и сэкономим при этом кислород. Но внезапно понимаю, что Мод права: Я объявила войну.

Вы знаете эти фильмы, в которых тип просыпается утром рядом с какой-нибудь девушкой, выползает из кровати и потихоньку ускользает, так как совершенно не хочет участвовать в неловкой беседе?

Со мной, конечно, не совсем так, но неловкое чувство определенно присутствует, когда я просыпаюсь утром между Сайласом и Инджером.

Каждое замечание, которое я сделаю, прозвучит совершенно странно и судорожно сжато , если я постараюсь придать ему соответствующий тон.

Поэтому я поднимаюсь и выползаю из палатки, очень тихо, чтобы не разбудить этих двоих.

Снаружи все покрыто толстым слоем белого снега.

-Эй, посмотрите только, – кричу я и просовываю голову в палатку. Сайлас садится и зевает. Инджер все еще спит, свернувшись на боку.

-О Боже, уже рассвело! Просыпайся, Инджер,– рычит Сайлас и выползает из палатки.

-Вау! -говорит он, когда замечает на земле снег. -Безумие!

Прекрасное белое полотно превратило руины и кучи камней вокруг нас в почти сенсационные монументы. Если бы Беа была сейчас здесь, я смог бы сделать замечание относительно всего этого и не выглядеть тупым.

Но рядом с Сайласом лучше помолчу.

-С этой стороны мир внезапно не выглядит так ужасно, не так ли? – говорит Сайлас и смотрит на меня. Без понятия, ждет ли он от меня ответ. Поэтому я просто вздыхаю. Это может обозначать все.

-Ты знаешь, что я имею в виду? – спрашивает он.

Я с осторожностью смотрю на него. Он же закатывает глаза, приседает на корточки и проводит рукой по снегу.

Вскоре после этого появляется Инджер. – Время отправляться, – объявляет он. Сегодня улицы в еще более худшем состоянии чем вчера.

Снег скрывает не только преграды и опасности, но и делает все совершенно скользким. Но Инджер и Сайлас неуклонно маршируют наобум, и иногда перебираются на четвереньках через кучи камней.

Они в десять раз крупнее меня, несмотря на это я использовал гораздо больше кислорода. Как -то неловко.

Через пару часов я останавливаюсь. Я не смогу больше сделать ни шагу, если не съем чего-нибудь.

Поэтому пару раз откусываю протеиновый батончик, а затем оставшуюся часть ломаю пополам и протягиваю Сайласу и Инджеру. Сайлас засовывает свою половину в рот, не сказав ни слова благодарности. Инджер же коротко кивает в моем направлении.

-Далеко еще? – спрашиваю я.

-Ты беспокоишься из-за твоего кислорода? – спрашивает Сайлас и проверяет состояние моей бутылки. – Еще два часа, если знаки верны. Ты хорошо дышишь?

Без понятия, что он имел в виду под: «Ты хорошо дышишь?». Я делаю вдох и выдох, и это хорошо работает. Посмотри же: Я еще жив.

-Да, хорошо, – отвечаю я и для примера вдыхаю еще глубже и затем снова выдыхаю.

-Эй! – предостерегает Сайлас. – Заканчивай с этими вдохами!

Еще до того как я успеваю возразить, Инджер прикладывает палец к губам.

-Вы слышите это? -шепчет он.

-Что? – невольно я тоже шепчу.

Сайлас прикладывает руку к глазам и смотрит вдоль улицы, по которой мы прошли. Затем моргает и сквозь снежинки смотрит в небо. – Ццц, – шипит Инджер. -Дерьмо!

– Скорее, в здание! В то, большое! – подгоняет Сайлас, перебегает через улицу и исчезает во вращающихся дверях. Вскоре после этого он снова выныривает из здания, срывает с себя куртку, наполняет ее снегом и с нею бежит обратно.

– Давай, туда внутрь, – кричит Инджер, -Возьми с собой снег!

Он открывает рюкзак, набивает его снегом и бежит за Сайласом во вращающуюся дверь.

Я смотрю прямо на фасад высотного здания. Если люди в танке начнут расстреливать здание, то тогда мы все будем погребены под его обломками.

Ни один из нас не смог бы выбраться оттуда живьем. В этот момент в окне второго этажа появляется лицо Сайласа.

– Боже, Квинн, чего ты еще ждешь? Давай....

– У меня нет желания быть погребенным заживо! – кричу я в ответ. – Можешь назвать меня трусом, мне все равно!

Ржавые машины стоят по обе стороны от дороги, некоторые даже посреди проезжей части. Я спрячусь в одной из них.

– Если ты сейчас же не прекратишь нытье и не начнешь двигать своей задницей, я сам тебя закопаю заживо! Давай на лестницу!

Не знаю, почему, но внезапно я беру свои ноги-в-руки и мчусь следом за ними по лестнице прямиком в здание.

Я бегу и бегу в надежде, что где-то встречу Сайласа и Инджера, но вижу только ступени, еще очень много лестниц.

-Еще немного! – крикнул Сайлас .

Так, я поднимаюсь все выше и выше, а где-то впереди стоит Сайлас и таращится на меня.

– Ну же, давай! – торопит он.

Мы несемся по коридору мимо пустых бюро с опрокинутыми письменными столами и стульями, мимо разбитых экранов компьютеров.

– Инджер? – зовет Сайлас.

– Все окей, не беспокойся! – звучит в ответ.

– Хорошо, – говорит Сайлас в то время, как мы стоим здесь почти в полной темноте. – А теперь – долой шмотки.

Растерянно я смотрю, как Сайлас раздевается, стягивает свитер через голову. Затем он срывает с ног сапоги и носки и босиком шлепает дальше по коридору.

– Ты что, глухой, или как? – его маска сползла и он крутит ее, чтобы снова закрепить.

– Сайлас, мне кажется... – начинаю я.

– Ты слишком теплый. Боже! они засекут тебя с помощью тепловизора. Ты должен остыть. Теперь снимай с себя, наконец, эти проклятые тряпки или мы будем на самом деле погребены заживо! – кричит он.

Ему приходится действительно кричать, так как шум между тем поглотил все: это не гром , звон гусениц танка, шум, который разрезает воздух вокруг нас. Очень близко.

Я снимаю одежду, в то время как Сайлас закидывает меня снегом и в конце концов брызгает мне в лицо водой из бутылки для питья. Я кричу. Сайлас же уже весь мокрый с ног до головы.