Текст книги "Проигрыш — дело техники"

Автор книги: Сантьяго Гамбоа

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Журналист Силанпа. Документы у него. Правда, он утверждает, что отнес их в полицию.

– Вот как? А где я смогу достать этого журналиста?

– У меня с ним сегодня назначена встреча. Разузнаю о его планах – позвоню тебе, о’кей?

– Отлично, мамита! Желаете, чтобы я приготовил для вас чек на кругленькую сумму?

– Поговорим об этом позже.

Из коридора послышались шаги.

– Все, кладу трубку, чао!

В дверь стукнули два раза, и она пошла открывать.

– Добрый день, – сказал Силанпа.

– Виктор, слава богу, что ты приехал! – Сусан взяла его за руку и втащила в номер. – Я тут вся извелась от страха, черт побери! Мне все мерещатся головорезы Тифлиса, дергаюсь из-за малейшего шума в коридоре.

– Здесь вам ничто не грозит, Сусан, не бойтесь.

– Сколько времени мне придется торчать в этом отеле?

– Пока не знаю, но вам лучше оставаться здесь, пока все окончательно не решится. Вечером пойду в полицию говорить с начальником.

– Этим можно только все ухудшить.

– Дело обернулось так, что разбираться с ним теперь только в их компетенции, я всего лишь журналист.

– Но ведь по сути эта земля принадлежит Тифлису. Так зачем отбирать ее у него? Ведь в этом вся проблема.

– Не забывайте, что есть еще два трупа.

– Трупы есть повсюду, Виктор, куда ни погляди!

– Тут вопрос, с какой стороны смотреть.

– Лично я на стороне живых и меня отнюдь не радует перспектива заиметь врага вроде Тифлиса.

– Вы и я сражаемся с врагами по-разному, – сказал Силанпа, закуривая.

– Знаю, только в отличие от вашего мое сражение можно выиграть.

– Выигрыш не всегда правильный результат.

– Правильный, если речь идет о выживании.

– Не волнуйтесь, мы все останемся живы.

– Надолго ли?

– Этого никто не знает.

Сусан подошла к нему вплотную.

– Предлагаю вам сделку, Виктор. У вас есть документы, а у меня информация, которая может оказаться вам полезной. Землевладение вас не интересует, вам надо знать, кто убил Перейру Антунеса, посадил его на кол на берегу озера и зачем. Я правильно понимаю?

– Я слушаю. Что за сделка?

– Отдайте мне бумаги, а я помогу вам раскрыть дело. Верну документы Тифлису, он проникнется доверием ко мне, и я смогу выведать у него, как было совершено убийство. Вы опубликуете сенсационное разоблачение в газете, прославитесь, а я обрету свободу. По рукам?

– Мне не нужна слава.

– Не морочьте мне голову, Виктор! Все хотят извлечь из этой заварухи то, что им нужно.

Силанпа закурил очередную сигарету.

– Мне нужна информация, которую вы пока отказываетесь мне предоставить. Расскажите о Перейре Антунесе.

– Я предложила вам сделку!

– Я ее не принимаю.

– Но тем не менее хотите, чтобы я вам все рассказала?

– Да, потому что тогда мне не придется звонить в полицию, а их методы допроса не похожи на журналистское интервью.

Сусан закурила свой «пэлл-мэлл» и с усталым видом опустилась в кресло.

– Перейра Антунес был хорошим человеком с благородным сердцем, но, к несчастью, обладал притягательной силой для всякой швали. Денежный мешок, владелец многочисленных предприятий, но в глубине души один из нас – людей, которые не терзают природу орудиями производства ради собственной выгоды. Многие пользовались его великодушием в своих интересах.

– Тифлис похитил его, чтобы убить и присвоить землю на Сисге?

– Я уже говорила вам, что Тифлис похитил его не для того, чтобы убить. Иначе он не стал бы накачивать его наркотиками. Перейру Антунеса убили те, кто похитил его у Тифлиса.

– Кто они?

– Вероятно, Эскилаче или Варгас Викунья… С этим делом связаны одни и те же имена. Больше мне пока вам нечего сказать.

Силанпа взял со стула свой пиджак и направился к двери. Перед тем, как выйти, он вынул из нагрудного кармана конверт и показал Сусан.

– Вот документы, которые все разыскивают. Вспомните еще что-нибудь, и тогда вечером, возможно, мы заключим сделку.

Он закрыл за собой дверь и вышел из гостиницы.

Отпустив такси на площади Лоурдес, Силанпа зашел в кафе «Сан-Фермин», заказал беляш с мясом и воспользовался телефоном.

– Добрый день, я хотел бы поговорить с вашим посетителем по фамилии Эступиньян – сеньор среднего роста, полноватый…

– Секундочку, я спрошу…

– Хефе, какая точность!

– Рассказывайте, что удалось выяснить.

– Вы сидите или стоите?

– Стою, но тут есть, за что ухватиться.

– Тогда хватайтесь!

– Что случилось?

– Марко Тулио Эскилаче убит ночью в своем кабинете, ему всадили пулю в лоб.

– Не может быть!

– Я же говорил вам, дело приняло опасный поворот!

– А кто убил, известно?

– Нет. Когда я приехал, совсем рано, у входа стояла полицейская машина. Труп уже увезли, но детективы еще осматривали место преступления, искали улики.

– Так, через десять минут встречаемся в комиссариате.

– Си, сеньор!

Силанпа сел в автобус на авениде Каракас. Какой-то калека стал тыкать ему в лицо своей культей, требуя монету, и он в ужасе отдал купюру в пятьсот песо. «Как мне тебя не хватает! – вспомнил Силанпа о муньеке. – Сколько мудрых слов, так необходимых мне именно сегодня, мог бы я услышать от тебя!»

В дверях комиссариата, под изображением меча правосудия на фоне национального флага, его поджидал встревоженный Эступиньян.

– Советника оставили с холодными ногами, – произнес он. – Как призрачна жизнь, вам не кажется?

– Пошли послушаем, что нам расскажут здесь!

Капитан Мойа продолжал сидеть на диете «джуси фрут». При виде посетителей он поднялся из-за стола с радушной улыбкой. Силанпа с удивлением посмотрел на образ новорожденного Христа с двумя зажженными свечками на краю письменного стола.

– Это не просто образ младенца Иисуса, Силанпита, это Иисус-младенец Пражский! А вот это падре Альманса, слышали о нем? Он опять заплакал со своего портрета, только об этом и разговоров по всему городу. – Мойя отошел к окну и спросил, не поворачиваясь: – Ну? Что скажет мой любимый представитель пишущей братии?

– Что я удивлен, капитан!

– Диета дает очевидные результаты, не так ли? Если похудание и дальше пойдет такими темпами, я скоро смогу выступать акробатом в русском цирке.

– Вообще-то, если честно, я больше имел в виду убийство советника…

– Ах да, конечно…

– Но теперь я и сам вижу и восхищаюсь вашей стройной фигурой.

– Мне все это говорят! – Мойя сунул в рот «бон-бон-бум». – Как некстати случилась неприятность с этим типом Эскилаче!

– Вы не поверите, капитан, но думаю, это убийство имеет отношение к трупу на Сисге.

– К трупу на Сисге?

– Да.

– Следствие по этому делу пока застопорилось, мой дорогой журналист! Вы записываете нас на пленку?

Силанпа отрицательно покачал головой.

– Хорошо! Так вот, как я и сказал, застопорилось, поскольку ничего не удалось установить, даже чертову личность этого несчастного.

– Не может быть.

– Представьте себе!

– А что известно насчет советника?

– Пока ничего конкретного, кроме того, что он человек порядочный, ранее не судимый. Почтенный, можно сказать, гражданин.

– Есть подозреваемые?

– Нет, но мы допросили его шофера.

– И что он сказал?

– Да так, ничего особенного. Сказал, что его хефе был очень занятым человеком.

– Вы не могли бы дать мне его координаты, может, я из него вытрясу что-то полезное?

– Его зовут Владимир Осасуна Ривас, вот домашний адрес, переписывайте.

Силанпа поблагодарил, и уже у двери его остановил голос капитана.

– Задержитесь на секунду, если нетрудно. Скажите, вам удалось выяснить что-нибудь о «Тайной вечере»?

– Честно признаться, нет, – ответил Силанпа. – В последнее время я нечасто бываю в редакции.

Мойя принял заговорщический вид, и Силанпа понял, что ему предстоит выслушать очередное откровение.

– Кажется, решение принято. Теперь, когда я начал худеть, в теле моем образовалась воздушная легкость, и внутренний голос подсказывает, что меня ожидают перемены.

– Значит, слухи подтверждаются. Вы уходите в отставку.

– Ну, не так скоро, я имею в виду внутренние перемены. Мне, конечно же, импонируют моральный и религиозный аспекты ассоциации. Вам, человеку молодому, не понять, но в моем возрасте дела земные теряют свое былое значение.

– В любом случае отдых вы заслужили, – сказал на прощание Силанпа.

Эступиньян ждал его в вестибюле, коротая время за рассказами анекдотов какому-то полицейскому. Тот согнулся от смеха, а Эступиньян удовлетворенно хватался обеими руками за свой круглый живот. Увидев Силанпу, он пожал полицейскому руку, и оба вышли на улицу.

– Сейчас я и вам расскажу, хефе! – Силанпа показал ему бумажку с адресом шофера Эскилаче. Дом находился в Усакене, у подножия горы.

– Кто там? – раздался из-за двери женский голос.

– Нам надо поговорить с сеньором Осасуной!

– Как вас представить?

– Полиция.

– Его уже допрашивали.

– Мы знаем, сеньора, но возникла еще пара вопросов, ничего серьезного, мы просто не хотели вызывать его второй раз в комиссариат. Откройте, пожалуйста.

– Сначала покажите ваши документы.

Силанпа подержал перед глазком одно из своих удостоверений.

– Ладно, проходите.

Женщина открыла дверь; у нее за спиной маячило испуганное лицо шофера.

– Простите, что опять беспокоим вас, сеньор Осасуна, но потребовалось прояснить еще кое-что.

Осасуна усадил их на кухне и махнул рукой жене, чтоб ушла.

– Не припомните, с кем встречался советник в течение последней недели перед смертью?

– Так ведь… со многими, сеньор детектив. Должность у него такая была – всем нужен.

– Назовите фамилии, места встреч, – велел Эступиньян.

– Так ведь… к примеру, сеньор Эмилио Барраган, который доктору Эскилаче еще и родственником приходится.

– Кто еще?

Владимир нерешительно почесал подбородок.

– Напоминаю, что в нашей стране сокрытие сведений от органов правосудия считается уголовным преступлением, – заявил Силанпа. – Мы с моим напарником никуда не спешим и специально приехали сюда, чтобы вам было проще дать показания. Так что выкладывайте все, что знаете.

– Так ведь… встречался со многими докторами из муниципального совета Боготы… с членами клуба…

– А не встречался, случайно, с сеньором Элиодоро Тифлисом?

Владимир побледнел. На него вдруг напал приступ кашля, он встал, налил себе стакан воды, выпил и только после этого сумел выдавить:

– Да…

– Где и когда?

– На прошлой неделе в кафетерии гостиницы «Баката». С ним был адвокат Барраган.

– И это единственный раз, когда Эскилаче встречался с Тифлисом?

– Так ведь… – Он посмотрел на них и опустил глаза. – Я скажу, если пообещаете, что не станете потом ссылаться на меня.

– Хорошо, обещаем.

– В прошлый вторник сеньор Тифлис подослал своих головорезов, те перехватили нас на кольцевой и сильно повредили машину доктора Эскилаче.

– А это с какой стати?

– Главарь бандитов сказал, что у Тифлиса пропали какие-то бумаги, а доктор Эскилаче должен их найти и вернуть. После того случая советник пребывал в очень плохом настроении.

Силанпа понимающе кивнул и многозначительно взглянул на Эступиньяна.

– А после этого в поведении советника появилось что-то необычное? Может, он изменил свое рабочее расписание, привычки, искал защиту?

– Ну да, один раз заставил меня везти его ночью в контору адвоката Баррагана. Совсем уж поздно.

– Когда это было?

– Во вторник, я запомнил, потому что как раз в это время играла наша сборная на кубок Либертадорес.

– Ага…

– А еще каждый вечер стал пропадать в клубе. И вчера тоже велел мне отвезти его туда, прежде чем отпустить. А после видите, как получилось…

– Значит, в последний раз вы видели его в клубе?

– Да, я уже говорил на допросе.

– У меня больше нет вопросов. Эступиньян?

– Да! – Эступиньян поднялся со стула и обошел вокруг шофера. – Вы утверждаете, что ездили в адвокатскую контору в день футбольного матча. Как известно, в конце игры пробивали пенальти. Вы ездили до или после пенальти?

– Основное время уже закончилось. Я ждал советника и слушал по радио, как пробивают пенальти.

– Значит, было около десяти вечера!

– Именно так.

– А в конторе его кто-нибудь ждал?

– Нет, кажется. Во всем здании света не было.

– Еще одно маленькое уточнение… Кто пробивал последний пенальти за нашу сборную?

– Леонель Альварес.

– Это все, спасибо.

Силанпа и Эступиньян дошли пешком до Седьмой, поймали такси и вернулись к офису Эскилаче. У двери стоял на посту молоденький полицейский с мальчишеским лицом. Вход в здание преграждала желтая лента.

– Силанпа, пресса, – показал удостоверение Силанпа.

– Сеньор журналист, как дела? Как всегда, в нужном месте в нужное время?

Силанпа с любопытством посмотрел на него: низенький, в подогнанном по росту мундире, на кителе не хватает двух пуговиц.

– Вы, конечно, меня не узнали, но это я показывал вам толстяка на озере, помните?

– Конечно, помню, детектив!

– Об этом убийстве тоже в газете напишете?

– Может, и напишу. Странный случай, вам не кажется?

– Да уж, чудной. Да вы проходите, пожалуйста! Авось найдете чего интересного.

– Спасибо, детектив, с вашего разрешения.

На столе в кабинете стояла бутылка виски и два стакана. В пепельнице окурки. Силанпа подошел к окну и посмотрел вниз; «тойоту» уже отбуксировали, но на асфальте автостоянки остались ее контуры, очерченные мелом.

В шкафах с документами Силанпа отыскал копию записи из регистрационной палаты, точно такую же, как у себя; сложил в свой чемоданчик скоросшиватели, помеченные надписями «Варгас Викунья», «Клуб „Дети Солнца“», «Гран-Капитал»; и добавил к ним фотографию, на которой Эскилаче в смокинге произносит тост.

Выйдя из здания, он сказал полицейскому:

– Спасибо за помощь, детектив.

– До следующего мертвеца, сеньор журналист. Не зря приходили?

– Достаточно того, что ознакомился с местом происшествия.

Они распрощались. Ожидающий в сторонке Эступиньян спросил:

– Есть разведданные, хефе?

– Есть, и неплохие. Понаблюдайте-ка за адвокатом Эмилио Барраганом – что-то уж очень часто упоминается его имя; а я спрячу все это и прослежу за действиями Тифлиса.

– Слушаюсь! Где и когда встречаемся?

– В кафетерии напротив гостиницы «Эсмеральда», в восемь вечера.

– Конец связи, хефе! – Эступиньян выставил перед собой левый кулак. – Сверим часы!

– Один к одному!

Силанпа поехал к Монике. Рядом с ее домом он ощущал себя на ничейной земле. Эти стены, окна, цветочные горшки на подоконниках еще не стали для него своими, однако у нее в квартире он вновь чувствовал себя как дома. Монике хватило одной ночи, чтобы все стало, как прежде.

Поднимаясь в лифте, он просматривал бумаги в скоросшивателях. В квартире Моника вышла из гостиной ему навстречу.

– Виктор! – Она поцеловала его в губы долгим поцелуем. – Я так по тебе соскучилась!

– Я тоже, – услышал он свой голос будто со стороны. – Хочу оставить у тебя кое-какие документы.

– Надеюсь, это не слишком опасно.

– Боюсь потерять их.

– Нам надо поговорить.

– Я тебя слушаю.

– То, что было между нами вчера ночью, не должно повториться…

Она была прекрасна с распушенными волосами, в обтягивающих джинсах и свитере, разрисованном ромбами.

– Знаю.

– Иначе мы так еще долго будем расставаться.

– Ты раскаиваешься, что привезла меня сюда?

– Конечно, нет!

– Тогда что же?

– Я теперь с Оскаром и не должна спать с тобой.

– Но ты же спала с ним, когда была со мной.

– Не сравнивай, тогда наши отношения разладились. Моника поставила на проигрыватель компакт-диск «Супертрэмп». Она всегда говорила, что под эту музыку хорошо думается.

– Обещай, что это больше не повторится.

– Ты сама начала.

– Знаю. А ты не позволяй мне в следующий раз.

– Достаточно того, что ты не хочешь.

– В этом-то и проблема.

– В чем?

– В том, что я хочу! – Она закурила сигарету, но тут же потушила. – Перестань со мной разговаривать, у меня в голове каша.

– Хочешь, начнем все заново?

– Не спрашивай меня!

– Ты влюблена в Оскара?

– Думаю, что да.

Силанпа ощутил знакомую тошноту, желудок судорожно сжался. Он открыл глаза, а слова не исчезли.

– Теперь понятно. Я уйду, только вещи соберу.

– Нет, останься! Ты же знаешь, я люблю тебя!

– У тебя не получится быть с обоими одновременно. Он знает, что мы здесь? Ты с ним говорила?

– Нет.

– Я пойду.

Он повернулся к двери, но Моника встала у него на пути.

– Коснись меня! Смотри, что ты творишь со мной! – Она стала подталкивать его к софе, и Силанпа подчинился из жалости к себе тогдашнему – одинокому, теряющему ее навсегда.

Комнату заливали лучи закатного солнца. Ветер играл занавесками и вместе с уличным шумом доносил глухой треск отбойного молотка.

– Чудовище, почему ты позволил, чтобы это опять произошло?

Моника нагишом прошлепала босыми ногами в ванную комнату, и Силанпа проводил ее взглядом: он любил ее.

– Это был последний раз, понятно тебе?

– Да.

Моника вернулась в комнату и посмотрела на часы – ей пора уходить.

– Вернусь поздно вечером, – сказала она, влезая в трусики. – Но ты здесь у себя дома.

Силанпа проводил ее до двери.

– Это недоразумение должно разрешиться раз и навсегда. – Моника опять поцеловала его.

– Подумай, чего ты хочешь, и сегодня мне скажешь, – напутствовал ее Силанпа.

– Не беспокойся, скажу. Ты вынуждаешь меня быть твердой.

20

В одной песне есть слова: «Когда любовь приходит вот так, таким манером, ты не виноват…» А вспомнил я их не случайно, поскольку та самая Матильда, так неожиданно повстречавшаяся мне на жизненном пути, имеет самое непосредственное отношение к теме моего выступления. На первом же нашем свидании она проявила свой недюжинный и щедрый кулинарный талант. После нескольких совместных просмотров полицейских боевиков в кинотеатрах Тринадцатой карреры и единовременного похода на танцульки в полицейском клубе Матильда допустила меня в свое жилище в ныне довольно скандальном баррио Суба, а в то время в отдельном и административно самостоятельном селении. Прибыв туда впервые, я увидел дом, у которого, если позволите так выразиться, даже стены излучали счастье и тепло семейного очага. Матильда жила с папой и мамой, с тремя родными сестрами и двумя малолетними двоюродными, приехавшими из Чикинкиры получать среднее образование в столичной школе. Все девушки стряпали, но лишь Матильде удавалось, не знаю как, придать санкочо нечто особенное, родное, колумбийское, отчего это кушанье становилось достойным императоров и министров. Я уж не говорю о приготовленных ею сладостях и соках, об умении довести до совершенства ромовый десерт или фруктовое желе, дрожащее на тарелочке в первозданной красе. И если перед тем как сесть за стол мы с Матильдой могли лишь изредка обменяться взглядами, будто случайными одиночными выстрелами, то за едой между нами разгоралась настоящая перестрелка. «Аристофанес, еще курочки? Добавить картошечки под шубой?» – и я, с разрешения дам, поглощая эти яства, чувствовал, как нутро мое наполняется чем-то большим – с романтической точки зрения, разумеется, – и таким вот образом, от первого блюда ко второму, мы начали продвигаться дорогой взаимного чувства по направлению к алтарю. В церкви Вознесения состоялась простая церемония бракосочетания. Шафером с моей стороны был заика Монтесума, а подружкой невесты – одна из ее двоюродных сестренок. После благословения священника мы расположились в саду родительского дома новобрачной, где уже стояли накрытые столы, и начался пир горой, знаменующий для меня кардинальную перемену, будто и не было за плечами тридцати восьми лет счастливой и независимой холостяцкой жизни: жареное мясо, картофельный салат, бараньи отбивные, пюре из авокадо, куриные грудки под острым соусом – в общем, вся наличная живность и содержимое кладовок очутились сначала на плите, а затем, ради увеселения, в желудках счастливых гостей, сдобренные пивом и агуардьенте, подслащенные народными мелодиями Бояки, малой родины семейства новоиспеченной супруги, в исполнении трио музыкантов. Матильда, хоть и молода годами, уже обладала весьма налитыми телесными формами и не отставала от вашего покорного слуги в том, чтобы дочиста обглодать свиную косточку. По завершении празднества новобрачные уехали в Анапойму с радостным ощущением полных желудков и сердцами, предвкушающими трое медовых суток в отеле с бассейном и великолепным видом на реку. С тех пор, уважаемые друзья по ассоциации, жизнь вашего покорного слуги изменилась коренным образом, поскольку святость брачного обета и присущие мне почтение и любовь к семейному очагу заставили меня вчистую порвать с холостяцким прошлым. Канули влету мальчишники вместе с друзьями-полицейскими после окончания патрулирования улиц, многочасовое катание шаров в бильярдных, копиты агуардьенте в компании Монтесумы для придания размышлениям о сути жизни большей глубины и проницательности. Прощайте, пирушки с интимным финалом, такие обычные и даже терпимые католической церковью среди одиноких взрослых мужчин и женщин. Взамен я обрел здоровую и обильную домашнюю кухню, благодатную ложечку десерта среди близких людей перед телевизионным экраном и пончики, испеченные с любовью как раз по моему вкусу.