Текст книги "Сквозь огонь и кровь: Путь к истинной (СИ)"

Автор книги: Сандра Лав

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 29

Хьюго

Мышка уснула.

Дождь хлестал по стенам нашего убежища, а я, сидя рядом, смотрел на неё. Внутри меня бушевала злость, пробирая до самых костей. Я не думал, что с ней может быть так легко.

Взъерошив свои волосы, я выругался, продолжая пялиться на спящую Мэдисон.

Выглянув из нашего укрытия, я убедился, что всё спокойно. Нужно и самому поспать, набраться сил.

Кто, кроме меня, сможет её защитить? Я лёг, подложив руки под голову, и закрыл глаза, пытаясь разобраться в собственных чувствах.

Всё слишком сложно. Я сам уже не понимаю, что мне делать дальше. Чем больше я узнаю её, тем сильнее становится мысль отказаться от поездки к Захарию.

Это меня раздражает, выводит из себя. Поэтому я злюсь и вымещаю свою злость на ней. Нужно лишь не переходить черту, только и всего. Но как это сделать, когда я всем своим существом тянусь к ней

Прикрыл глаза, раскаты грома только усиливались.

Волк заскулил внутри меня, сходя с ума от близости своей пары. Картинки из детства, когда отец с матерью были счастливы, я видел как горели их глаза, когда они смотрели друг на друга.

Истинные, сглотнул, повернул голову к мышке.

Она спит, поджимая свои ладони под щеку, её грудь медленно вздымается.

Повернулся в её сторону, стал изучать её, она была так близко ко мне.

Что-то заставило приблизиться ещё ближе, почти вплотную.

Её носик мило хмурится, губы приоткрыты. На инстинктах протянул свой палец, очертив овал её лица, скулы, сглотнул, когда взгляд упал на её приоткрытые губы.

Надавил на нижнюю губу подушечкой пальца, испустив вздох.

Погладил по щеке, убрав выбившиеся волосы за ухо.

Она дрожит, я так явственно это ощущаю. Даже мой кафтан не даёт ей согреться.

Наверняка я сделаю глупость, но плевать, придвинулся к ней ещё ближе.

Опуская руку к ней на спину, продвигая к своей груди.

Её запах, зажмурился, вдыхая её волосы. Сжал сильнее, ощущая как её дрожь постепенно уходит, как она расслабляется.

Это странно, очень странно, даже не противно, хотя я думал будет иначе.

Сон склонил и меня.

Я проснулся от тихого шевеления, распахнув глаза, и первое, что увидел, – испуганный взгляд мышонка.

Она не ожидала увидеть меня так близко, наши взгляды встретились, и я увидел в её глазах смесь страха и удивления. Я сжимал её сильнее, её руки упирались мне в грудь, пытаясь отстраниться.

Наклонившись к её уху, я прошептал:

– Сладко спишь, мышонок, что ночью ничего не заметила.

И тут же почувствовал, как она дёрнулась в моих руках, её тело напряглось.

– Испугалась, хрипло спросил я, чувствуя, как её волосы щекочут мой нос. Я нежно гладил её по спине, словно пытаясь успокоить.

Заглянув в её глаза, я увидел, что она согласно закивала головой.

– Ты замёрзла, зачем-то начал оправдываться я, желая, чтобы она не додумывала.

– Я всего лишь хотел согреть тебя.

Внезапный резкий шорох и шум заставили меня напрячься. Голоса, отчётливо было слышно голоса.

Я инстинктивно навалился на мышку всем телом, закрывая её от потенциальной опасности, и принюхался.

Чужаки. Ведуны, будь они неладны! Они всё-таки нашли.

– Нас нашли мышка, она вздрогнула от удивления.

– Черт, проишпел, на мгновение закрывая глаза.

– План таков, мышонок, прошептал я, лихорадочно соображая. Нужно срочно что-то придумать.

– Сейчас, если нас раскроют, я отвлеку их, а ты беги, ясно?

Она начала отрицательно качать головой, не соглашаясь со мной.

– Мне они ничего не сделают, солгал я, хотя сердце странно сжалось от этой мысли.

– А вот тебе, ты им нужна.

Неужели я уже прикипел к ней настолько, что волнуюсь за неё?

– Возьмёшь коня и поедешь. Я доберусь позже, найду тебя в любом случае, волком, мышонок. Но сейчас ты должна убежать.

Её глаза, широко распахнутые, с каким-то странным, внимательным выражением следили за мной, словно она изучала меня, пытаясь понять.

Достав нож из сапога, я протянул ей. Её глаза округлились ещё больше.

– Помнишь, о чем я тебе говорил, Мэди? Возьми.

Она отказывалась, но я усмехнулся, подняв её ладонь и силой всучив нож.

– Это твоя защита. И не используй свою магию.

– Они не смогут одолеть меня, если ты останешься, то мы оба пострадаем, – мой голос звучал резко, почти зло, но внутри всё сжималось от страха за неё.

– Вчера на карте помнишь, где находится мой клан? Я с надеждой ждал ответа. Она тяжело вздохнула, кивнув в ответ, и её пальцы судорожно вцепились в мою рубаху.

Боится, я ощущал это так остро, так болезненно, её дрожь передавалась мне.

– Езжай туда, что бы ни случилось, не останавливайся! – приказал я, потрясая её за плечи, чтобы каждое моё слово врезалось ей в память.

Голоса тем временем приближались, превращаясь в неразборчивый гул, а потом и в отчётливые шаги. Я оскалился, видя, как слёзы подступают к её глазам.

– Не плачь, мышонок, выберемся, – прорычал я, слова вырывались из груди неконтролируемым порывом.

– Доверяешь мне, спросил, затаив дыхание, ожидая её ответа. Она замялась, лишь сильнее сжала мою рубаху, пока не часто закивала.

Усмехнулся, погладив её по волосам, словно пытаясь успокоить себя или её.

Мы смотрели друг другу в глаза. Словно запоминали, зачем не знаю, но оторваться не мог, хотя надо бы.

Погладил по щеке, приободряя ее. Она сглотнула, румянец подступил на лице, который сводил с ума.

Сможет ли она сама доехать, когда куча врагов ошиваются рядом. Злость пробирает так, что выть хочется. Смотрю в ее зеленые глаза, понимая, что в любом случае должен защитить. Помня обо всех ее страхах. Волки, ее тетка, низко зарычал, ощущая как она сильнее прижимается ко мне.

Я резко поднялся, утягивая её за собой, отрывая от земли.

Потушив тлеющий огонёк одним ударом ноги, я хмуро осмотрел мышку. Её глаза всё ещё были полны ужаса.

– Тут кто-то есть, Джерр, услышал голос снаружи, я почувствовал, как челюсть моя сжалась до боли.

– Ну что, мышонок, я попытался выдавить из себя подобие ухмылки, стараясь выглядеть уверенным, хотя внутри всё леденело.

– Посмотрим, как быстро ты бегаешь.

С размаху стянул плащ, который ещё секунду назад укрывал нас, и наши глаза встретились с ошарашенными лицами ведунов.

Их было пятеро, их глаза горели жадностью и злобой. Я оскалился, показывая клыки, и без промедления ринулся на них, готовясь к атаке.

– Мэдисон у него! – крикнул один из врагов, и я почувствовал, как волна ярости поднялась во мне. Я бросился на них, сбивая первого с ног, второй отшатнулся.

– Беги, мышонок! – крикнул я ей, следя за тем, чтобы никто не смог проскользнуть мимо меня и погнаться за ней.

Мой глаз зацепился за неё, за то, как она продолжала сидеть на месте, застывшая от страха, словно парализованная. Зарычал, отбиваясь от нападающих, ярость затопила меня.

– Беги, твою мать! – взревел я снова, и она, словно очнувшись от наваждения, наконец-то послушно бросилась к коню.

Она вскочила в седло, и прежде чем умчаться прочь, её взгляд, полный боли и решимости, в последний раз встретился с моим, прежде чем она ускакала в сторону леса, растворяясь в дождливой тьме.

В этот момент, когда я уже отбивался от двоих, трое других, воспользовавшись моментом, рванули за ней. Моё сердце пронзил холодный ужас.

– Волчара! – шипел ведун, когда я повалил его на землю, удар – и он был оглушён. Со вторым я расправился молниеносно, даже его усиленная колдовством сила не стала помехой. Сейчас лишь одно имело значение.

На ходу перевоплотившись в волка, я погнался на запах мышки – благо он сильно фонил, позволяя мне не потерять её. Волк внутри требовал защитить, и я сам хотел защитить её больше всего на свете.

Скорость, с которой я бежал, была внушительной – но я чувствовал, как силы на исходе, адреналин больше не помогал.

Перед собой заметил движение, и гортанный рык вырвался из моей груди. С разбегу я прыгнул на одного из ведунов, который был ближе ко мне. Тот закричал от страха, но мне было плевать.

Разобравшись с ним, я побежал за вторым, пытаясь догнать, я должен успеть, должен, любой ценой!

Мышку я не видел, надеялся, что она успела уехать далеко. Но в груди жгло, словно предчувствуя неладное.

Один из ведунов, оставшийся в живых, стал атаковать меня, я уворачивался от его заклинаний, но добраться до него так и не смог, преследователи оказались быстрее.

Его магия врезавшееся в дерево, повалила его, оно преградило мне дорогу, я врезался в него, заскулив от боли.

"Не время", – думал я про себя, нагоняя самого себя. "Догнать, я должен успеть".

Поворот, следующий, и я остолбенел. Мой конь – без неё, одиноко шатался по опушке.

А впереди, я увидел их – её удерживали, усадив на другого коня и увозили прочь. Она была без сознания.

Я погнался вновь, но силы были на исходе, нога отзывалась резкой болью, каждый шаг давался с трудом.

"Успеть, я должен успеть, повторял я про себя, чувствуя всё отчаяние.

Пока они вообще не скрылись из виду.

Вернувшись в образ человека, еле как вставая, я оперся на больную ногу, и пронзительная боль прострелила бедро.

Зарычав, тяжело дыша, я понимал, что сил больше нет.

Увезли, мою истинную увезли. Волк метался внутри, не желая с этим мириться, рвался наружу, требуя мести. Увезли, черт возьми, они сделали это.

Я взъерошил волосы, оскал появился на моём лице – жестокий, хищный оскал. Куда? Куда её повезли?

Какого чёрта я не успел?! Вздохнул, холодный воздух ударил по лёгким, но боль в груди не проходила. Её взгляд, полный страха и ужаса, до сих пор стоял перед глазами.

Её дрожь, которую я ощущал физически, словно сейчас происходит всё это.

Я ещё не решил проблему, но у них теперь есть оружие против меня. Я стоял неподвижно, стиснув зубы, и смотрел, как пыль поднимается над дорогой клубами. Что мне делать? Что мне сейчас, мать вашу, делать?

Загнанный в угол, беспомощный.

Они могут шантажировать меня, используя её, если прознают, могут сделать всё что угодно, чтобы навредить.

Нет, этому не бывать. Я верну свою мышку. Не место ей там.

Глава 30

Мэдисон

Нющая боль в груди не даёт мне покоя ни на мгновение.

Моя душа странно ноет, кричит беззвучно, разрывается на тысячи мелких осколков. Хьюго. Как он? Что с ним? С того момента, как меня привезли сюда, его образ не покидает моих мыслей.

Я с силой зажмурилась, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь унять внутреннюю дрожь.

Я боюсь, что ему что-то сделали, очень боюсь за него. Я впервые переживаю за кого-то так остро, с тех пор, как не стало родителей.

Как он? Где? Цел ли?

Он помог мне сбежать, сам подставляя себя под удар, бросаясь в опасность, лишь бы защитить меня. А я здесь. Не смогла. Не убежала.

Эта мысль леденит кровь в жилах, от осознания собственной беспомощности к горлу подкатывает тошнота.

Тётю я ещё не видела, и каждая клеточка моего тела кричит "не хочу", "не могу". Боюсь встречи с ней, до мурашек боюсь, не знаю, как себя вести, как смотреть ей в глаза после всего. Она показала свое истинное лицо – жестокое, хищное, бесчеловечное, показала, чего желает на самом деле, какую цену я должна заплатить.

И я боюсь, что она исполнит задуманное, что ловушка захлопнется навсегда.

Я обречённо сижу на краю кровати, судорожно сжимая свои руки, пытаясь собрать мысли в единое целое, хоть что-то сообразить, что мне делать.

От волнения вскочила, стала ходить по комнате взад и вперед.

Внезапно двери отворились с глухим стуком, и мои ноги приросли к полу. Я замерла.

Один из прихвостней Верховной, огромный шагнул на меня.

– Собирайся, Мэдисон, – я сжала ладони до побелевших костяшек от напряжения.

– Миранда хочет тебя видеть, поэтому будь послушной.

Он помахал пальцем перед моим лицом, и я сглотнула, чувствуя, как страх сковывает меня окончательно.

Меня силком потащили из комнаты, рывком выдергивая из моих мыслей. Рука ныла от железной хватки, но никому до этого не было дела.

Мне оставалось только молиться, надеясь на хорошее, хотя надежды почти не осталось.

Плохое предчувствие не покидало меня всю дорогу, оно клубилось в груди, предвещая беду.

Меня буквально запихнули вовнутрь, и яркий свет больно ударил по глазам, заставляя зажмуриться, ведь в темнице было темно.

Я споткнулась, едва не упав, и изо всех сил боялась поднять глаза на свою родственницу. Её присутствие давило, обволакивая всё пространство холодом.

– Явилась, – её голос, низкий и тягучий, заставил меня вздрогнуть.

– Долго же ты от меня бегала, племянница.

Её шаги звоном отзывались по полу, приближаясь, и я задрожала от волнения, которое охватило меня с ног до головы.

– С волком снюхалась, – она резко взяла меня за лицо, сжимая подбородок так сильно, что мне стало больно, заставляя смотреть ей прямо в глаза. Мне было противно от её прикосновений, противно так, что хотелось вырваться.

– Малолетняя дрянь! – Щёку обожгло от её звонкого удара.

Я схватилась за лицо, чувствуя, как пульсирует боль, и зловеще, сквозь пелену слёз, посмотрела на неё.

– Моя племянница с волком! – Она стала смеяться, истеричным, пронзительным смехом, который эхом разносился по залу, пугая меня ещё сильнее, заставляя мои внутренности сжиматься в комок.

– Заставила ты побегать моих людей, – её взгляд, холодный и пронизывающий, остановился на мне, пока она вновь не приблизилась вплотную.

– Что ты уже успела поведать этому волку, что он знает? – кричала она, её голос звенел, пронзая моё сознание.

Я дёрнулась всем телом, сжавшись от звука.

Продолжая держаться за ноющую щеку, что горела огнём после удара, я подняла на неё взгляд, полный боли и скрытой ярости.

Миранда ехидно усмехнулась, её губы искривились в презрительной ухмылке, а глаза скользнули по мне с головы до ног, оценивая, унижая.

– Неужели этот волк так хорош, что ты пустилась во всё тяжкие? – её слова, полные отвратительного подтекста, заставили мои щёки вспыхнуть адским румянцем. Это был не стыд, а жгучее возмущение. Она не имела никакого права думать и говорить такие грязные вещи обо мне, о нас!

С силой сжала ладони, до боли впиваясь ногтями в кожу. Видно, моя ненависть, мой гнев был настолько сильным, настолько всепоглощающим, что я, не соображая, не контролируя себя, выпустила свою силу.

В следующую секунду воздух вокруг меня задрожал, и языки пламени, яркие и живые, вспыхнули на тяжёлой занавеске, затем на второй, третьей, пожирая ткань с шипящим звуком. Огонь танцевал, отражаясь в её глазах.

– Аа, – прошипела Миранда, её глаза горели диким, хищным блеском, но уже не гнева, а торжества.

– Значит, уже привязалась к нему! – Вновь её рука вцепилась в моё лицо, её пальцы сжались на подбородке ещё сильнее, чем раньше, сдавливая кости, причиняя нестерпимую боль. Я едва могла дышать.

– И где же этот волк? Где он, когда ты здесь? – её голос был полон насмешки, и мои глаза отчаянно метались по комнате, ища хоть какой-то выход, хоть кого-то, кто мог бы помочь. Паника нарастала.

– Мои люди могли добить его, Мэдисон. От него ничего не осталось бы, – её слова, полные яда, пронзили меня насквозь.

Я дёрнулась, судорожно вдохнув, только представив эту жуткую картину, как его тело лежит где-то и ничего не осталось. Сердце сжалось от ужаса.

И тут же – новый удар по лицу, резкий, хлёсткий, оглушительный. Мир завертелся, размылся. Я упала на пол, тяжело ударившись коленом, и пыль поднялась вокруг меня, оседая на лице. Я отказывалась воспринимать происходящее, оставляя лишь звенящую пустоту и жгучую боль.

– Тея, – я вздрогнула от её голоса, еле поднявшись на ноги, чувствуя, как каждый мускул протестует.

Сжимая ладони до белых костяшек, я убрала выбившиеся пряди волос за ухо, исподлобья смотря на неё, стараясь скрыть дрожь, пронизывающую моё тело.

– Волк был замечен, – она произнесла это с такой злорадной улыбкой, с таким наслаждением, что у меня внутри всё похолодело. Её глаза горели торжеством, когда она смотрела мне прямо в душу.

– Нет, госпожа, вклинился голос Теи, которая стояла чуть в стороне.

– Джерр говорил, что волка поблизости не видели, зато слышали скулёж. И грохот падающего дерева.

Я зажмурилась так сильно, что перед глазами все поплыло,отчаянно отгоняя эти слова.

Нет! Хьюго не мог так погибнуть! Он же обещал найти меня, значит, он не мог, просто не мог? Сердце стучало как бешеное, готовое вырваться из груди.

– Твой волк, может, лежит и умирает, или же уже сдох, – Миранда посмеялась, низким, гортанным смехом, который эхом отозвался в комнате. А за ней посмеялись и её люди, поддерживая свою госпожу, их мерзкие ухмылки заставили меня сжаться.

Не смешно было только мне.

Лицо горело от пощёчины, душа кровоточила от её слов. Я боюсь, правда беспокоюсь за него, до глубины души.

За эти несколько дней он стал мне ближе, я даже прониклась им.

А теперь осознавать это всё, эту возможность, что он погиб, чтобы спасти меня.Это было выше моих сил, рвало меня на части.

Рука с меткой заныла, прострелило острой болью, давая о себе знать. Кожа на ней горела, пульсировала.

– Зато я вижу, как твоя сила стала ещё могущественнее, – она вновь окинула меня взглядом, уже с оттенком расчётливого интереса.

– Хоть какой-то прок от твоей беготни.

Я глубоко, судорожно вздохнула, закрывая глаза на миг, пытаясь собрать воедино разлетевшиеся мысли, унять дрожь и не дать ей увидеть, как сильно меня ранит каждое её слово, каждая насмешка.

– Теперь мы точно закончим с твоей силой, и никто на этот раз нам не помешает! Стража!

Я вся сжалась, когда она это сказала, каждое слово обжигало, как раскаленное клеймо. Холодный озноб пробежал по спине, отрезвляя, но и парализуя.

– Твоя сила станет источником моего благополучия! Я стану могущественнее, сильнее! Твоя магия поможет оживить древних существ, которые будут служить мне!

Мечтательно, с почти безумным блеском в глазах произнесла она, словно видя перед собой эту картину. Её алчные глаза горели.

– И тогда я уничтожу клан Вальтера с корнями! Буду править всеми этими землями! Они будут моими!

Её ужасный, сумасшедший смех заставил меня зажмуриться, пытаясь отгородиться от этого кошмара.

Я стала отчаянно качать головой в стороны, стоило её охране, двум громилам, подойти ко мне.

Я брыкалась, царапалась, металась. Ведь теперь меня ничто не спасёт от этих злых, отвратительных умыслов.

Меня подхватили под руки, крепко, больно. Но в этот момент в голове пронёсся совет Хьюго.

Кровь ударила в голову.

Я, собрав последние силы, наступила на ногу одному из стражников, тот не ожидал этого,толкнула его что есть мочи.

У второго, не успевшего среагировать, я выхватила меч, поставила его перед собой, пытаясь защититься.

Я дрожала от страха. Лицо моей тёти перекосило от ярости, превратившись в искаженную, страшную маску.

Я стала медленно, осторожно отходить к двери, каждый шаг давался с трудом, каждый мускул был напряжён до предела, надеясь на чудо, на спасение.

– Положи оружие на место! – гаркнула тётя, её голос был похож на рык разъяренного зверя, который вот-вот бросится в атаку.

Я отрицательно покачала головой, чувствуя, как слёзы жгут глаза, и отчаянно думала про себя ещё немного, ещё немного, только бы дойти, только бы открыть эту чертову дверь.

Глаза моей тёти странно загорелись, словно в них вспыхнуло неземное, зловещее пламя, а в следующую секунду я почувствовала мощный, невидимый удар, который отбросил меня, пошатнул до основания.

Боль пронзила всё тело, выбив воздух из лёгких, и я рухнула.

– В следующий раз нужно быть повнимательнее, Мэдисон, – голос Миранды звучал теперь спокойно, с оттенком торжествующей жестокости.

Меня тут же подхватили чьи-то руки, а голова стала нестерпимо кружиться, мир расплывался в тумане, уходил из-под ног.

– К Элиоту её живо! – Последнее, что я услышала, прежде чем не отключилась, погружаясь пугающую темноту.

Глава 31

Хьюго

​​​Прислонившись к холодной, шершавой стене, я старался дышать ровно, незаметно, когда мимо меня проходили люди Верховной, их шаги отдавались гулкими отголосками в мрачном коридоре.

Не выдать, главное – не выдать себя. Сердце бешено колотилось в груди, готовое выпрыгнуть наружу, но я держал его в узде.

Мне хватило неимоверных усилий, чтобы найти её. Зажмурившись, я вдохнул поглубже. Её запах, он витает здесь, тонкий, едва уловимый, но такой родной. Именно благодаря ему я здесь, он ведет меня.

Не сдался. Пришёл за ней.

Я усмехнулся, сильнее прикрывая голову капюшоном, стараясь слиться с мраком, не выделяться из этой серой, безликой толпы.

Любой взгляд, любой подозрительный жест мог стать последним. Ещё люди, они шли и шли, бесчисленной вереницей, и я сжал челюсть от злости и нетерпения, готовый разорвать их на части.

Найти, вот что было для меня главным, найти и увезти её отсюда, подальше от этой мерзости, от этих людей.

– Как она может её терпеть? – прислушался я к разговору двух женщин, чьи голоса, шипящие и ядовитые, буквально впивались в меня. Я медленно, стараясь оставаться незамеченным, последовал за ними, их слова жгли, словно раскаленные угли.

– Я бы за это вообще убила бы! – сказала вторая ведьма, её голос был полон ярости и презрения.

– Связаться с волком, это же надо. На такую низость пойти.

– Может, этот волк такой привлекательный, что у неё нашей невинной Мэдисон дрогнуло сердечко? – подхватила первая, её смешок был противным.

– Ты же знаешь, что она тут никого не видела. А на воле пустилась во всё тяжкие. Их гадкие, мерзкие слова буквально врезались в меня, обжигая душу.

Руки сами собой сжались в кулак, костяшки побелели от напряжения. Ярость затопила меня, ненависть к ним, к их гнилым языкам, которые оскверняли её имя, её честь.

– Ещё одна волчья подстилка, – внезапно раздался мой гортанный рык, полный злобы и презрения.

– Была бы моя воля, я бы все волосы её повыдерала!

– Не ты одна, – поддержала её другая.

– Я бы тоже не отказалась бы. Но зато теперь она поплатится за то, что совершила такое. Предать свою тётю ради какого-то мужика… – они снова противно рассмеялись, их смех был полон злорадства и жестокости.

– Элиот быстро завершит дело до конца. От неё останется лишь тень, – прошептала одна из них.

Мой волк рвётся наружу из-за таких слов, он не просто хочет рвать и метать, он хочет уничтожить всех этих жалких, ничтожных существ, которые осмелились осквернить её имя.

Когти медленно появились из-под кожи. Боль в груди нарастала, каждое их слово добивало меня, терзало, рвало на части. Как здесь держаться, как сохранять хладнокровие, когда каждое слово о ней режет в груди.

– И поделом ей! – Будь без силы, больше никому не нужна, её выкинут сразу же, как только представится возможность– услышал я последние их мерзкие слова, прежде чем не завернул за первый угол, проклиная свою медлительность.

Эти слова проникли в самую душу, заставляя меня метаться от ярости и страха. Найти, найти её. Это было единственное, что сейчас тревожило меня, единственная цель, ради которой стоило жить и сражаться.

Успею ли я? Гоню мрачные мысли прочь, но они, снова и снова возвращаются, нашептывая: вдруг я приду слишком поздно, вдруг я уже не смогу никак ей помочь?

Её запах, он вёл меня, манил, заставлял двигаться вперёд, несмотря ни на что. Поворот второй, ещё один, и вот она – дверь. Тяжелая, деревянная, ведущая, как я надеялся, к ней.

Я остановился, заметив двух амбалов, здоровенных рядом с дверью.

Натянув капюшон посильнее, чтобы скрыть лицо, я шёл прямо на них, не сворачивая, не отступая. Плевать! Я не уйду без неё.

– К Элиоту нельзя, – усмехнулся я, услышав от этих мужиков, когда они загородили мне путь. Услышал их слова, и внутри что-то ёкнуло. Значит, она уже у него.

– Мне нужно туда, – грозно ответил я, видя, как в их глазах мелькнул испуг, как они переглянулись, а затем отрицательно покачали головой, загораживая проход ещё плотнее.

Я усмехнулся, понимая, что пора заканчивать с этим представлением.

Первый удар пришёлся точно в челюсть мужчине, который был ко мне ближе. Я видел, как его глаза закатились, как он начал падать.

Второй замешкался, хотел ответить, но не успел. Резкий, короткий удар кулаком – и он тоже отправился следом за своим напарником.

Действовать нужно быстро, очень быстро, если я хочу, чтобы мы ушли незамеченными, чтобы я смог забрать её отсюда.

Резко распахнув дверь, я замер на пороге, замер от увиденного.

Картина, застывшая передо мной, отняла все силы, перекрыла дыхание.

Мэдисон лежала на кушетке, хрупкая, беззащитная, а над ней нависал противный мужчина, с отвратительной ухмылкой на лице, и я видел, что он собирался сделать. Его руки уже тянулись к ней.

Моё сердце сжалось, готовое взорваться от ярости.

Мой непроизвольный, звериный рык вырвался из груди, заполнил помещение, заставив его развернуться.

Его глаза, испуганно забегали по мне.

Это стало последней каплей, и конец моему терпению.

– Сюда нельзя, – прошипел этот мужчина, его голос был полон самоуверенности, но я лишь усмехнулся, идя прямо в его сторону, не обращая внимания на его слова.

Он же, почувствовав мою решимость, стал медленно отходить назад, словно предчувствуя беду.

– Неужели? Я уже здесь, – оскалился я, видя, как страх в его глазах растёт с каждой моей секундой приближения. Он стал кричать, вызывая стражу, чем ещё больше выводил меня из себя.

– Тебя никто не услышит, ведун, – прошипел я.

В следующую секунду он побледнел от страха, когда я выпустил когти. Они прорезали воздух. Его глаза разбегались по мне, пытаясь осознать, кто перед ним.

– Узнал, кто я? – прорычал я, наконец дойдя до него. Его лицо перекосилось от ужаса, он стал явно дрожать, пытаясь отступить ещё дальше.

– Волк… – я довольно оскалился, хватая его за грудки, чувствуя, как дрожит его тело под моими пальцами.

– За это ты поплатишься, с этими словами я нанёс один мощный удар, и откинул его.

Стоило мне развернуться, как я увидел её.

Мышка, её глаза были зажмурены, она вся дрожала.

Немедля я стал снимать с неё эти проклятые кандалы, от которых звенел металл.

Она стала отпираться, отстраняться, словно не осознавая, кто перед ней, словно не веря своим глазам. Усадил ее на куштеку, намеренно взяв её лицо в ладони, чтобы она посмотрела на меня, чтобы увидела, что это я, что я пришёл за ней.

Стоило взглянуть в её глаза, полные боли и страха, и я погиб. Я погиб от её боли, от её страха, который проникал прямо внутрь меня, выжигая всё, оставляя лишь пустоту и желание защитить её.

Крепко держу её, пытаясь привести в чувство, успокоить, показать, что она в безопасности.

А сам в ступоре, её трясёт, так трясёт, что с ума сойти можно.

Большим пальцем я нежно провёл по её щеке, пытаясь вывести её из этого состояния.

Её глаза были туманными, а по щекам текли слезы. Я выругался про себя, не понимая, что делать в такой ситуации. Она напугана, так напугана, что это пугало и меня.

– Слышишь, это я, – сказал ей, мой голос звучал хрипло и неровно, но я старался, чтобы он был успокаивающим, хотя сам едва держался.

Видя, как она вздрогнула, как шмыгнула носом, я чувствовал, как внутри меня что-то разрывается. И это было странно. Я боюсь и переживаю за неё, это странно и непонятно для меня.

– Мышка, это я, Хьюго, – повторил я.

Её глаза нашли мои. Они округлились, расширились. Она взглянула на меня по другому.

А затем, неожиданно, обняла меня, повиснув на шее.

Крепко, сильно и мощно. Она прижималась ко мне, словно ища убежища, и в её прикосновении было столько отчаяния и надежды, что моё сердце сжалось до предела.

Я совершенно не ожидал такого от неё.

Растерян, совершенно не понимаю, как вести себя сейчас.

Успокаивать я не умел никогда. Ведь видеть чужие слезы – последнее, чего я раньше желал, последнее, что могло бы меня задеть. Но не с ней, с мышкой всё по-другому.

Мои принципы рушатся, идут к чертям, стоит лишь взглянуть в её глаза. И это бесит, бесит до дрожи. Но также я не могут лгать себе, что волнует, конечно же она волнует меня как никто другой.

Её дыхание опалило мою шею, и я невольно зажмурился.

Странные чувства, невиданные доселе, пробудились внутри, от которых меня просто разрывает на части.

Я вздохнул, пытаясь унять бурю эмоций, вдыхая её запах, который въелся в меня, который, казалось, стал частью меня. Мне его не хватало.

Мышки тоже не хватало, даже за то короткое мгновение, пока она была здесь. Я осознал, что привык к ней.

Это осознание пугало и одновременно наполняло сердце каким-то странным, тёплым чувством.

В ответ,прижал её к груди, также крепко, как это делает и она. Чвствую как она сильнее жмётся по мне, словно ищет тепла.

Обхватил её,чтобы ощутила, что я здесь, что сдержал своё слово, нашёл её. Я чувствовал, как моё собственное сердце бьётся в унисон с её.

Сколько прошло времени не ясно, но плевать, именно сейчас плевать. Я не хотел прерывать этот момент, не было ни сил, ни желания.

Погладил её по волосам, ощущая их мягкость, прошёлся по спине, ощущая её явную дрожь, которая так отчётливо передаётся мне.

Её трясёт, она дрожит, слезы. Плачет, почему плачет, что успели уже ей сделать. Её плечи содрагаются от рыданий, оскал появился на моём лице.

Как успокоить, как найти нудные слова.

Продолжаю обнимать её, зарывшись в её волосы ладонью. Гладил, сжимал и прижимал к себе.

Странная для меня нежность, которую раньше я не давал никому. Никто не был достоин её.

А мышка, мышка рушит всё.

Мышонок жмётся ко мне, её руки крепко сжимают мою шею.

Зажмурился, ощущая как мой волк виляет хвостом, как он доволен, что его пара так реагирует. А сам я не понимаю, что делаю, потом, всё потом.

Я осторожно отстранился от неё, видя, как она странно смотрит на меня.

Такой взгляд, что проникает прямо в душу, будто она не верит своим глазам, будто ждёт, что я здесь.

Её ресницы быстро хлопали, глаза красные, опухшее лицо.

Вновь взял её лицо в ладони, чтобы выяснить всё, чтобы понять, что здесь творилось.Она не сопротивлялась, хотя вздрогнула от моего прикосновения. Неужели доверяет мне.

– Они что-нибудь успели тебе сделать, спросил я, мой голос стал грубее, резче, потому что я злился.

Злился на себя, что мог опоздать, что её могли обидеть.

Она шмыгнула носом, вытирая глаза от слез тыльной рукавом от платья, словно ребёнок.

Затем отрицательно покачала головой.

Я с облегчением выдохнул, нервно усмехаясь, чувствуя, как напряжение постепенно отступает, но не полностью.

Её губы тронула слабая, грустная улыбка, от которой моё сердце сжалось ещё сильнее.

Эта улыбка была полна боли, пережитого страха, но в ней проскальзывала и нежность.